От чего деревьям не холодно?

                1
                Жестокое сердце
Когда я был ребенком, мы с мамой часто проходили зимой мимо тополей; голые ветви и стволы стойко переносили каждую зиму и я, проходя мимо них, задавался вопросом, от чего же деревьям не холодно? Мне казалось, что в такой мороз, ветер и сырость вряд ли возможно выжить и должно быть деревья очень отважные и закаленные, думалось мне, когда я останавливался рядом с ними. Мама поторапливала меня, осторожно потягивая меня за руку, чтоб скорее прийти домой, согреться и попить чай. Дома я еще много раз задумывался над тем, что деревьям должно быть холодно на улице, но мама уверяла меня, что деревья, привыкшие к любой погоде, и никакой холод им не страшен. С этими мыслями я успокаивался и продолжал играть.   
А эти деревья и сейчас стоят напротив школьных окон. И я уже совсем не маленький, мне восемь лет, я учусь во втором классе. В тот год наш класс поставили учиться во вторую смену. Последний урок заканчивался, когда за окном уже совсем становилось темно. В те годы зимой темнело рано, день не успевал начаться, как уже солнце уходило на закат и город покрывала темная пелена. В то время со мной за партой сидела девочка Яна. Она всегда приходила в одной и той же красной бархатистой кофте, у нее были светлые подстриженные по плечи волосы, голубые глаза и мелкие черты лица. Яна, видимо, любила фантазировать, так как она часто читала наизусть стихи не ее написания, уверяя, что это она сочинила, и я почему-то верил ей. Еще она часто рассказывала всякие небылицы, а когда ребята нашего класса ей не верили, то она начинала доказывать свою правоту, что всё это она видела своими глазами и была свидетелем. Я не находил в ее рассказах ничего плохого, а вот другие дети ненавидели бедную Яну. Они всячески пытались обидеть ее, оскорбить, унизить. Сколько бедняжка пережила: то разбросают ее тетради с ручками, то выбросят портфель в мусорное ведро, то оттаскают за волосы или изобьют в углу. Я считал это невыносимой, ужасной жестокостью. Порой я заступался за Яну, но тогда доставалось и мне. Чтобы не привлекать лишнего внимания мы проводили время после школы, когда все расходились по домам. Однажды я ждал Яну после уроков возле раздевалки. Она задерживалась, звонок с урока давно прозвенел и в это время мы всегда уже были далеко от школы. Я заметил, что наши одноклассники прошли мимо меня, при этом что-то громко обсуждая с насмешкой. Я почуял, что они что-то сделали с Яной. Я бросился бежать обратно в класс за ней, но встретил ее раньше возле столовой; у девочки было разбито лицо, из носа шла кровь, маленькими ладошками Яна безуспешно собирала ее, но красная капала на пол и одежду. В ту секунду я испытал панику и ужас, стоял, не двигаясь, не зная чем помочь и кого позвать на помощь.
– Не бойся, - прошептала Яна, взяв меня за руку, - это всего лишь кровь, она проходит со временем, нужно только приложить что-нибудь холодное.
– Я могу помочь? – шепотом спросил я.
– Подержи мой портфель, - попросила она, затем подошла к крану и стала умываться ледяной водой.
Я еще стоял некоторое время в оцепенении. Девчушка не была напугана, не была сломлена, казалось, что она всю жизнь противостоит врагам и одерживает победу назло им. Я был страшно зол на наших одноклассников, на тех, кто сделал это.
– Яна, - начал я после длинной паузы, - пойдем ко мне в гости, к моей бабушке, она живет совсем недалеко от нашей школы.
– Пойдем, - согласилась Яна, бодро надевая куртку.
Я искренне хотел помочь этой девочке. Я догадывался, что она должно быть из бедной семьи, другие девочки из нашего класса не принимали ее, и я  хотел стать для нее другом. Она нуждалась в поддержки и дружбе, ей было необходимо добро и тепло. Я повел Яну к своей бабушке. К моему великому счастью, она дружелюбно приняла Яну в гости. Хотя я был уверен в своей бабушке, она ко всем относилась с любовью, дружелюбием. Бабушка с легкостью нашла общий язык с Яной, девочка поела, попила чай, а после непродолжительного разговора уснула на диване в зале.
