Европа и Америка. Дама из Амстердама

                О жизни на Западе и о женской эмансипации

     В этом рассказе впечатления одного моего товарища, живущего шесть лет в Германии, но имевшего ранее небольшой бизнес в Америке по продаже полиграфической продукции в офисы компаний. Зовут его Вадим и он приехал к нам в Геленджик на пару дней. Я пригласил в компанию ещё и Виталика и мы под армянский коньячок весь вечер говорили о житье-бытье. Кстати, вы знакомы с Виталиком. Его рассказ “Объяснительная записка” опубликован у меня на “Прозе”.
 
     Здесь не будет аналитических и статистических выкладок от великих западноведов, поскольку Вадим простой человек и говорил нам только то, что увидел и понял на своём уровне. Это эссе – всего лишь пересказ беседы трёх друзей, собравшихся по случаю приезда одного из них после нескольких лет отсутствия.
 
     В общем, Вадим рассказывал нам интересные вещи про забугорье, я записывал, Виталик подливал в стопарики огненную воду.

     Америка:
 
     - Белые американцы, особенно жители мегаполисов, преисполнены деловым апломбом. Все заняты бизнесом. Плывут в облаке своего снобизма на волне собственной исключительности. Как океанские пароходы по мелкой речушке. Каждый раз так и хочется дать им пинка, чтобы опустились на грешную землю и не вводили в искушение продемонстрировать им нашу, русскую исключительность. Такие ощущения возникали поначалу, потом их апломб стал вполне привычным.

     - А есть другие американцы. Эти ещё хуже, особенно если это нищие аборигены ниггерских окраин или обдолбанные маргиналы бомжатских центров. Они подкатывают как наглые самцы индийских макак-попрошаек, с пучком грязных афрокос на голове и в замызганных джинсах. В их оценивающих взглядах читается профессиональная клептомания. Крутят на пальце цепочку с брелком, а в другой руке сигарета или вообще шприц. И всё это с демонстрацией намёка на грубую силу или, по крайней мере, на публичный скандал. Попробуй что-нибудь вякнуть против. Тут уже не до пинка, поскорее бы слинять пока мобильник ещё твой, а рюкзак не распотрошили.

     - Но понравились фермеры из Техаса, простые парняги без лишних амбиций. Если все фермеры в Америке такие, то с ними можно отлично ладить, они как наши парни из рязанского колхоза, руки по локоть в мазуте, но дело своё знают чётко. Правда, наши матерятся больше, у нас лексикон богаче, а у них только fusk да chit.
 
     (Кстати, по ходу темы, наш богатый русский ассортимент очень даже объясним. Нам татарское нашествие оставило все эти красивые слова в наследство ещё в тринадцатом веке. Наши предки до нашествия имели в устном обороте скудный список нужных слов, требующихся в уличных разборках с соседями или когда топор упадёт на ногу. Слова-то были, но не те, которые могли бы заткнуть словесный фонтан плюющегося соседа или уменьшить боль от ушиба большого пальца ноги. В них не хватало убойной концентрации. Они не могли быть подмогой  когда ситуация требовала выдать во вселенную весь резерв эмоций, весь запас собственной дури. Хитами соседской драки были только примитивные оскорбления типа “козёл” да “свинья”. Согласитесь, не самые доходчивые словечки, так себе, детский лепет. Хотелось чего-то большего в критические моменты. Спасибо татарам, научили. Мы татарский ненорматив не только запомнили, но и размножили. А на Америку татары не нападали. Там их не было. В американских прериях жили только мирные индейцы не испорченные ещё европейской колонизацией, которые умели хорошо ловить рыбу и охотиться на оленей, а ругаться не умели (про татар и индейцев off-top, извиняюсь).
 
     - В целом, американцы более грубые, чем европейцы, могут прямо в лоб сказать всё, что угодно, не заморачиваясь на твоих реакциях. Они просто не понимают, что ты человек другой культуры. Все другие культуры им до одного места.
 
     - В продуктах сплошь синтетика. Всё не пойми откуда, нет фермерских лавок с живыми продуктами. Даже куриные яйца, белок и желток, из какого-то силиконового студня сделаны, из Китая. А возьмёшь упаковку мяса, почитаешь этикетку и становится понятно, что от бедной коровки там вообще нет ничего, зато есть всё, кроме натуральной говядины. Полки ломятся, от ценников в глазах рябит.

