Царство на Земле

Теннесси Уильямс

Царство на Земле
одноактная пьеса

... истребить всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами...
— Бытие 6:17

Действующие лица
ЦЫПЛЕНОК.
МИРТЛ.
ЛОТ.
ДВА ГОЛОСА ЗА СЦЕНОЙ.

Открытая стена декорации фермерского дома в дельте Миссисипи. Видны кухня, прихожая и лестница. Дом и небо сливаются в едином тускло-сером цвете. Слышен непрерывный, низкий рокот реки, готовой выйти из берегов. Через несколько мгновений после поднятия занавеса раздается мужской крик.

Мужской голос. Эй, Цыпленок! Цыпленок!
Входит Цыпленок — молодой человек в высоких резиновых сапогах, густо покрытых речной тиной.
Цыпленок (бесстрастно). Привет. (Садится, чтобы снять сапоги.)
Мужской голос. Мы уезжаем.
Цыпленок. Понятно.
Женский голос. Едем в Сансет.
Цыпленок. Ясно.
Женский голос. Жаль, места в машине для тебя нет.
Цыпленок. А я и не собираюсь в Сансет. Даже на собственной машине не поехал бы, так что не беспокойтесь.
Женский голос. Да я и не беспокоюсь — это твоя забота, не моя. Но нам сказали, что старик Сайкс сегодня ночью взорвет дамбу на южном берегу, чтобы спасти северную. Если он это сделает, твой дом окажется под водой — футов на десять, понимаешь?
Цыпленок (кричит в ответ). Уж лучше пусть меня накроет десятифутовой толщей воды, чем я увязну в грязи на дороге до Сансета и утону, как котята в мешке с камнями! Здесь, в доме, есть куда деться — можно вскарабкаться на крышу и сидеть там вместе с курами, пока вода не спадет. Я уже так делал и снова смогу. Оттого меня так и прозвали — Цыпленком. Я сидел на крыше с курами во время потопа восемнадцать лет назад, весной тридцать второго.
Женский голос (визгливо, перекрывая крики детей). На этой крыше можно с голоду сдохнуть, пока вода спадет!
Цыпленок. Черт, если припрет — откушу голову одной из куриц и выпью кровь.
Мужской голос. Видел я, как один мужик такое на шоу уродов проделывал.
Женский голос (визгливо хихикает). Поехали, папочка, мы замерзли. (Рев мотора.) Извини, но места в машине для тебя нет!
Голос женщины, полный насмешки, затихает, заглушаемый ревом мотора и криками детей. В тусклом сером свете мелькают вспышки молнии. Цыпленок входит на кухню, зажигает керосиновую лампу, несколько раз повторяя про себя с горькой усмешкой: «Извини, но места в машине для тебя нет». Он тянется за жестяной кружкой, чтобы налить кофе, но тут слышится звук подъезжающей машины. Позади дома появляются Лот и Миртл. Цыпленок замирает, наклонившись над столом, и вглядывается в окно.
Цыпленок (про себя). Он! Он... и какая-то баба.
Лот — хрупкий, утонченный юноша лет двадцати. Миртл старше его лет на десять: коренастая, дородная женщина, чьи пышные формы подчеркнуты нелепыми узкими брюками и вызывающим красным кожаным ремнем.
Миртл (имитируя завывание ветра). У-у-у, у-у-у...
Лот (окликая). Цыпленок? Эй, Цыпленок!
Цыпленок подходит к дверному проему и делает вид, что открывает невидимую дверь.
Лот. Удивлен меня видеть?
Цыпленок. Как это тебя вообще выпустили из больницы в Мемфисе?
Лот. Больница — не тюрьма. Захотел — вышел.
Цыпленок. Выглядишь еще хуже, чем до отъезда.
Миртл. Дорога была просто кошмарной.
Цыпленок. Эта женщина — твоя сиделка?
Лот. Нет. Миртл — моя жена. Миртл, это мой сводный брат, Цыпленок. Цыпленок, знакомься, это Миртл. Мы встретились в Мемфисе два дня назад, а вчера поженились.
Цыпленок. Прямо на улице познакомились?
Миртл. Ой, да впусти же нас! Стоишь в дверях и преграждаешь путь.
Лот. Цыпленок, занеси сумки. У меня совсем нет сил их тащить.
Лот и Миртл входят. Цыпленок заносит багаж и бросает его у порога. Они замирают, глядя друг на друга. Снаружи слышится сухой шелест подсолнухов. Наступает долгая пауза.
