Северо-Восток Азии и его этносы

Рис. 1. Ландшафты Берингии 25 тыс. лет назад. Рис. 2. Этносы**, сложившиеся в Берингии, и доминирующие в своих ареалах до 18 века. Рис. 3. Важнейшие пути землепроходцев в 17 в. Рис. 4. Этническая карта Дальневосточного федерального округа

Территории Якутии, Магаданской области, Чукотки, Камчатки и Хабаровского края являются
частью Мегаберингии. Любые серьёзные рассуждения о появлении здесь людей, о формировании и жизни аборигенных этносов требуют знания, как эволюционировало это
пространство, его рельеф, климат, растительность. И экскурс за этим в историю обязателен.

В четвертичный период океаны Ледовитый и Пацифик были разделены сушей (Сибирь и
Северная Америка едина твердь), север которой покрывал ледяной щит (рис. 1). Люди
пришли в Берингию (~32-26 тыс. лет до нашей эпохи) из пространств, располагающихся
южнее (вдоль побережья Пацифика) и юго- западнее (из степей Арала и предгорий Алтая). И тянулись человеки в Берингию за изобилием. И земля эта была тогда плато, север которого был покрыт ледяным щитом. А к югу от него простирались пенеплены, разрезаемые молодыми флювиогляциальными долинами. Ледяной барьер вдоль всего северного ограничения материка создавал уникальный климат. Приходящие с юга тёплые воздушные массы, упираясь в его, воздымались и практически блокировали перетекание через ледник холодного арктического воздуха. Одновременно они отдавали влагу, орошая пространства перед ним, и сам ледник посыпая снегом (наращивания его). На сотни километров ширины пространства при наступлении- отступлении фронта ледяного щита были выработаны в плоские плато - ленты от Восточной Сибири до Гренландии. Ландшафт и климат полосы создавали благоприятнейшие условия для степной растительности (так ныне называемые (Альпийские луга), соответственно, и для животных. Изобилие животных было колоссально. Науке, и не только ей, известно огромное количество животных (от мелких до гигантов), птиц и рыб, населявших эти пространства. Лента обширных луговых пространств вдоль ледника сменялась к югу обширной лентой хвойной тайги. И восточное, северное и западное побережья Пацифика характеризовались ещё и обилием морзверя. Люди, промысел
которых охота и собирательство, тянулись в Берингию в первую очередь из-за лёгкой
доступности того и другого. Все древние стоянки указывают на такой образ жизни. Вероятно, миграцию подталкивали конкуренция и эпидемии, которые неминуемо атаковали
возникающие анклавы плотного заселения в южной Сибири.

Было две “струи” миграции. Вдоль побережья Пацифика Берингию заселяли люди, которых
кормили обитатели прибрежных вод (нерпа, моржи, котики …, моллюски, водоросли …), скал (птичьи базары), нижних течений рек (рыба, птица …). Они постепенно осваивали побережье океана, сформировав по ходу миграции на север и северо-восток несколько сменяющих друг друга этносов: айны, коряки, чукчи, ительмены, эскимосы, индейцы (рис. 2). Второй “струёй” было движение людей из южных и юго- западных степей и лесов в континентальную часть Берингии. Большей частью степные (в меньшей части лесные) животные, птицы, речная и озёрная рыба, дикоросы были их пропитанием. Эти люди заняли обширные пространства степной ленты южнее щита ледника, сформировав этнос – юкагиры. (рис. 2). Все пространства обитания юкагиров были богаты животными. Но в их изобилии была изюминка – северный олень. В самых северных областях олени стадами осуществляли сезонные миграции. Воочию это можно видеть и ныне на севере Канады, только во времена, о которых речь, миграции оленей были много грандиозней из-за огромной численности животных. Охотники за ними не гонялись, а становились станами на пути миграции оленей и добывали столько, сколько могли обработать и сохранить.

