Не стать донором. Глава семнадцатая

 
Беркут сразу понял, второго такого случая жизнь не предложит. Во всей предстоящей операции было ужасно слабое звено: когда начнут глубоко копать, всплывёт телефонный звонок Гены  и его содержание в распечатке ляжет на стол следователя, но ставка  оправдывала любой риск.
Едва запрыгнув в машину и переведя дыхание, Пухлый   тут же  заявил о готовности инвестировать всю сумму в совместный проект, например, частную клинику.
— Отличная идея, — мгновенно согласился Басилевс, -но деньги надо срочно положить в банк, там они целее будут.
— Да ты не нервничай, —твёрдо и уверенно обратился он к приятелю, протягивая таблетку и бутылку с водой, — на, колесо заглотни, сразу полегчает. Едем прямо сейчас в банк. У меня там хорошие знакомые.
Гена проглотил таблетку автоматически, ведь он общался с врачом.  Беркут говорил непрерывным потоком. О надёжности банка, о выгодных процентных ставках, о колоссальных перспективах частной клиники. Нельзя было позволить Гене вставить хотя бы слово.
 Вскоре снотворное начало действовать. Немного позевав, Пухлый заснул. Прибавив скорости, Василий направил машину к заранее намеченной цели. Это был пустынный отдалённый берег, где и в июле немного желающих поплавать. В октябре же там оказалось  совершенно безлюдно.
 Прильнув глазами к окулярам походного бинокля, Басилевс тщательно осмотрел  местность по всей длине окружности. Никаких признаков присутствия людей обнаружить не удалось.
Тогда он выдернул Гену из машины и  повалил на левый бок. Вставив в правое ухо шампур для приготовления шашлыков – набор всегда находился в багажнике – опытный хирург начал аккуратно загонять стальное жало в мозг. 
 Хотя такую операцию Беркут проводил впервые, всё закончилось удачно. Недрогнувшей рукой он проделал непривычную работу аккуратно и точно. Пухлый расстался с жизнью как-то буднично, без всякого пафоса.

Затем Василий тщательно очистил все карманы трупа, переложив содержимое в сумку. Из телефона он вытащил элемент питания, сим-карту  и порознь забросил все детали  в воду. 
 На куртке мертвеца находилось – включая внутренние – шесть карманов. И на каждом из них была молния. Объём карманов составлял никак не менее пяти литров. Басилевс до упора набил их прибрежной галькой. Масса вновь созданной конструкции увеличилась самое малое на двенадцать килограммов, а её плотность значительно превысила плотность воды.
Предстояло завершить дело до конца, не наследив. Используя свой профессиональный опыт и инструменты из облегчённого набора хирурга, он сначала отделил от тела кисти рук, страхуясь от проблем с отпечатками пальцев, а затем и голову.   
Труп Василий  потихоньку столкнул в воду, где тот быстро пошёл на дно. Обезобразив лицо до неузнаваемости, он поместил голову в сумку и остаток объёма заполнил галькой. Эту часть тела Беркут утопил ниже по течению, и ещё ниже кисти рук.
Оставалось столь удачную акцию довести до логического завершения. Этот шаг являлся самой тяжёлой частью мероприятия, но отказаться от него было нельзя.


Спрятав деньги на скорую руку, Василий добрался до ближайшего РОВД,  Нагнав растерянности и недоумения как в облик, так и в голос, он обратился к дежурному по отделу с заранее подготовленной, практически наизусть выученной речью.
Примерно три часа назад позвонил лучший друг, говорил, сумбурно, тревожно, дескать выиграл громадную сумму денег, готов отдать все долги и поговорить о делах. Боялся, что его могут ограбить. Голос  был настолько убедительным, что он сразу рванул навстречу другу. Но тот так и не пришёл. Как бы ни случилось непоправимого. Старлей, возраст которого требовал полковничьих погон, ухмыльнулся и посоветовал горячку не пороть. Наверняка, Гена этот или в кабаке оттягивается или с новой подружкой уже кувыркается. Деньги быстро голову вскружат, особенно тому, у кого их отродясь не водилось. Такой ход мысли служивого Басилевса вполне удовлетворял. Однако с упором на то, что если заявление не зарегистрировать, то никто в отделе и пальцем о палец не ударит, проситель вежливо потребовал бумаги всё-таки оформить.  Офицер быстро согласился. Он прекрасно понимал, что правильно составленная бумага,  значит намного больше, чем реальное дело. Василий оставил за собою право вновь появиться в РОВД и уточнить как продвигается вопрос. На том и разошлись с миром. Он заглянул в отдел через пару недель. Менты лишь пожали плечами «нету тела – нету дела». Дальше перегибать палку Беркут не стал, инициатива всегда наказуема.

