Астроном...

1

Телескоп пах чем-то непонятным. Может, так пахнет космос? Игорь открыл коробку и долго не мог поверить: труба, тренога, окуляры в маленьких пузырчатых пакетиках.

Он собирал его на полу, высунув от старания язык. Мама стояла в дверях и смотрела.

— Ну что, астроном? — сказала она тихо. — Теперь у тебя всё по-настоящему.

Вечером он выключил в комнате свет, установил треногу у окна и приник к окуляру.

Чёрное, мутное, пустое. Он крутил фокусировочный винт вправо-влево, но лучше не становилось. За окном висела плотная городская мгла, и сквозь неё не пробивалось ни одной звезды.

— Облака, — вздохнул Игорь. — Надеюсь, завтра будет ясно.

Но и завтра, и через день, и через неделю небо оставалось затянутым. А когда тучи наконец разошлись, оказалось, что звёзды — это просто точки. Мелкие, дрожащие, бессмысленные. Луна — бледная, с родимыми пятнами кратеров, как на картинке в учебнике. Он искал Марс, но нашёл лишь оранжевую пылинку, которая ничем не отличалась от сотни других.

Игорь сидел у окна, приникнув к окуляру, и чувствовал, как внутри что-то медленно умирает. Мечта была живой и казалось светилась в темноте. А реальность оказалась холодной и далёкой. Миллионы километров тёмного пространства и он — маленький мальчик в панельной девятиэтажке, который ничего не может разглядеть.

Однажды, устав от бесплодных поисков, он опустил трубу чуть ниже. Просто чтобы отдохнули глаза. И увидел нечто интереснее небесных тел.

2

В окне на пятом этаже соседнего дома горел свет — тёплый, жёлтый, абажурный. Игорь увидел кухню: стол, чайник, три чашки. Мужчина читал или смотрел что-то на планшете. Женщина резала хлеб. Девочка лет семи рисовала что-то на листе бумаги. Обычная жизнь, но очень увлекательная. Может, потому что чужая.

Он смотрел, как они ужинают, как девочка что-то рассказывает и машет руками, как мужчина откладывает планшет и смеётся. Потом свет погас, и окно стало тёмным.

Следующим вечером снова навёл трубу на соседний дом. Теперь он действовал как охотник: методично, терпеливо, жадно. Игорь изучал окна, как раньше изучал карты звёздного неба. Каждая квартира была планетой. Каждое окно — светилом. У каждого был свой ритм, свой цвет, своя температура.

В окне на втором этаже мужчина поднимал над собой гири, а после, изображая боксёра, наносил ими удары перед собой, заставляя улыбаться.

В окне на четвёртом этаже старик часами сидел в кресле и смотрел в одну точку. Сначала Игорь думал, что он смотрит телевизор, но тот стоял выключенным. Старик просто сидел. Иногда он подносил к губам чашку. О чём он думает? О прошлом? Игорь не знал. Он мог только догадываться.

А в окне на седьмом этаже красивая женщина танцевала одна. Она включала музыку — Игорь не слышал её, но видел ритм в движениях — и кружилась по комнате. Иногда она подходила к зеркалу и что-то говорила своему отражению. Игорь не мог разобрать слов, но ему казалось, что она поёт.

Игорь понимал, что подглядывать нехорошо. Но любопытство было сильнее. Каждый вечер он приникал к окуляру и смотрел, смотрел, смотрел — на чужие жизни, на чужие радости, на чужие беды. Он чувствовал себя богом. Маленьким, незаметным богом, который видит всё, но не волен вмешиваться в чужие жизни.

3

Старик жил в третьем подъезде. Именно из него он выходил в магазин и на стадион с палками. Хотя палки без лыж — это очень скучно. Всё же Игорь набрался смелости и подошёл к нему во дворе. Старик сидел на лавочке и кормил голубей. Крошил хлеб медленно, аккуратно, будто выполнял важную работу.

— Здравствуйте.

Старик поднял на него глаза. Серые, выцветшие, но внимательные.

— Здравствуй, — ответил он тихо.

— Я из шестого дома. Игорь.

— А я деда Толя из двенадцатого. — Старик кивнул и снова занялся голубями. — Ну, садись, Игорь из шестого дома.

Голуби толкались, ворковали, дрались за крошки.

— А вы почему всё время в кресле сидите? — спросил Игорь. Он сам не ожидал, что спросит. Просто вырвалось.

Старик посмотрел на Игоря долго, изучающе. Потом улыбнулся.

— А ты откуда знаешь, что я в кресле сижу?

Игорь покраснел. Уши загорелись. Он опустил голову и стал смотреть на свои ботинки.

— Я... телескоп купил. Хотел на звёзды смотреть. А получилось... — он замолчал.

— Получилось, что на людей смотришь.

Игорь кивнул. Старик отломил кусок батона и бросил голубям.