– Ты давно знаком с Яной? – спросила у меня бабушка на кухне, наверное, чтобы она не услышала.
– Она учится со мной несколько месяцев, - отвечал я. – Ребята обижают ее, не принимают в свою компанию, отвергают, иногда могут поколотить. Как сегодня, ее ударили после уроков.
– Беспредел. Стоит только ребенку отличаться от остальных, как его тут же начинают задирать, шпынять, бить. Что же это делается? Нужно немедленно сообщить об этом вашему учителю, пусть дойдет до администрации школы, этого нельзя так оставлять.
– Яну воспитывает только одна мама, - заметил я, - и с этим ничего не поделаешь, наверное.
– С этим ничего не поделаешь, ты прав, - соглашалась бабушка, - но помочь можно в том, чтобы ее мама узнала, что ее дочь обижают в школе.
В эту минуту на кухне показалась Яна. Она спросила, сколько сейчас времени, а когда узнала, что уже пять часов, то стала лихорадочно собираться домой.
– К чему такая спешка? – спокойно спросил я.
– Мама скоро вернется домой, я должна быть там к ее приходу. Спасибо вам большое за всё, - благодарила Яна, - я обязательно зайду еще к вам в гости, но сейчас я должна бежать. Спасибо огромное вам. – И с этими словами она бегом спустилась по лестнице из подъезда.
На следующий день Яна не пришла в школу. И даже спустя несколько недель она так и не вернулась за нашу парту. Должно быть, ее мама приняла решение переехать в другой район города или даже в совсем другой город. Это были лишь мои догадки, ведь по большому счету я совсем не знал Яну, ее маму, об их планах, об их жизни, мало ли что могло измениться в жизни людей. В классе все забыли об этой шустрой выдумщице, а я еще долго вспоминал эту коротко стриженную хрупкую девчушку, эту неоправданную жестокость и ненависть по отношению к ней, эту невероятную стойкость в ее характере. Да и сейчас по прошествии стольких лет порой всплывает человек в моей памяти, который улыбался своим обидчикам в лицо, и с которым мне так и не удалось познакомиться ближе; научиться у него быть подобно деревцу, которое не погубит никакая зима, и которое будет продолжать жить напротив нашего школьного окна.
                2
                Была не была
С той поры прошло пять лет. И я уже совсем не ребенок, наверное, можно сказать, что скоро стану совсем мужчиной. Да, я ощущал изменения в себе, в характере, в поведении. Это случилось летом, на каникулах. Я со своим другом Сережкой сидели на балконе. Опираясь спинами на железную изгородь и вытянув ноги, мы разговаривали. Нам всегда было что обсудить, порассуждать о планах на будущее, повспоминать прошлое, обсудить предстоящие школьные будни, уроки, домашние задания, контрольные, одноклассников и просто текущую жизнь.
– Знаешь, Серега, - осторожно начал я разговор на волнующий меня вопрос, - в этом году мы поступаем в новый класс, другие люди, всё другое, но вот что беспокоит меня: в новом классе есть девочка, которая мне как-бы сказать нравится что ли.
Серега улыбнулся, но не смутился, а многозначительно вскинул голову и промолчал.
– Только вот чего не знаю, - продолжал я не без стеснения, - во-первых, такое чувство должно быть взаимным, а я не уверен, что в моем случае будет так. Во-вторых, я представить не могу, сказать ей об этом или промолчать? Я совсем не знаю как вести себя, я в замешательстве и в смущении. К тому же теперь мы будем учиться в одном классе, и я совершенно растерян.
Серега тяжело вздохнул. Я понимал, что он не может дать совет, но так как он был единственный мой друг, то я пытливо ждал ответа. И для него и для меня такие вопросы были чем-то неизведанным, непонятным и мы оба совершенно не знали, как лучше поступить.
– Попробуй рассказать ей о себе, рассказать о том, что думаешь, - предложил Серега после паузы. – Быть может, она тоже неравнодушна к тебе, захочет узнать тебя, проявит заинтересованность. Я даже знаю где ее можно встретить. Возле нашего дома в парке она часто сидит на скамейке, видимо, ждет своих подружек, подойди к ней и попытайся пообщаться. – Серега говорил уверенно, так будто сам был в подобной ситуации.
