Золотой бычок 14

      
      Как Макс и предполагал, на следующий день Эдик снова вышел на связь.
      – Мы с колайдерщиками организовали мозговой штурм, – без обиняков начал он. – Кстати, от SpaceXL тоже был кое-кто, – добавил он, немного запнувшись.

      По мягкому тону голоса Макс догадался, кого тот имел в виду.
      – У нас родилась одна идея, и надо бы ее проверить. Требуется твоя помощь.
      Эдик вкратце описал суть задуманного.

      Нужно ли говорить, что из его объяснений Макс мало что понял. Он уловил лишь, что посредством системы специальных излучателей нужно было выполнить противофазную или какую-то там ещё компенсацию приходящего из космоса излучения в диапазоне, совпадающим с реликтовой компонентой, причем в местах, где располагалось отвечающее за работу ИИ-ца критическое оборудование нейросети. Якобы, на большее пространство мощности противоизлучения в любом случае не хватило бы, но такая цель пока не ставилась.

      Увидев растерянность в глазах Макса, Эдик попытался пояснить ему в деталях способ регистрации излучения и алгоритм формирования компенсирующего поля, но Макс и тут быстро утратил нить рассуждений. Впрочем, особого понимания от него не требовалось. В его задачу входила, как утверждал приятель, фиксация возможных изменение ауры «пострадавших» узлов ИИ-ца в ходе эксперимента.

      Его проведение было назначено на следующий понедельник, а в оставшееся время коллайдерщики должны были смонтировать необходимое оборудование, протестировать его, а заодно и набросать обещанную мнемосхему ИИ-ца.

      В назначенный день Макс прибыл на место проведения эксперимента. Собственно, он мог бы участвовать в нем и дистанционно, с использованием имеющейся мнемосхемы, но Эдик настоял на личном присутствии.

      Больше всех выказывала беспокойство предстоящим брутальная ИИ-шница. Еще бы – в случае неудачи она могла бы лишиться не только работы, но в свете вскрывшихся обстоятельств и иных перспектив своего трудоустройства. Дама с почтением и надеждой взирала на Эдика и испепеляла взглядами Крис – да-да, именно она была тем самым представителем от Space. Макс даже краем глаз замечал, как оправа очков супервизора в моменты испускала ярко-малиновое свечение.

      Как и предполагалось, ИИ-цо уже несло в себе зачатки электронного Альцгеймера: Макс ощущал, как на ауре воображаемого образа сети местами проступают слабые фиолетовые всполохи, подернутые мелкой гребенкой.

      Начало эксперимента не сулило ничего хорошего. Генераторы работали на всю мощь, но полностью убрать проблески нежелательного свечения никак не удавалось. Хотя, некоторый прогресс все же был налицо –  с тестовой задачей ИИ справился вполне прилично, но все понимали, что обольщаться этим пока не следовало.
И действительно, с изменением условий теста алгоритм стал явно тупить. Но после того, как наладчики что-то наколдовали с полосой генерируемого излучения и подправили фазовые соотношения, аура сети пришла в норму. Все тесты ИИ-цо преодолело безупречно.

      Команда коллайдерщиков перевела дух, напряжение, царившее всё это время в их глазах, рассеялось. А ИИ-шница и вовсе подлетела к Эдику и с разбегу чмокнула его в щеку. Тот слегка отпрянул и ошалело взглянул на нее, инстинктивно потерев место поцелуя. Ничуть не сконфуженная его реакцией дама с гримасой не то извинения, не то смирения на лице тут же попыталась приобнять Крис. Девушка в испуге отшатнулась, но под влиянием охватившего всех благодушия выдавила из себя подобие улыбки.

      – Ну что ж, решение проблемы, похоже, принципиально найдено, – подытожил Эдик. – Теперь следует масштабировать его и распространить на остальных страждущих. В том числе и на твой Гринвей. Правда, пока не до конца понимаю, как именно это сделать. Ведь там речь идет не о компактных, а пространственно распределенных нерйосетях с удаленными дата-центрами. А это потребует уже совсем иные ресурсы и энергозатраты, и нам одним тут не справиться, Поэтому, как только появится в голове что-либо стоящее, дам знать.
 


      Целую неделю от Эдика не было вестей. Наконец раздался долгожданный звонок.

      – Приезжай скорее, – голос приятеля звучал непривычно возбужденно, – есть кое-что, требующее срочного обсуждения.

      Макс отложил дела в конторе и распорядился вызвать экспресс-квадрокоптер.