Цыпленок: Давай по порядку. Тебя выписали, ты встретил её, женился и притащил сюда, прямо в эпицентр наводнения. Ничего не упустил?
Миртл (отстраненно). В доме пахнет свежим кофе.
Лот. Я очень хотел домой. И Миртл тоже.
Миртл. Нас бы не остановили ни ад, ни потоп. Лот был непреклонен.
Цыпленок Раз уж вы здесь, слушайте: завтра в это же время оба этажа уйдут под воду.
Миртл. Боже мой! Что же нам делать?
Цыпленок. Выбор невелик: либо утонуть, либо лезть на крышу.
Миртл. Лот, милый, может, поедем назад?
Цыпленок. И правда, Лот, почему бы вам не уехать?
Лот. У меня нет сил даже сесть за руль. Хватит только на то, чтобы подняться наверх и рухнуть в постель.
Миртл. Если бы я только умела водить...
Лот. Ты не умеешь, так что забудь. Да и толку? Бензин на исходе, а запасное колесо мы заложили еще в дороге, чтобы купить горючего.
Миртл. И что нам теперь делать?
Цыпленок. Я же сказал: лезем на крышу. Будем ждать вертолет или пока вода спадет.
Лот. Пойду прилягу, сил нет. (Медленно, с трудом поднимается по лестнице и скрывается из виду.)
Миртл. Кофе есть?
Цыпленок. На кухне.
Миртл. Хорошо. Мне сейчас он не помешает.
Цыпленок. Иди, налей.
Миртл. Отнесу Лоту, когда сама выпью. (Они заходят на кухню.) Слушай, я ведь даже не знала, что он лежал в больнице, когда мы познакомились.
Цыпленок. Кофе будешь безо всего или с ликером?
Миртл. Пожалуй, в нынешних обстоятельствах мне не помешало бы и то, и другое. (Цыпленок наливает ликер ей в чашку.) Этот гул, этот низкий рокочущий звук — это от реки?
Цыпленок. Уж точно не от земли.
Миртл. Господь всегда меня берег. (Стучит по дереву.)
Цыпленок. Если завтра придется лезть на крышу, то тащить тебя туда буду я, а не Иисус.
Миртл. Оба. (Снова стучит по дереву.) Это что, картошка фри?
Цыпленок. Угощайся, я уже поел.
Миртл. Спасибо. Отнесу тарелку Лоту, как только сама перекушу. Вообще-то я завязала с жареным и сладким, но воли не хватает. Не могу смотреть на картошку и не попробовать ее. Мемфис ведь славится своей картошкой фри.
Цыпленок. Правда, что ли?
Миртл. Я когда-то работала в закусочной «Рай картошки фри» в центре.
Цыпленок. Ну, теперь понятно, почему Мемфис ею славится.
Миртл. Ладно, пойду проверю своего мальчика, попробую уговорить его поесть.
Цыпленок. Возвращайся быстрее. Нужно обсудить, что делать дальше.
Миртл. Я мигом.
Миртл поднимается по лестнице. Пока она наверху, Цыпленок прибавляет свет в лампе и подходит к задней стене, где висит цветная фотография обнаженной девушки. Он замирает перед ней, и кажется, будто снимок вспыхивает на стене. Миртл спускается обратно — не прошло и минуты.
Миртл (возвращаясь на кухню). Он к картошке даже не притронулся. Пришлось доесть самой. О диете подумаю уже после наводнения.
Цыпленок. Сейчас у тебя есть заботы поважнее.
Миртл. И не говори. Он сидел там, тяжело дышал — словно только что пробежал марафон — и твердил одно: «Цыпленок думает, что я умираю».
Цыпленок. Я не думаю. Я знаю. В Мемфисе ему выпустили воздух из одного легкого, чтобы поберечь другое, но теперь и оно отказывает. Одно уже не работает, второе на подходе. Думаю, его выписали просто потому, что поняли: помочь уже ничем нельзя.
Миртл. Он меня обманул. Терпеть не могу, когда мне лгут. Наврал и о своем здоровье, и о том, насколько серьезно это наводнение.
Цыпленок. Нужно решить, что мы будем делать, когда вода дойдет до нас.
Миртл. Ты имеешь в виду, как не дать ей проникнуть в дом?
Цыпленок. Ее невозможно будет остановить. Но мне необходимо принять решение. Я и представить не мог, что Лот женится и оставит после себя вдову. Теперь эта бумага — нотариально заверенное соглашение о том, что дом переходит ко мне после его смерти, — может оказаться бесполезной. И я должен решить: тащить ли тебя на крышу, когда дом затопит, или оставить здесь, внизу, вместе с Лотом.
