Дирижабль

Это старая, как мир, история. Люди, уставшие от войн, уставшие молиться небу, решили его покорить. Они склепали из дерева, железа и парусины «Грозу Небес» — дирижабль, чьи винты рвали облака в клочья, а газовая смесь в баллонах пахла отважным безумием.

Капитан Эрхард, человек с лицом,  изрезанным извилистыми шрамами, и от этого  похожим на морскую карту, стоял у штурвала. «Гроза Небес» была его созданием, его богиней, её деревянный каркас — его религией. Они плыли к Золотым Пикам, где, по слухам, воздух был плотным, как кисель, а в ущельях ветер рождал такие потоки, что могли поднять выше облаков даже их махину.

— Курс — двести тридцать, — хрипел штурман, поправляя очки. — Впереди что-то странное.

Эрхард усмехнулся:
 — Это облака. Или птицы. Наша «Гроза» не боится птиц.

Но «что-то» не было облаком. Это был Он. Дракон. Последний. Древний и великий, как те скалы, мимо которых они пролетали. Его чешуя, цвета ржавого металла и запекшейся лавы, почти сломалась с камнями и была испещрена следами битв, о которых люди забыли. Из ноздрей дракона валил не дым, а какой-то серый пепел — будто огонь его почти угас. Он спал, вцепившись когтями в пик горы, и казался частью скалы.

Эрхард не поверил своим глазам, и посмотрел ещё раз в свою подзорную трубу. Он не верил в драконов. Для него драконы были мифом, старой сказкой, которой пугают непослушных детей.

Взревели двигатели. Пропеллеры завыли на высоких нотах, пытаясь обойти спящего гиганта. Но в этот момент дракон открыл глаз. Багрово-оранжевый, с вертикальным зрачком. Он смотрел на дирижабль, но не нападал.

— Ты, главный на этой... штуке, и ты шумишь, — раздался голос в голове Эрхарда. Сухой, скрипучий, как песок в шестерёнках механизма. — Ты мешаешь мне спать.

Эрхард похолодел. Он слышал этот голос в голове,  как слышал иногда голос собственной совести.

— Убирайся, человек, — прошелестел дракон. — Твоя железяка воняет гарью и людьми.

— Мы ищем проход к Золотым Пикам, — запнувшись, выдавил капитан, стараясь говорить в рупор, и скорее для команды, он понимал, что дракон и так слышит его мысли. — Мы не хотим битвы.

— Битвы? — дракон усмехнулся, и от его смеха завибрировал воздух и растяжки дирижабля. — Настоящие войны давно кончились. Я последний. Мой огонь потух, потому что люди перестали верить в добро и свободу. Вы пришли на на этом… смешном летучем пузыре из тряпок и верёвок. Ты кажешься мне смешным, Эрхард.

— Откуда ты знаешь мое имя? — прошептал капитан.

— Я знаю всех, кто поднимается в воздух. Мне о тебе рассказал... ветер, — ответил дракон, усмехнувшись. — Твоя «Гроза» красива. В ней даже есть душа. Но ты гонишь её в небо против воли. Она хочет вниз, к земле, к людям. А ты тянешь её в пустоту и смерть.

Дракон медленно расправил крылья. Они были огромными, как паруса фрегата, но рваными, с дырами, сквозь которые просвечивало солнце. Он взлетел. Не рывком, а плавно, подхваченный восходящим потоком, который он сам и создал. Он не нападал, а просто парил рядом, заслоняя свет и демонстрируя свою мощь.

— Убирайся, — повторил дракон. — Пока я не вспомнил, как пахнет жжёный металл. Возвращайся. Скажи людям, что небо не может принять их, пока они не наберутся разума.

Дракон махнул крыльями в сторону дирижабля и «Гроза Небес» задрожала и закачалась из стороны в сторону. Винты захлебнулись воздухом, который вдруг стал тягучим, как патока. Эрхард видел, как дракон кружит вокруг его корабля, и в этом кружении было что-то от старого, забытого танца.

— Мы ищем не золото, — вдруг выкрикнул Эрхард, чувствуя себя глупым мальчишкой. — Мы ищем, где кончается мир и начинается легенда. Наша легенда о новых людях.

Дракон остановил своё кружение и приблизился к аппарату. Его горячее дыхание обожгло лица людей, стоящих на палубе.

— Легенда? — переспросил он, и в голосе впервые послышалась не усталость, а боль. — Легенда — это когда есть кому рассказать. Вы разучились слушать. Вы разучились видеть. Ваши книги — это ложь, ваша музыка — дикий скрежет, ваши жизни - рабство. Вы убили сказку, заковав её в железо и газ.

Дракон взмахнул крылом. Мощный порыв ударил в борт дирижабля. Затрещали стропы, заскрежетал металл. «Гроза» накренилась.

— Убирайся, — в третий раз сказал дракон. — Убирайся, и не возвращайся. Или я убью вас всех. Не потому, что я зол, а потому, что я хочу остаться в тишине. А ты принес мне ненужный шум.

Эрхард схватился за штурвал. Он смотрел на дракона, и впервые за много лет его рука дрогнула. Он понял. Они не покорители неба. Они предпринимают жалкие попытки изгнать из него саму жизнь. И «Гроза Небес», его гордость, его мощь — это просто огромный, неуклюжий гроб, который несёт их прямиком в забвение.

— Отворачивай! — заорал он штурману. — Уходим! Полный назад!

Машина взревела, сбрасывая газ. Дирижабль начал медленно, неуклюже разворачиваться. Дракон не преследовал. Он снова опустился на пик, и, вцепившись когтями в уступы, стал частью скалы.

Когда «Гроза Небес» скрылась из виду, оставив легкий запах дыма, старый дракон снова открыл глаза. В зрачках отразился  алый закат. Это было последнее, что дракон увидел.
Он закрыл глаза. Ветер стих. Тишина стала абсолютной.

На палубе уходящего дирижабля, за мешками с песком, лежала  драконья чешуйка — она отпала, пока дракон кружил вокруг людей. Она мягко светилась в темноте, когда проходящий мимо штурман нашел её и отнёс капитану.

Эрхард сидел на палубе, глядя на удаляющиеся скалы, сжимая в руках живое напоминание о случившемся.

— Мы искали выход в небеса, — прошептал он, обращаясь сам к себе. — А нашли стены, которые сами и построили.

«Гроза Небес» плыла дальше, в мир, где больше не было драконов. Только люди, их страх, и их стальные птицы, такие слабые на фоне могучей вселенной.

—Хрупкость людей — не проклятие, а величайший дар. Она учит нас дорожить каждым мигом, этим миром, друг другом. Нам надо выйти из тени драконов, чтобы самим стать светом для самих себя, — Эрхард поднялся, сжимая чешуйку в руке и неторопливо пошёл в свою каюту.

Наталья Короткая
арт автора сделан в Шедеврум
#drcn #наталья_короткая #драконы #Техносмаугуст