УРОК

К концу учебного года родители старались отправить меня в лагерь или
к родственникам. В этот раз решили, что я поеду к дедушке в Ростов-на-Дону.
Я пару раз уже гостил у него, когда был помладше. Так как я перешел уже в
шестой класс, я поехал один. Меня доверили знакомому проводнику, который
согласился присмотреть за мной, но при одном условии: меня обязательно
должны встретить по приезде.
Мне безумно нравилось грядущее путешествие. Иначе назвать я его не
могу. Я был в восторге от поездки в железнодорожном вагоне. Всем, кто хоть
раз ездил в поездах, это знакомо: запах уютного купе, огоньки, которые
пролетают за окном, пляшущая чайная ложечка в тонком стакане, ритмичный
стук колес и проводник с привычными: «Белье заказывать будем? Билетики,
пожалуйста. Чайку не желаете?»
— Вот оно, началось! – невольно звучит в твоем юном сознании. Эта
картинка еще не раз будет появляться в моей жизни, обогащаясь новыми
красками и даже событиями.
Проводник не мог скрыть радость, когда увидел, что меня все-таки
встречают. Понятное дело, он беспокоился за меня – встретят ли? На станции
меня ждала тетя, мамина сестра. Я добрался благополучно.
Тетя быстро поймала такси. Водитель открыл двери, чтобы мы сели. На
заднем сидении этой Волги было очень удобно. От водителя нас отделял
целый диван. Из-за его спинки я видел, как таксист переключал скорость
рычагом на руле и крутил костяную баранку, в центре которой красовалась
эмблема с оленем.
Машина, как катер, поплыла, плавно покачиваясь и обгоняя рогатые
троллейбусы, по широкой улице. Через открытые форточки поток воздуха
попадал в салон. От этого ехать было еще комфортнее. До сих пор мне
помнится запах утреннего Ростова. Этот запах совсем другой, непохожий на
тот, что в нашем маленьком портовом городке.
Кстати, о катере, раз мы его вспомнили. Пока ехали, тетя рассказывала,
что дедушка закончил строить катер, о котором он мечтал долгое время.
Оказалось, он уже спустил его на воду. От этой новости на душе мне стало
еще веселее. Тетя передала меня дедушке и исчезла, спеша на работу.
— Заходи, босяк, — сказал дедушка с любовью и пожал мою руку, как
взрослому. — Проходи в комнату, я сейчас.
Он ушел на кухню.
Пока он готовил завтрак, я зашел в его комнату и стал с интересом
рассматривать ее, будто вижу в первый раз. Это была настоящая мужская
комната. В ней не находилось ничего лишнего. Шкаф, где дедушка хранил
одежду, стол да кровать. На столе были какие-то бумаги, две курительные
трубки, стакан с чаем. К столу он прикрутил маленькие тисочки. Возле них
лежал такой же маленький молоточек.
Моя рука потянулась к ящику стола. Я знал, что там лежали ордена и
медали за победу над фашистской Германией. Мне нравилось их
рассматривать и читать, что на них было написано. Судя по наградам, дед
прошел всю войну. В Берлине он с другими советскими солдатами
праздновал Победу. На стенах Рейхстага он написал следующие слова:
«Третий раз к вам приходим мы – донские казаки! Может быть, хватит?»
На стене правее окна висел ледоруб. Дедушка хранил его как память об
альпинизме. Он был заслуженным альпинистом Дона, мастером спорта. Тяга
покорять высоты у него появилась давно, еще в молодости.
Он как-то рассказывал про эту свою комсомольскую молодость. Нужно
было повесить флаг, – праздновали очередную годовщину социалистической
Революции – и он, молодой парень, взобрался на огромную трубу заводской
котельной и водрузил красный флаг. Да, отчаянным он был комсомольцем.
— Как дела? Как доехал? – спрашивал меня дед за завтраком. После
того, как я ответил, он сделал паузу и продолжил. – Значит, так. Через два дня
выходим вверх по Дону.
Услышав эти слова, я перестал жевать, поставил стакан с чаем на стол и
понял, что пошел серьезный разговор
— Пойдем за Старочеркасск, – продолжал дед, – порыбачим, поживем
вдалеке от городской суеты. Заодно и катер обкатаем. Да ты ешь, ешь. Через
два дня, а не сейчас.
