Иностранцы

     Наконец-то Вика Павловна переехала в Краков. Не то чтобы это было ее мечтой, нет, скорее всего ей хотелось пожить в другой стране. Она не случайно выбрала именно Краков, любуясь им сначала в сериалах. Сериалы остались позади, а Краков предстал перед ней во всей своей красе. Вика Павловна без устали изучала старинные улочки, ходила по разным достопримечательностям, не глядя по сторонам, она изучала город и не могла налюбоваться. Казалось, все ее радовало. Она сходу нашла работу, жилье и обустроила все так, как это бы сделала дама после тридцати пяти. В свои тридцать пять Вика Павловна не была замужем и не имела детей. Раньше она считала, что все еще впереди, а после тридцати, что позади. В общем, она плыла по течению, радуясь уже тому, что в этом городе выглядит молодо, чем ее сверстницы.
   Даже язык ей быстро стал понятен, более или менее ясен, как она оптимистично себе говорила, игнорируя иностранцев, коих в городе было предостаточно. Вика Павловна всегда старалась быть на высоте и, видимо, ей это начинало надоедать. Она стала с удовольствием пренебрегать гардеробом, бегая в соседний маркет возле дома в шортах и майке. Так делали все. На улице стояла жара, что было странно для Кракова, но ей это нравилось.
Одним утром она вспомнила нравоучения подруги, насчет набора веса. Критично оглядев себя в зеркале, Вика решила прислушаться и начать, как и советовала подруга с пива. Она уверяла, что именно пиво с булочками поможет набрать вес. Вика, хоть и не любила пива, все же решила последовать совету и отправила с утра в маркет. Выбежав налегке, без сумочки, прихватив лишь телефон и кредитку, она перебежала дорогу, затормаживая при виде молодого мужчины, явно позволявшего себе многое. Пялившийся мужчина казался сверстником, но Вика сочла, что при местном климате, он уж точно намного моложе, просто выглядит так. Окинув его пренебрежительным взглядом, она забежала в маркет. Вытащив из холодильника пиво, она отметила холод бутылки и кивнула своему отражению. День определенно удался. Так она считала, пока на кассе снова не столкнулась с тем самым мужчиной. Его лицо, а главное взгляд казался знакомым, и она вспомнила, что это и есть ее новый сосед. Слыша его американскую речь, Вика лишь барабанила пальцами, нетерпеливо поглядывая на кассира. И тут он вполне вежливо пропустил ее вперед, скромно улыбнувшись, слегка кивнул. Это было сделано по-соседски, она сразу поняла и решила быть милой. Кивнув в ответ, она протянула кредитку кассирше. Вика Павловна встретила враждебный взгляд кассирши, подумав, что та явно не приветствует флирт с иностранцем. Она впервые подумала, что здесь, на чужбине, связала флирт именно с соседом и засовестилась. Кассирша тем временем требовала паспорт, утверждая, что Вике Павловне нет и восемнадцати. Вика подумала, что впервые ей так льстят, а всему виной худощавость. Она не знала, что и сказать, досадуя, что выбежала без паспорта. И тут ее выручил сосед, которому тоже пришлось, как и Вике на ломаном польском объяснить, что к чему. Потерпев фиаско, он купил пиво и демонстративно вручил Вике, вызвав праведный гнев кассирши. Дальше все пошло как в плохом сценарии. Кассирша вызвала охрану, тот в свою очередь полицейского и Вика с американцем оказались в полиции. Прождав до полудня, они наконец-то разобрались и, немного испуганные вернулись домой. Вика не была рада этому дню. Она считала, что всему виной американец, до которого не дошло каким испытаниям она подверглась в солнечный день. Выходной был испорчен, а сосед раздражал своим пением на гитаре, которое было слышно с балкона. 
Вика Павловна решила представить его лузером и более не здороваться. От этой мысли ей стало легче, и она решила забыть о соседе. Однако его песни, такие романтичные и нежные, все еще были слышны, и она решила положить этому конец. Постучав соседу, она настойчиво попросила закрыть балконную дверь. Открывший дверь американец был очень даже ничего себе. Эта мысль вызвала досаду, Вика подумала, что он словно сошел с обложки журнала, что ему идет все что угодно. Посетовав на жару, она попросила закрыть балкон, так как шумит он. Встав в позу, она не сразу подумала о языковом барьере, глядя на него. Да, она сказала по-своему, успокаивая себя тем, что и польский то он знает так себе и потому может перепутать. Ее брови изогнулись, так как он ответил ей довольно понятно, пообещав не нарушать тишину.
- А откуда вы знаете мой язык? – женское любопытство взяло вверх. 
- Оттуда, - улыбнулся он.
- Откуда знаете эти выражения? – опешила она.
- Я жил довольно долгое время в Кракове и общался с коллегами, - отвечал он.
- С моими земляками?
- Точно. Все время забываю это слово, - он еще раз мило улыбнулся.
Холодно простившись, она еще раз напомнила о тишине и покое, так, словно находилась в почтенном возрасте. Эта мысль хоть и бесила, но Вика решила махнуть рукой. Да кто он такой вообще! Так возмущался разум, а Вика тем временем с некой досадой разглядывала свой гардероб, где почти все вещи, купленные здесь, были именно американские. Знаменитое радио крутило американский хит, а по телевизору шел американский боевик. Подумав, что это всего лишь совпадения, Вика Павловна переключила канал и открыла газету.
Недели летели одна за другой и в конце каждой коллеги приглашали Вику на посиделки в местном баре, убеждая, что стресс снимать просто необходимо. Но и тут она включала пофигизм, говоря себе, что у них все устроено не так как у нее. Она считала, что выдержит все, что угодно и потому, хоть и нехотя, а все же вызвала скорую помощь. Поднявшееся давление закрывало глаза, а голову невозможно было поднять. Вика Павловна не совсем понимала, как врачи очутились у нее, как сделали укол и ушли. Она слышала, что кто-то закрывал двери и прощался, подумав, что это сделала добрая хозяйка квартиры, что жила этажом ниже. С закрытыми глазами она выпила чай, который принесли, и буквально напоили, поддерживая за спину. Опираясь спиной, Вика Павловна вдруг почувствовала легкий парфюм, дорогой и уж точно не женский. Она приказала себе открыть глаза и тут же прикрыла. Находясь в кольце рук американца, она впервые пожалела, что взяла с собой свою старую, но любимую пижаму. Розовые слоники пижамы нравились еще бабушке Вики, а штаны, которые стали бриджами были короткими.
- Ох, вы можете идти, - пролепетала она, слушая его объяснения насчет скорой, - спасибо, конечно, но дальше я сама.
Он отнес ее на кровать и заботливо накрыл пледом. Вика Павловна подумала, что как соседу ему вполне можно доверять и уснула. Утро разбудило ее солнечными лучами. Зажмурившись, она вспомнила вчерашнее, подумав, что напрасно была строга к соседу. Решив позволить ему петь с открытым балконом и навестить позже, она вышла из комнаты. Мысль о чае в воскресный день умиротворяла. Расслабившись она прошла на кухню и чуть не закричала. На ее небольшой кухне у плиты стоял сосед. Ее возмущенный вид вовсе не вязался с конфузом. Она еще раз вспомнила про розовых слоников, напомнив, что от локонов ничего не осталось. Ужасно конечно, но что делать, когда перед тобой идеальный мужчина? На этот вопрос Вика Павловна вовсе не хотела отвечать. Извинившись, она прошла в спальню, спеша причесаться и переодеться. Новый сосед внимательно посмотрел и кивнул, заметив, что джинсы олицетворяют собой свободу. Ну вот, снова американские джинсы, подумалось ей. Смирившись, она даже спросила насчет футболки, решив, что и она популярна в штатах. Получив утвердительный ответ, кивнула.
- А что вы у меня делаете спозаранку? – это первое, что она хотела знать.
- Я не уходил, - ответ ее убил.
- То есть вы всю ночь пробыли здесь?
- На диване в гостиной. Подумал, вдруг вам станет плохо, и вы позовете. Но вы проспали до утра.
- Обычно слышно, как я сплю, - она вспомнила свой храп и ужаснулась.
- Я ничего не слышал, даже прислушивался, но вы спали словно младенец, - скромно улыбнулся он.
- Воскресный день, а вы тут возитесь со мной, - она развела руками, - как-то мы неправильно начали. Думаю, вы можете петь с открытым балконом, мне было бы приятно послушать. Просто в тот день я работала на дому, понимаете. У меня был звонок и все такое.
- Давно страдаете давлением? – казалось он игнорировал все оправдания.
- С некоторых пор, - улыбнулась она.
- Вы не высыпаетесь. Скучаете по дому? – угадал он.
Вика Павловна и сама не заметила, как вылила всю тоску, сетуя, что родных рядом нет. Она вспоминала братьев и сестер, понимая, что и у него есть родные. И тут пошел шквал воспоминаний о разных кузенах, смешных историй и прочего так, что даже чайник остыл. Вика Павловна была реалисткой. Она подумала, что еще никогда не говорила с незнакомцем вот так запросто. Заметив, что уже достаточно долго злоупотребляет его временем, она решила спровадить, пока они не выпили. Сказав, что ей с таким давлением пить пиво нельзя, он понимающе улыбнулся, и она почувствовала превосходство мужчины. Закрыв за ним двери, она даже перекрестилась. Вика Павловна клялась, что уж романа точно не будет. Тут же она спрашивала себя, а при чем тут роман и вообще, чего она так разошлась, отказываясь отвечать прежде самой себе. Уже на следующий день воспоминания вызывали тихую улыбку так, что коллега намекнула о намечающемся романе. Задорный взгляд коллеги говорил о многом, так, словно вместо давления у Вики состоялось свидание. Убедив себя, что он уж точно женат, что таких мужчин словно породистых собак, еще щенками разбирают, Вика Павловна решила напустить строгость по всей форме.

