Заморозка

 Глава 1
Ночь накрыла деревню тяжёлым мокрым одеялом. Дождь лил как из ведра - сплошной стеной, не давая ни вздохнуть, ни оглядеться. По улицам, где давно погасли все огни, бродил мертвец. Призванный зря, без цели, без понимания, зачем его выдернули из вечного покоя в эти тёмные, чужие века. Он шёл, не чувствуя усталости, не понимая, для чего всё это. Просто шёл.
Когда ливень наконец стих, мир не стал светлее. Вместо яркого, живого летнего солнца над крышами повисла луна - бледная, мёртвая, будто выцветшая. Её свет не согревал, он только подчёркивал пустоту вокруг. Казалось, сама луна шептала ему:
«Найди место. Не броди по пустым улицам».
Мертвец продолжал идти. Луна вела его - не словами, а светом. Она скользила по крутым склонам, цеплялась за края оврагов, указывала путь к одинокому дому, который будто ждал своего гостя. С каждым шагом лунный свет становился настойчивее, требовательнее. Перед самыми сумерками он ярко высветил порог - незакрытую дверь, словно приглашение туда, где наконец можно остановиться.
Мертвец шёл, будто знал эту дорогу, будто ходил по ней тысячу раз. Луна, как холодная подруга, освещала ему путь. Он остановился у крыльца, поднял голову, ловя её последний свет, и едва заметно кивнул - будто в знак благодарности. А потом луна ушла за горизонт, уступая место густым сумеркам.
Он сел на крыльце, опёрся на перила лестницы и замер, сливаясь с темнотой. Тишина стояла такая, что слышно было, как остывает мокрая земля.
Вдруг из дома донеслись шаги. Дверь заскрипела, распахнулась, и оттуда вышли люди. Мертвец не успел подумать - он метнулся вперёд, скользнул внутрь, растворился в полумраке прихожей. Дом принял его. И с этой секунды в комнатах стало на градус холоднее.
2 глава.
Он вошёл в дом, и тишина встретила его не гостеприимством, а насторожённой паузой. Его шаги отдавались странным, глухим звоном, будто пол под ногами уже становился хрупким. Люди ушли, и дом остался один на один с тем, кто теперь ступал по его половицам.
Наутро мертвец потянулся к теплу - или, вернее, к тому месту, где тепло когда-то жило. Он вошёл в баню. В полумраке, на горячих кирпичах печи, сидел банник. Когда мертвец переступил порог, банник резко распахнул рот - так широко, что казалось, он хочет проглотить саму темноту.
Мертвец ответил ему ехидной, неживой улыбкой - будто уже знал, кто здесь теперь хозяин.
Банник взвыл, схватил веник и швырнул его с такой силой, что прутья ударились о стену, рассыпавшись в труху. Мертвец одним резким движением столкнул банника с печи. Тот рухнул на пол, тяжело, со стоном, и отломил от кладки острый кирпич. Поднял его, замахнулся - ярость горела в его глазах, питаемая обидой и страхом. Но, встретившись взглядом с этой спокойной, издевательской ухмылкой мертвеца, банник вдруг замер. Его рука дрогнула. Он понял: драться здесь бесполезно. Сила, пришедшая в баню, не подчиняется обычным правилам.
Кирпич выпал из его пальцев. Банник опустил голову и молча ушёл, растворился в тени предбанника - ушёл туда, где можно спрятаться и переждать.
А мертвец остался. Он медленно прошёлся по бане, касаясь стен, полок, чугунных котлов. И там, где его пальцы скользили по дереву и металлу, тут же проступал тонкий, призрачный иней - будто само тепло убегало от него.
Потом он вернулся в дом. Вошёл не как гость, а как хозяин, который хочет показать, что теперь всё принадлежит ему. Он раскидывал вещи - небрежно, с удовольствием ломая привычный порядок кухни и гостиной. Каждый его жест был вызовом.
И дом ответил. Не словами, а гневом. Из тёмного угла вылетел домовой - маленький, всклокоченный, с диким криком, похожим на скрежет металла. Он метался по комнатам, пытаясь вернуть вещи на места, залатать трещины, удержать тепло, которое утекало сквозь пальцы. Но мертвец только смеялся - громко, раскатисто, и этот смех гасил любые попытки наведения порядка.