Басилевс выждал ровно год. Во всей истории скрывалась последняя гипотетическая опасность: номера купюр могли быть зафиксированы. Но вероятность подвоха оставалась крайне малой. Зачем это делать людям, выдавшим весь  джекпот наличными?!
Вначале Беркут взял в захудалом банке небольшой кредит  на ужасных условиях и сразу открыл консультационный кабинет. Мягко говоря, посетителей  было мало. Имея на руках государственную клиентскую базу, Василий не только сдавал отчётность о несуществующей деятельности,  но и платил налоги с не поступившей в кассу выручки.
Нельзя сказать, что школьник Беркутов был любителем или знатоком литературы, но пока училка втирала о типажах вроде Ноздрёва или Манилова, юный Вася с восторгом оценил гениальную схему, разработанную Гоголем для Чичикова.


Впрочем, Василий очень быстро обошёл в мастерстве Павла Ивановича, продолжая восторгаться «учителем». Тему мёртвых душ он обкатал с двух сторон. Полноценную клинику было решено открыть лишь на третий кредит, когда оказалась легализована. большая часть приобретённого преступным путём капитала. И «система» тут же  развернулась в противоположную сторону.
 Наряду с обычными клиентами, в клинику постепенно   потянулись и люди,  получившие травмы в незарегистрированных дорожных происшествиях, драках, разного уровня разборках. Обо всех подобных случаях следовало сообщать в органы правопорядка, но именно это и не делалось.
Деньги потекли рекой, а риск себя вполне оправдывал. Вскоре все менты – в самом широком понимании термина от отдела защиты потребителей до СЭС – влились в коррупционную схему. Большинство на принципах  «моя хата с краю», «не буди лихо», «не заглядывай в бездну», но кое-кто и с живым интересом.
Ещё недавно молодой коммерсант платил налоги за не выполненную работу, теперь всё стало, наоборот. Василий гордился собой и тем, что утёр нос и Достоевскому, и Гоголю.


 Первые преступные операции по пересадке органов встали на поток как бы сами собой в диалектическом развитии процесса. Находились люди, от безысходности готовые продать часть себя, оставалось лишь не засветиться.
Клиника стала знаменитой далеко за пределами административного региона. Но случаев, когда человека заведомо убивали на операционном столе, за всё время  было лишь несколько. Конечно, в подобных ситуациях полностью отсутствовало предложение, но и спрос был невелик. Как-то удавалось обходиться  без крайностей.
 Однако побег донора практически из-под хирургического ножа стал холодным душем для всех. Дерзость, с которой ведёт себя Донор, не вселяет оптимизма. Спасти положение может лишь одно: Донор убьёт Графа, и вся история рассосётся сама собой. Если же информация попадёт в Интернет, не откупишься никакими взятками. 

***

   
ВЛАД, РЕТРОСПЕКТИВА.   
Влад затаился на скамейке на окраине сквера. Вечерело и подступающие сумерки становились его естественным союзником.  В тридцати шагах от него, притулившись к тыльной стене сплошного ряда гаражей, стоял неприметный грузовой микроавтобус.  Поезд из Оренбурга прибыл по расписанию. Среди многочисленных пассажиров на перрон сошёл ничем не приметный мужчина с такой же не выразительной сумкой в руке. Но Влад прекрасно знал имя этого человека. Пассажира звали Кирпичёв Сергей Александрович, впрочем, почти все знали его как Кирпича.
 Людской поток выплеснулся в подземный переход, и уже под вокзалом стал распадаться на ручейки. Кто-то направился к автобусным и трамвайным остановкам, другие вышли на привокзальную площадь. В их числе оказался и мужчина с сумкой. Он двинулся по тротуару вдоль стоянки машин и при этом несколько раз беспокойно оглянулся по сторонам.
 Не заметив ничего опасного, курьер пересек проезд и постепенно приблизился к грузовому микроавтобусу. Возле него тоже никого не было.