И дедушка засмеялся.
Все два дня мы, как заядлые путешественники, обсуждали каждую
мелочь предстоящих событий. И наконец утром друг деда отвез нас на
стоянку к катеру.
На конце деревянного причала был пришвартован наш катер. Это был
красивый катер. У него была каюта с окошками выше фальшборта. Крыша
каюты слегла уходила на нет к баку, носу катера, и придавала судну
аэродинамические свойства и очертания. Войти в каюту можно было через
двухстворчатую дверь. Внутри сразу бросались в глаза сиденья по обе
стороны. Они же были и крышками рундуков. В каюте была еще одна дверка
в форпик, где дед хранил такелаж и рыбацкие снасти. На баке был люк в
цепной ящик. В нем была якорная цепь с не большим, но тяжелым
адмиралтейским якорем.
Перед входом в каюту с левого борта красовался штурвал и приборная
доска. Это и было местом того, кто стоял у руля. Рулевой мог при желании
присесть на высокий оригинальный стул, сделанный на заказ. Такое же
место, естественно, без штурвала было и с правого борта. При этом по
бортам катера могли сидеть пассажиры на местах, которые упирались в
моторный отсек.
У деда не было правого глаза. Он потерял его в бою при освобождении
Праги. Из-за этого я сидел с правой стороны не просто за тем, чтобы
любоваться красотами. Я следил за передвижениями на воде, за бакенами на
воде – в общем, выполнять какие-никакие обязанности. А это уже не
халам-балам, как иногда шутил мой капитан.
Час мы потратили, чтобы подготовить катер и уложить вещи. После
направились вверх по Дону. То и дело нам встречались рыбаки на своих
катерах. Кто-то шел вверх по реке, кто-то вниз. При прохождении бортами
рыбаки поднимали руки п приветствовали друг друга. Если мимо проплывал
катер или моторная лодка, где было видно много рыбы, то остальные рыбаки
подавали сигнал, чтобы поздравить с уловом.
Свежий речной воздух наполнял легкие и мысли. Именно эти
мгновения и помогли мне догадаться, что значит слышать ростовский запах.
Двигатель тарахтел на малых оборотах. Наш катер потихоньку шел
вверх по реке. Через каждый час дед давал мне распоряжение осмотреть наше
судно. Особенно после того, как волны от «метеоров» подбрасывали нас.
Иногда мы уходили в рукава Дона и в узкие протоки, чтобы спрятаться от
больших судов. Оттуда было хорошо видно берег с казачьими деревушками.
Катер плыл, мы всматривались вдаль и при этом и я, и дедушка ели большие
пахучие помидоры, кусая их как яблоки.
Вечером мы приплыли на место нашей стоянки. Это был небольшой
остров, поросший невысокими деревьями и камышом.
— Вот мы и на месте, – сказал дедушка и стал осторожно подводить
катер к деревянному причалу. – Давай привязывайся.
Он заглушил двигатель. Я, словно заядлый матрос, спрыгнул с катера и
натянул носовой конец, а дед багром подтянул корму. Через пять минут катер
мертво стоял лагом у причала. Уже смеркалось, и мы должны были
поторопиться разбить палатку и перенести вещи.
Все шло по плану. За два с лишним часа мы успели разобраться с
палаткой, разложить вещи и разжечь костер. Мне так нравилось все, что
происходит, поэтому я не мог остановиться. Хотелось продолжать что-то
делать. К моей радости, дела на этот день пока не заканчивались.
— Пойдем ловить малька, – сказал дедушка и достал сложенный садок.
Когда садок собрали, то получилось что-то похожее на ковш портового крана.
Это выглядело так: на длинном штоке крепилась крестовина из тонких, но
гибких веток, которые слегла изгибались книзу. К ним был привязан ковш из
тонкой сетки.
Малька ловили прямо с борта катера, который стоял у причала. Воду
мы подсветили фонарем. Чтобы поймать малька, нужно было опустить шток,
погрузить глубоко в воду сетчатый ковш, провести его вдоль борта и
медленно поднять.
