Как я устроил в школе небольшой Ниагарский водопад

В третьем «Б» у нас новый учитель — Игорь Петрович. Молодой, в очках, с бородкой. Он пришёл к нам в сентябре и сказал:
— Дети, я буду вести у вас математику. Я очень надеюсь, что мы с вами подружимся.
Мы с Петькой Ковалёвым сразу поняли: Игорь Петрович — человек хороший, но наивный. Он ещё не знал, что в третьем «Б» дружба с классом — это как дружба с торнадо. Вроде весело, но потом долго убираешься.
В общем, в тот день Игорь Петрович сказал:
— Завтра у нас контрольная по таблице умножения. Пожалуйста, перед уроком помойте руки, чтобы тетради были чистыми.
Сказал он это именно мне. Я даже обернулся — может, за спиной кто-то стоит? Нет, никого. Прямо в глаза смотрел.
Ну, руки помыть — это святое. Я вообще человек чистоплотный. Даже зубы чищу два раза в день, хотя мама говорит, что недостаточно.
Утром я пришёл в школу первым. В раздевалке пахло, как всегда, мокрыми ботинками и чьим-то бутербродом с колбасой. Я снял куртку, повесил её на крючок, и пошёл в умывальник.
Наши школьные краны — это отдельная история. Их, по-моему, ставили ещё когда динозавры ходили в школу. Кран номер один: поворачиваешь налево — идёт ледяная вода, как из проруби. Кран номер два: поворачиваешь направо — кипяток, можно чай заваривать. Кран номер три: не работает вообще, и над ним висит табличка «Не работает». Кто её повесил, неизвестно, потому что она висит там лет сто.
Я выбрал кран номер один. Повернул. Ничего.
Я выбрал кран номер два. Повернул. Пошёл пар. Я отскочил — всё-таки восемь лет, а не пять, я уже понимаю, что кипяток — это не игрушка.
И тогда я решил проявить инженерную смекалку. Папа говорит, что я — прирождённый изобретатель. Правда, он это говорит, когда я что-нибудь сломал. Но всё равно приятно.
Я взялся двумя руками сразу за оба крана и повернул их одновременно. Влево и вправо. На полную мощность.
Что было дальше, я расскажу по порядку, потому что в тот момент я сам не всё успел разглядеть.
Сначала кран номер один сказал: «Пшшшш». Потом кран номер два сказал: «БУМ!». А потом они оба замолчали, и из стены, прямо между ними, вырвался фонтан. Настоящий. Высотой до потолка.
Я стоял и смотрел на это чудо природы. Вода била в потолок, отражалась от него и падала вниз, как в настоящем водопаде. Кафель на полу уже превратился в озеро, и мои ботинки отплыли к двери, как две маленькие лодочки.
Первая мысль была: «Вот это я молодец!». Вторая мысль была: «А может, закрыть?».
Я попытался закрыть краны. Но они отвалились. Оба. Один — в левую руку, другой — в правую. Я стоял с двумя кранами в руках, как с двумя пистолетами, а из стены бил водопад.
— Красота, — сказал я вслух.
В этот момент в раздевалку вошла уборщица тётя Зина с ведром и шваброй. Она увидела меня, увидела два крана в моих руках, увидела водопад и сказала:
— Мама дорогая.
Тётя Зина была женщина крупная, с громким голосом и добрым сердцем. Она поставила ведро на пол, но ведро тут же поплыло. Тогда она сказала:
— Витька! Ты что натворил?!
— Я нашёл протечку! — гордо сказал я. — Проводил диагностику!
— Какую ещё диагностику?! Ты тут бассейн устроил!
— Я не устроил! Он сам! Я только повернул!
Из-за угла появилась завуч, Маргарита Павловна. Она была в строгом костюме, с высокой причёской и в очках на цепочке. Когда она увидела, что происходит, она схватилась за сердце.
— Снигирёв, — прошептала она. — Опять ты.
— Маргарита Павловна, я не виноват! Тут резьба была сорвана!
— Откуда ты знаешь, что такое резьба?!
— Папа рассказывал! Когда он в прошлом году чинил смеситель!
Тут зазвенел звонок. Но на урок никто не пошёл. Потому что из всех классов выбежали дети, и в коридоре стало шумно и весело. Старшеклассники принесли тряпки. Кто-то принёс швабру. Кто-то принёс веник. Один мальчик из шестого класса принёс надувной матрас и сказал:
— А можно я покатаюсь?
Матрас у него отобрали. Но было видно, что он не расстроился.
Через двадцать минут приехали дядьки в синих комбинезонах. Настоящие аварийщики. Они долго ходили по коридору, цокали языками, открывали какие-то вентили в подвале. Один из них, с усами, посмотрел на меня и спросил:
— Мальчик, а ты как умудрился-то? Тут резьба сорвана была ещё до тебя. Тут лет пять никто не крутил эти краны.
— Я сильный, — скромно ответил я.
— Да уж, — сказал усатый. — Сильный.
В общем, что случилось дальше? А дальше было вот что.
Контрольную по математике перенесли на пятницу. Игорь Петрович долго качал головой, а потом сказал:
— Снигирёв, есть люди, которые пишут историю. А есть люди, которые ломают водопровод. Ты, я вижу, второй вариант.
Я не обиделся. У меня папа тоже иногда так говорит.
А в учительской про меня написали: «Проявил инициативу, но недостаточно аккуратно». Правда, мама потом вздыхала и говорила:
— Витя, ну почему у тебя всё как в цирке? Почему нельзя просто помыть руки?
— Мама, — сказал я. — Я хотел как лучше.
— Я знаю, — вздохнула мама. — В этом вся проблема. Когда ты хочешь как лучше, нам потом нужен ремонт.
Теперь в школе висит табличка: «Умывальник закрыт на реконструкцию». А рядом — моя фотография на доске почёта. Правда, не на той, где отличники. На той, где «Наши неугомонные». В общем, слава нашла меня сама. Хотя я её не искал.