Его совет заставил меня быть уязвленным. Я понимал, что вряд ли смогу сделать так, как говорит Серега. Ведь мне совсем немного лет, раньше я никогда не испытывал подобных чувств и к тому же у меня не укладывалось в голове как можно взять, подойти к ней и сказать, что чувствуешь. В таком возрасте сделать это было вдвойне сложней.
– Думаешь надо сделать так? – спросил я неуверенно и робко.
– Я не знаю, как будет лучше, - признался Серега, - но я слышал, что скрывать такое чувство нельзя, наверное, необходимо осмелиться, набраться силы и встретиться с ней, поговорить и рассказать. Тем более ее можно найти в нашем парке, ты можешь сделать это чуть ли не сейчас. Время уже пятый час.
Я мог сделать это прямо сейчас. Мне думалось, что у меня получится. Я наивно полагал, что как только я расскажу ей, то мне станет легче и она примет мое предложение о дружбе. Я уже было уверовал в это, поэтому в тот вечер я отправился в парк, к ней. Серега остался ждать меня на балконе, мы договорились, что я схожу в парк, а обратно вернусь либо с ней, либо с новостью о том, что она согласилась дружить со мной.
Я уверенно шел по узкой дорожке, на ходу подбирая слова, что сказать, какую интонацию подобрать. Волнение захлестывало внутри, но я не допускал, чтобы оно брало верх надо мной, я был тверд, решителен и все-таки лицо мое багровело, и ладони слегка намокали. Впереди возле куста рябины я увидел ее, она сидела на скамейке с книгой в руках. Она была небольшого роста, стройна, со слегка вытянутым лицом и прямыми волосами. Я замедлил шаг, глубоко вздохнул и решил, что теперь уже была не была, нужно продолжать.
– Добрый вечер, - промямлил я, подсаживаясь с другой стороны скамейки, поглядывая в глаза девочки. – Я увидел тебя издалека, я часто вижу тебя в этом парке и к тому же видел тебя в школе еще весной. Ты запомнилась мне, и я хотел бы познакомиться с тобой, – подрагивая, говорил я, и по моей спине пробежала мокрая струйка.
Девочка молчала. Она смотрела на меня выразительным взглядом, но настроена была враждебно, будто заранее готовясь к отражению противника. Она осторожно положила книгу на колени, оценивающе окинула меня взглядом и продолжала что-то изучать в моем тогдашнем глупом виде.
– Я хотел предложить тебе дружбу, - совсем робко промолвил я, не знаю чего ожидать в следующую секунду.
– А у меня уже есть друг, - вдруг заговорила она важным тоном. – Ты, должно быть, из тех, кто встречал меня в школе и, наверное, влюбился, так вот: и думать забудь, у меня есть друг, а ты мне к тому же ни сколько не нравишься. Видела я вас таких, и в школе, и во дворе, все на одно лицо, - закончила она гневно, схватила книгу и поспешила вдоль по тропинке.
– Постой минутку, - заговорил я чуть громче, - я видел тебя в школе, это правда, ты показалась мне симпатичной и я хотел бы дружить с тобой, - повторял я, уже не подбирая слов, понимая, что настроены ко мне недружелюбно и с отвращением.
– Вот и хоти дальше, - усмехнулась она, удаляясь всё дальше по дорожке прочь от меня.
Я ничего не успел ответить. Я был отвергнут этой девчонкой, был притоптан в землю и мне стало досадно до слез. Я не стал возвращаться на балкон к Сереге, а пошел по парку мимо кустов рябины, думая о словах, которые были высказаны в мою сторону. Она не хотела дружить со мной, общаться и я задавался вопросом почему, но, конечно же, не находил ответа. Я вспоминал ее слова, сказанные мне перед уходом, нет, она  решительно не хочет встречаться со мной, но что делать мне? Я задавался этим вопросом, думал об этой девчонке, сожалел над тем, что произошло несколько минут назад в парке. С этими мыслями я дошел до школьного двора и остановился возле тополей. Деревья уже желтели и сбрасывали листья, они готовились к осени и холодам. Я приложил голову к дереву и подумал о том, что скоро им придется пережить нелегкие испытания, но, как и меня, эти испытания закалят нас, научат твердо стоять на земле, врастая корнями глубоко в родную землю.