Климатическая контрастность ледниковых и межледниковых эпох, пульсационное
сокращение, а потом и исчезновение ледяного щита в течении четвертичного периода делали в Восточной Сибири и в Берингии рельеф всё более расчленённым, пенеплены всё сильней и сильней изрезались, эрозия усложняла ландшафты. Этим изменениям следовала
эволюция растительности, становясь мозаичной. Обширные пространства альпийских лугов сокращались, ареалы хвойной тайги разбивались площадями долинных лиственичных лесов, лесотундр, тундростепей и тундр, кустарников, лугов, болот. А примерно 11.5 тыс. лет назад Берингия была разорвана, Ледовитый и Тихий океаны соединились Беринговым проливом, по которому холодные воды Атлантики произвели резкие изменения
и в водах Пацифика и на земной поверхности. Кормовая база для крупных животных
сокращалась. В итоге, мамонты и множество их собратьев стали палеонтологией. И для
людей изобилие закончилось, перешло в выживание.

И в тучные времена образ жизни охотников побуждал к рассредоточению малыми
родоплеменными общинами. Общность этноса поддерживалась сходами для общей охоты в
самых лакомых для охоты местах: пересечение миграционных путей животных рек, путины
рыб и проч. и для торгово-ритуальных целей. С уменьшением животных и численность людей падала, и коммуникацию между общинами становилось поддерживать всё сложней.

Культура палеоаборигенов носила черты типичные для охотников-собирателей всего мира.
Образ жизни и её семейно-родовая организация определяли представление о себе, соседях
близких, дальних и воображаемых на недосягаемом удалении. Соответственно, они
придумывали образные имена для себя, ближайших и воображаемых, с соответствующими
легендарными описаниями (основная тема эпосов). Для коммуникации с соседями на
сходах (в местах общих промыслов, торговли, заимствования женщин) описательная
идентификация себя дополнялась знаками. На одежду, надеваемую для таких случаев, и на
утварь наносились своеобразные дресс-коды, ведающие о месте обитания семьи (рода) и её
численности, о промыслах, о богатстве и о специфических особенностях. Цель
идентификации развивала рукодельное творчество: на одежде - кисти, плетения, орнаменты, стилизация элементов утвари и начертательные на ней знаки. Знаки эти становились информативным достоянием обитателей больших пространств – своеобразная
письменность этноса. Это основной (бытовой) лейтмотив развития их культуры.
Идентификация породила и семейно-родовые культы – назначение в покровители элементы
природы: тундра, тайга, река, озеро, гора, скала …, (и уже ближе к закату этноса - животных). Такое выражение – связующий элемент бытия с миром.

Второй естественный – мировозренческий: представления о зарождении мира (неба, земли,
вод, огня), его обитателях, места человека в нём (мифология). Если следы, соответствующие первому, имели массовое материальное воплощение и сохранились в достаточном для суждений количество (и новоделы отличимы), то с мифологией всё очень сложно и спорно. Она почти полностью была речевой, генераторами мифов были шаманы, право отображения символов и образов этой темы принадлежало только им, только они могли отождествлять себя с другими существами (животные, растения, воображаемые духи и проч.) и было подобных отображений в предметах в очень малом количестве (лишь элементы одежды шамана, бубен, минералы). Шаманизм в течении времени усложнялся. При контактах с пришлыми (ламуты, якуты) шаманы черпали новую информацию, частью преобразовывали в присущие им образы, либо мешали со своими, и тому подобное. В 19-20 веке в шаманизм увлекательно “играли” многие, в том числе и учёные, и в 21 веке эта тема по-прежнему жива для спекуляций. Много придумали, много создали предметов-новоделов, понаписали … Да и современные представители этих этносов изрядно “подыгрывали” горе-этнографам, сочиняя небылицы. Массивом плевел зёрнышки похоронили безвозвратно.