Я удивился, когда на дне ковша увидел чуть больше горсти маленькой
рыбки.
— Так это такая рыбалка?.. – с горечью в голосе спросил я у деда.
После этого вопроса он рассмеялся и объяснил мне, что мальки нужны
для наживки на большую рыбу, которую мы и будем ловить завтра рано
утром. Наловив банку малька, мы поспешили к палатке.
— Ну, все, босяк. Легкий ужин и отдыхать. И да, совсем забыл, надо
намазаться гвоздикой, средством от комаров. Иначе легкий ужин будет не у
нас, – сказал дед.
Я сразу не понял этой шутки, но повторил все, что сделал дедушка:
намазал тело жидкостью. От нее пахло довольно приятно. Подбросив веток в
костер, мы легли спать.
Откуда-то слышались звуки проходящих судов, кваканье лягушек…
Комары-вампиры из-за гвоздики не могли поужинать нами, поэтому пищали
еще громче.
II
На следующий день, на зорьке, мы подошли к месту, где должны были
забросить донки. Четко выполняя команды, я бросил якорь с бака. Когда
почувствовал, что якорь лег на дно, я припустил цепь. Течение потащило
катер, и цепь натянулась.
— Фиксируй цепь! – скомандовал дед.
Катер замер, и мы стали готовить снасти, наши донки. Донка
представляла из себя вытянутую катушку на ножке с леской и походила на
эскимо на палочке.
Донку нужно было ставить в специальное отверстие и забрасываешь
леску с наживкой и грузилом, катушку ставишь в отверстие и следишь за
колокольчиком. Колокольчик реагировал, если леска натягивалась. Все просто
и гениально. Рыба же заждалась нас очень сильно. Клев был такой, что мы
забыли про все на свете. Поначалу шел чебак, карась. Потом чихонь, похожая
на короткую саблю, потом опять чебак и опять карась.
Уставшие и довольные мы вернулись на остров только вечером. Я жил
у моря и не раз рыбачил, но такого улова мне видеть не приходилось. К тому
же всю эту рыбу поймали только я и дед, что радовало меня еще больше. Мы
оставили садки с рыбой в воде у катера и поднялись к себе. Потом мы сидели
у костра и вспоминали каждую мелочь прошедшего дня.
Так прошло несколько суток. Питались мы только рыбой. Рыбное меню
пестрило разными блюдами: уха, жареная и копченая рыба, котлеты из рыбы
и прочее…
Мы настолько избаловались хорошим уловом, что маленькую рыбу
отпускали и оставляли только крупную. Но однажды во время очередной
рыбалки произошло нечто, запомнившееся мне надолго.
III
Как-то утром мы забросили лески и начали ждать клева. Ловилось
похуже, чем в предыдущие дни, но все же рыба удилась.
По команде деда я уже второй день следил только за одной, крайней
донкой, где наживка была уже другая. Он предупреждал меня, что клевать
рыба будет по-другому, не как обычно. Колокольчик на моей донке замер – и
так было уже второй день.
И когда мы уже начали сворачиваться, я заметил, что леска на моей
донке стала медленно натягиваться. Колокольчик при этом не беспокоился от
напряжения лески.
— Дед, посмотри, – сказал я, показывая пальцем на леску.
— Течение, – с видом бывалого рыбака ответил дедушка.
— Ааа, понял, – произнес я.
— Но ты посматривай, – добавил он.
Леска опять начала медленно натягиваться.
— Течение… – пробормотал я себе под нос. И как только я закончил
бормотать, леска резко натянулась, как тетива лука. Перепуганный
колокольчик завертелся вокруг лески, забыв, что ему надо еще и звонить.
— Тяниии! – услышал я крик деда.
Я стал что-то искать руками, как это бывает в темноте, потом схватил
донку и потянул ее на себя. Так как это движение вышло достаточно резким,
то я загремел вниз на палубу и при этом не переставал доставать леску из
воды. Мне на помощь пришел дедушка, который бросил свои снасти. Леска
шла тяжело. Она впивалась в пальцы и грозила порезать нам руки. Дед
ослаблял леску, потом вновь тянул, боясь, что леска может просто порваться.