     - О качественных дорогах с многослойным покрытием – и правда и брехня. Местами они не лучше, чем в России, но широченные, особенно авеню и хайвэи. Есть пространство для манёвра, однако сильно не сманеврируешь, слева и справа такие же бедолаги на своих тачках. Если перестроиться не успел, то далеко уедешь.

     - Общественный транспорт перегружен цветными и его мало.
 
     - Соседи в провинции не только здороваются, но даже помогают друг другу. В городах нет. Там все слишком заняты карьерой, соседей в упор не видят и знакомиться не хотят.
 
     - Твой плохой английский никого не колышет. Везде иранцы, корейцы, мексиканцы, арабы, китайцы с точно таким же корявым языком.

     Европа:
 
     - Европейцы другие. Особенно северяне. Это улыбчивые тихушники с камнем за пазухой. Эти от пинка рассыплются. Им показан только крепкий подзатыльник от которого они просыпаются и как автоматы на программе начинают нести чушь о правах человека.

     - Они не вмешиваются в частную жизнь других людей, даже соседей, соблюдают дистанцию. Улыбаются без внутреннего расположения к тебе, по инерции. Правда, если поскользнёшься на улице, то подойдут, помогут подняться.

     - Везде, откуда ни возьмись, инспектора различных служб с фотофиксацией, готовые весьма нехило оштрафовать непонятно за что. Чувствуешь себя жертвой, на которую открыта полицейская охота или кошельком для принудительного финансирования их бюджета. Ходи и оглядывайся.

    - В Европе почти всё дешевле. Дороги чёткие, даже в деревнях.
 
   Так что же предпочесть? И там, и там есть минусы.
 
     В Америке латентный (скрытый) расизм от Black Lives Matter в отношении “белых братьев” и наоборот, такой же неявный расизм в отношении чёрных. Бомжатская вонь крупных городов, бесконечная чиновничья бюрократия - чтобы получить самую ненужную справку приходится месяц обивать пороги по инстанциям, психологический мандраж на фоне безразмерных счетов за всё, налоги на каждый чих, операционная медицина бешеных денег стоит, а в перспективе лишь money, money end money и дамоклов меч кредитной истории. Если в карманах не звенит, то и делать в Америке нечего.

     Рекламная индустрия Штатов может любого ввести в заблуждение, одни картинки даунтаунов или небоскрёбов Манхэттена чего стоят. Но этот мираж быстро улетучивается в путешествии по одноэтажной Америке, особенно по небольшим посёлкам бедных штатов, где в центре только магазин да церковь. Кстати, мигрантов там почти нет, они все в больших городах.

     В Европе засилье необразованных, нечистоплотных, сексуально озабоченных да ещё и наглых арабов с грязными ногтями, ножами в карманах и взглядами из подлобья, всеобщая подозрительность официальных органов к русским, зарегулированность частной жизни, шпионство и доносительство соседей.

     Но в обоих случаях работают традиции английского права, что в значительной степени облегчает ведение частного бизнеса.

     Я закончил стучать по клавишам, вынул из принтера и протянул Вадиму два листочка для верификации. Он согласно мотнул головой, дескать, одобряю, всё, вроде, правильно, кое-что не так, но в целом сойдёт, если без подробностей. И ещё добавил,  чтобы я не употреблял слово “негры”, а заменил на другое, например, на black. В Америке, оказывается, за это слово можно нарваться на зуботычину, там так не говорят, чёрные уж очень обижаются.
 
     Может быть, я опубликую этот текст на “Прозе”, но все шишки, если что, валите на Вадима, писал с его слов, ему виднее, он там жил, и сейчас живёт в каком-то городишке под Берлином, я забыл название, на пару недель только в Россию приехал.

     Я достал новую бутылку, взглянул вопросительно на ребят. Вадик снова боднул подбородком в знак одобрения. Виталик просто пододвинул стопарик ближе ко мне.

     Затем мы ещё долго сидели, много говорили, много выпивали, следовательно, детали дальнейшего разговора не задержались в моей похмельной памяти, помню только, что от общих буржуинских проблем мы перешли на буржуинских женщин и сравнивали их с нашими отечественными подругами. Но это будет уже в другом рассказе. Назову его “Дама из Амстердама” и размещу, наверное, в этом же тексте чуть ниже.