В тех землях, откуда пришли эти люди, сформировав перечисленные этносы Восточной
Сибири и Берингии, уклад жизни их породившей популяции менялся. Также по причинам
изменений ландшафтов,климата, с уменьшением численности животных, люди перешли к скотоводству с очагами оседлости с аграрным опытом. Конкуренция перманентно возрастала, к эпидемиям добавились войны. Такие зарождающиеся цивилизации имели концентрическое строение. “Ядро” следовало в сторону урбанизации, навязывая свою волю периферии. Сообщества ближайшей периферии поглощались, а внешней, пытаясь сохранить прежние родовую самость и уклад бытия, уходили туда, где это позволяла природа.

Якуты и ламуты (они же тунгусы, орочи) являли собой северо-восточную периферию тюркских народов (монголоидное крыло Южной Сибири). Якуты ближе к “ядру”, сформировались, как типичные скотоводы, основой которого было разведение лошадей.
Ламуты (те, кто потом обрели имя эвены или эвенки) представляли более дальнюю от центра популяцию, имея в сфере деятельности тягу к охоте, рыбалке и собирательству. Но и навыки скотоводства они обрели и использовали.

В 10-11 в. н.э. какой-то главный импульс или их совокупность побудили тех и других к более активному и массовому движению во вне. Думаю, большое влияние на исход народов
оказали эпидемии, которые практически разорвали человеческую цивилизацию Южной и
Западной Сибири.

Скотоводы, уходили от центра, и подпирали охотников, силой их вытесняя с освоенных для
промыслов мест. Основные пути пролегали вдоль рек Лена и Амур. Авангард охотников-
скотоводов к северу и северо-востоку обрёл название эвены, авангард к востоку – эвенки, а “армия” скотоводов обрела имя якуты.

Ламуты, проникая в земли палеоазиатов, встречали их разрозненные поселения, не
способные к тому времени отстоять свои угодья. Пришлые наравне с ними были охотники и
рыбаки, но не критично от этого промыла зависели. Отсутствие многочисленных миграций
оленей, сильно ослабивших юкагиров, ламутов не смутило. Применив навыки скотоводов,
они освоили оленеводство, что стабилизировало их жизнь в сложные для других промыслов
месяцы. Палеоазиаты жили практически в стерильных условиях. Дарованные при контактах пришлыми болезни были губительны. Эпидемии* практически расчищали для ламутов путь.

Эвены (оленные люди) прошли практически до берегов обоих океанов. Юкагиров изжили,
чукчей и коряков прижали к восточным окраинам Азии. А вслед за ними, примерно к 15-16
веку подтянулась “армия” – якуты. Которые были более многочисленны и сплочены
благодаря их укладу жизни. Скотоводство с элементами аграрной деятельности и кустарного
производства, торговые связи с центрами цивилизаций Южной и Западной Азии давали им
преимущества. Они, в свою очередь, оттеснили ламутов на периферию своего нового ареала. И им так же в экспансии помогли болезни, которые наносили большой урон ламутам и палеоазиатам, и к которым сами уже были более устойчивы.

Охотнично-собирательный уклад на изменившихся пространствах себя изжил, уступил более цивилизованному. Комбинация кочевого и оседлого образа жизни с несколькими крупными центрами долговременных жилищ и хранения утвари и припасов, скотоводство с
элементами аграрного землепользования и кустарничества были много более жизнеспособны в ландшафтно-климатических условиях северо-востока Азии. И несколько столетий якуто-ламутский вариант здесь доминировал. Материальная культура аборигенов второй волны имеет уже массу сохранённых следов: жилища со спецификой внутреннего и внешнего устройства, многообразие одежды, утвари бытовой и скотоводческой, инструменты. Основные темы культуры (идентификация себя и окружения, мифология) аналогично имеют больше следов. И они говорят о преобладании элементов культуры характерной для скотоводов, с главным животным – лошадь. Якуты не переживали критического истощения своего этноса, благополучно пережили миграцию, эпидемии и войны. Поэтому, они с глубокой древности сохраняют и развивают свою культуру. И нет смысла её в этой статье описывать, нужно просто обратиться к литературе авторства самих якутов.