Тетива уходила то вправо, то влево и запутывала соседние донки. Через
минуту поверхность воды разрезал чей-то гребень, усыпанный шипами.
Потом огромный рыбий хвост выбросил в нашу сторону целый ухват воды.
— Это что за дракон, – прошептал дед и, заикаясь, прикрикнул, –
са-са-садок сюда!
Я бросился в каюту за садком. Он был похож на сачок Дуремара из
сказки про Буратино, но был больше его в три раза.
— Заводи! – в очередной раз скомандовал дедушка, который продолжал
бороться с рыбой-монстром.
Я завел садок под чудо-рыбу, но она только наполовину поместилась в
него и изогнулась в дугу. Мне было тяжело поднять ее, и дед быстро
перехватил у меня садок. Я же забрал у него леску. Мы стали поднимать рыбу
на борт, но монстр не хотел покидать воду и продолжал бороться. Все-таки
мы подняли садок вместе с рыбой, но держать ее на весу было невозможно, и
мы полетели на палубу, где я уже валялся минутами позже.
Монстр прыгал по нам и извивался, он ранил нас своими шипами и
дербанил нашу одежду. Рука деда потянулась за молотком, который лежал на
сиденье, и тут же ударил по голове нашего пленника. Оказавшись в нокдауне,
монстр притих. Он глубоко глотал воздух своими жабрами. Команды
дедушки не давали мне расслабиться.
— Поднимаем, вешаем! – коротко командовал он.
Мы подцепили чудо-рыбу на большой крюк, а крюк на багор, который
лежал, как перекладина, и упирался в крышу каюты и в кормовую часть
катера. Освободившись от тяжести рыбы, мы опустили свои задницы на
прямо на палубу, минуя специально сделанные для этого сидушки. Мы
уставились на рыбу-монстра.
— Не хрена себе! – вырвалось у меня.
— Ты что, ругаться умеешь? – не отрывая глаз от рыбины, обратился ко
мне дед. – Чтобы я больше этого не слышал. Пойди собери донки, или что
там от них осталось…
Потом дедушка приподнялся на колени и стал ближе рассматривать
улов.
Это была большая стерлядь. От пяточка ее носа до края хвоста было
девяносто восемь сантиметров. В народе ее называют царской рыбой – и не
случайно. Любое блюдо из нее, особенно если правильно приготовить,
необычайно вкусное. Такая стерлядь нередко украшала царские столы.
Вечером мы сидели у костра и молча распутывали леску, обсуждали,
как поймали рыбу-монстра. Вдруг вдалеке показался огонек. Он медленно
приближался к нам.
— А мы здесь не одни на этом острове, – сказал дедушка и отложил
леску в сторону.
Подошли мужчина и подросток лет шестнадцати, поздоровались и
рассказали, что до них дошли слухи о нашем улове — большой стерляди. Вот
они и пришли полюбопытствовать. Мы угостили их чаем и начали
знакомиться. Оказалось, что они тоже, как и мы, рыбаки. Дед вкратце описал
события, связанные с большим уловом. Я же еще не мог отойти от
пережитого и хотел рассказать все в мельчайших подробностях. Дедушка
позволил мне продолжить историю. Все слушали меня и не перебивали.
Особенно внимательно слушал пацан, который пришел со своим отцом. Он
был на две головы выше меня, толстоватым, с маленькими глазками, которые
будто бы поджались снизу большими круглыми щеками. Все продолжали
слушать, а я продолжал говорить.
Потом я незаметно для себя начал рассказывать про морскую рыбалку.
Я говорил о том, как мы плаваем на море, как достаем со дна морского
рапанов, как ныряем с вышки и делаем при этом в воздухе пируэты. Заметив,
как я взволновался, дед коснулся моего плеча и тихо сказал:
— Пойди к берегу, посмотри, как там рыба.
Когда я вернулся, наши гости уже уходили.
— Утром отвезу. До завтра! – громко крикнул мужчина, когда уходил
вместе с сыном.
— Куда? – спросил я деда.
— Попросил, чтобы они меня отвезли на своей лодке на другой берег, в
магазин, – ответил он мне и добавил, – пойдем спать!