      Отрывочные воспоминания о том вечере дают примерно такую картину разговора:
 
     (Пьяный разговор это, конечно, намного колоритнее, чем занудный текст по трезвому, но пили мы позавчера, а сегодня я уже пришёл в сознание и пишу правильными предложениями. Мне самому немного противно от моей сегодняшней литературной кислятины и я прошу вашего снисхождения, за то, что не обладаю талантом передать на странице пьяную речь заплетающимися буквами, с разрывами и многоточиями, ибо те, кто умеют это делать, литературные авторитеты, можно сказать паханы литературные, а я не авторитет, я всего лишь друг Вадика и Виталика. Мы звёзд с неба не хватаем, мы просто живём и иногда выжимаем из нашей жизни несколько страничек для “Прозы”).
 
     Так вот, про их женщин (мой перевод с пьяного сленга в правильные трезвые предложения). Женская тема это ещё одна чувствительная оплеуха англосаксам и прочим. На обоих континентах, в США и в Европе, в страшном дефиците красивые и доступные женщины, что немаловажно для нас, русских мужчин, в свете наших предпочтений, сформировавшихся и окрепших в наших родных ландшафтах с рябинами и берёзками, переполненных нашими русскими красавицами в сарафанах и кокошниках, доступными без унижения и лишних затрат, иной раз достаточно всего лишь витиеватого комплимента или простенького, но красивенького презента. И это не оскорбление, это признание того, что мы на одной волне, живём одними чувствами и видим друг в друге не столько кошельки с купюрами, сколько надёжного спутника жизни или хотя бы приятного партнёра на одну ночь. Взаимное притяжение для нас первично, а деньги вторичны.
 
     Могу представить реакцию современного постмодернистского общества на это моё заявление о первичности и вторичности. Мне попытаются оторвать голову за необъективное отражение новой русской реальности, в которой уже всё наоборот, в которой чувства и деньги поменялись местами. Но я и мои товарищи продукты того времени, советского, и мыслим мы теми категориями, в которых воспитаны с детства. Так что обломайтесь и не спорьте, вам до наших нравственных высот ещё дорасти надо. А все ваши современные извращения, начиная с гендерных, где вы попутали местами мужчину и женщину, маму и папу, есть моральные преступления.
 
     Женскую половину американо-европейской тусовки переклинило на феминизме, на правах женщин и на харрасменте, а теперь уже и на абьюзе (тяжёлая уголовная форма харрасмента) или на сталкинге (навязчивое преследование). Они на всех информационных сборищах размахивают флагами свободы и равенства, правда, даже не знают, что эти термины исторические и имеют свои корни во Французской буржуазной революции.
 
     История им, европейкам и особенно американкам, вообще до фонаря. Даже история их государств. Им не жарко и не холодно от попрания прав женщин во все прошлые века мужского доминирования, они не затем рванули в равноправие, чтобы сострадать бабушкам и прабабушкам, якобы притесняемым со стороны несправедливых законов, состряпанных их мужьями. Они озабочены лишь собственными правами, поскольку равноправие уравнивает их с мужчинами в плане зарабатывания денег и при рассмотрении судебных дел. Им нужны деньги. Они желают мужских возможностей в обогащении. А теперь, когда их права гарантированы юридически, это желание обрело энергию и вытолкнуло их не только на бизнес-сцену, но и на баррикады секс-революции.
 
     Они, упиваясь победой, не догадываются, во-первых, что феминизм это хотя и естественный процесс, но мода на него конечна, после чего он из разряда моды перейдёт в обычную жизненную рутину, удовлетворяющую всех и не вызывающую протестных настроений. Во-вторых, что именно феминизм есть причина их превращения в мужеподобных мегер и потери ими природного женского обаяния. В их женщинах что-то от Великой Китайской стены - монолитная и непререкаемая убеждённость в том, что все русские мужчины закомплексованные латентные импотенты или недоокультуренные самцы с калашниковым в руках,  нищие и обдолбанные пропагандой фанаты диктатора Путина, необразованные приматы, не достигшие в своём развитии высших смыслов сексуальной революции.
 
     Но главный тезис западной гендерной перетурбации, оказывается, не в сексуальной свободе, как думают многие в России. Новая сексуальность женщины, впрочем, как и мужчины, совершенно неожиданно проявилась в размере  банковского  счёта. Не больше и не меньше. Чем тяжелее счёт, тем сексуальнее. Эти вещи связаны напрямую. Пункт о свободе секса это для необразованных ниггеров, а для продвинутых белых вумен и мэнов личный сексуальный суверенитет  означает деньги. То есть ту же свободу, но в виде денег и через лупу сексуальности.
 