     – Как ты понимаешь, всем нам объявлено нечто, весьма похожее на войну – начал Эдик едва Макс пересек порог его дома. – Причем, можно с определенной степенью достоверности утверждать, откуда исходит основная угроза и какие средства при этом задействованы. Но неясно, кто конкретно за всем этим стоит и какую цель преследует, но это уже не столь принципиально. Ясно лишь то, что для ликвидации угрозы требуется мобилизация довольно серьезных ресурсов, которых у нас, похоже, нет.

      Из его дальнейшего повествования следовало, что о грозящей нейросетям катастрофе и от результатах их эксперимента было доложено куда-то наверх (Эдик закатил глаза и состроил многозначительную мину) и там встречено понимание серьезности проблемы. Как первопроходца, Эдика привлекли к созданию комитета по противодействию вторжению – именно так назвали экстренно учрежденный межправительственный орган. Более того, его же назначили научным консультантом комитета с расширенными полномочиями.

      – Эти деятели все же могут развернуться, когда у них начинает подгорать задница. А не только вечно вставлять палки в колеса, подозревать в заговоре и чувствовать во всем угрозу эксклюзивности их статуса. Но что касается меня, ты же знаешь, руководство – а предлагалась и такая роль – это не для меня. Не люблю погрязать в рутине администрирования. Привык ощущать себя свободным художником. Ну, да ладно, Главное – я, кажется, понял, как всему этому противостоять в глобальном масштабе. Но все по порядку.

      Эдик напомнил Максу, что он уже как-то сообщал ему о том, что ребята из компании SpaceX, занимающиеся реликтовым излучением, давно уже заподозрили в нем нечто неладное.  Несмотря на то, что оно обладало свойством изотропности, то есть приходило со всех направлений, в нем было много общего.

      – Создается впечатление, что некий таинственный и могущественный субъект с определенной целью задает его структуру и частотные параметры. общего. А судя по тому, что следы его воздействия обнаружены тобой по характерной ауре в предметах разной природы и времени происхождения, причем, в предметах, окружающих нас непосредственно, мы уже давно находимся под колпаком у этого субъекта. И даже не столь уж важно, что это излучение изотропно. Так или иначе, по моему глубокому убеждению все это связано с загадочным обитателем пояса астероидов. Нам предстоит это выяснить достоверно, но, главное, – нейтрализовать внешнее, скорее всего, недружелюбное воздействие. Что и становится нашей главной задачей.

      Эдик посетовал, что быстро проблема решена быть не может. Некоторые горячие головы из разряда так называемых ястребов, правда, тут же предложили решить задачу радикальным образом. Но даже чисто физическое устранение пришельца едва ли смогло бы способствовать блокировке излучения кардинальным образом. Альтернативой такому подходу выступала попытка выйти с ним на контакт, и над этим сейчас как раз задумались ребята из уже известной Максу компании. Этот вариант на данный момент был пока выбран в качестве рабочего.

      – Ну а нам тем временем нужно приступить к лечению нейросетей в глобальном масштабе. И здесь у меня тоже появилась некая идея.
      Он пояснил ее суть. В спектре реликтового излучения, как утверждал Эдик, максимум какой-то неведомой Максу кривой Планка приходился на длину волны 1,9 мм, и нужно было подавить излучение именно в этом диапазоне. Собственно, на этом и был построен их эксперимент. Но одно дело, сделать это локально. Совсем другое – организовать это в масштабе всей планеты. Расположить на ней противоизлучатели, рассуждал он, задача крайне сложная. С другой стороны, можно покрыть Землю оболочкой из радиопоглощающего материала толщиной в четверть длины волны, соответствующей максимуму этого излучения. Например, углепластиковой  пленкой. Или распылить в атмосфере аэрозоль, состоящий из молекул со схожими размерами. Теоретически и то, и другое осуществимо, но реализовать это на практике крайне затруднительно. Если вообще возможно. Тем более, что в экосистеме Земли тут же наступит дисбаланс, последствия которого будут, пожалуй, еще более катастрофичными, нежели то, с чем они столкнулись сейчас.

      – И тут – о, эврика! – я вспомнил, что к частоте излучения, соответствующей этой длине волны – что-то около 160-ти гигагерц – практически вплотную подошли операторы сотовой связи шестого поколения. 6G – ты, наверное, помнишь такую.
      Использование столь высоких частот сулило явную выгоду: полоса пропускания таких систем теоретически позволяла бы передавать гигантское количество информации. Но всё уперлось в технологии – формирование модулированного сигнала для таких частот в то время представляло сложную техническую проблему. И прогресс в сфере систем коммуникации пошел в ином направлении – в сторону оптических систем. А затем им на смену пришли квантовые устройства, и о «шести джи»  окончательно забыли.

