Бирюзовая спираль 2 полная

Глава 2 "А вот те чо через плечо"

Прочитавшим предупреждение сверху разъясняем, что их оборот должен быть сугубо законным!!

"Человек - равнодействующее обстоятельств"
Скиф Анахарсис

Эх, всё в три цены!
Налито, забито!
Покажите, пацаны,
Путь до Монолита!

Эх, оп! - сто дорог,
Каждая - кривая...
Ероплан мне под порог!
 - прямиком слетаю!

Гоп-стоп, ероплан!
Летчик в еврокепке!
А хорош у Сёмы план!
- улетаю детки!!

Эх, раз, ганджубас!
Небо кочевряжит!
Врежемся в ЧАЭС сейчас,
кто потом отмажет?

Мля, про!- тивогаз
кто надел на мопса?
Видно, пацаны до нас
тут давали кокса...

Эх, ша, анаша...
Я без мазы с ходки.
Не мешайте, кореша,
дурь к палёной водке!


  Чувствовал в себе Семён нечто. Ощущал. Девушки его любили и не зря, - одарён был парень.
  Выделяться в учёбе Сёме было скучно, да и по жизни видел, что выделившиеся жили по Сёминым меркам, пресновато. Занимался боксом, на ринге был ярок, публика его любила, первый разряд взял легко. А продолжать нужен был режим, отдача, - ушёл.

  Наступали весёлые годы. Мать Сёмы была домоуправом - и устроил он в подвале пятиэтажки качалку с рингом. Во дворах, Сёмином и соседних, на то время щемила подрастающее поколение банда подростков. Верховодил пятнадцатилетний пацан, которого все звали по фамилии - Чаплыга.
  Удар с обоих рук у пацана от природы да при широких плечах был как у молотобойца.
  Компанию эту видел Семён и вокруг ринга на соревнованиях. Подошёл. Пацаны, лыбясь, приняли предложение насчёт подкачать мышцу и, хотя Семён и установил плату за посещение качалки и обучение, проблем с баблом прибавилось только
у встречных безответных фраеров на гоп-стопе.

  А потом Сёму закрыли. За подрыв ларька и оказание с последствиями. Маминых связей хватило только чтоб налили не до краёв.
  Статья у Семёна была приличная, нрав правильный, посему обучение плохому в новой школе жизни шло без приключений. Место сие сумеречное от города было на час электрички и подопечные его не забывали.

  Вышел он из академии по амнистии и по маминым связям, а вернувшись, объявил парням, что хватит фигнёй страдать, нужно делами заниматься.

  Ну и пошло. Киоски, прилавки, базары - вокзалы. Желающих постараться по этой теме хватало, стрелки на первых порах случались день - через день. Пару раз на этих выступлениях у Сёмы падала планка и Чаплыга, которому приходилось разгребать последствия, попросил Сёму доверить батлы ему, а самому заняться хозчастью.
  Семён, по здравому рассуждению, согласился.

  Всё шло путём. К авторитету Семёна прибавился по успехам в колонизации и авторитет Чаплыги с его бригадой.
  Купили они на двоих хату за городом с хорошим обзором, поближе к речке и лесочку, куда и тягали в свободное от трудов время баб в товарных количествах.
  Не сказать, чтобы Чаплыга был от этого в восторге, но уж - назвался кузов - принимай грузди.
  А у Сёмы тяга на баб была как в камине, да и девки на крутых парней с деньгами вешались гроздьми.

  Впрочем, тема эта заезженная, тривиальная и интересная только для непосредственных участников. И то, только до утра.

  А потом страна, в своём бредовом сне снова перевернулась с боку на бок - и в городе случилась мэрия, а мэром поставили мента. И стал город красным.


  Через недельку в их качалку зашли двое аккуратных с тихими взглядами и предложили Семёну шесть процентов ренты, если примет условия: продолжать работу и всё остальное в городскую казну.
  "Десять", - сказал ждавший неделю визита Семён.
  "Шесть", - повторили гости, - " и не благодарите. Вот телефон, завтра позвоните"
  "Суки, - сказал Сёма после ухода, - я не подписываюсь", и обвёл взглядом пацанов. Взгляд не опустил только Чаплыга.

