Война

Война

Там плачут. Но это не слёзы. Это смола. Это клей, Которым судьба запечатывает рты. Там рыдают. Но это не горе. Это последний аккорд Раздавленной скрипки — Которую кто-то назвал жизнью.

А кто-то — как Вотан молчит. Закуривает. Смотрит одним глазом в небо, А вторым — в себя. И не находит разницы.

Его там пишется стих. Не пером. Не гвоздём. Копьём, что вбитым стоит в его бок Уже третий век. Кровь — чернила. Кость — бумага. Он пишет о настоящем.

А настоящее — это:

Вчера ты был кем-то. Сегодня — уже нет. Завтра — не вспомнят. А послезавтра — скажут, Что ты — легенда. Что тебя — не было.

Война — она не начинается. Она просто — есть. Как плесень на стенах. Как ржавчина на ноже, Которым ты режешь хлеб, И удивляешься — Почему он с привкусом железа.

Там плачут — а им говорят: «Тише. Не мешайте». Там рыдают — а им шепчут: «Это ненадолго». Там молят — а им отвечают: «Молитва не входит в тариф».

А Вотан — пишет.

Пишет о том, Как ворон выклёвывает память По кусочку. По имени. По лицу. Сначала — забываешь, как звали. Потом — как выглядели. Потом — что они были. Потом — что ты — был.

Он пишет — и не моргает. Ибо кто моргнёт — Тот пропустит Главное. А главное — всегда В ту секунду, Когда ты закрыл глаза.

Война — это не кровь. Кровь — это просто декорация. Война — это когда тебе Нечего сказать Тому, кто умирает у тебя на руках. И ты молчишь. И он молчит. И в этом молчании — Больше правды, Чем во всех речах, Чем во всех псалмах, Чем во всех газетах, Что печатают слово «победа» Завтрашним числом.

А Вотан — курит. Смотрит, как волк Грызёт его руку. И думает: «Хорошо хоть — левую. Правая нужна. Ей — писать».

Он пишет о настоящем. А настоящее — это: Ни Бога, ни дьявола, Ни добра, ни зла, Ни фронта, ни тыла — Только усталость. Только ржавчина. Только привкус железа в хлебе. Только ворон, Которому всё равно — Чей глаз клевать.

И тишина. Которая громче крика. Которая тяжелее свинца. Которая — Единственное, Что осталось, Когда всё остальное — Сгорело.

Там плачут. Там рыдают. Там молят. А он — строчку за строчкой. Стих — длиннее войны. Война кончится. Стих — нет.

Ибо стих — Это единственное, Что пережило И того, кто писал, И тех, о ком писали, И тех, кто читал, И тех, кто сжёг.

А вотан допишет — И засмеётся. Первый раз — за вечность. И ворон Отпустит его глаз. И волк Отпустит его руку. И копьё Вынут из бока.

И он встанет. И скажет: «Готово».

И только тогда — Война Кончится.

Или — Нет.



Война

Там плачут — женщины. Там плачут — камни и стены. Там рыдают — дети. Там рыдают — забытые тени. Там молят —  богов, и тех, кто давно не слышит. Там — тишина, которая громче крика. Там — гром, который глуше шёпота.

А кто-то — как Вотан молчит. Сидит на холме, где трава — медная, Где корни деревьев впиваются в черепа, Где вороны — не птицы, а стражи. Один глаз — открыт, но что он видит?! Другой — закрыт, но провидит. Он молчит — потому что слово, Однажды сказанное вслух, Станет приказом. Станет мечом. Станет огнём. А он устал от огня.

Его там — пишется стих. Не на бумаге. Не на пергаменте. На рёбрах земли. На копьях, вбитых в прах. Копьём — как пером. Кровью — как чернилами. Он пишет — о настоящем.

О настоящем — котором нет. Которое уже — прошло. Которое ещё — не наступило. Война — она не начинается. Она — просто есть. Как воздух. Как ржавчина. Как тленье. Она — фон. Она — пульс. Она — ритм, под который танцуют те, Кто не знает, что это танц безысходности ...;;

Там плачут — и слёзы их — смола. Там рыдают — и стоны их — свинец. Там молят — и молитвы их — пепел. А Вотан — пишет.

Пишет — о том, как ворон клюёт его глаз, А он — не моргает. О том, как волк — жрёт его руку, А он — не вздрагивает. О том, как мир — горит, А он — сидит и складывает строки. Ибо стих — длиннее войны. Ибо слово — острее меча. Ибо молчание — единственное, Что осталось у бога, Когда все его молитвы — Сбылись.

Там плачут. Там рыдают. Там молят. А он — пишет.

О настоящем. В котором — Никто Не живёт. Все — выживают.

А те, кто не выжил, — Те — счастливы. Ибо им — Больше не нужно Выживать.

И Вотан смотрит Своим единственным оком В ту сторону, Где нет ни войны, ни мира, Ни плача, Ни моленья, —

А есть только ветер, Что срывает листы С его незаконченного Стиха.

И последний куплет — Допишет Кто-то, Кого — Ещё нет.


...
Война

Там плачут — женщины.
Там плачут — камни и стены.
Там рыдают —  дети.
Там рыдают — забытые тени.
Там молят — богов.
Там молят — тех, кто давно не слышит.
Там — тишина, которая громче крика.
Там — гром, который глуше шёпота.

А кто-то — как Вотан молчит.
Сидит на холме, где трава — медная,
Где корни деревьев впиваются в черепа,
Где вороны — не птицы, а стражи.
Один глаз — открыт, но не видит.
Другой — закрыт, но провидит.
Он молчит — потому что слово,
Однажды сказанное вслух,
Станет приказом. Станет мечом. Станет огнём.
А он устал от огня.

Его там — пишется стих.
Не на бумаге. Не на пергаменте.
На рёбрах земли. На копьях, вбитых в прах.
Копьём — как пером.
Кровью — как чернилами.
Он пишет — о настоящем.

О настоящем — котором нет.
Которое уже — прошло.
Которое ещё — не наступило.
Война — она не начинается.
Она — просто есть.
Как воздух. Как ржавчина. Как тленье.
Она — фон. Она — пульс.
Она — ритм, под который танцуют те,
Кто не знает, что пляшут под приговором,
Под тенью, что шире любого знамени,
Под звуком, что не зовётся ни песней, ни криком.

Там плачут — и слёзы их — смола.
Там рыдают — и стоны их — свинец.
Там молят — и молитвы их — пепел.
А Вотан — пишет.

Пишет — о том, как ворон клюёт его глаз,
А он — не моргает.
О том, как волк — жрёт его руку,
А он — не вздрагивает.
О том, как мир — горит,
А он — сидит и складывает строки.
Ибо стих — длиннее войны.
Ибо слово — острее меча.
Ибо молчание — единственное,
Что осталось у бога,
Когда все его молитвы —
Сбылись.

Там плачут.
Там рыдают.
Там молят.
А он — пишет.

О настоящем.
В котором —
Никто
Не живёт.
Все — выживают.

А те, кто не выжил, —
Те — счастливы.
Ибо им —
Больше не нужно
Выживать.

И Вотан смотрит
Своим единственным оком
В ту сторону,
Где нет ни войны,
ни мира,
Ни плача,
Ни моленья, —

А есть только ветер,
Что срывает листы
С его незаконченного
Стиха.

И последний куплет —
Допишет
Кто-то,
Кого —
Ещё нет.