     Но если говорить о станциях сотовой связи, способных работать в этом диапазоне, то они были массово развернуты практически повсеместно, и даже в космосе. На данный момент большинство ретрансляторов законсервировано, но сами по себе сети сохранили работоспособность и их вполне можно привлечь к выполнению задачи. А именно, использовать для компенсации или глушения вредоносного сигнала. Не целиком, конечно, но с располагаемыми на Земле  ресурсами основную частоту излучения подавить можно, как и дюжину его боковых лепестков. Что мы и продемонстрировали блестяще в эксперименте локально.

      Эдик торжествующе взглянул на Макса.
      – Я получил одобрение идеи, выделены соответствующие средства на реанимацию и отладку сети. Ну, а вашей конторе предлагается следить за качеством её работы по ауре состояния глобальных нейросетей, подобно тому, как ты это сделал недавно. Ну что, согласен?
      – Похоже, у меня нет выбора… – произнес Макс.
      – Пожалуй, это так.
      – Тогда передай им мое согласие.



      Поначалу все развивалось сравнительно неплохо. Задуманное шло, как здесь принято было выражаться, словно по маслу. Но внезапно произошел сбой.
      Подспудно он ожидал чего-либо подобного, и что-что могло пойти не так, как планировалось. Даже несмотря на то, что были соблюдены все требования Тотальной Объективно-Рациональной Аппроксимации и стратегия его действий была одобрена Центром. Но чтобы события приняли такой неожиданный, не укладывающийся в привычную логику оборот…

      Смотрящий еще раз сверился с показаниями перцептивных цепочек. Сомнений не оставалось – вопреки его усилиям эти трижды неладные нейросети опять функционировали дьявольски исправно. Употребленный им мысленно смачно звучащий человеческий эпитет был уместен здесь вплоть до скрипа не существующих у него зубов. Эти по сути недалекие, корыстные в массе своей создания, похоже, все таки нашли выход из положения. И такой простой и, если абстрагироваться от сугубо критериального подхода, изящный с точки зрения сопоставления могущества Системы и располагаемых ими ресурсов. И можно ли этому что-либо теперь противопоставить? И как?

      Ответ пришлось отыскивать недолго. Всему виной оказался какой-то, наделенный особыми, не столь уж уникальными по вселенским меркам качествами субъект. Хотя, он так до конца и не смог разобраться, как ему удалось все испортить, но это было не столь уж принципиальным. Важно было срочно избавиться от дотошного мозгляка, от этого камешка в ботинке. И тут уж не до щепетильности – цена вопроса была слишком высока.
 

      Подъехав к дому, Макс почувствовал неладное. Впрочем, еще находясь в офисе, он стал ощущать себя не в своей тарелке. Он окинул взором свое жилище. Привычный контур бревенчатого дома на фоне холмистой местности, парочка кедров, площадка с гексокоптером для дальних перелетов – ничего необычного. И все же во всем этом присутствовала какая-то враждебность. Ах, вот в чем фишка! – вспомнил он еще одно жаргонное словечко из внезапно обогатившегося лексикона приятеля. Едва заметное фиолетовое свечение ауры окаймляло все строение. Ну да, и та самая неприятная гребенка по контуру, которая в последнее время доставляла ему столько хлопот.
Вопроса – как тут быть – у него не возникло. Алгоритм дальнейших действий мог верно подсказать теперь лишь один человек – Эдик, и полагаться следовало исключительно на него. Все эти излучатели, компенсаторы и гигагерцы были для Макса пустым звуком. Другое дело – скрытая угроза. Ее-то он ощущал сейчас отчетливо.

      – Похоже, они теперь конкретно взялись за тебя, – услышал он возбужденный голос приятеля из трубки. – А потому, ты должен перейти на особое положение. Тебя надо как следует заэкранировать, иначе…
      Он не стал договаривать, но Макс все понял.
 

      Смотрящий был в отчаянии. В том смысле, что все его решающие алгоритмы и логические построения упирались в тупик и не давали приемлемого результата. Того, который удовлетворял бы выполнению поставленной перед ним и сформулированной им самим задачи. Последний шанс, столь снисходительно предоставленный Центром, был безвозвратно упущен. И теперь безусловным императивом вступало то, что предписывала в таких случаях ТОРА. А именно, проект подлежал немедленному сворачиванию, причем самым радикальным образом.