  В делах, далёких от рэкета, Сёма, при всём старании, был не так хорош. Гоняли машины, возили мёд, цветмет, металл, сигареты, другой контрафакс, но Сёма умудрялся раз за разом напороть боков, да и латать дыры от пуль - не всякому в радость.

  Чаплыга не предъявлял, но Сёма и сам понимал, что не вывозит он через это болото.
  А тем временем, в заброшенном заводике на краю города, у речушки за которой начиналась колючка Зоны Отчуждения открылась подпольная арена для вип-персон.

  Когда их движ остановился, Чаплыга не особенно и опечалился. Намахался он за это время от души, накувыркался вдосталь, комплексы, свойственные растущему организму, его более не отягощали, а омохнатить да окогтить лапы,
чтоб пред ними трепетали и заискивали было - душе навыворот.
  К тому же была у Чаплыги и профессия. Настоящая, рабочая. Не бывает в лесу грыза без бобра, а в жизни худа без добра.

 Классная руководительница, тихо ненавидевшая пацана за вынужденные нагоняи от руководства по чаплыгиным приключениям и знавшая по-имени и по-батюшке с матушкой всех сотрудников детской комнаты милиции объяснила ему, с чувством на филигранной фене, почему в девятый класс перейти ему не судилось.

 "Да и ладно", - подумал он и подался в училище. На сварщика. Кокковое и закончил с красным дипломом и благодарностью за пополнение фонда эталонных сварных швов.
 Митрич, старший препод на вручении взял с него обещание, - как будет Чаплыга на Байконуре, или ещё лучше на верфи в Гамбурге, чтоб прислал фоту, он её на доску повесит.

  Чаплыга пообещал, но, отметив с пацанами событие, попросил мать не искать концов и отбыл в самые, что ни на есть, Вооружённые Силы.

  "Судьба Онегина хранила", - попал Чапл на курсы радиотехников, а затем и на точку авиасопровождения на Кавказ.

  Пустили щуку в реку. Летёха-чекист, коему и майоры честь отдавали, оказался мало что земляк, так ещё и из одной школы.

  Мама собирала посылки раз в две недели, не забывая ни сала, ни гостинцев от брата с Дальнего Востока.

  И полкан теперь мог авторитетно заявить друганам, что осётр на холодное неплох, конечно, но с нельмой не сравнить, а чавычевая икра - вот с такой ноготь - это, доложу я вам, эдакий фейверкий, если вот сразу опосля, не медля ни мгновенья!

  Чаплыге с этого тоже прибыток был ощутимый. Оно, конечно, и в своей части сварочных работ хватало, а как увидел полкан его работу, так и заказы от авторитетных джигитов посыпались. Бывало неделями Чаплыга в командировках пропадал.

  А уж там, в райских, по мерках чаплыгинского городка, кущах текли и мёд и млеко и чего только не.

  Особенно привечал старшего сержанта (а как вы хотели?) хозяин авторемонтной Автандил, да и Гванца, дочка - красавица алела как бутон, встретив взгляд красивого молодца.

  Одно только - по два-три раза ночью простынь намачивать приходилось - жарко.

  Мог, мог остаться Чаплыга в Грузии, но мама переезжать не захотела. И привёз с собой из земного рая домой Чапл, поразившее его удивление тому, как можно жить в удовольствии, в достатке, в ладу с миром, в красоте и по людским правилам,
пилюя на всю мерзость, что сковывала понемногу тот край, ту территорию, которую и страной-то назвать язык не поворачивался.

  С Сёмой они разъехались. Перебрался Семён ближе к своему ристалищу, а мама Чапла разменяла отцовскую квартиру.

  Стал Чаплыга жить своим хозяйством и устроился на работу.
  Приняли его по четвёртому разряду, пятые и шестой в бригаде были у блатных. На работу приходили они опохмелившись, в обед тоже себе не отказывали, работали ни шатко ни валко, а вот электроды им выдавали импортные и не под счёт.

  Встречал Чаплыга эту публику на базаре по выходным. Хорошо шли и электроды и не только электроды.

  Всякий, кто старался работать в то время по-совести, да по-людски, знает, какое похабство тогда, как сорная трава повылезло, а особенно как началась прихватизация, да дерибан эффективными манагерами.

  Набил Чаплыга, при случае, ****о начальнику, пригрозил, что кончит, если вздумает гоношиться, да и вышел за проходную.