Эвены - их периферийная популяция со специализацией разведения оленей. Эти люди первыми вступили в контакты с палеоаборигенами. Они позаимствовали у них какие-токультурные особенности, трансформировали в свой уклад жизни и в мифологию. Но, ониадепты материнского этноса практически во всём.

В 17 веке Россия проявила большущий интерес к восточным землям. Экспедиции достигали
самых окраин материка (рис. 3). Появление представителей мощного государства на западе
не изменило ни сложившиеся этносы с их укладом жизни, ни их взаимоотношения, лишь
несколько укрепив оседлые общины, даровав им функции торговых мини центров с
достаточно длинной логистикой, которую в течении 2.5 столетий обеспечивал спрос на
пушнину. Русских появилось немного, они в основном организовали посты (крепости,
фактории), контролирующие границы империи и сбор ясака. Но логистика же в 19 веке вновь нанесла эпидемией оспы* удар по этносам, сильно сократив их численность.

А на рубеже 20 века на востоке Азии вновь стартовали кардинальные изменения,
обусловленные совокупностью многих факторов, но главным из которых явился интерес к
недрам, сформировавший новый тип взаимодействия человека и природы. А ослабленные
этносы региона с традиционным пользованием лишь биоресурсами не могли этому
сопротивляться.

В конце 19 - начале 20 веков слухи о “золотой лихорадке” в Северной Канаде и на Аляске
завладели умами промышленников Урала, южной и западной Сибири, а также тех пионеров, кто пытался осваивать прибрежные земли Тихого океана (Сахалин, Камчатка, Чукотка,
Аляска). Небольшими группами и экспедициями делались попытки найти россыпное золото. В земли палео- и новых аборигенов потянулись русские. А уже в 30-ые годы 20 века, после экспедиций Билибина Ю.А., посулившего великий потенциал золотодобычи, Северо-Восток обратил на себя взор правительства страны.

Но осваивать этот край даже для россыпной золотодобычи оказалось невероятно сложно.
Климатические условия значительно жёстче, чем где либо, удалённость от очагов жизни
аналогично. Первые пришлые за золотом на Колыму ориентировались на знания по Уралу и
Сибири. Но просчитались, встретив более суровую действительность. Все попытки до 1932
года вольным способом добывать на Колыме золото провалились. Немало погибло. Остальные ретировались.

А золото было очень нужно. Пахло войной, да и без неё страна была в блокаде экономической. Поэтому, правительство решило добычу на Колыме организовать военным способом. Он подразумевал создание организации под управлением военных, с военными же инженерами и с использованием заключённых. Так возник “Дальстрой” — Государственный трест дорожного и промышленного строительства. В первые годы привлекали гражданских специалистов, маня их громадными по тем временам зарплатами и другими льготами. Но и на такие посулы откликнулись не многие. Народ быстро прознал про условия. Да и задача стояла не только добыть золото, а колонизировать край. Он был практически безлюден, но таил гигантские ресурсы помимо золота. Соответственно, решением было – наполнить край людьми и по возможности многих там осадить. Лучше всего для этого были заключённые. “Севвослаг” и был структурой для этой цели. Жестоко. Жестоко даже к правильно осуждённым преступникам, особо к невиновным. Но таково было время. Цена человеческой судьбы была не велика.

Так на северо-востоке Азии появилось значительная часть русского населения. Вначале
осваивалось побережье Магаданской области и район Колымы. Затем освоение россыпей
стало охватывать области Якутии и Чукотки. С начала военных лет кроме золота
осуществлялась разведка и добыча: олова, вольфрама, молибдена, урана, меди. Уже с 50-х годов разведывались месторождения углей и алмазов. Горно-геологическая деятельность кардинально изменила этнографию и культуру региона. Русских стало много. Они создавали обширный горнопромышленный кластер: морские порты, автомобильные дороги, посёлки и города, ставшие региональными и локальными культурными центрами. В эту жизнь русские вовлекли и аборигенов (в основном с функциями аграрной деятельности). Образование и приобщение их к общегосударственной жизни сделало восточноазиатские этносы элементами мозаики народов СССР (рис. 4).