IV
На следующий день в назначенное время дедушка и я пришли к
шлюпке соседей. Меня брать на тот берег не планировали, но я напросился.
Мужчина с сыном сели за весла, дед на корму, а я на нос. Примерно
через двадцать минут мы приплыли к другому берегу.
— Давайте, плывите обратно, – сказал отец парня мне и своему сыну и
крикнул, что они с дедушкой вернутся через пару часов.
— Ну, что, поехали, – произнес парень, который по умолчанию был
старший в этой ситуации, как в прямом, так и в переносном смысле.
— Поехали, – сказал я, толкнул лодку и запрыгнул на корму.
Женя, так звали парня, навалился на весла и взял курс чуть выше нашей
стоянки. Он правил по течению реки. Женя молча управлял лодкой и смотрел
на меня. Мне стало как-то не по себе от этого пристального взгляда.
— Грести умеешь? – спросил Женя у меня, когда мы добрались до
середины реки.
Я ответил не сразу:
— Умею.
— Попробуешь?
— Можно, – с уверенностью в голосе сказал я.
Мы встали, начали меняться местами и в то время, как поравнялись
друг с другом, Женя резко толкнул меня плечом. Я полетел за борт и оказался
в воде. Я настолько не ожидал такого предательства, что не мог собраться с
мыслями и осознать произошедшее.
Вынырнув, я посмотрел в сторону лодки. На ней стоял толстый пупс –
именно так мне хотелось назвать Женю в этот момент – и смотрел на меня
сверху. На лице у него не было никаких эмоций. Он как-то странно скривил
рот и произнес:
— Ну, давай, покажи, как ты умеешь плавать, – сказал пупс и плюнул в
мою сторону, после чего сел за весла.
Я думал, это такая шутка, и он сейчас вытащит меня, но, увы, лодка
стремительно уплывала от меня.
Меня сносило течение. Оно могло вынести меня на большую воду, а
там – большие суда… Раздумывать не было времени, и я поплыл к берегу.
Мои ноги заработали, как винты, а руки, как водяные мельницы. В голове
звучал голос Нины Карловны, моего тренера по плаванию: «Не делай лишних
движений. Береги силы. Не крути головой. Работай ногами». Я четко
выполнял требования моего ангела-хранителя Нины Карловны.
— Я должен успеть! Я должен успеть! – повторял я себе.
Когда я почувствовал усталость, то перешел с кроля на брас, потом
опять на кроль, чтобы сохранить скорость. И когда усталость начала
одолевать меня и страх проникал в каждую мою клетку, я зацепил что-то
рукой. Это был камыш, который рос в самом конце острова.
— Доплыл, – произнес я, тяжело дыша.
Я висел на камыше около двадцати минут, чтобы набраться сил. Вокруг
было так тихо, будто ничего плохого не происходило. Это меня успокоило.
Было важно знать, что все хорошо. И вдруг, когда я хотел плыть дальше, я
увидел движущуюся черную точку на воде.
— Змея! – взрывом прогремело у меня в голове и шум отдался во всем
теле. – Только не это… – произнес я, чуть не плача, шепотом.
Голова змеи медленно скользила по поверхности воды. Она оставляла
за собой стрелку из водяных бороздок. Потом змея остановилась и замерла,
стала поворачивать голову, как будто она что-то почувствовала. Я не знаю,
как не закричал в тот момент. Наверное, я онемел от страха. Змея еще минуту
крутила головой, потом медленно уплыла в глубину камышовых джунглей.
— Надо выбираться отсюда и побыстрей, – звучало у меня в голове, как
набат. Потихоньку-потихоньку цепляясь за камыш и ветки, я добрался до
твердой земли. Я размышлял, что заблудиться не могу, как-нибудь доберусь.
Места были дикими, быстро идти не получалось. Да еще
комары-вампиры мстили за свой пропущенный ужин. Наконец, я увидел
стоянку наших соседей. Их катер и лодка были пришвартованы в заводи.
Желание отомстить пупсу было велико.
