Триггернуло

— Настеньку триггерит. Ты не знаешь почему? — подсев сбоку, тихо спросила Митрофанна. — Мы ведь ей всё предоставили. Деньги. Должность. Она заместитель финансового директора в свои двадцать пять. Поговори с ней. Узнай, что случилось. Вы же подруги.

Но Настенька упорно не хотела делиться информацией.

— Много работы. Устала.

Ну, устала и устала. Лезть человеку в душу без служебной записки я не привыкла. А работы действительно было много. Стройка. Крупный проект.

В ту пору на должность финансового директора взяли одного шустрого молодого человека. Звали человека Андрей. Двадцать восемь лет. Очки. Вшивая интеллигенция с повадками рейдера.

Андрей, недолго думая, решил заменить всю команду финансистов. До кого руки дотянулись. А руки дотянулись до многих. На освободившиеся места принимались обученные кадры. Из своих.

Оценив масштаб репрессий, я решила лично к Андрею с реестрами платежей не соваться. Почётную миссию «ходить на поклон» делегировала главному бухгалтеру Галине.

Настя была яркой блондинкой. Высокая. Породистая тоска во взгляде. Галина на её фоне проигрывала, но брала обаянием. И бегала к Андрею каждый божий день. Андрей вообще обладал удивительной способностью располагать к себе людей. От генерального до младшего бухгалтера по расчёту заработной платы. А при виде Галины и вовсе таял.

Скоро дороги участников не столь важных событий разошлись. Финансовый и генеральный оказались замешаны в выводе двадцати восьми миллионов из активов компании. После чего оба триумфально влетели в чёрный список руководителей города. Ребята шли к успеху, но споткнулись о банковскую выписку.

А Настенька и вовсе оказалась в монастыре.

Я, конечно, удивилась. Ещё недавно она брала ипотеку на квартиру. А монастырь ежемесячные платежи банку не компенсировал.

Как одно было связано с другим и было ли связано вообще, я тогда не знала. В монастырь навещать Настю не ездила.

Послушницей Настенька пробыла полтора года.

Смирению учил монастырь.
И печь пирожки.
Но больше печь пирожки.
И смирению.

Когда Настя вернулась в мир, мы решили закатить «Ночь кино». Движ тогда был модный. В кинотеатр мы, естественно, не пошли. Напекли пирожков, приготовили гору еды и рухнули у неё на диване.

Обратила внимание, что интерьер квартиры изменился. Запределье сменили Псалтыри.

Настя пожаловалась на отсутствие работы.

Пришлось просить Митрофанну её взять. Митрофанна согласилась. Поэтому уезжала я от Насти гордая собой до неприличия. Человек пристроен. Душа спокойна.

На следующее утро Митра позвонила.  Ее голос мог замораживать кипяток:

— Ты мне Настю больше не предлагай. Никогда. Даже курьером.
— Что случилось? Испытательный срок не прошла?
— Её ночью мать с карниза девятого этажа снимала. Сейчас принимает в «Тенистом» солнечные ванны. 

Что сподвигло красивую девушку подышать ночным воздухом на девятом этаже с открытым окном, мне было тогда невдомёк.

Совесть моя была чиста.

Но память услужливо подкинула детали вчерашнего вечера. О чём мы болтали под пирожки? О монастыре. О фильме. О бывших коллегах... Обсуждать было нечего. Андрей женился на Галине.

Настя тогда просто молча съела пирожок. Видимо, переваривала.

Позже Настя подлечилась и даже устроилась в компанию, где я работала.

Спустя какое-то время она уже обвиняла мой подозрительный характер, оправдывая очередного Агента влияния. У неё открылся талант регулярно находить себе гуру.

Выплатила ли Настя оставшуюся ипотеку науке неизвестно.

Но дружить с Настей я перестала. Слишком плотный трафик был у её Агентов влияния. А мне ещё годовой отчёт сводить.