В разгар этой бури в дом тихо зашёл банник. Он посмотрел на хаос, на беснующегося домового, на мертвеца, который наслаждался разрушением. И тихо, без слов, сказал: «Прощай». Развернулся и ушёл.
Домовой на мгновение замер, прислушиваясь к тишине, которая осталась после ухода банника. И тогда он тоже всё понял. Он окинул взглядом свой дом - теперь чужой, холодный, чужой даже по ощущениям. Опустил плечи и, не оглядываясь, исчез в щелях половиц.
В этот день дом разорвал контакт с добром, с защитой, с надеждой. Тонкая нить, связывавшая его с миром живых и их оберегами, оборвалась. Теперь дом держался на мертвеце.
Хозяева должны были вернуться через несколько дней. Они ещё не знали, что возвращаются не в свой тёплый дом, а в ледяную ловушку, которую призрак успел подготовить за эти дни.
3 глава.
Истек срок аренды, и приехали хозяева. Дверь была заперта, и холод, исходивший от неё, не удивлял никого - ведь дом теперь находился в руках мертвеца. Замок был сделан из железа и прилегал к коже, словно оковывая её, а на улице было лето. Хозяева, удивлённые, но решительные, открыли дверь.
Перед ними предстала тьма, которой никогда не было. В эту тьму вступил старик, ступив на порог дома. В тот же миг в него прилетело ведро белой краски. Старик возмутился и обернулся к бабке, которая стояла позади.
Бабка заговорила так громко, что её голос был слышен на соседней улице. Все сосед сбежались к дому, словно такси бизнес- класса, устремились к их порогу. Начался бабий бунт, как на базаре. Одни бабы вытаскивали старую краску, другие отмывали её, третьи мерили, что ещё можно сделать.
Но они не знали, что это только начало. В глубине дома, где ещё царила тьма, что-то зашевелилось. Старик, обрызганный краской, начал терять силы, и его место занял другой - тот, кто скрывался в тени. Этот новый хозяин дома был ещё более зловещим, и его присутствие ощущалось в каждом уголке дома.
Соседи, не подозревая о надвигающейся опасности, продолжали свои попытки вернуть дому прежний вид. Они не знали, что их ждёт впереди, и что тьма, которая  скрывалась в доме, только набирала силу.
Тем временем, старик, обессиленный и измождённый, прислонился к стене, чувствуя, как силы покидают его. Он знал, что это только начало долгого и опасного пути
Глава 4
Старик лежал, обессиленный, в своей постели. Его тело била лихорадка, жар становился всё сильнее, а холодный пот стекал по лбу, смешиваясь с предсмертной испариной. Этим утром бабка хлопотала, стараясь хоть как-то порадовать своего мучившегося от болезни хозяина. Она замесила сладкий пирог, надеясь, что хоть это принесёт ему облегчение.
Бабка засунула пирог в печь, и в этот момент услышала тихие стоны деда.
- Милая, принеси воды, - еле слышно прошептал старик.
- Хорошо, - ответила бабка, взяла стеклянный стакан и налила свежей воды из колодца.
Пока она шла к кровати, из печи вырвался мертвец. Пламя почти погасло, и дом наполнился могильным холодом. Бабка не замечала ни холода, ни странного свечения - она была поглощена заботой о своём хозяине.
Мертвец воспользовался моментом и опрокинул грязную посуду, в которой бабка замешивала тесто. Рядом со звоном разбился стеклянный стакан. Не ведая жалости, существо скрылось в темноте.
Бабка испуганно обернулась, охнула от разбитой посуды и бросилась её убирать. Внезапно дед громко закашлялся.Бабка в испуге закричала: «Лекарь! Лекарь, сюда скорее!»
Весь народ собрался у дома, и среди них - опытный лекарь. Толпа замерла в ожидании. Как только лекарь сказал, что дед, возможно, болен чумой, старик возмущённо воскликнул:
- Да не болен я, что вы выдумываете!