Вика Павловна слушала по вечерам игру соседа на гитаре и мечтала. Под такую мелодию, романтичную и обещающую многое мечтать было не грех. Она даже поделилась с соседкой, которой тоже понравился американец. Тот факт, что он понравился Вике не был секретом для соседки точно. Она с ходу это как-то определила, и взгляд Вики был достаточно красноречив. Слабо отпираясь, Вика наконец рассмеялась счастливым смехом, думая, что хорошо вот так сидеть с соседкой на террасе дома и говорить о мужчине. Она себе такого не позволяла вообще, но тут, заграницей, все казалось другим, возможным и вероятным. Так что подобную беседу Вика не стала исключать, найдя в ней свое очарование. Женщины обсудили соседа, упомянув его одеколон. Эти женские шушуканья, как назвала бы Вика Павловна, были притягательны настолько, что уж точно приукрасили и американца, и вообще весь Краков. Поговорив еще о том, о сем, Вика Павловна попрощалась и ушла к себе. Ее квартирка напоминала французский уют, к которому стремилась моя героиня. Однако, она не учла тот факт, что женские разговоры всегда непредсказуемы. Вика подумала об этом тогда, когда увидела соседку с американцем, ее красноречивый взгляд, его застенчивость и тут же вскипела, решив, что соседка обо всем доложилась. Задрав нос еще выше, Вика прошла мимо, поздоровавшись лишь с соседкой и поспешила к себе. Она даже забыла об усталости в конце рабочей недели. Вечером к ней заглянула соседка, сообщив, что наутро соседи выезжают на пикник за город. Вике хотелось спросить, и она почти намекнула, но соседка лишь пожала плечами, уверяя, что не выдавала ее, при этом, конечно же, ее глаза говорили обратное. Обреченно вздохнув, Вика все же решила ехать, так как еще ни разу не была на пикнике.   