После войны для восстановления нужно было ресурсов ещё больше. В 60-х было принято
решение резко ускорить освоение минеральной базы страны (в регионе Северо-Востока
особенно). Первая часть этой политики касалась геологии – выявления месторождений.
Решили быстренько выучить массу геологов и отправить их в поля, истоптать как можно
больше пространств. В 60-70 годы под пропаганду романтики профессии плодились ВУЗы и
техникумы, выпускающие “скоро испечённых” геологов и горняков.

Да, создание огромной армии геологов тогда достигло цели. Это привело к открытию
практически всех месторождений россыпного характера, и рудных, на которые можно
“наступить”. Шёл геолог, увидел на склоне сопки куски кварца с рудными минералами, взял из них пробы. Анализ затем показал в пробах высокие содержания металлов (золота или других вожделенных). Вернулись на это место, изрыли канавами. В канавах увидели руды. И стали методично их пересекать траншеями, скважинами, на глубине штольнями. То
называется разведка, после которой возникали рудники.

Но то, что провернули с профессией в 60-80-е годы, ей же закономерно и аукнулось – изрядно “разбавленный” интеллект привёл к деградации геологии. Деградировали и её флагман – наука, и управленческий аппарат.

В 20 веке отрабатывали месторождения с максимально богатыми рудами, используя
краткосрочное строительство и большое количество людей с проживанием во временных
посёлках. После скачка в середине века к его концу уже очень медленно развивались:
инфраструктура путей, электрификация, геологоразведочная и горнодобывающая техника,
технологии обогащения руд. Это привело к тому, что исчерпав потенциал богатейших по
содержанию россыпей и рудных месторождений (“сняв сливки”), отрасль не могла
поддерживать даже прежний уровень выявления и реализации ресурсов. К окончанию 20-го
века отрасль не способна была решать задачи по выявлению месторождений, на которые
невозможно наступить (скрытые в недрах). Она не могла осваивать крупные месторождения
с бедным содержанием руд, но дающие долгосрочные ресурсы для пополнения казны и
развития территорий. Совокупность неразвитости элементов геологии и инфраструктуры
территорий востока Азии делали такое предприятие убыточным. А приступиться к ним
можно было только кардинально преобразовав производственные процессы, с применением цифровых технологий.

Кризис 90-х и в стране, и в геологии, в частности, объективен. В итоге, старое устройство
практически обрушилось, русские массово покидали Северо-Восток, многие еще имеющиеся
лакомые куски ресурсов стали разрабатывать иностранные компании. Большинство средств
от добычи уходило за рубеж. Но для российской геологии открылись новые возможности. В
страну пришло значительно более производительное горно-геологическое оборудование,
работающее на базе компьютерного моделирования.

В 21 веке горно-геологическая отрасль болезненно, но стала подниматься, становиться
соответствующей реалиям и экономическим требованиям времени. Русские специалисты,
работающие в иностранных компаниях, обучились передовым методам работы. Они,
пионеры применения компьютерных технологий в геологии и в горном деле, понесли это
новое на другие проекты страны.