Миртл. О нет. Нет. Я бы ни за что присвоила этот дом — ни при каких обстоятельствах. Даже не думай об этом.
Цыпленок. Сегодня ты поешь одно, а завтра можешь запеть совсем иначе.
Миртл. Клянусь, я бы его не захватила. Даю слово перед Богом. Никогда.
Цыпленок. Лот не сможет забраться на крышу, да и ты, думаю, тоже. Точнее, я уверен, что сама ты не справишься — мне придется тебя туда поднимать. Вот и пойми, перед каким выбором я стою: тащить ли тебя на крышу, когда вода хлынет в дом — сегодня или завтра.
Миртл. Мне нравится сидеть здесь с тобой. Кухня всегда была моим любимым местом. А если придется лезть на крышу... что ж, нам придется прижаться друг к другу, чтобы не замерзнуть.
Цыпленок. Посмотрим. Лот рассказывал тебе, как у нас всё устроено? О нашей... договоренности?
Миртл. Нет, Лот мне ничего не говорил.
Цыпленок. Ну так вот, слушай. Мы с Лотом — сводные братья. Он родился в законном браке, а я — бастард, сын женщины, с которой отец жил в Алабаме, но на которой так и не женился. Когда старик и мать Лота умерли, дом достался ему. Я уехал в Меридиан, но Лот не справился с хозяйством и позвал меня обратно. Я вернулся с одним условием: после его смерти — а она, думаю, уже не за горами, особенно теперь, когда вода вот-вот хлынет в дом, — земля перейдет ко мне. Что скажешь? Есть что сказать?
Миртл. Ничего, кроме того, что я тебе уже говорила. Я не хочу жить за городом — даже если бы мне предложили там жилье, я бы отказалась. Я городская, здесь родилась и выросла; в деревне я бы чувствовала себя совершенно потерянной.
Цыпленок. Тебе обязательно нужно чувствовать асфальт под ногами?
Миртл. Мне нужно, чтобы рядом были люди, много людей. Честное слово, если бы тебя здесь не было, я бы умерла от страха. Правда. Мне кажется, река стала шуметь громче. Тебе так не кажется?
Цыпленок. У реки в половодье мощный звук.
Он подходит к дверному проему. Шум воды усиливается, переходя в глухой, утробный рык, похожий на львиный.
Миртл. О, не уходи. Не оставляй меня одну.
Цыпленок. Если бы у Бога был голос, он звучал бы именно так.
Миртл (встает рядом с ним у двери). А как ты узнаешь, когда…
Цыпленок. …дом затопит? Я узнаю наверняка, когда услышу, как мистер Сайкс взрывает динамитом южный конец своей дамбы, чтобы спасти остальную её часть от прорыва.
Миртл. Ему совсем плевать на тех, кто живет ниже по течению?
Цыпленок. Плевать. Мистер Сайкс — как Бог: у него есть дела поважнее, чем думать о тех, кто под ним.
Миртл. Давай вернемся на кухню, закроем дверь и сядем поближе. Знаешь, у меня такое чувство, будто Лот уже ушел.
Цыпленок. У тебя есть свидетельство о браке?
Миртл. Какая-то бумага у нас есть.
Цыпленок. Сходи наверх и принеси её. Если я избавлюсь от этой бумаги, мне будет проще помочь тебе взобраться на крышу. Давай, иди.
Миртл быстро и бесшумно поднимается наверх. Цыпленок берет лампу и подходит к стене, где висит картинка с обнаженной женщиной. Миртл спешно возвращается.
Миртл. Нашла. Вот.
Цыпленок. Рви её.
Миртл разрывает бумагу пополам.
Цыпленок. Дай сюда. Рви еще.
Он забирает обрывки, разрывает их в клочья, подходит к дверному проему и выбрасывает их наружу.
Лягушки и сверчки там, снаружи, кажется, даже не подозревают, что это место скоро уйдет под воду. Неведение — великое благо. Как там Лот?
Миртл. Даже не взглянул на меня. Ни слова не сказал. И я ему ничего не сказала. Чувствую, нашему браку конец. Он затронул во мне материнские струны. Эта струна в моей душе всегда звучала слишком громко — он воспользовался этим и кормил меня одними лишь лживыми словами. Мне всё ещё жаль его. Думаю, он просто ждёт смерти. Но я потеряла к нему всякое уважение, когда поняла, как нагло он мне врал.