Наутро вереницы машин выстроились в ряд перед домом. Как оказалось, некоторые соседи вызвали сразу несколько такси, уверяя, что это необходимо. Вика была рада, что не надо искать машину и стала активно спрашивать водителей, заглядывая в салон. Все дело было в ее давлении, которое могло подняться от китайского ароматизатора. Американец стоял неподалеку, и, когда она вконец отчаялась, находя в салонах изъяны, он вдруг предложил поехать с ним. Вика Павловна подумала, что от одной поездки до пункта назначения уж точно ничего не случится. К тому же к ним присоединилась соседка с верхнего этажа, по глазам которой были понятны ее симпатии. И что они в нем нашли, думала Вика, заметив отличную фигуру соседки. Двадцатипятилетняя Сандра тоже была из штатов и имела обалденную фигуру. Вика даже позавидовала всему этому, понимая, что на ее фоне выглядит скромно. Белая футболка и синие джинсы заметно стройнили Вику, не показывая в выгодном свете. Она вообще считала, что с ее стройностью уж точно такого не будет. Тем временем Сандра заняла место возле водителя, улыбаясь белоснежной улыбкой, точно была готова к приключениям. Солнечный денек уже жарил, и потому Вика Павловна собрала локоны в пучок, не понимая, зачем соседка распустила локоны в такую жару. Американец уверено вел машину, о чем-то расспрашивал соседку, в общем Вика стала фотографировать из окна, чтобы хоть чем-то заняться. Они приехали в числе первых и расстелили пледы, не спеша достали корзинки с провизией. Чувствуя временами пристальный взгляд соседа, Вика решила уединиться, демонстративно расстелив плед подальше. Подъехавшие соседи, а их было немало, тоже устроились. Дети резвились на лужайке, пожилые люди устроились на лавочках, а мужчины отошли играть в волейбол. Вика Павловна заметила, что даже место для пикника обустроено с комфортом. Всего было достаточно и даже больше. Пока она так думала, к ней обратился американец, и она лишь обреченно вздохнула. Вновь вспомнилась соседка, ее красноречивые взгляды, то, как за ними почти наблюдают другие и Вика приветливо улыбнулась.

- Вас не устраивают ароматы, - заметил он.

- Тем не менее именно ваш парфюм на самом деле хорош, я даже сказала об этом нашей общей соседке, - выпалила на опережение Вика, - мы как-то с ней обсудили это. Так, между прочим, недолго.

- Вообще-то я про салоны машин. Вы долго выбирали, спрашивали о запахах, - от его ответа ей стало не по себе.

- Вообще-то мы вас толком и не обсуждали, - она пожала плечами и отвела взгляд, - так, по-соседски. Вы уж не подумайте, что-то такое.

- Нет, ну что вы, - его улыбка смущала и возмущала одновременно.

- У вас в стране принято много улыбаться без всякого повода, - пропела она, - это же требует усилий. У вас скулы к концу дня не сводит? Думаю, сводит. А я вот редко улыбаюсь. Считаю это нецелесообразным. Не обязательно улыбаться, чтобы произвести хорошее впечатление. Иной раз, знаете ли, улыбка бывает коварной, скроет за собой секреты и все такое.

- Грязные секреты, - подхватил он.

- Именно! – ее глаза расширились, - да ну что вы! Скажете тоже! У меня нет никаких секретов и вообще я не секретничаю с женщинами. Это же дурной тон.

- Да?

- Да. Обсуждать кого-то и есть дурной тон. Нельзя так, знаете ли.

- А если вы говорили только хорошее, приятное для человека?

- Для вас что ли? – опешила она, решив, что в нем джентльмен попросту помер и не стоит об этом забывать, - в смысле?

- Я просто предположил.

Вика Павловна четко обозначила границы, упомянув, что даже имени его не знает. Представившись Джоном Винчестером, он вызвал лишь усмешку.

- Так и знала, что Джон или Джек, - сказала она, - как же вы предсказуемы. Не Элиот, не Ричард, да?

- Вам нравятся эти имена?

- Неплохие, - кивнула она, - по крайней мере, исторические.

