Ни кто не тронет эти могилки

1 глава.
Ночь. Старый вагончик стоял в густой тени, куда не заглядывала ни одна живая душа. Из него бесшумно вышел человек - сразу видно, непростой. В руке он сжимал платок - тот самый, что когда-то накрывал лицо мёртвого. А в кармане лежало зеркало: маленькое, круглое, аккуратненькое, будто игрушка, если не знать, для чего оно нужно.
Быстрыми, но тихими шагами он двинулся прочь от вагончика, туда, где ряды свежих могил ещё не успели осесть. Он выбирал именно те, что поставили недавно - совсем недавно, земля на них была ещё тёмной и сырой. Наконец он остановил одной - ближе к левому краю.
Пригляделся к табличке: даты рождения и смерти смотрели на него, как приговор. Он замер. Под ногой хрустнула ветка - громко, неестественно, словно сломалась кость. Колдун вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Осторожно присел, достал зеркало и поднял его так, чтобы поймать лунный свет.
Луна в ту ночь была настоящей красавицей - яркая, ясная, ни единой тучки, ни намёка на тень. Лунный свет скользнул по гладкой поверхности зеркала, продрался сквозь стекло и упал на могилу.
Прямо перед колдуном, из самой земли, поднялся мертвец. На мгновение он обрёл свой прежний облик - но лишь на мгновение. Мертвец медленно повернул голову и уставился на колдуна пустыми глазами.
Колдун не дрогнул. Он знал, зачем всё это затеял. Твёрдым движением он направил зеркало не на мертвеца, а на дом вдали - тот самый дом, хозяин которого когда-то не сдержал обещания и предал колдуна.
2 глава
Мертвец медленно перевёл взгляд на зеркало, но вместо своего лица увидел лишь тёмное пятно - будто сама его сущность растворилась в стекле. Лунный свет, который вёл его, вдруг померк: небо стремительно заволокло тяжёлыми тучами. Они нависли низко, сердито, и в следующий миг хлесткий, неестественно сильный ливень обрушился на землю, словно сама природа пыталась смыть происходящее.
Связь между зеркалом, луной и мертвецом разорвалась. Дождь размыл магический путь, и мертвец, потеряв ориентир, замер, вглядываясь в темноте  Колдун, стоявший неподалёку, замер на секунду, а потом рванул прочь. Он мчался к реке через густой лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, разрывая кожу, дыхание сбилось, ноги наливались свинцом, но страх гнал вперёд. Добежав до берега, колдун обернулся, тяжело дыша.
И тут он увидел его. Мертвец настиг его в два шага. Прежде чем колдун успел отпрянуть, холодные пальцы коснулись его плеча. На коже остался ледяной след, а вместе с ним - хворь, которая проникла в тело мгновенно, как разряд. Чума начала свой путь.
3 глава.
Спастись колдуну удалось - но чума настигла его, словно приговор, вынесенный ещё у тех самых могил. Она била по вискам тяжёлым, глухим молотом, выжимая из него последние силы. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух в лесу стал густым и ядовитым.
Лес будто смеялся над ним. Знакомые с детства тропинки вдруг стали чужими, извилистыми, полными обманчивых поворотов. Тени сплетались в новые, неведомые узоры, перекрывая дорогу. Колдун шарил по шершавой коре, цеплялся за стволы, но каждый раз выныривал у того же кривого дуба - будто чаща водила его по кругу, не желая отпускать. Казалось, деревья шепчутся между собой, переставляя тропы прямо у под ногами.
Только когда сумерки легли на землю тяжёлым, бархатным покрывалом, лес наконец расступился, вытолкнув колдуна к родной деревне. Вдали замерцали тёплые огоньки окон - как маяки в бушующем море. Но до них было так далеко… Ноги едва несли его, и он знал: ещё несколько шагов - и он рухнет, не добравшись до порога.