Цыпленок. Хм. Раз уж заговорили о лжи… эта байка про мою мать. Те, кто болтает, будто в ней текла «цветная» кровь — наглые лжецы. Я на одну восьмую чероки, остальное — белое, чистое, как у Лота. А то, что кожа темная — так это от работы в поле, я — простой полевой рабочий.
Миртл. Меня в жизни столько раз обманывали, что я стала патологически недоверчивой.
Цыпленок. Если останешься здесь, эту ложь ты еще не раз услышишь. Кто-нибудь обязательно тебе о ней расскажет.
Миртл. Я бы осталась здесь, только если бы жила с тобой.
Цыпленок. Обсудим это на крыше, под одеялом. Но теперь ты понимаешь, как здесь всё устроено, верно?
Миртл. Честное слово, я хочу только того, чего хочешь ты. Но скажи… почему ты живешь один? Почему рядом нет женщины? Ни белой, ни цветной?
Цыпленок. Жена мне не нужна. Встречался тут три года с одной девчонкой, а потом она залетела от кого-то другого. Утверждала, что ребенок мой, требовала свадьбы, но я отказал. Она уехала на Север, но напоследок успела пустить слух, будто в жилах моей матери текла негритянская кровь. После этого ни одна белая девушка в округе не желала со мной знаться. Но я не переживаю. Слышала о Джипси Смите?
Миртл. Кто это?
Цыпленок. Проповедник.
Миртл. А, да… Слышала имя, но не более.
Цыпленок. Он «спас» меня прошлой весной. Спасения хватило месяца на два, а потом я сорвался. Как это обычно и бывает. Но это были жуткие два месяца. Знаешь, как они проповедуют: мол, держи ворота на запоре, не пускай похоть в душу? Я пытался бороться, но это не для меня. Либо ты спасен, либо нет. По-моему, лучше уж вовсе лишиться надежды, чем вести борьбу, которая всё равно бесполезна. Рано или поздно ты всё равно сорвешься — и точка.
Миртл. Я этим никогда не заморачивалась.
Лот (за сценой). Миртл!
Цыпленок. Сходи, узнай, чего он хочет.
Миртл (с досадой). Иду я, иду, Лот!
Цыпленок (помолчав, задумчиво). Как говорит проповедник: врата души должны закрываться перед плотью и не пускать её внутрь, иначе плоть выломает эти ворота и подомнёт под себя и душу, и всё прочее, что есть в человеке достойного. Но вот беда: у меня таких врат, похоже, отродясь не было. Иные люди такими уж рождаются. Я — из их числа.
Миртл. У меня то же самое.
Цыпленок. Но я всё-таки не сдался — даже после того, как эта девица Гэллоуэй распустила обо мне всякие слухи, а мне было здесь довольно одиноко, пока Лот лежал в больнице в Мемфисе.
Миртл. Этой весной?
Цыпленок. Прошлой. Я уж и думать об этом забыл.
Миртл садится на край стола.
Цыпленок. Наверное, надо было учиться лучше или что-то в этом роде. А сейчас в голову ничего не лезет, кроме как пить, трахаться да пытаться хоть что-то путное из этого места сделать — только толку ноль. Думаю, если б человек мог по вечерам книжку почитать, жизнь у него сложилась бы иначе.
Миртл. Ты читать не умеешь?
Цыпленок. Да умею я. Слова разбираю, могу даже письмо нацарапать. Но, черт возьми, чтение не помогает унять плотские порывы. Пробовал — и бросил. Не по душе мне эти выдумки. А тебе?
Миртл. Нет, мне тоже. Никогда не любила читать. Разве что женский журнал полистаю.
Цыпленок. Готов поспорить, ты даже до середины рассказа не доходишь.
Миртл. Обычно — нет.
Цыпленок. Вот и я так же. Дойду до середины — и бросаю. Дурят народ...
Миртл. Угу.
Лот (за сценой). Миртл!
Миртл. Господи, да чего он орет?
Цыпленок. Сходи, спроси.
Миртл. Позже. (Берет одну из карт.)
Цыпленок. Что ты делаешь с этой картой?
Миртл. Ногти чищу.
Цыпленок. Возьми спичку.
Миртл. Неважно... У меня где-то были палочки для маникюра. (Пауза.) Ты любишь играть в карты?
Цыпленок. Не особо. (Пауза) Люблю выбраться в город, в кино сходить или на ярмарочное представление, когда они к нам заезжают. Но крайне редко, не каждый вечер, как некоторые. А глядя на кинозвезд, зов плоти не заглушишь — даже не надейся.
Миртл смеется.