Геологическая отрасль стала другой. Она теперь почти полностью элемент не
государственной, а частнопромышленной экономики. Выявление существенных ресурсов и
их эксплуатация забота крупных специализированных компаний. Помимо использования
самых современных и производительных технологий организация труда не требует большого
количества персонала, а для используемого применяется вахтовый метод, на рудники и в
полевые станы геологоразведки специалисты прибывают из любых уголков страны. Мелкие
компании осваивают мелкие же ресурсные объекты артельным способом. Эффективность
своей работы они достигают экономией всего и вся, в том числе и в сфере безопасности
производства, и бОльшей интенсивностью эксплуатации работников, особенно в сезон
добычи. Во втором десятилетии 21 века спрос на металлы (особенно на золото),
соответственно и их цена, растут быстрыми темпами, существенно опережая инфляцию.
Поэтому, старательских артелей возникает всё больше. И зачастую они берутся отрабатывать россыпи и мелкие рудные месторождения, которые ранее были убыточны. И во всей стране,
и на её востоке добыча металлов (в первую очередь золота) стала неуклонно расти.
Старатели, как и крупные компании, также массово используют завоз работников из разных
частей страны. Русское население в городах и посёлках Северо-Востока продолжает
сокращаться.

Но аборигенам первой волны это не даёт никакого преимущества. Палеоэтносы региона
(рис. 2) уже ко времени его промышленного освоения были малочисленны (нынешнее их
общее название – малочисленные народности), с устойчивой ментальностью и духовностью противящимися урбанизации. Их участие в культурных и экономических преобразованиях
региона минимально. В 70-85 годы для оленеводов создавались максимально
благоприятные условия. Страна им давала всё необходимое и даже больше: наземный и
вертолётный транспорт, ветеринарную службу, продуктовое и вещевое обеспечение, льготы
в образовании и прочие привилегии. По сути, государство “водило их за руку”. С кризисом 90-х годов их государственная опека минимизировалась, население русских значительно
сократилась. Избалованные за четверть века аборигены после ликвидации колхозов и
совхозов не смогли вернуться к видам деятельности с некогда им присущей родоплеменной
организацией. Даже когда в начале 21 века государство взялось стимулировать
предпринимательство семейных и родовых хозяйств, эффекта это не дало. Большая часть
аборигенов втянулась на оставленные русскими места в посёлках и в городах, и там
прозябают. Ныне их совсем мало использующих родной язык (говорят и думают на русском). Утрачены смыслы их мифов, в творчестве превалируют новоделы, направленные на привлечение туристов и любителей экзотики. Значение символов идентификации утрачено, создаются не свойственные предкам этноса образы. Да и частенько авторами их являются
не самими аборигены. Так уже обстоит дело, что сохранением наследия этих этносов больше
озабочены русские, чем их представители. Это исчезающие этносы.

Аборигены второй волны – якуты, изначально более цивилизованные и многочисленные,
влились в русло изменений северо-востока региона, привнося свой существенный вклад и в
промышленные, и в культурные преобразования. Но при этом якутами не был утрачен
потенциал семейно-родовой деятельности. Он заметно присутствовал в годы самой
активной индустриализации, направленной на эксплуатацию ресурсов. Они в этом
участвовали достаточно массово, в отличии от палеоаборигенов, но и аграрное,
скотоводческое и рыбацкое направления развивали, привнося в него современные веяния.
При оттоке русского населения они обрели новые стимулы для самореализации в обоих
направлениях. Этот этнос смотрит в далёкое будущее. Промежуточное положение занимают
эвены. Большинство их сильно привязано к традиционному образу жизни. Оленеводство с
элементами охоты и рыбалки их ментальные и духовные приоритеты, но связь их с якутами
тесная настолько, что не даёт им деградировать подобно палеоэтносам.

* Эпидемии. Центральная Азия и Южная Сибирь были очагами эпидемий людей и скота.
Человеческую популяцию атаковали: корь, оспа, туберкулёз, тиф, сибирская язва, холера,
грипп. Привнесённые из очагов на северо-восток и восток Азии болезни убивали до 2/3
населения аборигенов. А местами в совокупности с последствиями опустошали территории
полностью. Чукчи и коряки долго удерживали монолитность своего этноса. Многочисленностью и войнами отстаивали свои земли от притязаний пришлых. В зонах
контактов с пришлыми они даже освоили оленеводство, обретя дополнительную
устойчивость. Но, в начале 17 века, а затем в начале 19 века чёрная оспа нанесла им
непоправимый урон, низведя их этносы до островного состояния.