     Случайный успех в обществе, например удавшаяся роль в кассовом фильме, автоматически придаёт ореол супер-мачо актёру или супер-дивы актрисе. Вся жёлтая индустрия СМИ, все эти обложки бизнес- и шоу-таблоидов, всё интернет-пространство начинает усиленно формировать образ нового секс-символа. Общественное внимание всегда шло за большими деньгами. Процесс циклический. Деньги привлекают общественное внимание, которое, в свою очередь, приносит новые деньги, так делаются состояния и формируются семейные кланы.
 
     Как известно, у человека всего три главных потребности – секс, еда и деньги, всё остальное навеяно моралью и не всегда отражает то, что нужно человеку в нравственном плане, поскольку мораль может быть ложной, если она сформирована фальшивой идеологией на потребу узкой группе лиц при власти. Деньги в эпоху оголтелого капитализма стали первейшим, базовым стимулом. Деньги позволяют обеспечить хотелки своего хозяина всеми остальными потребностями. Они дают еду, комфорт и создают секс-кумиров, которых западный пипл почитает за богов и поклоняется им более истово, чем Иисусу Христу, которого уже задвинули куда-то в неиспользуемую область своего мозга и вспоминают всё реже лишь под рождественскую индейку.

      Однако, общеизвестно что те, для кого на первом месте еда и секс, это недоразвитые имбицилы, балласт общества, человекообразные животные, сподобившиеся только питаться и сношаться. Впрочем, их большинство, как и в любом обществе потребления, подверженном социальным заблуждениям типа трансгендерной мутации и основанном на идее пассивного потребления и обогащения.
 
     При взгляде на мужчину в глазах фемини-вумен читается только интерес к его способности добывать деньги или, по крайней мере, обеспечить хотя бы ближайшее её будущее. В глубине её оценивающих глаз двадцать пятым кадром мелькают президентские мордашки на стодолларовых купюрах и совершенно не видно вульгарных зелёных чёртиков в красных стрингах, танцующих ламбаду на краю бокала с шампанским. Их “девушек” хочется обогнуть по большой дуге, при этом одновременно чертыхнуться, перекреститься и постучать по дереву. Особенно, если её высшее мнение о себе, такой равной и сверхравной тебе, мужлану, полыхает подобно вифлеемской звезде на слегка кривоватой физиономии, не облагороженной хотя бы лёгким мейкапом.

     В наших российских женщинах есть что-то от прародительницы Евы, тело которой помнит божественные руки самого Творца.  Дыхание её есть дыхание Бога. Это сама первозданность и свежесть, особенно те из них, кто ещё не разбазарил свою первозданность и свежесть в тесных комнатах студенческой общаги. Но и Дьявол был где-то поблизости при Творении. Он из-за спины Господа подбросил в священное первородное тесто парочку испорченных оливок. И вот уже зелёные чёртики в стрингах танцуют ламбаду на бокальном дансинге в её глазах. И хохочут и зазывают, принимая пошлые позы и рассыпая искры женской похоти из под её быстрых ресниц. Наших  хочется схватить жаркими руками, бросить в июньский духмяный стог, измять от  грудей до самых пяточек, зацеловать до боли в дёснах, а потом нести её, потную и расхристанную, смеющуюся и чуть пьяную от любви на руках через всё поле.

     Впрочем, друзья мои, я далеко удалился от заявленной темы и теперь мне нужно остановиться во избежание моих дальнейших заходов на территорию, далёкую и от Америки и от Европы. К тому же вижу, что пунктуальное изложение материала свелось к потоку сознания. Куда вынесет неизвестно. Лучше закончить, чем продолжать.
 
       Post Scriptum: Однако (вот я всё же какой настырный), чтобы не прослыть провокатором российско-западных недоразумений, всё же хочется заметить, что их женщины (эмигрантки не в счёт), подтверждают свою состоятельность не продавая мужчинам свои женские услуги, а достигают собственными карьерными усилиями. Экономика Запада это, в основном, не крупные производственные концерны, как нам представляется, а услуги сервиса, в котором женщины нашли даже большее применение, чем мужчины, учитывая, что они обрели равные с ними шансы на успех, в том числе и в бизнесе. Теперь они самодостаточны, при деньгах, и видят в этом возможности более привлекательные, чем паразитирование за счёт мужчин. А это то, что ещё раньше и сильнее толкает их в объятия femin’изма.

                ДАМА ИЗ АМСТЕРДАМА

     Небольшое дополнение. Разговор с одной девушкой. Она полька, но живёт в Амстердаме и её зовут Бригида. Она натуральная блондинка с большими глазами и очаровательной улыбкой. Образ её мышления и манера вести лёгкую беседу свидетельствуют о хорошем образовании и правильном воспитании.