Ничто так не возбуждает парня, как сидеть в темноте и смотреть на экран, где какая-нибудь красотка-актриса возится со своим пеньюаром. Я еще ни одного фильма не видел, где бы этого не было, — да там даже пацаны прямо в кинозале себя теребят. Знала об этом?
Миртл. Нет...
Лот. Миртл!
Миртл (тихо). Ой, да замолчи ты, а?
Цыпленок. После сеанса становится только хуже. Выходишь на улицу — и всё тело горит от этого желания.
Миртл. Я хожу в кино, только если кто-нибудь пригласит.
Цыпленок. В покер люблю играть, но вечно проигрываю.
За сценой слышны громкий кашель и тяжелое дыхание.
Миртл (вставая). Пойду спрошу, чего он хочет.
Но она остается стоять у стола.
Цыпленок. Похоже, ты не особо спешишь.
Миртл. У меня слишком нежное сердце. Не могу смотреть, как люди страдают.
Лот. Миртл!
Цыпленок. Поэтому ты до сих пор здесь?
Миртл. Всю жизнь мне не везло. Тебе не понять, каково это — быть такой женщиной, как я. Раньше я работала в магазине тканей в Билокси. Мне было пятнадцать, я была худенькой и хорошенькой.
Цыпленок. Это было до того, как ты пошла в аптеку за перекисью?
Миртл. Это было до... (резко) Налей-ка мне виски в эту чашку! До того, как я поняла, в чем тут соль.
Цыпленок. И в чем же соль, мисс Миртл Тартл?
Миртл. В людской черствости. Мало на свете людей с нежным сердцем, а тем, у кого оно такое, приходится туго. Я была слишком мягкосердечной себе же во вред — так что можешь представить, что случилось.
Цыпленок. Нет. Не могу.
Миртл. Управляющий магазином в Билокси всё время проходил мимо меня и каждый раз касался моего тела. Сначала за руку — ущипнет слегка, потом за плечи, а потом как бы невзначай — за грудь. В конце концов он стал подходить сзади и класть руку мне на бедра. Я рассказала подруге. Рассказала ей всё...
Цыпленок. И что она сказала?
Миртл. «Милочка, — говорит, — просто делай вид, что не замечаешь».
Цыпленок. Ха-ха!
Миртл. «Просто не обращай внимания, и со временем он отстанет». Но только не Чарли — уж точно не он!
Цыпленок. Значит, ты Чарли приглянулась?
Лот (кричит сверху). Миртл!
Миртл. Да иду я, иду!
Цыпленок. Пусть орет. Глядишь, легкие разработает.
Миртл. Терпеть не могу, когда на меня кричат. Поднимусь, когда буду готова. Моя подруга вечно твердила: «Ты просто не понимаешь Чарли». А что тут понимать? Он вечно щипался, крутился рядом… Что мне оставалось? Притвориться, что не замечаю? Попробуй не заметь, когда на теле живого места нет от синяков.
Цыпленок (сжимая ей плечо). Сильно щипал? Вот так?
Миртл (вскрикивает). Ай! Да, именно так. Я тогда пожаловалась подруге — мы жили в одной комнате. Она завалила меня советами, один другого глупее. «Милочка, — говорила она, — просто отведи его в сторонку и поговори по душам. Скажи, что ты получила приличное воспитание и ты — верующая!»
Цыпленок. Предлагала закрыть «духовные врата» перед плотью?
Миртл. Вроде того. Я и послушалась. Зашла к нему в кабинет в конце магазина. До сих пор помню: суббота, середина лета, обеденный перерыв.
Цыпленок. В июле?
Миртл. Через два дня после четвертого июля.
Цыпленок. Эх… Поздновато для фейерверков.
Лот. Миртл! Миртл!
Миртл. Заткнись! Не ори на меня!
Цыпленок. Вот это правильно. Покажи ему, кто тут главный.
Миртл. С меня хватит. Больше я ничьих приказов слушать не буду. Так вот, я вошла в кабинет, и как только переступила порог, он опустил жалюзи. Надо было сразу развернуться и уйти.
Цыпленок. Надо было. Но не ушла.
Миртл. Именно. Не ушла.
Цыпленок. Ага.
Миртл. Я сказала ему: «Мистер Портер, по-моему, вы играете нечестно».
Цыпленок. А что же он?
Лот. Миртл!
Миртл. «Вы, — говорю, — пользуетесь тем, что вы мой начальник. Позволяете себе лишнее».
Цыпленок. Ну.