— Я тоже когда-то на звёзды смотрел, — сказал он. — В молодости. У меня был друг, астроном. Он мне всё говорил: «Смотри, Петрович, вон там — Юпитер. А вон там — туманность Андромеды. Это всё — вечность. А мы — пыль». Я тогда не понимал. Думал — зачем мне вечность, когда у меня жизнь? Работа, жена, дети. Каждое утро — на завод. Каждый вечер — с завода. Суббота — баня. Воскресенье — футбол. Жизнь.

Старик замолчал и какое-то время смотрел на голубей.

— А потом жена умерла, — продолжил он тихо. — Сын уехал. В другой город. Звонит раз в месяц. Голос у него чужой. Спешит всё время. «Пап, ну как ты там? Нормально? Ну и хорошо. Ладно, я побежал». И я остался один. С телевизором, который не смотрю. Потому что нечего смотреть.

— Моя мама тоже постоянно ругается. Каналов много, а смотреть нечего.

— Вот я и сижу, — продолжал старик. — А что мне ещё делать? В магазин и поликлинику сходил, книгу почитал. Всё. День кончился. А завтра — такой же.

Он повернулся к Игорю. Глаза у него были сухие, но в них было что-то такое, от чего Игорю захотелось плакать.

— А хочешь — приходи. Просто так. Не через стекло. У меня есть хороший чай. С бергамотом. Пил такой?

Игорь покачал головой.

— В общем, буду рад.

Старик встал. Медленно пошёл к своему подъезду.

Игорь смотрел ему вслед и думал: Я тоже буду таким? Буду сидеть в кресле и смотреть в стену? И никто не придёт? Он решил, что придёт к старику. Обязательно придёт.

4

Сначала он не понял, что происходит. Просто тени. Резкие, быстрые. Потом услышал — через открытое окно, через расстояние — приглушённый крик. Женский, злой.

Он прильнул к окуляру. Мальчик лет десяти сжался в углу комнаты, закрыл голову руками. Женщина — мать — стояла над ним и что-то кричала. Игорь не слышал слов, но видел, как она замахивается. Как её ладонь с силой опускается на плечо, на голову, на спину мальчика. Как он вздрагивает и пытается увернуться.

Игорь отшатнулся от телескопа. Сердце колотилось. Когда он вернулся к окуляру, женщина уже ушла. А мальчик сидел, обхватив колени, и раскачивался. Медленно, вперёд-назад, вперёд-назад. Как игрушка-неваляшка.

Игорь смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается что-то горячее, тяжёлое, незнакомое.

Учёба не шла в голову весь следующий день. Игорь думал об увиденном: что я могу сделать? Я маленький, от меня точно ничего не зависит. И потом придётся признаться, что я подглядываю, тогда родители точно телескоп заберут.

5

Но чему быть, того не миновать. Та самая женщина стояла у подъезда. Курила, прижав телефон к уху плечом. Смеялась. Громко, раскатисто, будто рассказывала анекдот.

Игорь узнал её сразу. По голосу. По тому, как она держала сигарету — двумя пальцами, отставив мизинец. По тому, как она смотрела — свысока.

Он хотел уйти. Но что-то внутри — упрямое, злое, горячее — остановило его.

— Извините, — окликнул её Игорь, но голос его сорвался. Он откашлялся и повторил: — Извините.

Женщина обернулась. Посмотрела на него — сначала рассеянно, потом внимательно.

— Чего тебе, мальчик?

— Я вас видел. В окне. Вы бьёте своего сына.

Женщина замолчала. Телефон в её руке пискнул, но она не обратила внимания. Она смотрела на Игоря, и в её глазах что-то менялось — удивление сменилось презрением, а затем тревогой.

— Ты кто такой? — сказала она тихо. — Ты за ним следишь, что ли?

— Я живу рядом, — Игорь кивнул на свой дом. — Я не слежу. Я просто... видел.

— Ах, видел он. — Женщина усмехнулась. — Ну и что? Тебе-то какое дело? Это мой сын. Не тебе мне объяснять, как его воспитывать. Понял?

Игорь молчал. Сердце колотилось так громко, что он боялся быть услышанным. Но мальчик продолжал смотреть ей прямо в глаза. И в этом взгляде было что-то такое, от чего женщина на мгновение смутилась.

— Если вы будете продолжать бить сына, — сказал Игорь, и голос его на этот раз не дрогнул, — То я пожалуюсь на вас в полицию.

На её лице медленно проступало что-то новое — не злость, а растерянность. Она привыкла, что все молчат и делают вид, что не слышат и не видят.

Фыркнув, женщина развернулась и торопливо пошла к подъезду. У двери она обернулась.

— Муж у меня мент, — сказала она громко. — Тебе же хуже будет.

Входная дверь хлопнула. Игорь стоял во дворе. Ноги были ватные. Он не знал, правильно ли поступил. Непонятно, что будет дальше. Может, она пожалуется его маме. Или её муж сам заберёт его в полицию.