- Элиот?

- Да, был в истории Элиот, не помню точно, - зарделась она.

- В вашей истории?

- В смысле моей? – вспыхнула Вика, - да если бы моя воля, в моей истории не было бы и соседа Джона. Тем не менее мы соседи, надо это признать.

- Я имел в виду, в истории вашей страны, - он развел руками.

- Ах, так, - она покраснела, - ну вы уж уточняйте. И вообще, вам надо больше говорить, тогда будет яснее.

- Будем говорить больше? – улыбнулся он.

- Вы могли бы записаться к репетитору.

- В Кракове? – рассмешил ее он.

Поздним вечером они вернулись домой. Вика Павловна снова пожаловалась на давление, но вызывать скорую не стала. Она решила отлежаться, позволив соседу проводить ее до кровати. Уложив ее и накрыв пледом, он тихо вышел и прикрыл двери. Вика Павловна подумала, что еще нет и сорока, а она уже ведет себя как пенсионерка. Еще раз пообещав себе никаких романов с соседом, она чувствовала его легкий парфюм, думая, что вот он – возраст, когда мужчина просто укладывает тебя спать и уходит. Утром она привела себя в порядок, накрасилась, приоделась и вышла из комнаты. Обойдя гостиную и кухню, она не нашла соседа, который ушел, захлопнув двери еще ночью. Легкая досада не исчезала до вечера, портя воскресный день, перерастала в нечто другое.

В конце следующей недели Вика Павловна склонялась к мысли о том, что легкого флирта еще никто не отменял, а через месяц, пройдя лишь ей понятную терапию взглядов с американцем, она уверилась в этом. Флирт словно витал в воздухе, наполняя легкие, словно призывал закрутить роман, пусть небольшой, с иностранцем, но все же. Так думала она, всякий раз смущаясь перед соседом, который, как она считала вовсе не дурак и все давно понял. Дальше шла стадия непонимания. Вика не понимала, отчего он тормозит и вообще никуда не приглашает. И вот тут она решила вновь призвать реалистку в себе, сотый раз напомнив, что мужчина не стоит внимания. Но все же флирт витал в воздухе, и она ничего не могла с этим поделать. Решив включить полный игнор, Вика поступила в духе свободной женщины, которой нет дела до какого-то там иностранца. Однако, его гитара каждый вечер напоминала взгляд карих глаз, безупречную фигуру и ковбойку, которую так хотелось примерить.   

Все это они снова обсудили с соседкой Элизабет из Британии, чьи консервативные мысли были гораздо смелее. Пока Лиззи фантазировала насчет соседа, Вика остужала ее, спуская на землю, и уверяя, что фантазия сама по себе опасна. Там, где фантазируют две женщины нет места тайне, ведь все читалось между строк, по глазам. И было неудивительно, когда сосед пригласил Лиззи в кино. Вика Павловна смотрела с балкона как они идут к кинотеатру и вздыхала. Ей казалось, что даже флирт обошел ее стороной, а Лиззи уже завтра поделится пикантными подробностями. Мысль об этом была невозможна и потому она решила включить американское кино.