Миртл. Это были годы Депрессии, до войны. Работу было днем с огнем не сыскать. Представь, сколько нужно было смелости, чтобы заявить такое боссу!
Цыпленок. Ага…
Миртл. Но я решилась. А ведь потеряй я ту работу — могла бы и с голоду умереть. Моя подруга Глэдис была черствая, как камень. Если б я осталась без дела, думаешь, она стала бы со мной возиться? Нет. Сказала бы, что в комнате вдруг стало тесно. Оттого, что нас там двое.
Цыпленок. Ага. Ты усвоила урок.
Миртл. В общем, вот что произошло. Он подошёл ко мне и положил руки на бёдра. — «Ты это имеешь в виду?» — спросил он и сразу начал меня целовать. Я пыталась уйти в одну сторону, а Чарли толкнул меня в другую.
Лот. Миртл!
Миртл. Он захлопнул дверь ногой, прижал меня к огромному письменному столу с задвижной крышкой и взял силой — прямо там, в своём кабинете. Мужчина лет сорока, рыжевато-русый. Отлично сложен — как ты, только постарше и тяжелее. Похожий на  рыжего быка... Налей-ка мне ещё немного виски... Люблю пить из жестяной кружки... Спасибо!
Лот. Миртл!
Миртл. Терпеть не могу, когда на меня кричат! Больше всего на свете. Не знаю, зачем вообще рассказываю тебе эту историю — тебе она вряд ли интересна.
Цыпленок. Если бы мне было неинтересно, я бы не слушал. А так — время коротаем, пока не услышим взрыв динамита у мистера Сайкса. Как услышим — придётся нам перебраться на крышу.
Миртл. А как мы туда попадём?
Цыпленок. Там есть лестница и люк на крышу.
Миртл. И ты возьмёшь меня с собой? Пообещай, что возьмёшь.
Цыпленок. Продолжай рассказывать, как ты лишилась девственности.
Миртл. Говорят, вместе с девственностью теряешь и сердце... Со мной так и вышло. Я любила этого быка. Любила этого здоровенного, яростного быка — мужчину с каменным сердцем. Некоторым девчонкам поначалу это не нравится, но я... должна признаться: мне с самого начала понравилось.
Цыпленок. А сейчас? Всё ещё любишь?
Миртл (серьёзно). Да. Всё ещё люблю. Но я уже не та наивная девчонка, какой была, когда работала на... мистера Портера... Видимо, я ему надоела. Мужчины, похоже, со временем устают от женщин. Он сказал, что жена обо всём узнала, и ему пришлось меня уволить. Другая на его месте могла бы устроить скандал, но у меня слишком много гордости для этого. Я уехала из Билокси, жила то там, то сям — Пенсакола, Мобил, Новый Орлеан... Если бы ты спросил, сколько времени я провела в каждом месте, я бы честно не смогла ответить. Везде было так похоже — или моя жизнь была одинаковой — и теперь кажется, что всё это пронеслось в одно мгновение. Мне уже не пятнадцать, а вдвое больше. Но я хочу, чтобы ты понял кое-что: я никогда в жизни не была проституткой, никогда не была уличной девкой.
Цыпленок. Но ведь ты выходишь на улицу.
Миртл. Не могу же я вечно сидеть взаперти. У меня странная жизнь — даже не знаю, как её описать. В каждом новом городе я нахожу подружку, чтобы слоняться с ней по улицам. Утром созваниваемся, и если мы свободны — или заканчиваем работу к пяти — договариваемся встретиться и просто… убить время. Никаких планов, понимаешь? Едим вместе, идем в кино, потом оседаем в каком-нибудь знакомом баре, где вечно цепляем одного или двух мужчин. Вся странность в том, что каждый мой день — копия предыдущего. Время просто течет сквозь пальцы, и никаких перемен. Меня стало пугать, что дни и ночи слились в одну бесконечную, повторяющуюся петлю. И вот я встретила Лота в аптеке в центре Мемфиса. Он листал журналы о кино в «Уолгринс». Мы разговорились. Выглядел он совсем мальчишкой; моя подружка Джорджия даже съязвила, что я связалась с ребенком. Но во мне проснулась материнская жилка, и он задел её. У меня был день рождения. Вряд ли это случилось бы в любой другой день. Праздник напомнил, как долго я скитаюсь без цели: дни похожи друг на друга, а впереди — пустота. Мне стало страшно. Я привела его к себе, он остался на ночь и спал у меня на руках, как младенец. А когда проснулся, сказал: «Давай поженимся». Сначала я рассмеялась — это показалось нелепым. Но потом подумала: ну что ж, в конце концов, секс — это не просто двое, которые прыгают друг на друге и трутся гениталиями.
