Глава 31. Новое утро

Крики чаек, мерный рокот прибоя, радостные возгласы детей и суетливый гул курортного утра — всё это словно резкий холодный душ вырвало Тамилу из тяжёлого забытья. С трудом разомкнув припухшие веки, она в изумлении огляделась. Солнце, только что сменившее луну на посту, кокетливо выглядывало из-за лёгких, похожих на взбитые сливки облаков.

«Где я?» — испуганной птицей пронеслось в голове, и в то же мгновение память безжалостно вернула всё назад.

С неподдельным ужасом Тамила осознала, что так и осталась сидеть на балконе. Всю ночь — в жёстком плетёном кресле, до боли в пальцах сжимая недопитую бутылку вина.

«Какой кошмар… — внутри всё сжалось от стыда. — Как опустившаяся алкоголичка… уснула прямо там, где пила».

Собрав в кулак остатки воли, она медленно поднялась. Голова казалась налитой свинцом — не от вина, а от всего, что не давало уснуть. Оставив бутылку на балконе как напоминание о ночном позоре, Тамила неуверенной, шаткой поступью вошла в комнату. Часы безразлично отсчитывали минуты: скоро завтрак. Немного поколебавшись, она решительно направилась в ванную.

Ледяная вода сделала своё дело. Отфыркиваясь и тихонько ойкая под жёсткими струями, Тамила смывала с себя остатки ночного кошмара. Из ванной она вышла совершенно другим человеком — словно возродившаяся из пены Афродита, почувствовав неожиданный прилив сил и странную, отчаянную окрылённость. Посмотрев на себя в зеркало, она благодарно улыбнулась своему отражению.

— Ну что, подруга? — подмигнула она женщине в запотевшем стекле. — Новое утро — новая жизнь. Вперед и с песней!

Высушив кудри, она высоко собрала их на макушке, мурлыча под нос незатейливую детскую песенку, которую они так любили петь вместе с Котенком: «Вместе весело шагать по просторам…» Сердце на миг сжалось от нежности.

Перебрав бережно развешанные в шкафу вещи, Тамила выбрала лучшее — кремовое льняное платье с изящной вышивкой, выгодно подчёркивающее тонкую талию. Несколько лёгких штрихов косметикой, чтобы скрыть следы бессонницы и выделить выразительные глаза, капля рябинового блеска на губы. Отойдя на пару шагов, она пристально оценила результат.

— Ну… а вот и я! — оставшись довольной своим преображением, Тамила звонко, по-девичьи рассмеялась.

Спустя десять минут она уже летела вниз по лестнице, легко перепрыгивая через ступеньки. В столовой было просторно и прохладно. Почувствовав густой, горьковатый аромат свежесваренного чёрного кофе, Тамила даже зажмурилась — ноздри трепетно дрогнули в предвкушении.

— Милочка, деточка, идите к нам!

«О нет… — внутри всё похолодело. — Только не это».

Местная «курортная свита» в лице трёх женщин уже вовсю семафорила ей руками. «Девочки» приветливо замахали Тамиле, настойчиво указывая на пустующий стул.

— Мы вам ещё со вчерашнего дня это место приберегли, — заговорщическим, доверительным тоном пропела Аделина.

— Да. Но вы почему-то так и не спустились к ужину, — Карелия Робертовна хищно сощурилась, тщетно пытаясь поймать взгляд Тамилы, словно надеялась прочесть в её зрачках всю подноготную.

Тамила демонстративно пропустила эту шпильку мимо ушей. Она даже не удостоила женщину поворотом головы. Карелия тут же насупилась и мгновенно покраснела до корней волос от такого пренебрежения. Всё так же игнорируя её безмолвную ярость, Тамила вежливо поблагодарила остальных за заботу, пожелала общему столу приятного аппетита и изящно принялась за еду.

Дальнейший завтрак проходил в звенящей, натянутой тишине. Все ударились в подчёркнутую, почти гротескную вежливость: «Прошу вас, передайте, пожалуйста», «Спасибо, вы чрезвычайно любезны».

Карелия Робертовна демонстративно дулась, громко размешивая сахар в чашке. Аделина и Вероника, чувствуя витающее в воздухе напряжение, прятали глаза в свои тарелки. А Тамила окончательно ушла в себя, строя планы спасения. «Поскорее бы вечер, — с замиранием сердца думала она. — Снова вырвусь отсюда. Пройдусь по самому краю прибоя, подышу этим солёным воздухом, растворюсь в закате. Побуду одна. Подумаю…»

«Ну что ты врёшь самой себе?! — неожиданно ворвался в её мысли возмущённый, хлёсткий внутренний голос. — Кого ты обманываешь? Ведь ты же не о ракушках и закате думаешь! И не прогулка тебе нужна. Ты… ты просто хочешь снова увидеть его! Признайся, ты вчера едва с ума не сошла от зависти к той, которая была с ним рядом… Ты ведь до боли в зубах хотела быть на её месте! Хотела?! Отвечай!»

— Нет!!! — внезапно, на пределе связок выкрикнула Тамила вслух.

В столовой воцарилась мёртвая тишина. У Аделины от неожиданности с громким стуком выпали приборы, звякнув о фарфор. Вероника поперхнулась куском омлета и закашлялась. И только Карелия Робертовна, сохранив ледяное самообладание, принялась невозмутимо похлопывать несчастную подругу по спине, победоносно и злорадно оглядывая присутствующих. Ей не нужны были слова — её взгляд кричал: «Я же говорила!»

— Извините… — залившись краской стыда, Тамила резко поднялась и почти выбежала из-за стола.

— Ну-у… Что я вам говорила? — Карелия победоносно откинулась на спинку стула, её голос так и сочился ядом.

«Девочки» испуганно и недоуменно переглянулись.

— Не знаю даже, что и подумать… — робко пробормотала Аделина, глядя на полупустую тарелку Тамилы.

— А я думаю… всему этому можно найти логическое объяснение, — откашлявшись и потирая горло, глубокомысленно заметила Вероника...