Вика Павловна пришла на работу не в настроении. Ей казалось, что день уже с самого утра определенно не задался. Флирт, о котором она фантазировала все выходные будто испарился, исчез вместе с Лиззи и американцем, которые беспечно шли в кино. Вике представилось, что они нашли друг друга и вновь женское счастье обошло ее стороной. Разум говорил, что уж с кем, а с иностранцем счастья точно быть не может. Поправив локоны, Вика прошла в кабинет, где присутствовали такие же, как и она менеджеры. Она не сразу обратила внимание на напряжение, которое буквально нависло над ними. Коллеги кивнули в сторону двери и притихли. И тут Вика вспомнила о смене руководства, которое все ждали со дня на день. Завидев Винчестера, она всполошилась, не понимая, зачем он вообще пришел к ней. Вылетев за дверь, она побежала к нему, на ходу замедляя шаг. Рядом с Винчестером стояли заместители директора, они о чем-то говорили так, что она стала догадываться. Видя его, она затаилась у колонны, слушая его, не поверила ушам и глазам. Конечно, такой брутальный мужчина может быть каким угодно, горько подумала она, слушая совершенно другой тон, резкость коего звенела в воздухе. Обернувшись, он заметил ее и осекся. Махнув рукой, отпустил заместителей и скромно улыбнулся. Она тут же ретировалась в кабинет, куда прошел и он. Представившись, он спрашивал о работе и говорил приветливо, вовсе не так, как с заместителями. Вика Павловна все еще словно стояла за колонной, поражаясь как можно быть такой наивной и не видеть его настоящего лица. Агрессивный запад словно читался между строк в его словах, а строгий взгляд не обещал ничего хорошего. Притихшие коллеги украдкой стали смотреть и на нее, а когда он вышел, к ней подсела коллега.
- С чего ему так на вас смотреть? – спрашивала пани Грифич.
- На меня? – Вика решила тянуть время.
- Это заметили все, - наседала она, - кто он вам?
- Сосед, - сдалась Вика, - живет в моем доме.
- Ну и? – пани определенно ждала подробностей, но их не было.
Вика пожала плечами, а пани поняла это по-своему. Обиженно глянув, она отошла. Вошедший референт сообщил, что ее требует новый директор, чем вызвал понимающие взгляды, полные любопытства и кое чего еще. Вика Павловна прошла в кабинет директора. Винчестер стоял у окна, увидев ее пошел навстречу.
- Какая встреча! – воскликнул он.
- Так говорят, когда долго не виделись и неожиданно увиделись, - заметила она.
- Да? Но все же не ожидал вас увидеть здесь, - улыбнулся он, - как вам работа и коллектив?
- Хорошо, - она скрестила руки и сжала губы, пытаясь не надерзить, - не стану спрашивать, как вы сюда попали.
- В последнее время мы везде, - улыбнулся он, - сами понимаете, холдинговая компания. Вас не будут беспокоить, я уже распорядился. Как мне доложили, вы любите работать за столом, и чтобы вас не отвлекали. Так и будет впредь. Я беру шефство как над соседкой. Хорошо сказал, да?
- С акцентом, - не удержалась она, - вам не стоит брать шефство и все такое. Не надо.
- Почему?
- Люди будут говорить, - она покраснела, - уже говорят. Надо было вам смотреть на меня.
- Я на всех там смотрел, - сказал он.
- Однако спросили у меня.
- Вы там самая красивая, - не удержался он, - эта должность ничего не меняет. То есть, вы можете, когда надо обращаться за помощью. Мы ведь соседи.
- Вы сами ее предлагаете, - сказала она, - я к вам не буду обращаться и не обращалась.
- Обиделись? Я предлагал Элизабет позвать и вас с собой в кино.
- Да причем тут Элизабет! – вскипела она, - давайте так, мы просто перестанем общаться вне работы и все.
- Расстроились, - заметил он, - я не стану давить на вас и настаивать. Но вы не правы.
- Пусть так, - Вика прошла к себе, подумав, что о соседе теперь придется напрочь забыть.
Дома пришедшая в гости Элизабет излучала счастье так, что Вика решила промолчать. Приветливо улыбнувшись, она спросила, как прошел поход в кино и было ли продолжение в баре. По всему было ясно, что все было на высоте. Но бара не было. После сеанса они сразу вернулись и даже не было прогулки у озера, которое находилось возле дома. Сказав, что теперь он работает директором и ей неудобно говорить о нем дома, Вика попросила поменять тему.
- Но я столько тебе не рассказала! – восклицала Элизабет.