      Вместе с этим часть пространства вселенной, не столь значимая по меркам Системы – всего лишь небольшая совокупность звезд и звездных скоплений, связанных гравитационно и вращающихся вокруг общего центра масс вместе с темной материей и прочей мелкой мутью, включающей эту несчастную пылинку, именуемую планетой – эта часть пространства подлежала тотальной блокировке. Ее необходимо было вынести за скобки Вселенной или, попросту, выключить, вместе с тем не стирая физически с мировой игровой доски. Пусть даже шахматной – так, как она именовалась на этой планете, хотя данное сравнение по сути было ничтожным.
И выполнить это выключение предстояло ему персонально.
      
      При этом он смутно догадывался, что ему предстояло разделить участь выключенной зоны, и все его надежды на успех в иерархии Системы окончательно рухнули. Правда, слабая надежда на реванш, что было удивительным, еще теплилась где-то на периферии его аналитического аппарата. Удивительным потому, что этому органу по определению надлежало быть полностью свободным от эмоциональной окраски предмета исследования и осмысления. Видимо, что-то из этой цивилизации странным образом все же оставило свой отпечаток в его структуре.
      Поразительная вещь – несмотря на полное разочарование в отношении своих подопечных, на поверку оказавшихся столь лицемерными и своекорыстными, особенно тех, кто формировал правящие элиты – в критические моменты в основной массе человечества пробуждалась стихийная самоорганизация, пронизанная самоотречением, эмпатией и верой в то, что они называют справедливостью. Именно это, похоже, и позволяло решать экзистенциальные проблемы, встающие перед ними – как, видимо, и в этот раз. Причем не с его помощью, как он полагал, а вопреки его устремлениям. И – кто знает – может быть, в их отношениях еще не поставлена точка.
Но в то же время, понимая необратимость предстоящей процедуры, он слепо подчинился требованию уложения.
 

      – Ну что, дела идут прекрасно.
      Эдик стоял на пороге нового убежища Макса. В одной его руке была папка с какими-то документами, в другой – пакет с эмблемой раскрученного маркетплейса. Судя по очертанию ее содержимого, она наверняка содержала коробку с виски известного бренда. Значит, разговор не будет скоротечным. Однако все пошло несколько иначе.
 
      Эдик вкратце обрисовал, как обстояло положение дел и похвалил Макса: без его поддержки, даже удаленной, они вряд ли смогли бы достичь столь впечатляющих результатов. Практически все нейросети функционировали безупречно.
   
      – Но, самое интересное заключается в том, что необходимость поддержания уровня компенсирующего излучения внезапно отпала. Зловредное фоновое просто исчезло! Само собой! Да ты и сам в этом сможешь сейчас убедиться.
      – А как обстоит дело с нашим объектом из пояса астероидов? – перебил его Макс.
      – Ты попал в самую точку – именно за этим я к тебе и приехал. Взгляни-ка на эти снимки – мне передала их Крис.

     Даже с беглого взгляда Макс убедился в том, что прежняя гребенка и фиолетовые всполохи на ауре изображений загадочного тела полностью отсутствовали.
   
      – Неужели, наша взяла? – с удивлением вымолвил он.
      – Похоже, так. Но есть один очень странный нюанс. Практически вместе исчезновением реликтового излучения с экранов земных телескопов – оптических, радио и разных прочих – исчезли все удаленные галактики и туманности. Так, словно наш Млечный Путь остался без пресловутых кисельных берегов, в абсолютном вакууме. Это поразительно, просто не укладывается в голове! Никто не может найти этому разумное объяснение. Но сейчас, сам понимаешь, пока не до этого.
Эдик сделал небольшой глоток виски, бросил в рот горсть орешков и вскочил со стула.
      
      – Извини, не могу задерживаться. Через полчаса в нашем центре совещание по этому вопросу и вообще, о судьбе проекта. Думаю, в нем уже отпала потребность. Кстати, ты уже можешь без опасений наведаться домой – думаю, там тоже все в порядке.
      Эдик схватился за ручку двери,  но обернулся и замер на пороге.
      – Да, чуть не забыл: принято решение организовать экспедицию к этому астероидоподобному пришельцу. Меня утвердили ее научным руководителем.
      – Полагаю, без Крис и здесь не обойдется?  – подмигнул Макс.
      – Да, и из их конторы еще кое-кто, сам понимаешь. Будут также несколько коллайдерщиков, в том числе и эта ИИ-шница – не знаю, кто ее протащил. Кстати, обсуждается и твоя кандидатура. Так что готовься.

     Эдик махнул ему рукой и теперь уже плотно закрыл за собой дверь.