Портал. слёзы дракона

Драконы не живут вечно. По крайней мере, те, что живут на станциях типа «Ковчег».
Молодые и сильные драконы добывают редкие минералы в раскалённых недрах планет или сопровождают грузовые караваны сквозь метеоритные пояса, выжигая плазмой опасные обломки. Их огненное дыхание — идеальный инструмент для плавки астероидной руды, а когти способны вскрывать корпуса старых кораблей, болтающихся на просторах космоса, извлекая ценные артефакты.

Но когда пламя угасает, а чешуя тускнеет, старые драконы становятся обузой. Они уже не могут летать, и  слишком старые и слабые, чтобы добывать себе пищу.
 Старики уходили на  необитаемые планеты и там встречали свой конец. Это было печально для всех.

  И люди придумали, как использовать магию и мудрость таких драконов во благо межпланетных транспортных компаний.
Древние ящеры стали живыми навигаторами, прокладывая маршруты через галактические пространства, выполняя функцию ментальных усилителей порталов, ускоряющих прыжки гипердвигателей.

А учитывая, что драконы нечувствительны к излучениям реакторов, то их работа была и вовсе неоценима.

Сами драконы согласились с таким положением, потому что это позволяло им сносно существовать до конца их жизни, принося пользу, а не умирать в какой-нибудь тёмной пещере от голода.

 Каждая транспортная космическая компания завела себе такого  дракона, заключив с ним пожизненный договор по работе в шахтах, где находились порталы. Одни порталы работали для перемещения людей, другие - для предметных грузов.

Драконы слишком большие для тесных коридоров шахт, поэтому наш дракон спал в ангаре номер три, свернувшись вокруг реактора. Его блёкло-зеленая чешуя отливала синим, как ночное небо Земли, которую я знала только по голограммам.

Меня зовут Ая, и я — смотритель порталов на станции "Ковчег-7".

Это звучит гордо, но на самом деле я просто сижу в будке рядом с грузовым телепортационным кольцом, и слушаю, как оно гудит, и иногда нажимаю на кнопки. Моя работа — следить, чтобы случайно не переместился кто-то живой вместо контейнера. За три года здесь не случилось ни одной ошибки. Я даже начала скучать.

А потом я заметила, что от кольца портала стал исходить запах.
Не озона или горелого пластика, как предупреждали в инструкции по противопожарной безопасности. От кольца начал исходить запах влажной земли и дождя. Я вызвала техника. Техник обошёл кольцо, пожал плечами, постучал по датчикам, сказал, что у меня галлюцинации:

— Телепорт не может пахнуть, Ая. Он просто перемещает частицы из одного места в другое.

Но я-то знала. Я выросла на станции, где всё пахнет железом и переработанным воздухом. А здесь был настоящий запах. Живой.

И тогда я пошла к дракону.

Он не спал. Когда я вошла в ангар, его огромный жёлтый глаз приоткрылся, и я почувствовала, как воздух стал тягучим, как патока.

— Это ты, — сказал дракон. Голос у него был низкий, шершавый, словно трение чешуи о бетон. — Та, что почувствовала то, чего другие не учуяли.

— Я почувствовала только один, — прошептала я.

Дракон медленно поднял голову. Его рога царапнули потолок, и посыпалась искрящаяся пыль.

— Телепорт — это не дверь, девочка. Это... нить. Я продергиваю её сквозь игольное ушко пространства каждый раз, когда что-то хочет попасть отсюда на Землю. Но чтобы нить не оборвалась, она должна быть смочена слезами.

— Чьими слезами? — спросила я, хотя уже догадалась.

— Моими, — ответил дракон. — Слёзы  — это тоже энергия. Вы, люди называете это магией. Я плачу каждый раз, когда открываю проход. Потому что я вижу, куда идут грузы. Они идут туда, где есть зелёные леса, океаны, горы, которых нет здесь. И я плачу от того, что сам не могу попасть туда снова. Я слишком велик для телепорта, а тело слишком тяжёлое и дряхлое для гравитации планеты. Я привязан к реактору, как ты — к своей будке. Но ты можешь отсюда улететь, а я нет.

Мне стало так горько, что я села прямо на пол, обхватив колени. Дракон смотрел на меня, и его глаз был влажным.

— А если… — начала я осторожно. — Если я попрошу телепорт перенести не тебя? А кусочек тебя? Ну, например, твой... выдох?

Дракон удивился. Наверное, ему никто не предлагал такого.

— Выдох не имеет веса, — сказал он. — Его можно отправить. Но зачем?

— Затем, что там, на Земле, идёт дождь, — сказала я. — Я чувствую это по запаху. И пусть дождь услышит твоё дыхание. Пусть знает, что здесь тоже есть жизнь, есть ты.

Я побежала к телепорту. Схватила микрофон, настроила частоты на нужную передачу. Потом кивнула дракону.

Он набрал воздуха в грудь и выдохнул в портал.

Это было похоже на грозу внутри ангара. Его грудь вздымалась, огонь дрожал в глубине горла, и тёплый, сухой воздух рванулся к кольцу. Я нажала кнопку.

Вспышка. И тишина. Телепорт затих. Запах влажной земли исчез.

Я испугалась, что ничего не вышло. Что я просто потратила энергию реактора на пустую прихоть.

Но через минуту динамик на пульте захрипел. И оттуда, сквозь помехи, донёсся звук — раскатистый, глубокий, как эхо. А за ним — шум ливня.

Дракон, слушал этот звук и улыбался, и его чешуя вдруг стала переливаться  серебром. В ангаре вдруг запахло не  железом, а какой-то цветочной свежестью.

— Спасибо, — сказал он. — Частичка меня теперь гуляет по Земле. Он обнимает деревья и дразнит птиц. Я снова свободен.

С тех пор мы каждый день отправляем в телепорт что-то маленькое. Не только грузы. А то, что не жалко: один удар пульса, одну слезу, одно воспоминание.

Дракон показал мне, что чтобы связать два мира, не нужно быть большим. Достаточно желания.

А ещё — чтобы наслаждаться дождём, вовсе не обязательно лететь сквозь тучи. Иногда достаточно просто вздохнуть и открыть окно, или нажать на кнопку.

Наталья Короткая
#техносмаугуст #наталья_короткая