***

Вику Павловну было не так-то легко выбить из колеи. Она свято верила, что космос пошлет избавление от Винчестера, и она перестанет думать о нем, мечтая каждый раз под звуки гитарной струны. Ей казалось, что можно и о другом мечтать и эта мысль нравилась.
Прошло еще несколько дней, за которые американец стал отстранен и далек, он даже перестал играть на гитаре, пропадая в местном баре за углом. Вика Павловна все реже стала подходить к окну, выходить на балкон. Она смело решила пресечь любой контакт, забывая о его существовании. В воскресный день Вика проснулась в превосходном настроении. Захватив с собой паспорт, она помчалась в маркет за пивом и после решила устроиться в гостиной с бумагами. Полагая, что день будет успешным и плодотворным, она в подъезде почувствовала аромат бульона из далекого детства, из малой родины, который менял все ее планы. Дверь нового соседа была приоткрыта, и она чисто из женского любопытства заглянула, нутром чувствуя, что ее здесь что-то да ждет. Из кухни вышел молодой симпатичный мужчина лет сорока. Представившись Петром, он несказанно смутил и обрадовал. Не всегда на чужбине можно встретить соотечественника. Вика Павловна и охнуть не успела, как он расположил ее к себе. Она не поняла, как быстро очутилась на балкончике Петра, помогая ему накрыть на стол. Аромат ухи был словно из детства, и Вика с удовольствием попробовала бульон. Да, то что надо, думала она, берясь за карасей в тарелке. Петр ел рыбу руками, совсем как в детстве, комментируя мелкие косточки и угощая соседку ребрышками. Облизывая пальцы, Вика счастливо рассмеялась и поправила локоны. Тут же ее взгляд уперся в балкон американца, где он стоял в одном полотенце, не сводя с нее глаз. Поперхнувшись, она закашляла, а Петр услужливо протянул ей бокал с колой.
- Кола в фужере? – удивилась она.
- А вы думали, я по-нашему разолью ее в стаканы, - догадался он.
Вика Павловна еще раз взглянула на балкон Вичестера и облегченно вздохнула. Он ушел, оставив горький осадок потери. И словно не было тех дней, когда она старательно избегала его, пыталась забыть и все такое. Она поглядывала на его балкон, представляя идеальную фигуру в белом набедреннике. Будто он только что вышел из душа, а капли воды стекали по его груди. Вика Павловна подумала, что так дальше продолжаться не может, но и с уютной квартирки съезжать она не собиралась. Почти не слушая Петра, она наспех попрощалась и ушла к себе. Когда в дверь позвонили, она была рада приходу любой из соседок. Наспех запахнув халатик, открыла дверь и тут же захотела ее захлопнуть. Американец протянул ей две бутылочки колы и прошел в гостиную. Заметив, что пить колу из бокала настоящее кощунство, он спросил какую рыбу она ела руками.
- Вы же не за этим сюда пришли, - она не собиралась отвечать, - вы, большой босс. Зачем пожаловали?
- Вы с таким аппетитом ели рыбу, что заинтересовали, - он подбирал слова, - не могу выразиться, а вы совсем не понимаете английский?
- Совсем, - Вика слукавила, но ей надо было досадить ему, - а вы часто принимаете душ посреди дня?
- А вы нет?
- Нет. Но вам то что?
- Вы спросили первой, - он развел руками, - и вы искали меня. Несколько раз смотрели на мой балкон.
- Вы не можете этого знать. Вас там не было, - она села в кресло.
- Вы не были у меня, - он встал позади нее, - у меня в гостиной стол стоит прямо перед балконом.
- Следите за мной? – она обернулась, уткнувшись в него, - может, пройдете к окну или присядете на диван? Не стоит стоять прямо за мной.
- Смущаетесь?
- Было бы чего, - она пересела на диван, чувствуя, как краснеет, - можете стоять возле кресла сколько душе угодно.
- Подумать только, и эту женщину я укладывал в постель! – воскликнул он.
- И накрывали пледом как ребенка, - подхватила она, - вы можете быть заботливым, когда лишь только знакомитесь, но на большее вас не хватает. Чего вы хотите?
- Чтобы вы признали наконец, что вам не все по силам и есть вопросы, в которых вы и вовсе не сильны.
Вике Павловне хотелось спросить отчего он вообще так решил, но азарт в его словах так и заманивал на пари. Заметив, что ей по силам все, она, паникуя от его приближения, прошла к балкону. Винчестер все шел за ней, глядя как она пятится, пока они не вышли на балкон. Почувствовав перила балкона, который вовсе не был застеклен, она впервые пожалела о моде городка на открытые балкончики. Решив, что их могут увидеть, она в надежде обернулась, позабыв, что находится на высоте. Чувствуя его позади себя, не могла и двинуться, упираясь в широкую грудь американца. Сильные руки схватили ее за талию и прижали к себе.
- Хотите выбросить из балкона? – она облизнула пересохшие губы и глянула вниз.
Высота кружила голову, заставляя закрыть глаза и прижаться к нему. Легкий парфюм словно баюкал, путая мысли, давая волю смелым фантазиям, которым противиться не было сил. Вика Павловна жалобно пискнула и он, подхватив на руки, занес ее в гостиную. Усадив на колени, он поправил локоны девушки и заглянул в глаза.
- Испугались высоты? – участливо спросил он, - не верили, что у меня все под контролем?
- Я вешу больше пятидесяти килограмм, - она пыталась сбросить его руки, - вы могли в случае чего полететь со мной на асфальт. К чему вообще это дурацкое представление?
- У вас пульс ускорился и уж точно поднимется давление.
От этих слов ей стало не по себе. Прислонившись к нему, она стала покорной в его руках, глядя как он перебирает локоны, едва касаясь ее шеи.
- Вам идет этот жемчуг, - шептал он, - загорели за лето, и будто поправились.
- Я что, поправилась? – она взглянула в синие глаза, отметив четкий контур лица, - отпустите, со мной точно ничего не случится.
- Уверены?
- Можете не сомневаться, я справлюсь, если вы перестанете загонять на балкон. Я боюсь высоты, как и любой нормальный человек.
- Правда?
