Читая новых в авторах

     Чего не любит литература, так это казёнщины. По казённому, бездушному языку узнаётся какой-нибудь хитро*опый хмырь, рассуждающий так-то и так-то за большие деньги, печатающийся не где-нибудь, а на самом что ни есть глянце, исходя из выгоды, по политическим и религиозным соображениям. Нет, такая “идеальная особа” не станет “размусоливать” свои переживания и сомнения, нет, она знает чётко, что делать, как и когда, чтобы добавить себе рейтинга, провернуть аферу, закрутить гайки, развернуться в нужную сторону. Язык послушен этому существу, но остаётся казённым. Ах, так это тоже расчёт? “Казённый язык” – всего лишь пародия на жалкого публициста “при дворе высокой литературы”?  На самом деле, ДЛЯ СВОИХ, пишет этот автор “казённой белиберды”высочайше (!) литературно и изысканнейше. “Казённый текст” изготовлен специально “по макету заказчика”, чтобы не допустить внизу излишнего умничанья, чтобы те НЕ РАССЛАБЛЯЛИСЬ, наслаждаясь хорошим литературным мастерством, но мыслили как рабы: по перпендикулярам, по угольнику. Да-да – нет-нет. Вот и весь секрет. А что между – оставьте элите, оставьте нам. “Ты, раб, только с третьего раза понять можешь, что я схватываю “на лету”. Поэтому быть тебе под моей пятой.”
     Почитала такую высокоинтеллектуальную казёнщину, кислое лицо сотворила (чай без сахара), да и пошла осмысливать. “Мрак какой-то. Хорошо, что не московский, а просто местечковый. Значит,  скоро рассеется. При изменении угла зрения.”

/ 2 2 с е н т я б р я 2 0 2 6