Подобравшись ближе к их стоянке, я увидел толстого пупса. Он как ни
в чем не бывало купался в заводи рядом со своим катером. Прячась за
деревья, я подошел еще ближе и увидел то, что меня удивило еще больше,
чем предательство этого пупса. Он плавал на надувной подушке и вдобавок
был привязан к причалу длинной и тонкой веревкой.
— Так он не умеет плавать?! – с ужасом решил я, и желание отомстить
пропало.
Закончив наблюдать за этим жалким зрелищем, я поспешил к своей
стоянке. Проверив рыбу и убедившись, что все в порядке, я пошел
переодеваться и ждать деда. Долго ждать не пришлось. Скоро он появился с
отцом пупса. Они о чем-то говорили и смеялись.
— О!.. Вот мой дневальный, – с радостью в голосе сказал дедушка. –
Как дела?
— Отлично! – ответил я.
— Будем собираться? – прозвучал риторический вопрос, так как ответ
на него был известен. – Надо сделать это сейчас, чтобы завтра не тратить
времени, — как бы себе ответил он.
Вскоре мы уложили все вещи, загрузили их в катер. Мы оставили
только палатку и постельные принадлежности. Легли спать. За палаткой
трещал костер и запускал теплые лучи света в нашу походную спальню.
Я не мог заснуть, все время размышлял о том, что произошло со мной
на воде. Для меня стало ясно одно: когда находишься среди взрослых,
особенно среди незнакомых тебе людей, – лучше больше слушать и меньше
говорить. Это я зарубил себе на своем маленьком носу.
Утром, когда мы стояли у своего катера, наши соседи пришли
попрощаться. Отец пупса разговаривал о чем-то с дедом. Пупс стоял чуть
сзади. Мне показалось, что отец привел его насильно, против его воли.
— Ну, давай прощаться, – бодрым голосом сказал дедушка. Он и отец
пупса пожали друг другу руки.
— Ну, что стоишь, пожми мальчику руку, – сказал пупсу его отец. Пупс
стоял и не двигался, он смотрел куда-то в сторону. Я протянул ему руку и
посмотрел в глаза, которые пупс прятал.
— Пока, желаю тебе научиться плавать, – обратился я к пупсу.
Его глаза расширились насколько смогли и тут же потухли.
Бросив тяжелый якорь на бак, я запрыгнул на борт и оттолкнул катер
багром от причала.
— Курс на Ростов, – дал команду дед и потянул ручку газа на себя.
Катер начал набирать обороты и пошел вниз по течению. Справа по
борту было видно, как наш остров уходил назад. И преодолевая шум
двигателя, я повысил чуть голос и сказал:
— Дедушка! А давай назовем как-нибудь этот остров.
— А это идея, – подхватил он и тут же предложил название, – давай
назовем его — Чертополох.
Дед смотрел на остров, который мы еще могли видеть.
— А почему Чертополох? – спросил я.
— Этого растения там очень много, – пояснил он.
— Так тому и быть, – произнесли мы оба почти одновременно, и наши
лица растянулись в улыбке.
Название зацепилось за этот остров и осталось таким до сих пор.
Катер шел своим ходом. Мы молча стояли на своих штатных местах и
наслаждались видами. На багре, который лежал перекладиной вдоль катера,
висела пойманная нами рыба. В центре этого улова красовался наш главный
трофей – стерлядь. Рыбаки, которые проплывали мимо, сигналили нам и
поднимали вверх большой палец.
— А ты знаешь, что в людях, которые живут здесь, течет кровь скифов
– далеких наших предков, которые тоже жили тут, – вдруг нарушил тишину
дедушка. – Это они назвали Дон – Доном. На их языке – это вода. Да, так
просто.
Потом дед рассказал мне об этом гордом народе и пообещал показать
раскопки их городов, которые проводились недалеко от города Аксай в
Ростовской области.
— Надо знать свою историю. Вообще надо много знать, – продолжал
он. – Для этого надо хорошо учиться, и жизнь откроет перед тобой много
своих скрытых граней, а значит, будет очень интересной. Запомни это.
Смеркалось. Показались огни большого города, и стало немного
грустно. Мне никогда не забудется этот рыбацкий поход. У меня еще будут в
жизни походы, но это будут уже другие походы и другие истории…