- Любой человек боится высоты. Исключение эти ваши скалолазы из боевиков, - усмехнулась она, - да и то, я видела, как снимают такие фильмы. Фильм о фильме знаете ли. Они ползут по полу, воображая, что это гора. Кому я говорю!
Ей показалось, что он вовсе не собирается отпускать ее, вдыхая аромат локонов, прижимая к себе, он словно забавлялся паникой, что светилась в ее глазах.
- Даже подростки ведут себя смелее, - пробормотал он, - смелее чем мы сейчас.
- Вы что, не отпустите меня? Боже! О чем я говорю!
- Вы хотели бы, чтобы не отпускал.
- Я так могу и полицию вызвать, - припугнула она, - и я не шучу.
- Флиртуете.
- И не флиртую.
Она отмела еще с десяток версий, решив, что он попросту тянет время, и что самое ужасное, ему удается приучить ее. Ей даже казалось, что сидят они вполне невинно, словно ничего и нет. Чувствуя его руку на бедре, она поправила халатик. Он что-то говорил на своем языке, будто пел одну из своих песен, от которых она сходила с ума.
- У меня что-то давление поднялось, - жалобно пискнула она, - может, вызовете скорую помощь?
Он поцеловал ее локоны, и отнес в спальню. Она закрыла глаза, качаясь в его объятиях, пока не почувствовала поверхность кровати. В панике кутаясь в огромный плед, она слышала, как он вызывает скорую.
Наутро Вика Павловна вышла из спальни и замерла при виде спящего в гостиной американца. Было понятно, что он остался на всю ночь и оставалось лишь удивляться подобной наглости и вседозволенности. Она на цыпочках вернулась в спальню, полагая, что не стоит будить его в праздничный день. Краков отмечал государственный праздник, а Вика не знала радоваться выходному или нет. Сидя на кровати, она задумалась и лишь вздрогнула, увидев в проеме приоткрытой двери его. Он стоял у двери скрестив руки, буравя ее взглядом так, что она поспешила выйти из спальни.
- Вы как будто только что спали, - заметила она. 
- А вы ходите будто слон, - сказал он, - у меня весьма чуткий сон.
- Могли бы пойти к себе и выспаться как следует, - пропела она, увернувшись от его рук, - мне уже лучше и не стоит играть с моим давлением.
Сказав, что впереди целый день, он пригласил ее на прогулку по городу, обещая вести себя как джентльмен. Вика Павловна подумала, что еще никогда так хорошо не спала. Ощущение, что он рядом, что она не одна в квартире умиротворяло. Она решила, что еще ни один мужчина не был столь притягателен в Кракове и кивнула. Попросив полчаса на сборы, она вытолкнула его из квартиры, чувствуя смущение в полном смысле этого слова. Неведомое томило и обещало многое, а его образ вселял уверенность, что все пройдет хорошо.
Вика Павловна перебрала наряды, откидывая один за другим на широкую софу у кровати. Запыхавшись, она примеряла, не зная какой создать образ, чтобы выглядеть вполне пристойно. Чертики в голове выбирали дерзкие юбочки в американском стиле, а разум заставлял оглянуться на джинсы и футболку. Развесив все наряды обратно, она выбрала джинсы и футболку, решив надеть серебряную цепочку с кулоном в виде луны. Тряхнув локонами, она распустила их, любуясь переливом каштанового цвета. Стук в дверь вызвал улыбку и она, взяв сумочку, поспешила выйти. Оживленный город словно не видел их, проходил мимо, даже не предлагал купить мороженое или цветов. Винчестер уверенно вел ее сквозь толпу куда-то на площадь, то притягивая к себе, то отстраняя, заставлял краснеть и недовольно бурчать. Вика подумала, что окончательно превратилась в его игрушку, чувствуя превосходство мужчины и свою слабость. На площади народу было меньше, и она на миг остановилась, разглядывая различные ларьки. Он потянул ее к ларьку с рыбой, которую наловили местные рыбаки. Покупатели сами чистили и готовили ее. Вика наблюдала за ним, принимая рыбу, мыла, подавая ему, села за столик. Глядя, как он орудует вилкой, она тоже потянулась к приборам, хоть и считала, что рыбу можно есть и руками. Уже стемнело, а они все ходили по площади, стреляя в тире, покупая мороженое, добрели до летнего кинотеатра под открытым небом. Заняв диванчик на двоих, укрылись пледом и расслабились. Вика Павловна положила голову на плечо американца, подумав, что сегодня он и есть ее пара. Она вспомнила Золушку, решив, что даже в сказке девушке дается определенное время до двенадцати. Она и не заметила, как появились звезды и наступила ночь.
Вика Павловна проснулась под палящим солнцем в объятиях американца и в ужасе замерла. Осторожно оглядевшись, она заметила и другие спящие парочки, подумав, что так и не помнит, чем завершился фильм. Припомнив, что им удалось посмотреть несколько старых американских фильмов, она вздохнула и он открыл глаза.
- Вздыхаю как слон? – она отстранилась, заметив сожаление во взгляде, - вы проснулись.
- Солнце. И вы руку отлежали, - он потер руку, - а вы тяжелая.
- Идемте на завтрак, - она кивнула в сторону кафе, - я там еще не была.
- Смущаетесь? – он протянул сумочку.
- Было бы чего, - она взялась за протянутую руку, и поднялась, - идемте, а то все столики займут.
Они прошли в кафе и заняли столик у окна. Вика Павловна позволила себя угостить, глядя как он расплачивается местной валютой. Американский образ жизни, подумала она, так и не дав определение тому, что вообще произошло. Впервые вот так уснуть она считала сущим бедствием, надеясь, что он об этом не станет упоминать. Но она напрасно надеялась. Как только официант расставил блюда на столике, он откинулся на диванчик и пристально посмотрел на нее.
- А мы могли замерзнуть, сядь по одному, не вместе, - сказал он, - а вы теплая.
- Что вы, это вы такой горячий, - она решила задвинуть его раз и навсегда, - и ваше высокое положение обязывает, не так ли?
- Обязывает?
- Еще как, - посерьезнела она, - вы и сами знаете.
- Знаю, что?
- Что не стоит заигрывать с подчиненными, - заметила она, - надо быть серьезней. Это с Лиззи вы можете вот так запросто засыпать на площади. Но не со мной.
- Потому что Лиззи, по-вашему, легкомысленная особа?
- Она не работает на вас.