                3
                Дела сердечные
Время неумолимо текло. Прошло почти десять лет. Я к тому времени сформировался, получил достойное образование, построил довольно крепкие отношения, можно сказать, что создал свою маленькую семью. За столь длительный период много чего произошло, на пути встречались радость и горе, успехи и неудачи, взлеты и падения, победы и поражения, туманные мечты и жестокая реальность.   
В ту осеннюю ночь я ехал в поезде. На работе мне согласовали отпуск на две недели, и так как одиночество в тот период невыносимо отравляло мне сердце и душу, я решил отправиться к родителям в гости на период отпуска. Я считал, что эта поездка исцелит меня или хотя бы на время притупит боль. В ту ночь мне не заспалось, и я всматривался в кромешную темноту через окно мчащегося поезда. Эта картина, состоящая из мелких черных квадратов и фигур, селила внутри меня ужас и невыносимую тоску, которой внутри меня и так было полно, но темный лес будто переполнял эту чашу, всё выливалось за края и в такие моменты становилось особенно тошно, поэтому иногда я утыкался лицом в подушку и пытался переключить свое внимание на что-нибудь иное. За стенкой ругалась проводница, видимо, кто-то стащил стаканы или не донес постельное белье. Напротив меня сидела пожилая женщина и шепталась с кем-то по телефону. Там, где-то далеко ее кто-то ждал, с кем она говорила по телефону. Иногда я прислушивался к ее словам, она говорила про свой дом в деревне. Под этот шепот и бурчание недовольной проводницы я провалился в сон.
Ранним утром я прибыл домой, к родителям. Оказавшись в родном доме, где я рос, учился, становился собой, я почувствовал теплоту внутри, которая одновременно смешивалась с тоской по прошедшему времени. Вот шкаф с детскими книгами, которые до сих пор бережно хранятся в шкафу, вот школьные тетради аккуратно сложенные в стопку. Кажется, еще я их складывал перед своим переездом, много лет назад. Целая маленькая жизнь прошла с того времени, как я покинул этот дом, а здесь все так же хранится, продолжает жить своей жизнью.
– Ты всё тоскуешь по ней? – спросила меня мама, незаметно войдя в комнату. Я отложил стопку тетрадей и, услышав вопрос, нахмурился.
– Скучаю и тоскую, - признался я. – Со дня ее отъезда прошел только месяц и это время не равно тому времени, сколько мы пробыли вместе.
– Жизнь на этом не заканчивается, - заметила мама, - тем более она вернется. Она вернется и всё будет как прежде. Вот увидишь.
Я молчал. Я понимал умом, что никакой трагедии не произошло, но не мог заставить сердце перестать трепетать. Внутри, где то глубоко за грудной клеткой что-то ныло, плакало, холодело. Я остался в комнате, некоторое время я пересматривал тетради, читал книгу, смотрел семейный альбом. А вечером я отправился на улицу, проветрить голову, подышать свежим воздухом. Я шел не торопясь, продолжая думать о своей разлуке с тем, кого люблю, эта мысль застилала мне глаза и душу, выбраться из этой пучины мне не удавалось, казалось, что все жизненные силы тратятся лишь на думы о разлуке. С этими же мыслями я добрел до школы, в которой когда-то учился. Всё как прежде, учатся ребятишки, идут домой, делают уроки, пишут, читают. А впереди у них жизнь, со всеми радостями, неурядицами, встречами, разлуками, весельем и печалями. Вот и те тополя, мимо которых я проходил с мамой много лет назад, когда задавался вопросом, не холодно ли деревьям? И теперь спустя свои годы начинаю понимать, что не холодно этим гигантам, потому как годы жизни преподносят разные сюрпризы и только владычица судьба знает, что еще преподнесет. А трудности и невзгоды эти учат нас крепости, закаляют, делают сильнее. И нам, кажется, не страшен уже никакой холод в жизни, никакой мороз не погубит душу, ничто не разрушит веру в теплую ласковую весну.