Бабка, охваченная горем, начала причитать, слёзы горя и страха капали на пол. Дед же, окинув всех суровым взглядом, произнёс:
- Чего лужу слёз навела? - его слова прозвучали резко и жестоко.
В этот момент из тёмного угла печи вновь появился мертвец и зловеще улыбнулся. Вот так всё изменилось в этом доме…
А из темноты доносился тихий смех - смех мертвеца, который знал тайну, скрытую в этих стенах.

5 глава.
Бабка всё же настояла - и деда забрали в больницу. Но страх добирался до самых костей, пробирал насквозь, не давая ни минуты покоя.
Утро выдалось обманчиво светлым. Солнце уже лилось через окна, щедро освещая и грея планету, заливая улицы золотым светом, будто ничего не случилось. Бабка достала из ящика деревянную тарелку и ложку, наложила каши - той самой, отменной, вкусной, от которой не оторвёшься. Казалось, осталась всего одна ложка… Но вдруг бабка услышала, как кто-то настойчиво стучит в ОКНО.
Оказалось, это соседка. Бабка повернула  голову и хрипло проговорила:
- Заходи, внучка, заходи.
Девушка послушно пошла к двери, распахнула её, влетела в дом и тут же села рядом с бабкой, будто искала защиты в её присутствии.
- Бабка, слышала новость? Дед твой от чумы помер…
Сердце у бабки замерло, а потом забилось где-то в горле, тяжёлое и гулкое. Её бросило в жар, кровь стучала в висках.
- Как же так… Я же говорила… - начала она, но не успела договорить. Бабка рухнула на кровать и разрыдалась, слёзы катились пс морщинистым щекам, не останавливаясь.
- Это… мне идти надо… Простите… - прошептала девушка. Дверь с грохотом захлопнулась. Соседка выскочила со двора и побежала прочь, не оглядываясь, будто за ней гнался сам страх.
Бабка продолжала рыдать, не понимая, что происходит, как мир вдруг перевернулся. И тут - ни с того ни с сего - тарелка упала. Просто сама по себе, без чьей-либо руки. Бабка резко подняла голову, и плач оборвался, будто кто-то выключил звук. Она схватила кочергу, подняла её, словно хотела защититься от невидимой угрозы. Но вокруг не было ни шороха, ни движения - лишь упавшая тарелка и каша, которая выпрыгнула
из неё и теперь лежала, размазанная по полу, как зловещее пятно.
Тишина стала густой, почти осязаемой.
- Чёрт, демон… - прошептала бабка, и в этот момент она поняла: в доме она не одна. Рядом был кто-то… неживой.
День прошёл ужасно. Дождь лил стеной, будто небеса оплакивали случившееся, но к вечеру он наконец стих. Бабка собрала всё, что могло защитить: пучок чеснока и лука, свечу, заговоренную соль, и подготовила обереги для избы.
Ночь пришла, и луна, огромная и холодная, светила угрожающе, словно глаз чужого мира. Мертвец увидел её свет - и лунный луч овладел им, повел к окну, как марионетку на невидимых нитях. Бабка заметила его силуэт - и раздался громкий, отчаянный крик. Мертвец резко повернул голову; перед ним стоял живой человек.
Бабка схватила веник и принялась лупить им, вкладывая в удары всю свою ярость и страх. Мертвец учуял запах чеснока и лука - и с шипением, похожим на треск сырых дров в печи, метнулся прочь, растворяясь в темноте. Дом наконец затих.
Тогда бабка налила в тарелку молока и добавила туда воск от свечи - древний зов, что должен был вернуть домового и банника в родные стены, вернуть дому жизнь и защиту. В избе воцарилась тишина, но теперь это была тишина покоя, а не пустоты.
А мертвец бродил по улицам, не находя пути, потерянный между мирами. Как только начали сгущаться сумерки, он спрятался в колодце - тёмной глотке, поглотившей его тень.
Но наутро бабка слегла. И больше не встала.

********
Конец второй части
********


( история не основана на реальных событиях)
( это продолжение книги " Не кто не стонет эти могилки ")