Путешествие по Вселенной Проза. ру

Предисловие

Эта книга началась с обыкновенной рецензии.

Я прочитал чужое произведение, написал несколько строк автору и получил ответ. Иногда это было короткое «спасибо». Иногда начинался спор. Иногда человек рассказывал то, чего не было в опубликованном тексте. А бывало, автор молчал — и это молчание тоже становилось частью разговора.

Постепенно я заметил: за каждой страницей находится не просто имя или фотография. Там живой человек — со своей памятью, болью, убеждениями, ошибками, надеждами и странностями. Чтобы встретиться с ним, необязательно ехать в другой город. Иногда достаточно внимательно прочитать написанное им.

Так возникла Вселенная Проза.ру.

В этой книге реальные литературные контакты превращены в художественное путешествие. Авторы, произведения, рецензии и ответы существуют в действительности, но сами встречи происходят в пространстве воображения. Я не знаю, как выглядят комнаты этих людей, каким голосом они говорят и что делают, когда закрывают страницу сайта. Поэтому здесь они встречаются со мной не в своих настоящих квартирах, а внутри миров, созданных их произведениями.

Я могу оказаться в старом доме, который хранит чужую любовь. В больничной палате, где каждому необходимо что-нибудь отрезать от собственной жизни. В сказке, исчезающей оттого, что автор перестал верить в её продолжение. В библиотеке, где после смерти человека пропадают все накопленные им знания. Или внутри собственного рассказа, если читатель обнаружил в нём ошибку.

В этой Вселенной слова способны менять окружающий мир. Герои могут спорить со своими авторами. Рецензенту иногда приходится отвечать за собственную рецензию. А писательское кресло становится средством передвижения, хотя никто — и прежде всего я сам — не понимает, как оно работает.

Это не книга о литературном сайте.

Это книга о встречах.

О том, как несколько строк могут поддержать человека. Как замечание читателя способно изменить рассказ. Как чужое произведение неожиданно отвечает на вопрос, который ты долго не решался задать самому себе.

И о том, что путешествие по чужим страницам однажды обязательно превращается в путешествие к себе.

Глава первая

Писательское кресло

В тот вечер я собирался написать всего одну рецензию.

Это было разумное решение. Почти ответственное. Я даже сказал себе вслух:

— Одну — и спать.

Компьютер промолчал. Он вообще никогда не спорит в начале работы. Он терпеливо ждёт, пока человек сам нарушит все данные себе обещания.

Я открыл произведение, прочитал, написал отзыв, перечитал его и решил посмотреть, что ещё есть у этого автора. Через несколько минут у меня были открыты четыре новые страницы. Потом я перешёл по имени читателя, оставившего интересный комментарий. У читателя оказался собственный рассказ. Под рассказом спорили двое авторов. Один из них показался мне знакомым.

Так одна рецензия превратилась в маленькое путешествие, хотя от письменного стола я ещё не вставал.

За окном давно стемнело. Свет монитора делал комнату меньше, чем она была на самом деле. Всё, что находилось дальше вытянутой руки, постепенно исчезало: шкаф, дверь, край стола. Оставались экран, клавиатура и моё кресло.

Кресло было самым обыкновенным. Оно поскрипывало, когда я откидывался назад, и иногда медленно опускалось, будто хотело закончить работу раньше меня. Никакими особыми литературными достоинствами оно не обладало.

На экране появился ответ на мою рецензию.

«Вы увидели в моём произведении то, чего я сам не заметил».

Я улыбнулся. Такие слова приятны каждому рецензенту. Они позволяют минут на пять почувствовать себя человеком исключительной проницательности. Потом полезно вспомнить, сколько раз ты неправильно понимал чужой текст, — и самомнение приходит в норму.

Я начал отвечать, но остановился.

Что именно я увидел?

То, что действительно находилось в произведении? То, что автор спрятал намеренно? Или собственную мысль, которую принёс с собой и положил между чужими строками?

Я снова перечитал рассказ.

Слова были теми же, но теперь выглядели иначе. За ними как будто появилось пространство. Не смысл — именно пространство. У текста возникла глубина, словно страница перестала быть плоской.

Я придвинулся ближе.

Буквы дрогнули.

Сначала я решил, что устали глаза. Закрыл их, потёр веки и откинулся на спинку кресла.

Оно скрипнуло.

Но звук пришёл не снизу, а откуда-то издалека. Так иногда скрипит дверь в пустом коридоре.

Я открыл глаза.

Компьютера передо мной не было.

Кресло стояло посреди длинного помещения, стены которого уходили вверх и терялись в темноте. На них вместо обоев висели страницы. Тысячи страниц — напечатанных, исписанных от руки, перечёркнутых, исправленных. Одни выглядели новыми, другие пожелтели, некоторые были обожжены по краям. Страницы шевелились, хотя ветра я не чувствовал.