- Значит ли это, что мы можем остаться в офисе и заснуть там?
- Не мелите чушь, - фыркнула Вика, - давайте лучше помолчим.
- Завтрак в тишине облагораживает, - согласился он, - как и достойная женщина в объятиях. У нас есть что вспомнить.
Вика Павловна осудила лишь взглядом, видя, что он все понял. Смутившись, он стал комментировать прохожих на площади, палитру красок праздничного города и малышей, что резвились на лужайке возле кафе.
- У вас нет детей, - поняла она.
- У вас тоже, - он покачал головой, - и с таким успехом еще не будет. Вы ведь заграницей, и уж точно не ищете здесь спутника жизни.
- Это так грустно, - кивнула она, - ужасно.
- В отличии от меня, - сказал он, - я могу создать семью и все такое даже здесь, в Кракове. И не обязательно с американкой.
- Да? – удивилась она.
- Да хоть бы и с вами, - продолжал он.
- Все шутите, - она махнула рукой.
- Мы даже на площади переспали. При всех, - добил ее он, - а что тут такого? Все было прилично.
- Мы не переспали. Мы просто заснули, - вскипела она.
- Какая разница?
- Вам надо учить язык, - вздохнула она.
Он заметил, что чтобы понять ее чувства ему вовсе не обязательно учить язык. При этом выглядел так самодовольно, что Вика догадалась каким взглядом смотрит на него со вчерашнего дня.
- Я нравлюсь вам, - он взял ее руку, - вы краснеете и не знаете, что и сказать.
- Любой растерялся бы, - она смотрела на сплетенные пальцы, думая, что ее тонкие пальцы буквально потонули, - эта ваша хваленная американская мечта. Вы объявляете себя победителями еще не начав сражение, не так ли?
- Ну я был обходителен и вам не на что жаловаться, - он разглядывал ее пальчики, - какая же вы хрупкая женщина.
- Как и любая американка?
- У вас кисть действительно женская, - рассмешил ее он, - посмотрите каталоги моды у американцев. Там у моделей кисти мужские, что уж говорить о простом народе. А вы словно дрезденская статуэтка.
- Можно я чай допью? – она улыбнулась сожалению в его глазах, - льстить вы тоже умеете.
Его взгляд обещал многое, напоминая вчерашний день, когда ее сердце билось в бешенном ритме, и она боялась даже вспомнить это, понимая, что стала другой. Он изменил ее, сделал послушной, пробил брешь в ее сознании, привязал к себе так, что ей хотелось продолжения истории. Вика Павловна все понимала и не удивилась приглашению на ужин. Вернувшись домой, она чувствовала прилив сил, понимая, что он ей действительно стал близким за все это время. Праздник продолжался еще три дня и потому он пригласил ее загород, на базу отдыха. Вика Павловна спросила кто едет еще и очаровалась его улыбкой. Сообщив, что на базе будут еще посетители, он показал ключи от домика, что снял еще вчера. Она решила поехать, подумав, что он действительно обходителен. Заехав по пути в магазины, купив палатку для пикника, они прибыли на базу отдыха. Вика Павловна была уверенна, что он поселится в палатке, предоставив ей домик и спокойно развесила свои вещи в шкафу. На ней был спортивный костюм голубого цвета. Заметив, что она не носит юбки, он понес свои вещи в домик. Вика пошла следом, предупредив, что единственный шкаф уже занят.
- Разве вы не будете как скаут в палатке? – вопрошала она.
- А вы как белый человек в домике, - уточнил он.
- С меня ужин, - она довольно улыбнулась, - я приглашу вас, когда будет готово.
- Мы выехали на пару дней, а вы успели заполнить шкаф? Что вы взяли с собой?
- Полотенце заняло всю полку, - она задумалась, - пижама, вещи и все такое. По мелочи.
- Здесь выдают полотенца.
- Я читала как их стирают после посетителей, - она доверительно кивнула, - не стоит их брать.
- Вы и чайник с собой взяли?
- И ложки и вилки, - добавила она, - и даже тапочки.
- Простыню тоже?
- Забыла, - она с досадой прикусила губу, - ну, вы идите.
Он ушел, и она принялась за готовку. После ужина они решили прогуляться. Взявшись за руки, они шли по полоске берега, чувствуя теплый бриз. Посидев у костра с такими же посетителями базы, они выпили виски, слушая гитару. Вика Павловна опиралась на его руку, не смея поднять взгляд, сфокусировалась на костре, чувствуя жар то ли от огня, то ли от его объятий. Очутившись в палатке, они разговорились, и не заметили, как уснули. Утром она проснулась в одежде в объятиях американца, глядя как он спит, прижимая ее к себе. Не позволив большего, он ласкал ее взглядом всю ночь. Она припомнила это и закрыла глаза. Подумав, что теперь точно стоит соблюдать дистанцию, Вика замерла, боясь разбудить его. Когда он стал просыпаться, она, притворившись спящей, спешно закрыла глаза. Осторожно положив ее голову на подушку, он вышел из палатки. Вика пыталась взять себя в руки, в сотый раз убеждая, что ничего и не было. Она вышла из палатки с самым спокойным выражением на которое вообще была способна. Вот он подхватил ее на руки и закружил, заставив прижаться к нему.
- У меня голова кружится, - сказала она, - что на вас нашло?
- Второй раз заснули вместе, - он поставил ее на землю и удерживал, пока она не пришла в себя.
- С этим пора кончать, - она отошла от него, - подумать только, второй раз и ничего. Совсем ничего.
- Ну извините, я не могу вот так набрасываться на женщину, - он развел руками, - а вы чего-то ждали?
- Нет, конечно, - воскликнула она.
- Нет и конечно совсем разные слова, - заметил он, - в вашем ответе звучит согласие.
- Чушь! Лучше идемте в домик завтракать. Зря что ли накупили столько еды!
Вика Павловна накрывала на стол, чувствуя его взгляд, стараясь не смотреть на него. Завтрак казался сущим бедствием, а его выразительный взгляд смущал. Сказав, что пора домой, она стал собираться, краем глаза отметив его разочарование и скрытую надежду. Напомнив, что не в сказке живет, и это заграница, Вика Павловна еще и припомнила, что перед ней большой босс. Это успокаивало и отрезвляло обоих, так считала она, понимая, что от глупостей и разочарований их мало что отделяло.


продолжение...