Прекрасное и голод

Русалка лежала на границе двух стихий. Хвост, переливающийся зеленью старой бронзы, был в воде. Из-под чешуи, распоротой камнем, сочилась кровь, окрашивая прибой в алый цвет. На белом песке лежало тело, сотканное из соленой пены.

Море подползало к ней длинными, ласковыми языками, омывая раны, а ветер, обычно резкий и порывистый, затих, и путаясь в её волосах, старался унять жар.

Она была прекрасна — её лицо с полупрозрачной, фарфоровой кожей было безмятежно, словно она спала. Волосы, цвета морской травы, разметались по песку тяжелыми прядями, а на шее сверкало жемчужное ожерелье.

Из черной пещеры, зияющей в скале, показалась фигура. Коренастая женщина вышла на свет нагая. Она казалась изваянием из темной сырой земли. Увидев русалку, женщина замерла, но потом подошла ближе. В её глазах, маленьких и глубоко посаженных, зажглось любопытство.

Она долго разглядывала диковинное создание. Потом нашла мелкий камушек и кинула — камень попал в плечо, отскочил и упал на песок.

Русалка медленно повернула голову. Её глаза, огромные и глубокие, встретились с глазами женщины. Она протянула руку, подняла камень, и в её тонких, бледных пальцах камень превратился в белую жемчужину. Русалка печально улыбнулась и бросила ее обратно к ногам женщины.

Та вздрогнула, но страх сменился оскалом. Она попробовала жемчужину на зуб и села совсем рядом — грубые, потрескавшиеся пальцы потянулись к ожерелью, потом скользнули по волосам и попробовали наощупь чешую. Они улыбнулись друг другу — и русалка закрыла глаза.

Женщина резко встала и исчезла в пещере. Вернулась она не одна. Рядом с ней стоял мужчина — коренастый, с тяжелой челюстью и руками, висящими почти до колен. Увидев русалку, он издал гортанный звук, похожий на рычание.

Они подошли к ней с двух сторон. Женщина взяла русалку за руки. Мужчина схватил за хвост — скользкий и тяжелый. Они подняли её и потащили. Русалка не сопротивлялась, лишь её волосы волочились по песку, оставляя замысловатые узоры.

Там, в темноте пещеры, пока женщина держала её за плечи, сильно прижимая к холодному камню, мужчина каменным ножом распиливал тело надвое. Когда хвост упал на землю, женщина отрубила русалке волосы и выкинула их в тростник.

Мужчина развел костер и насадил хвост на толстую палку. Он жарил его, медленно поворачивая над углями. Жир капал в огонь, шипел и взрывался. Рядом, широко расставив ноги, сидела женщина с ожерельем на шее.

В этот миг небо над морем налилось свинцом — ветер взвыл, и молния ударила в скалу рядом с пещерой. Волны, вздыбившись, бросились на берег. Огонь зашипел, захлебнулся пеной, и погас, оставив после себя лишь клубы едкого дыма.

Мужчина и женщина, не обращая внимания на гнев стихии, набросились на хвост. Мужчина, оскалившись, вонзил зубы в полусырое мясо, рванул, давясь и хватая ртом воздух. Женщина вцепилась в хвост руками, разрывая горячие, еще живые волокна.

Они ели как звери, толкая друг друга локтями, рыча и чавкая, выпачканные кровью и жиром.

Насытившись, они затащили остатки в пещеру, и в тот же миг с вершины скалы сорвался огромный камень. За ним — другой, третий. Земля вздрогнула, и вход в пещеру завалило тяжелыми глыбами.

***
Прошли тысячелетия, и рабочие разобрали завал. Когда ученые вошли внутрь — свет фонариков выхватил из темноты стены. На шершавом камне были начертаны примитивные, но выразительные фигуры: два человечка, сидящие у костра.

Через некоторое время туда потянулись группы археологов и туристов.
Они фотографировали и зарисовывали петроглифы, восхищаясь мастерством первобытных художников.

Пожилой мужчина — большой знаток верхнего палеолита, задержался у входа. Нога наткнулась на что-то твердое. Он нагнулся и поднял несколько крупных, идеально круглых жемчужин. Жемчуг светился изнутри, словно в нем всё еще теплилась жизнь.
Он оглянулся на коллег, увлеченно обсуждающих открытие, и незаметно сунул находку в карман.

Дома он показал жемчуг жене — женщине практичной и уставшей от вечной нужды. Она повертела жемчуг в руках, восхитилась красотой, но на следующее утро отнесла его в ломбард.

На вырученные деньги она купила кусок свежего мяса и, улыбаясь, пошла домой, где на плите её уже ждала сковородка.