Собачьи бои. Осторожно! жестокий рассказ

Грета была женщиной с сильным характером, и, как утверждали некоторые, напрочь отсутствующими манерами. Она была уверена в своей исключительности. Грета презирала мужчин, большинство своих подруг, даже родителей. Она всегда поступала так, как хочет, не терпя никакой критики со стороны. Но была у нее и одна любовь, а именно огромная немецкая овчарка, Эльза, впитавшая немалую долю характера своей хозяйки.
Даже сейчас, находясь в чужой земле за сотни километров от своего дома, Грета беспокоилась о том, сыта ли ее собака, водили ли на стрижку (ее собака должна была быть красиво пострижена и никак иначе!) и о других собачьих вопросах. Своя текущая работа, наводчицей в минометном расчете, ее интересовала куда меньше. Но в мыслях Грета уже представляла, как будет рассказывать подругам как легка для нее была эта отнюдь не женская работа, как утерла нос всем бывалым воякам, как она превзошла всех и вся, снова доказав, что она лучшая. Ну во всяком случае лучше всех тех мужланов, с кем она сейчас была в одной связке. К слову сказать, миномет был готов, но вот снаряды почему-то запаздывали.
- Ты, что уснул там?! Мужик еще называется! Тряпка! Тащи сюда ящик быстро! – закричала она во все горло.
Ответа не последовало. Похоже этот сопляк опять отлучался по нужде, что ввело Грету в еще большую ярость. Оставив миномет в покое, она подняла голову и осмотрелась. Этого почти еще мальчишки (имя Грета не запомнила) нигде не было. Ящики стояли на месте.
- Вот ведь бесполезный придурок – пробормотала барышня, затем неохотно поднялась и пошла в сторону ящиков. Она сама все поднесет, она же лучше всех их. Шаг, еще и еще. Грета была уже почти у ящиков, как заметила, что густая высокая трава покрыта чем-то красным. Рядом лежал…. Грета рассмотреть тело своего сослуживца уже не успела. Машинально ее рука прижалась к груди, из которой начала струиться красная жидкость. Ноги подкосились. И вот Грета уже беспомощно лежала на земле, пытаясь пошевелиться. Собрав все оставшиеся силы, она закричала…

******

У партизана (как он себя называл) Василия не было ни собаки, ни кошки. Ни семьи, ни даже нормального жилья. Он никому нечего не хотел доказывать.
- Да замолчи наконец – прошептал он и выпустил еще одну пулю в лежащее тело из старенькой винтовки Мосина, тем не менее оснащенную оптическим прицелом.
Василий не чувствовал ярости не к ней, ни к ее сослуживцам, которых он успел снять, да так что эта женщина даже ничего не заметила. Он лишь хотел, чтобы все замолчало. Минометы (как же Василий их ненавидел), эта женщина, все вокруг. Все было неправильным, все исчезало в пустоте, которая уже долгое время жила внутри Василия.
Эта пустота, которую Василий ничем не мог заполнить. Водка, курево, телевизор. Все растворялось в бездонной черной массе, бывшей внутри него. Даже три жизни, который он сейчас только что отнял, едва ли хоть на каплю заполнили это бездонное пространство. Но его пустота была не безлика. В центре нее была одна застрявшая и никак не отпускавшая Василия картина, случившаяся месяца три назад.
Как обычно лежа на своем диване в подвыпившем состоянии и уставившись в бесконечно орущий телевизор, Василий проводил свой вечер. Внезапный резкий грохот вывел его из полудремоты. Он нехотя поднял голову, посмотрел сквозь почерневшую штору на улицу и застыл от увиденного.
Из окна был виден соседский дом, а точнее то, что от него осталось. Горела крыша, осыпалась полуразрушенная стена. Бешено кричала старшая соседская дочь, а по ее лицу текла кровь, залив собой всю одежду. Чуть дальше сидела младшая, не в силах даже плакать от только что увиденного, беспомощно смотря в одну точку. Слева от нее на полке, склонив голову догорал в столбе едкого пламени Михал Потапыч, любимая игрушка. Тетрадные листы  с неправильно решенным домашним заданием, лежали на столике рядом, все залитые коровью. Рядом с ними лежала рука ее матери. В свои 8 лет она так рано и так бесцеремонно познакомилась с жестоким миром взрослых.
Василий не хотел прическу для какой-то собаки. Все что он хотел, чтобы никто из детей с этим миром взрослых больше никогда не знакомился.