**Аборигены Востока имели много названий - самоназвания и имена, данные соседями.
Ниже лишь наиболее распространённые:

Юкагиры. Пранарод обширных территорий: от устья Анадыря до начала реки Лены. Их
потеснили и раздробили пришлые с юга якуты и эвены, а с юго-востока - чукчи. Ими были
уничтожены и ассимилированы. Сохранилось их мало. Русскоязычное название закрепилось от одного из имён, данного якутами, как жителям севера. На якутском: северное сияние -
юкагир-уот. То есть, северных людей якуты называли жителями страны северных сияний.
Народ делился на отдельные племенные группы, родовые общины с многочисленными
самоназваниями: алаи, лавренцы, омоки, ходынцы, чуванцы, янга ... Имена эти
преимущественно давались по месту расселения и по роду занятости. Общее самоназвание
народа - одул (сильный, могучий).

Чукчи. Делятся на оленных (чаучу) — тундровых кочевых оленеводов и приморских, береговых (анкалын) — оседлых охотников на морских зверей. Якуты и эвены называли их -
чаучи. Оленные соседи с юга практически контактировали лишь с тундровыми людьми этой
народности. Соответственно, и имя им дали от их самоназвания (чаучу - многооленный).
Закрепилась русская адаптация - чукчи, объединившая оленных и береговых.

Эскимосы. Это некогда многочисленный пранарод Гренландии, севера Америки, крайнего
азиатского Северо- Востока. Бывшие восточные соседи юкагиров. Они, как и юкагиры, были пришлыми с юга народами раздроблены, вытеснены с многих пространств, частью
уничтожены и ассимилированы. Эскимос - восходит к индейскому названию эскиманциг, то есть, -человек, питающийся сырой рыбой-. Одно из самоназваний - юпик, что означает -человек настоящий-. Подчёркивает их древнейшее в этих краях происхождение.

Коряки. Самоназвание оленных — чавчыв, чавчувены, чавчывав, означает оленевод.
Самоназвание береговых — нымылъын, нымыланы, нымылъу. Основной промысел рыбалка
и охота на морзверя. Соседи с запада эвены оленных называли - карака (то есть, оленные). Русскоязычная адаптация - коряки. Юкагиры граничили большей частью с береговыми и прозывали их - хэёкэл.

Ительмены. Называли себя именем рода, общности или местности: кшаагжи, кыхчерен,
чупагжу, бурин, лингурин, кулес. Адаптированное для русского звучания самоназвание
народа ит;м;н, или итэнмэн. Самоназвание означает: -тот, кто существует- (сущий), -живущий здесь- (местный). Это народ Камчатки. Их так всех русские и называли - камчадалы.

Эвены. Тоже делились на тех, кто жили на западе далеко от моря, и жителей вблизи
побережья или на оном (Ледовитый океан и Охотское море). Но почти все они занимались
оленеводством. Коряки их называли кояямко, кояямкын (оленное стойбище).
Эвены себя называли: западные - орочиел, илкан, а прибрежные - ламуты (от -ламу- —
море), а небольшие группы оседлых прозывались - мэнэ (оседлые).

Орочи. Русскоязычный вариант почти точно повторяет самоназвание людей - орочи
(орочиел), занимающихся оленеводством (ороч - олень). Ещё они себя называли - нани, что означает местные (на — земля, н; — человек). По сути, это то же народ, что и эвены, но проживающий южнее (до Амура).

Эвенки. Такое название закрепилось за этой народностью лишь с 30-х годов 20 века.
Этноним образован от самоназвания народа -эвенкил-. Это те же тунгусы или ламуты. Их
ветвь, которая мигрировала из центральной и южной Сибири до земель Хабаровского края и
Амурской области.