Кирпич оглянулся и аккуратно постучал в стекло кабины. Оно тут же поползло вниз и в проёме показалось настороженное лицо водителя.
- Я от Старого, - вполголоса произнёс курьер.
- Один? – Зорко оглядывая округу, отозвался водитель. – Ничего подозрительного?
- Всё тихо, - уверенно ответил Кирпич.
- Ладно, идём!
Дверь кабины распахнулась, шофёр спрыгнул на асфальт. Оглянувшись по сторонам, он повёл курьера к задним дверям микроавтобуса, по пути доставая из кармана ключ. Едва дверь приоткрылась, в грузовом отсеке тут же вспыхнул свет.
Хозяин сделал приглашающий жест. Курьер заскочил внутрь, водитель следом.
  Влад весь обратился в слух и зрение.
Шофёр мгновенно закрыл за собой дверь, приведя в действие запор, не предусмотренный конструкцией автомобиля. Откидные лавки вдоль стен также были не заводского производства. Хозяин устроился на одной из них, посыльный – напротив. Он молча протянул водителю сумку. Тот отработанным движением расстегнул молнию, сдвинул небрежно наброшенную сверху одежду и один за другим достал пять герметичных пластиковых пакетов.  А затем тщательно и придирчиво изучил  синие печати на каждом из них.
–  Не первый же раз, – с лёгкой обидой проговорил нарочный, –  всё честно, как всегда.


Водитель кивнул в знак согласия и спокойно ответил.
–  Для порядка всё равно  проверить нужно.
Положив  товар на лавку, он полез в кучу хлама  в углу, извлек оттуда тёмный пластиковый пакет и бросил его на колени курьеру. Тот вскрыл упаковку и пересчитал пачки серо-зеленых купюр. Каждую при этом проверил на "куклу". Хозяин не мешал, только слегка незаметно ухмыльнулся.
Закончив подсчёт, посыльный подтянул к себе сумку, сложил в неё деньги, прикрыл их одеждой и застегнул молнию. Шофёр засунул пакеты в груду тряпья.
– Разбежались?
Рассыльный согласился. Водитель открыл двери и спрыгнул на асфальт. Курьер – следом.


Настал момент работы для Влада. Он заранее приблизился почти вплотную к микроавтобусу и в удачный миг метнулся к цели. Водитель и курьер стояли к нему спиной и это облегчало задачу. Влад вогнал Кирпичу под левую лопатку стилет, сразу поразив сердце. Вырвав из рук умирающего врага сумку, он точно кошка запрыгнул на крышу микроавтобуса, а оттуда сразу на крышу гаражей. Наверняка обоих участников сделки прикрывали подельники. Но за ним оставались инициатива и выбор направления движения. В условиях жёсткой нехватки времени это главное.
Водитель, прекрасно осознавая запутанность ситуации, захлопнул заднюю дверь микроавтобуса, запрыгнул за руль и дал по газам. Он должен был доставить оплаченный товар по месту назначения, всё остальное в зачёт не шло. Оставив труп остывать на обочине, водила умчался прочь.