Цыпленок. И ты ответила «да».
Миртл. Да. Вчера мы поженились, а сегодня утром приехали сюда. Беда моей жизни в том, что я её не планирую; она просто случается со мной сама собой. Но так не может продолжаться вечно, понимаешь?
Лот (сверху). Миртл! Миртл!
Миртл. Прошу прощения, я поднимусь, узнаю, чего он хочет.
Пока она поднимается по лестнице, Цыпленок возвращается к фотографии с обнаженной девушкой на задней стене кухни и пристально смотрит на неё. Миртл сбегает обратно вниз — почти сразу же.
Знаешь, чего он хотел? Обозвать меня шлюхой — вот и всё. Я не потерплю оскорблений, поэтому сразу ушла. Он ревнует, что мы тут сидим и разговариваем. Я ему прямо сказала: кто, кроме Цыпленка, спасет меня, если я начну тонуть? Лот ни за что не смог бы вытащить меня на крышу, если бы дом затопило.
Цыпленок. Послушай, как я на это смотрю. Мужчине в этом мире нельзя быть мягким. Жизни плевать на слабых, на тех, кто дает слабину. Мужчина и его жизнь должны быть из одного теста, иначе кто-то из них сломается — и уж точно не жизнь. Жизнь — это скала. Значит, и мужчина должен быть скалой. Мягкий ломается при первом же столкновении, а жизнь никогда не бывает мягкой. Вот как я это вижу. В этом мире нет ничего, что могло бы сравниться с тем, что возникает между мужчиной и женщиной. Только это имеет значение, всё остальное — почти сплошное дерьмо. Если у тебя нет ни гроша, ни успеха, ни крыши над головой, но есть это — поверь, такая жизнь стоила того, чтобы её прожить. Ты можешь возвращаться в лачугу, изнывать от жажды и голода, но если видишь на кровати женщину, которая ждет тебя — пусть не самую молодую, пусть не красавицу, — и она смотрит на тебя и шепчет: «Папочка, я хочу тебя»... Что ж, значит, жизнь обошлась с тобой по справедливости. А кто считает иначе — тот просто не нашел свою женщину. Вот как я это вижу.
Голос сверху. Миртл!
Миртл. Пожалуй, мне лучше подняться наверх.
Цыпленок. Иди и заставь его заткнуться!
Миртл (кричит). Ладно, ладно, иду! (Быстро поднимается по лестнице.)
Цыпленок берет бутылку и выходит на крыльцо. Он задумчиво улыбается, довольный собой, и бормочет под нос.
Цыпленок. Портал в иной мир открыт для тебя...
Миртл стремительно спускается обратно.
Миртл. Цыпленок! Боже мой, Лот задыхается!
Цыпленок (входя на кухню). Должно быть, легкое отказало.
Миртл. Господи, Цыпленок, что мне делать?!
Цыпленок. Ну... можно вызвать врача.
Миртл. А есть ли врач?
Цыпленок подходит к столу и прибавляет свет в лампе.
Миртл. Где врач? Где он?!
Цыпленок. В полумиле отсюда, по дороге.
Миртл. Какой у него номер?
Цыпленок. На стене.
Миртл. На какой стене?!
Цыпленок. А на какой, по-твоему? Неужели не ясно? На той, где висит телефон.
Лот (слабо, сверху). Миртл! Миртл! Миртл!
Миртл. Как его фамилия?
Цыпленок. Стенсон.
Миртл. Доктор Стенсон?
Цыпленок. Да, доктор Стенсон.
Миртл. Ты не помнишь номер?
Цыпленок. Я же сказал: он на стене, рядом с телефоном.
Миртл. Я ничего не вижу. Прибавь света.
Цыпленок берет лампу со стола и неспешно подходит к ней. Миртл вглядывается в стену невидящим взглядом.
Ну? Где он?!
Цыпленок. Прямо у тебя перед носом.
Миртл. Тут вся стена в цифрах и именах! Галлоуэй… Это он?
Цыпленок. Галлоуэй — это девица, с которой я спал прошлым летом. Она наговорила на меня кучу гадостей.
Миртл. Да плевать! Как звали врача?
Лот. Миртл!
Миртл. Повтори имя!
Цыпленок. Стенсон.
Миртл. О, господи… Доктор Стенсон… Нет здесь никакого Стенсона!
Цыпленок. Может, тебе очки нужны?
Миртл. Да, нужны! Я близорукая, ты же не знал!