6

Окна злая соседка теперь стала задергивать. И стало непонятно, помог разговор или наоборот всё испортил. Через три дня он встретил её сына во дворе.

Он сидел в песочнице и катал машинку — старую, облупившуюся, с отломанным колесом. Игорь сел рядом на бортик. Парнишка поднял на него глаза — серые, настороженные, взрослые.

— Ты чего?

— Ничего. Просто сижу.

Они молчали. Мимо прошла бабушка с сумкой на колёсиках.

— Ты маме моей что-то сказал, — произнёс мальчик. — Она злая была. Кричала.

Игорь кивнул.

— Но потом не била, — мальчик пожал плечами. — Сегодня не била. И вчера.

Он посмотрел на Игоря внимательно, будто проверял — можно ли доверять.

— Меня Дима зовут.

— А меня Игорь.

Дима улыбнулся — неуверенно, криво, но искренне.

— Спасибо.

Игорь ничего не ответил. Просто кивнул и остался сидеть рядом.

7

А потом случилось то, чего Игорь совсем не ждал.

Он сидел у окна, как обычно. Навёл телескоп на соседний дом. Привычно, почти не думая, проверил окна, как хозяин проверяет владения. Кухня на пятом — пусто. Второй этаж — свет горит, спортсмен занимается. Седьмой — танцы у зеркала.

В окне на восьмом этаже дома напротив — совсем близко, почти напротив его собственного окна — стояла девочка. Рыжая, лет двенадцати. В больших круглых очках, с биноклем в руках, она смотрела прямо на него.

Немая дуэль продолжалась недолго. Девочка опустила бинокль. Посмотрела на него пристально и высунула язык. Длинный, розовый, насмешливый. И тут же засмеялась — Игорь не слышал смеха, но видел, как она запрокинула голову. Как блеснули её очки. Как рыжие волосы рассыпались по плечам.

Он отшатнулся от телескопа и задвинул штору. Щёки горели и уши пылали. От стыда, от неожиданности, от того, что его поймали, как он ловил других. Но почему-то от этого стало легче.

 8

В субботу Игорь увидел рыжую девочку на качелях. Она болтала ногами и ела яблоко.

— Привет, астроном.

Игорь остановился.

— Я не астроном.

— А кто?

Он не знал, что ответить.

— Я тебя видела, — сказала девочка. — Ты каждый вечер в телескоп смотришь. На наш дом.

Игорь покраснел.

— Я не...

— Да ладно, — она махнула рукой. — Я тоже смотрю. У меня папин бинокль. Морской, восьмикратный. Знаешь, сколько всего видно?

Она засмеялась. Игорь стоял, не зная, куда деть руки.

— Тебя как зовут? — спросила она.

— Игорь.

— А меня Ася. — Девочка протянула ему огрызок яблока. — Будешь?

Он покачал головой.

— Ну и правильно. — Ася засмеялась и метко бросила огрызок в урну.

— Я всех вижу, — сказала она. — Вон та тётя на третьем —  живёт одна, у неё кот. Вон тот дядька на втором — он каждый вечер в домино играет. Вон та девочка на пятом — она часто плачет. Я бы спросила, но боюсь. Тогда придётся рассказать, что я за ней подглядываю.

Игорь сел на соседние качели. Рыжая шпионка в круглых очках, оказывается, боялась так же, как и он.

— А вот я подошёл.

Ася обернулась.

— К кому?

— К деду Толе. К старику. Я подошёл к нему во дворе и спросил.

— Что спросил?

— Спросил, почему он всё время в кресле сидит.

Ася вытаращила глаза.

— Ты серьёзно?

— Ага.

— А он что?

— Он сказал, что жена умерла. И сын уехал. И что ему некуда идти и нечего делать. Он одинокий, — продолжал Игорь. — Понимаешь? Он не больной. Он просто один, совсем один. И никто к нему не приходит. Вроде окна, а как другие планеты. Но до планет очень далеко, а до людей в окнах очень близко. Даже лететь на ракете не надо. Достаточно просто поздороваться и спросить, как дела. И вот ты уже на другом краю Вселенной.

Ася замерла, явно впечатлившись услышанным. Она поправила очки, что сползли на нос.

— Пойдём, — предложил ей Игорь. Он сам не ожидал, что скажет это. Просто вырвалось. — К деду Толе вместе. У него чай есть с бергамотом.

— Прямо сейчас?

— А чего ждать?

Ася посмотрела на окна своего дома, потом снова на Игоря.

— А если он не откроет?

— Откроет. Он всегда дома. Он же в кресле сидит.

Ася засмеялась. На этот раз по-настоящему. Соскочила с качелей и отряхнула шорты.

— Ну пошли, астроном.

И они пошли. Рыжая девочка в круглых очках и мальчик, который когда-то хотел смотреть на звёзды.