Влад спрыгнул на площадку между двумя линиями гаражей, затем вновь взметнулся на противоположный ряд и уже оттуда соскочил на газон, примыкающий к аллее.
Здесь, оставленное на хранение у продавца воздушных шаров, его поджидало шестнадцатидюймовое моноколесо. Добавив к задатку согласованную сумму, Влад одарил микрокоммерсанта обаятельной улыбкой и тут же умчался прочь. Густая борода явно смазала впечатление от улыбки, но нарциссизмом Влад точно не страдал и расстаться с жизнью за «хорошее селфи» не спешил. 
Несмотря на малые размеры и вес средство индивидуальной мобильности имело огромную по отношению к пешеходу скорость и невероятную маневренность. Наверняка именно эти качества моноколеса и не понравились чудом избежавшим наезда зевакам, но столь мелкие детали Влада не интересовали. Он выбрал маршрут, на котором невозможно преследование не только на автомобиле, но и мотоцикле.
Уединившись, он проверил содержимое сумки. Конечно, удовлетворение чувства мести не каждый признает правильным и справедливым поступком. Но Влад – пусть и косвенно – лишил наркомафию одного не самого худшего курьера и изрядную сумму оборотных средств. А это вполне и даже с чистой совестью можно было зачислить себе в актив…

 ***
 
Дни шли за днями, но ничего само собой не рассасывалось. Возможным и вполне реалистичным вариантом становился побег из города с предварительной косметической операцией и сменой документов. Но Василий не спешил и с этим, ведь любой поворот судьбы мог стать решающим. Снять стресс после работы он отправился в ресторан «Престиж», пусть и дорогой, но такой привычный и почти родной. Надо бы, конечно, вмазать и даже догнаться, но положение дел явно не позволяло совершить опрометчивый шаг. Впрочем, идеальная кухня сама по себе значила немало.   


Массивный, импозантный швейцар, одетый пафосно и вычурно, как дирижер симфонического оркестра на концерте для особо важных персон, прощупывал взглядом каждого посетителя. Не меняя выражения лица и никак не проявляя своих чувств, он с напускной вежливостью объяснял потенциальному клиенту, внешне не соответствующему условному дресс-коду.
– Извините, у нас, к сожалению, такие цены. Я сам обедаю в чебуречной на углу сквера. Там всё вкусно и совсем недорого.
– Не пыжься, в кредит столоваться не собираюсь, – сурово произнёс   неказистый на вид посетитель и окинул «дирижёра» недобрым взглядом. Тот мгновенно вспомнил ещё с институтской скамьи усвоенную истину о возможном расхождении формы и содержания и, ловко отходя в сторону, галантно распахнул входную дверь.   Завидев постоянного гостя, швейцар расплылся в радостной улыбке.
– Добрый вечер, Василий Сергеевич! Несказанно рады.
Если в поведении швейцара и наличествовало лицемерие, то и оно было самым искренним, начисто растворяясь в доброжелательности и учтивости.


Басилевс сделал привычный заказ: сырную тарелку, каперсы, стейк «Шатобриан» средней прожарки. Однако вместо желанной бутылки «Кьянти» пришлось ограничиться минералкой. Всё вокруг оставалось прежним: цветы – натуральные и искусственные, белоснежные скатерти на столах, звенящие хрусталём бокалы, репродукции картин на стенах и даже огромный, скорее похожий на бассейн, аквариум с замысловатой подсветкой и ползающими по дну крабами. 
Почти все официанты были мужчинами. В строгой униформе – чёрные брюки и туфли, белые рубашки, синие фартуки – они выглядели   аккуратно и представительно.  За соседним столиком официант галантно и манерно наливал густое красное вино в специально принесённый шаровидный бокал. Действовал он одной рукой, держа бутылку за донышко, в котором оказалось, предусмотренное специально для этого, воронкообразное углубление.


«Да, с тоской подумал Беркут, и выпить нельзя. А ведь такой навык обращения с клиентами, как у этого парня, ни за неделю, ни за месяц не наработаешь. Везде нужен профессионализм».
 На отсутствии профессионализма он и споткнулся. Донора надо было или охранять взаперти или держать в состоянии непрерывного сна. Не учли! Может быть, эти знания не понадобятся уже никогда.
Он отогнал дурные мысли и выверенными движениями раскромсал стейк. Затем быстро доел   начинающий остывать огромный кусок говяжьей вырезки и, подозвав официанта, попросил счёт. Хотелось побыть в одиночестве…