Цыпленок. Ладно, помогу. Вот номер.
Миртл. А! Четыре-восемь-два! Это он?
Цыпленок. Четыре-восемь-два. Да, это он.
Миртл берет трубку, тяжело дыша и всхлипывая.
Миртл. Повтори еще раз… Я никак не могу взять себя в руки.
Цыпленок. Четыре! Восемь! Два!
Миртл (в трубку). Четыре… восемь… два… (В трубке тишина.) Эй! Телефонистка! Алло! Никто не отвечает! Я не могу дозвониться!
Цыпленок. Конечно, не можешь. Этот телефон мертвее Лота. Сегодня в округе связи нет. Ты что, правда думала, что он работает? У тебя хоть капля мозгов осталась?
Миртл. Как ты можешь быть таким жестоким?! Твой брат там, наверху, умирает, а ты… ты даже пальцем не пошевелил!
Цыпленок. А я и шевелю.
Миртл. Что ты делаешь?!
Цыпленок. Ровно то, чем занят сейчас. Стою и с любовью слушаю тиканье кухонных часов. Это песня ангелов, Миртл. Каждый тик — это шаг Лота к смерти. И с каждым шагом этот дом и всё, что в нем есть, становятся моими.
Лот (едва слышно, в отчаянии). Цыпленок…
Цыпленок. Он перестал звать тебя. Теперь он зовет меня.
Миртл. С таким же успехом он мог бы взывать к камню.
Звуки сверху.
Цыпленок. Слушай. Он встал. Он в коридоре, ползет. Слышишь? Ползет, будто есть какой-то выход. Он не умеет умирать — так же, как не умел жить.
Миртл. Положи его в кровать!
Цыпленок. Он хотел встать — и встал. Ползет.
Миртл. У меня нет сил подняться наверх.
Цыпленок. Женщина может быть слабой, и это не вызывает отвращения. Но Лот… в свидетельстве о рождении сказано, что он мужчина, а он слаб. И я не только про сейчас — он всегда таким был. Я не уважаю никчемных людей.
Миртл. Боже, он… он ползет вниз по лестнице! А я не могу к нему подняться! Не могу!
Цыпленок. Он ползет на животе.
Миртл. О Боже, помоги мне! (Бросается к лестнице, вскрикивает и отпрянув, бежит обратно на кухню.) Не могу!
Цыпленок (хватает ее). Тебе нужен живой мужчина, а не мертвец.
Лот, ползком, появляется на освещенном участке лестницы. Он замирает. Слышно тяжелое, хриплое дыхание.
Цыпленок. Естественно. По-человечески. Стыдиться тут нечего. (Целует ее. Миртл, рыдая, падает на колени.) Хрип утих. Все кончено. (С мрачным торжеством.) Вставай!
Миртл. Не могу!
Цыпленок. Ну посиди тут, пока я…
Поднимается по лестнице, подхватывает безжизненное тело Лота и уносит его в темноту. Миртл, опираясь на кухонный стол, с трудом поднимается и, пошатываясь, выходит на заднее крыльцо. Луна выглядывает из-за туч, освещая ее.
Миртл. О Боже, помилуй мою… смятенную душу… мою заблудшую, грешную, смятенную душу!
Шум воды нарастает. Цыпленок спускается по лестнице.
Цыпленок. Миртл?
Миртл. Я здесь… не могла оставаться внутри.
Цыпленок. Иди сюда. Нужно кое-что сделать. Лот умер на лестнице. Я перенес его наверх и оставил в коридоре. Иди наверх и застели постель чистыми простынями.
Миртл. Умоляю… я не могу. Сделай это сам.
Цыпленок. Нет. Это сделаешь ты. У меня другие дела — я выйду и осмотрю свои владения.
Миртл. Просто… просто поднимись туда со мной...
Цыпленок. Не сейчас. Жди меня наверху, когда приготовишь постель.
Цыпленок выходит на крыльцо и торжествующе оглядывается. Шум воды нарастает, но сквозь него отчетливо слышны голоса лягушек и стрекот сверчков.
Цыпленок. Вот так! Пойте громче, лягушки и сверчки! Цыпленок — царь!
Занавес начинает медленно опускаться. Рядом с Цыпленком появляется Миртл. Вдали слышен взрыв динамита. Миртл в испуге прижимается к нему, словно ребенок к родителю. Занавес закрывается.
КОНЕЦ
1967г.

© Переводчик Александр Чупин
e-mail. shurshik_2005@mail.ru
сентябрь 2026г.