     Я ни в польском, ни в английском не тяну, хорошо, что она по-русски изъясняется лучше некоторых русских.

     Я согласился с ней в том, что брак по любви, по наличию только чувств, это почти глупость, поскольку все браки, даже самые безнадёжные, импульсивные и скорострельные происходят по расчёту. Как у них, так и у нас. Правда Бригида имела в виду немного не то, что я.

     (Отдельно, хочу, для истины, заметить, что в некоторых заторможенных мозгах наших людей, пронизанных пуританским домостроевским представлением о браке и не поспевающих за изменениями в семейных ценностях, всё ещё содержится протухший вековой тезис о том, что брак по расчёту это брак в основе которого деньги или другая материальная выгода). 
 
      Однако, в моём личном понимании брак по расчёту означает наличие более широких условий для брака, нежели меркантильные соображения. Это расчёт парня на то, что девушка станет любящей и заботливой женой, горячей любовницей, хорошей матерью их детям, умелой домохозяйкой без короны на голове и т.д. С другой стороны это расчёт девушки на то, что парень проявит себя любящим и ответственным мужем, сильным защитником семьи во взаимоотношениях с внешним миром, умным хозяином, обеспечивающим материально. В общем, оба рассчитывают на взаимную поддержку в большой семейной жизни. Другими словами, наряду с любовью, всегда есть расчёт.

     В понимании Бригиды брак по расчёту это социальное и бытовое равноправие с мужем, партнёрство в делах без доминирования, интеллектуальная и эмоциональная готовность партнера, перспективная карьера, правильное семейное воспитание, христианство.

     По большому счёту это одно и то же, просто высказано по-разному.
 
     О кексе и зарплате она не сказала, хотя я видел, что она обдумывала ответ.

     - Но пойми, иногда хочется забыть о феминизме, быть слабой и ощущать заботу. Хочется, чтобы мужчина спрашивал тепло ли одета, поела ли перед дорогой, чтобы первым входил в лифт, чтобы дарил цветы и подавал руку при выходе из машины. Оказывается это приятно.

     - Природа ни причём. На протяжении 300 лет европейской инквизиции каждая красивая женщина считалась ведьмой и её сжигали под мстительное улюлюканье толпы обиженных на лицо  женщин, обрюзгших и пахнущих помоями. То есть "умные европейцы" сами устроили геноцид красивых баб в Европе, и в конце концов остались с "красотками" типа "лошадь". А теперь в ЛГБТ играют, при этом женщине вообще нужно минимум пластики, чтобы стать мужчиной, лицо точно трогать не надо. Что ещё остаётся им при таких-то законах? Попутно замечу, что в  европах операцию по смене пола называют умно - коррекция пола.

     (Кстати, про "лошадь" это я ввернул в нашем разговоре. Подумал, что будет смешно. Сказал и тут же осёкся, понял, что сморозил глупость. Бригида посмотрела на меня как умная жена на непутёвого мужа, встрявшего не по делу и усмехнулась, и от этой усмешки мне дурно сделалось. Ну, надо же так проколоться. В обществе красивой женщины, что для них, европеек, редкость, необдуманно приобщить её ко всем остальным, к тем, которые скачут в европейском табуне "лошадей". Ведь она-то никак не попадала в эту категорию. Она красотка. А я дубина стоеросовая, пень безмозглый. Сделал неуклюжую попытку оправдаться, получилось плохо, мне стало ещё больше стыдно. Бригида заметила мои мучения и пожалела, сказала: "Всё, Женя, кончай страдать, проехали" и продолжила как будто ничего такого и не было. А я до конца беседы чувствовал себя идиотом). 

     - Европейцы вообще по-другому выстраивают отношения, в них гораздо больше эгоизма, себялюбия. Все, что они делают, они делают только для себя. Польские девушки пользуются большим успехом в Западной Европе, за мной ухаживали  иностранцы, но я устала от подобных отношений, в них слишком много свободы, каждый живет своей отдельной жизнью. Наверное от этого я стала смотреть на феминизм другими глазами.
 
     - женщины стараются выглядеть более естественно, у нас важнее «быть собой», чем «быть красивой».

     - походы в рестораны, а также в музеи, театры и кино в моей стране не так приняты, как у вас. Семейные пары большую часть времени проводят дома. Как правило, все живут в собственных домах.

     Вот такие моменты запомнились мне при общении с моими знакомыми. Если вспомню ещё что-то, напишу. На этом всё. Будьте здоровы.