Он потерял свой фонарик где-то в чаще - тот самый, с дымчатым стеклом, которое приглушало зловещий лунный свет у могилок. Без него колдун чувствовал себя голым перед тьмой. Теперь лунный свет казался особенно острым, режущим, будто сам воздух был
пропитан чем-то враждебным.
Едва переступив калитку, колдун рухнул, будто из него выдернули стержень. Закашлялся так, что все родные выбежали на крыльцо - старшие, младшие, все вперемешку. Они бросились к нему, подхватили под руки, но сразу поняли: сам он уже не пойдёт. Его тело было тяжёлым, безвольным, словно жизнь уже начала покидать его.
Его уложили на кровать, и сразу стало ясно: это не обычная лихорадка. Температура была такой, что простыни под ним казались ледяными, а кожа - раскалённой добела. Влажную повязку накладывали снова и снова.
Ближе к вечеру дыхание колдуна стало прерывистым, редким. Он бормотал что-то бессвязное - про могилки, про то, что они «дышат», про шёпот, который никто больше не слышал. Родные склонялись к нему, ловили каждое слово, но смысл ускользал, растворяясь в горячечном бреду.
Когда дыхание оборвалось, в комнате на мгновение стало так тихо, что слышно было, как за стеной тикают часы. Но эта тишина длилась лишь миг. Потом из угла, где сгустились сумерки, потянуло ледяным сквозняком - будто кто-то невидимый прошёл мимо. Родные переглянулись, но никто не решился сказать вслух: им показалось, что в темноте мелькнул  отблеск лунного света, хотя окна выходили на север, где луны ещё не было видно.
4 глава.
Утро выдалось серым и липким, будто небо протекло сквозь крыши. Деревня ещё не проснулась по-настоящему, но в домах, где жила родня колдуна, тишина была не мирной, а тревожной. Она звенела от сдерживаемого дыхания.
Первыми почувствовали неладное дети. Ещё вчера они бегали по двору, а сегодня едва могли поднять голову с подушки. Их кожа стала восковой, неестественно бледной, а температура поднималась так стремительно, что матери не успевали менять мокрые тряпицы. Старики только качали головами: «Это не простуда. Это как будто жизнь из них вытягивают». Взрослые держались чуть лучше, но и в их глазах читался испуг -чувствовали, как силы утекают сквозь пальцы, словно вода.
А там, где земля была мёртвой - у тех самых нетронутых могилок - воздух дрожал от иного холода. Не от утреннего тумана, а от чего-то глубокого, подземного. Именно там теперь искал себе место зря пробуждённый мертвец. Его сознание было мутным, как густой дёготь, но одно чувство в нём горело ярко - голод.
Однажды к этому месту пришли люди. Они не знали, что тревожат границу. Пришли, видимо, навестить родственника, поставить букетик. Один из мужчин присел на корточки у соседнего холмика, чтобы поправить ленту, и вдруг почувствовал это - резкий, ледяной толчок в грудь. Его отбросило назад, на спину, будто кто-то пнул его изнутри воздуха. Он упал, ударившись затылком, и уставился в небо, не понимая, что произошло. Остальные закричали, бросились поднимать его, и все вместе, не разбирая дороги, побежали прочь. Больше никто не подходил к тому месту.
Мертвец стоял в тени, невидимый, и смотрел им вслед. Ему надоело просто стоять, искать, ждать и ничего не делать. Это бездействие жгло его сильнее, чем когда-то жгло пламя погребального костра. Он понял: здесь, у могил, он лишь тень. Чтобы обрести силу, ему нужно уйти туда, где живут люди. Туда, где тепло и бьются сердца.
Он двинулся прочь от кладбища, в сторону деревни, туда, где над крышами уже поднимался дым. И с каждым его шагом утренний холод становился гуще, а в домах у родных колдуна дети слабели всё больше.
Что-то ждало его впереди, что-то непонятное, что заставит его натворить много плохих дел… Но это будет во второй части - «Заморозка».
А пока деревня только начинала понимать, что беда пришла не снаружи. Она пришла из-под земли.
Конец первой части.