Я осторожно поднялся.

Кресло осталось на месте.

Это немного успокоило. Когда человек неизвестным образом оказывается посреди невозможного помещения, ему приятно видеть хотя бы один знакомый предмет. Даже если этот предмет только что доставил его неизвестно куда.

Я подошёл к ближайшей стене.

На одной странице был рассказ о детстве. На другой — спор об устройстве государства. Рядом кто-то признавался в любви женщине, которая, возможно, никогда этого признания не прочитает. Ниже начиналась сказка, но обрывалась на середине предложения.

Я потянулся к ней.

— Не трогайте, — сказал кто-то за моей спиной. — Автор ещё не решил, что будет дальше.

Я обернулся.

Никого.

— Кто здесь?

Страницы продолжали шелестеть.

— Хороший вопрос, — ответил тот же голос. — Только вы обычно сначала пишете рецензию, а потом задаёте вопросы.

Голос нельзя было назвать ни мужским, ни женским. Он звучал так, будто несколько людей произнесли одну фразу одновременно, но каждый — со своей интонацией.

— Где я?

— Вы же сами дали этому месту название.

— Я ничего ему не давал.

— Дали. Просто ещё не написали.

Несколько страниц сорвались со стены и закружились вокруг кресла. Я попытался поймать одну, но она увернулась. Другая ударила меня по плечу. На ней стояло моё имя.

Я всё-таки схватил её.

Это была моя рецензия — та самая, которую я написал несколько минут назад. Только последняя фраза оказалась другой.

Я хорошо помнил свой текст. На экране было: «Автор заставляет читателя задуматься о том, как случайное решение меняет человеческую судьбу».

Теперь на странице значилось:

«Автор заставляет читателя войти и проверить это самому».

— Этого я не писал.

— Пока не писали, — ответил голос.

— А кто написал?

— Возможно, читатель.

— Я и есть читатель.

— Здесь это ненадолго.

Страница выскользнула из моих рук и вернулась на стену.

В дальнем конце помещения что-то щёлкнуло. Появилась узкая полоска света. Я направился к ней, но через несколько шагов остановился и посмотрел на кресло.

Оставлять его не хотелось.

Во-первых, оно было единственной дорогой домой, если вообще являлось дорогой. Во-вторых, я не знал, что происходит с человеком, который покидает своё кресло внутри литературной Вселенной. Возможно, его место сразу занимает критик с более убедительными рецензиями.

Я взялся за спинку и потащил кресло за собой.

— Это обязательно? — спросил голос.

— Я к нему привык.

— Привычки плохо подходят для путешествий.

— Зато возвращаться удобно.

Голос ничего не ответил. Мне показалось, что он засмеялся, но, возможно, это снова шелестели страницы.

Полоска света оказалась дверью. На ней не было ни ручки, ни надписи. Я толкнул её плечом.

За дверью находилась небольшая комната с окном.

После бесконечных стен, покрытых страницами, всё здесь выглядело почти нормально: стол, стул, подоконник, блюдце с крошками. За стеклом виднелись заснеженные ветви вишни.

На столе лежал лист бумаги. На нём было написано:

«Не всякая помощь должна быть большой, чтобы оказаться спасением».

Я наклонился над фразой.

В этот момент в окно ударилось что-то маленькое. Я вздрогнул. На наружном подоконнике сидел воробей. Он повернул голову и посмотрел на меня одним глазом.

Потом появился второй. За ним — синица. В глубине сада мелькнуло красное пятно снегиря.

Птицы подлетали к окну, но кормушка была пуста.

Я оглянулся. На блюдце лежали крошки. Взял его и приоткрыл створку.

Холодный воздух ворвался в комнату. Вместе с ним послышались голоса, скрип снега и чей-то смех. Мир за окном мгновенно стал живым.

Я высыпал крошки.

Воробьи бросились к еде. Синица подождала, выбрала момент и утащила самый большой кусочек. Снегирь держался в стороне с таким достоинством, словно его пригласили не кормиться, а наблюдать за порядком.

— Вот видите, — произнёс за моей спиной человек. — Иногда достаточно просто не забыть насыпать корм.

Я медленно обернулся.

У стола стоял незнакомец.

Я не знал, как он появился. Не знал, был ли это настоящий автор или его образ, родившийся из прочитанного произведения. Не знал даже, как правильно обратиться к нему.

Но уже понимал, где оказался.

Передо мной находился мир рассказа «Воробьи на вишнях».

Незнакомец посмотрел на кресло, которое я притащил за собой, и удивлённо спросил:

— Вы всегда ходите в гости со своей мебелью?

Я посмотрел на кресло, на птиц за окном и на закрывшуюся дверь.

— Только когда не уверен, что сумею вернуться.

Он улыбнулся:

— Тогда садитесь. Поговорим о надежде.

Так началось моё первое настоящее путешествие по Вселенной Проза.ру.