Тогыз кумалак Сказки о девяти лунках

Предисловие. Степь, которая помнит
1
Есть тишина, которая звенит. Есть тишина, которая давит. А есть тишина степи — она не пустая. Она полная. Полная тем, что было. Тем, что забыли. Тем, что ждёт.
Я вырос с этой тишиной. Не в степи — в городе, среди бетона и проводов. Но степь была рядом. В бабушкиных словах. В запахе чая. В старых фотографиях, где люди смотрят серьёзно, будто знают что-то, чего не знаю я. Я спрашивал: «Бабушка, а что это за игра?» Она отвечала: «Тогыз кумалак». Девять лунок. Девять кумалаков. Девять миров. Я не понимал. Я был ребёнком. Я хотел играть в футбол.
Потом бабушка умерла. Потом умерли старики, которые помнили. Потом умерла тишина. Осталась пустота. Я вырос. Я начал искать. Не игру. Игру найти легко. Правила есть в интернете. Комбинации — в учебниках. Турниры — в новостях. Я искал другое. Я искал то, что вокруг игры. То, что делает её не спортом, а жизнью. То, что делает кумалаки не камешками, а памятью.
И я не нашёл.
Я нашёл ходы. Нашёл схемы. Нашёл «девяносто девять комбинаций». Но не нашёл ни одной сказки. Ни одной пословицы. Ни одной притчи. Ни одного духа. Ни одной боли. Ни одной воды. Тогыз кумалак стоял посреди степи, как сухой арык. Вода была. Но она не шла. Она стояла. Тёмная. Тихая. Как глаз, который не мигает.
2
Тогда я начал писать. Не учебник. Не энциклопедию. Не сборник задач. Я начал писать сказки. Потому что сказка — это не выдумка. Сказка — это память, которая нашла форму. Сказка — это вода, которая нашла трещину. Сказка — это игра, которая нашла игрока.
Я написал «Девять лунок, полных воды» — сказку об Асане, мальчике, который разбудил воду, прошёл через Жезтырнака, Мыстан кемпир, аруахов, пери и Су анасы, вырос, стал учителем и научил степь помнить.
Я написал о Жезтырнаке. О девочке, которая ждала так долго, что её ногти стали медными. О той, кто считает капли, которых нет. О той, кто не крадёт детей, а хранит их, пока память не вернётся. Жезтырнак — это не монстр. Это одиночество. Это степь, которая ждёт, когда кто-нибудь вспомнит.
Я написал о Мыстан кемпир. О девочке, которая играла лучше всех и не заметила, как съела своё имя. О той, кто ест имена, чтобы заполнить пустоту. О той, кто не злая, а пустая. Мыстан кемпир — это не ведьма. Это забытьё. Это народ, который уехал в город и забыл дорогу назад.
Я написал об аруахах. О стариках на холмах, которые смотрят. О тех, кто не призраки, а память. О тех, кто ждёт, когда кто-нибудь сыграет. Аруахи — это не духи. Это предки. Это мы, которые были до. Это мы, которые будем после.
Я написал о пери. О тех, кто поёт без слов. О тех, кто не говорит, потому что слова — это имена, а имена — это боль. О тех, кто приходит, когда пахнет весной. Пери — это не феи. Это свет. Это песня. Это жизнь, которая не хочет умирать.
Я написал о Су анасы. О матери воды. О женщине, которая потеряла девять сыновей и стала водой. О той, кто считает сыновей, а не имена. О той, кто ждёт, когда кто-нибудь назовёт их. Су анасы — это не богиня. Это мать. Это боль. Это вода, которая помнит.
3
Шесть сказок. Шесть духов. Шесть болей. Но это не шесть разных историй. Это одна история. История степи, которая помнит. История игры, которая живёт. История народа, который забыл, но может вспомнить.
Я не писал «казахские сказки». Я писал сказки о степи. О воде. О памяти. О игре. О тех, кто рядом. О тех, кто смотрит. О тех, кто ждёт. Я писал их на русском языке. Не потому, что забыл казахский. А потому, что хочу, чтобы их читали все. Чтобы вода шла не только по казахским арыкам. Чтобы память жила не только в казахских сердцах. Чтобы игра стучала не только в казахских руках.
Тогыз кумалак — это не казахская игра. Это степная игра. Это игра кочевников. Это игра всех, кто жил у воды. Всех, кто играл у арыка. Всех, кто помнил. Всех, кто забыл.
4
Я не знаю, понравятся ли вам эти сказки. Они не весёлые. В них нет принцев и принцесс. Нет счастливых концов. В них есть боль. Есть одиночество. Есть смерть. Есть вода, которая уходит. Есть память, которая умирает. Есть игра, которая застывает.
Но в них есть и другое. Есть мальчик, который садится у арыка. Есть девочка, которая говорит с ветром. Есть старик, который вспоминает имя. Есть кумалак, который теплеет в руке. Есть вода, которая возвращается. Есть память, которая оживает. Есть игра, которая продолжается.
Это не сказки для детей. Это сказки для всех, кто был ребёнком. Для всех, кто помнит. Для всех, кто хочет помнить. Для всех, кто ищет воду в сухой степи. Для всех, кто ищет память в пустом мире. Для всех, кто ищет игру в серьёзной жизни.
5
Я не учитель. Я не пророк. Я не хранитель. Я просто человек, который помнит. Который пишет. Который играет. Который ждёт. Я написал эти сказки не потому, что знаю истину. А потому, что ищу её. Вместе с вами. Вместе с Асаном. Вместе с Айгерим. Вместе с Аружан. Вместе с Жезтырнаком. Вместе с Мыстан кемпир. Вместе с аруахами. Вместе с пери. Вместе с Су анасы.
Я написал их, потому что тишина степи — не пустая. Она полная. Полная тем, что было. Тем, что забыли. Тем, что ждёт. И если хоть один человек, прочитав эти сказки, сядет у арыка. Достанет доску. Положит кумалаки. Сыграет. Не чтобы выиграть. Чтобы вспомнить. Тогда я сделал не напрасно.
6
Сказки не заканчиваются. Они идут, как вода. Как арык. Как степь. Как жизнь. Вы прочитаете последнюю страницу. Закроете книгу. Но вода останется. Память останется. Игра останется. В вас. В ваших руках. В ваших детях. В вашей степи.
Не забывайте. Помните. Играйте.
Саша Игин
Аул, которого нет на карте
Год, который никто не считает

Книга сказок опубликована...