Глухая оборона

    Бегу домой. Сумки в руках, в зубах и, если честно, уже в печёнках. Ну правда, где моя кросс-боди? Бананы, мука, молоко и прочие глупости туда, увы, не поместятся.

Лечу. Время жмёт, как новые туфли. Словно правильный водитель, чуть притормаживаю на повороте и попутно — громко, почти искусственно — выкрикиваю соседкам на лавочке:
— Здравствуйте!

Отклика нет. Не удивляюсь, это ежедневная практика.
Та, что всё время в солнцезащитных очках, смотрит сквозь меня и поджимает верхнюю губу к сморщенному носу. Молчит. Если представить скунса у её ноздрей, то можно понять эту мимику. Но скунса там нет, и что означает сие выражение лица — загадка. Ничего, ничего, пусть. Я человек вежливый, выносливый, могу и просто так, без взаимной благодарности поздороваться. Хотя осадочек, конечно, оседает. Но я её уже оправдала: неизвестно, какой стану я сама, когда посреди лета напялю пальто, шляпу, сапоги, громадные тёмные очки и накрашусь малиновой помадой.

Другие её подружки сидят рядом. Если они не сильно заняты, то могут и ответить, а потом сразу перемыть тебе косточки. Святое дело, так что — ноль осуждения. Ухо иногда цепляет всякое, пока я пробегаю мимо.
Вот зачем мне знать, что у одной из них, если она не вытрет ванну досуха, кот описает всё вокруг, но принципиально не попадёт в слив? Мстит, сволочь породистая! А к чему мне история о том, что у другой покойный муж всё время плакал и целовал ей ручки? «Алкаш поганый, лучше бы работал!» — резюмирует лавочка.

Ещё одна, моя любимица — бабулечка-облачко. Едва ходит, согнувшись так, что хоть сейчас выпускай на розыск по горячим следам. Но зачем ей это, если впереди на поводке бежит её пёс? Между прочим, несколько раз в день выгуливает игривого охломона. Эта парочка невероятно мотивирует. Моментально перестаю думать, что замоталась и несчастна — отшибает мигом, только глянь на них. Настоящие герои из мультфильма! Так вот, у неё барахлит телевизор. Что она только ни делала: и постучала по нему, и помолилась, и позвонила куда надо, поругалась с кем не надо и даже нашла инструкцию. Но что толку от этого талмуда, если там ни черта не понятно? С пенсии будет покупать новый.

У другой что-то тикает в стене. Непонятно что, но совершенно точно — сверху. Скорее всего, звук у новых соседей. Вообще они странные какие-то: уходят рано, приходят поздно и не здороваются.
Эти милые дамы сидят в своей привычной локации и наводят друг на друга жуть невероятными историями. Я бегу. Я здороваюсь. Я ничего не слышу в ответ. Я не обижаюсь. И в очередной раз ловлю ухом радиоволны. Опа! Что-то новенькое.

Замедляю ход. Но не могу же я просто встать и подслушивать? Помним: я человек воспитанный. Поэтому тут же начинаю судорожно шарить рукой в сумке — вроде как ключи ищу. Пакеты норовят выпасть из рук. Ещё бы, я же несу миллион маленьких мешочков. Я же берегу природу и целых девять рублей! Ну это ничего, это пустяки, пусть падают, там дела поинтересней.
— А ты, Люся, между прочим, поправилась! — говорит новенькая в цветастом платке. Её сразу видно, местные-то все в шляпах.
— Да? — сдвинула брови и сцепила руки за спиной та, что «со скунсом».
— Конечно! Очень заметно поправилась. Говорю же: надо же, как Люська-то раздобрела! Правда, Наташ? — вопрошает новенькая сидящую напротив старушку и бесцеремонно указывает растопыренными пальцами на Люську в малиновой помаде.
Молчание.
— Живот аж торчит! И сзади раздалась так хорошо! — новенькую несло, и остановить её было некому. То ли новизна темы сказалась, то ли «скунса» вижу не только я... Но - тишина, никто не спорит.
— Да вроде и нет... — ещё больше поджимая губу и медленно поворачиваясь всем телом в сторону своего подъезда, буркнула дама в солнцезащитных очках.
— Ну как же нет, когда да! Я-то вижу! Надо тебе на диету садиться. Хе-хе-хе! — привстала новенькая, собирая в гармошку довольные морщинки вокруг глаз.

Она обратилась к коллегии судей в шляпах, всем видом вымаливая поддержку. Но тишина. Глаза в пол. «Правильно, — думаю я, — новенькая приехала и уехала. А им тут вместе на лавочке ещё бог знает сколько мотать».
— Ну это всё ничего, это всё ерунда, главное — чтоб здоровье было! А это всё кому надо? Ладно, Господи, что нам уже надо? — быстро перестроилась новенькая.
— Да это конечно! Нам бы дожить более или менее, а это всё... — наконец-то ожили старушки.

Поднялся шум, обсуждения, что важно, а что нет, и вообще — нечего о таких глупостях думать в их-то возрасте. Хотя дружно отметили, что и есть надо поменьше. В их-то возрасте.

Я поторопилась вперёд. Как-то нехорошо стало на душе, кому же понравится такое? Раздобрела, живот торчит... А если бы мне так? Может, надо поддержать? Вон она как шла потом, медленно перебирая ногами и с застывшей улыбкой. Бедняжка... Где женская солидарность? Подруги, тоже мне. Почему все промолчали? Нехорошо!

То ли дело я сейчас, как спаситель: «А знаете, я вижу, что вы в отличной форме, аккуратненькая такая! Не слушайте её, вы очень хорошо выглядите!» Да, обернись и скажи. Человеку приятно будет, и тебе самой в два раза приятней. Правда, смотрит она на меня с презрением всё время. Сразу перед глазами возникли её приподнятая губа, нос и холодный взгляд.

Обернулась. Раздобревшая соседка шагала словно по канату — медленно и ровно, по одной линии. Голова вниз, беззвучно шевелит губами. Я призадумалась.
Встретились взглядом. Неловко. Как говорить-то, мы ж ни разу даже... Ладно, пошла! Набрала воздуха, приготовилась.

...Что это? Скунс? Крутит пальцем у виска и смеётся, глядя на меня?! Говорит: «Иди домой, дура!» Смотрю, верхняя губа её опять стремительно лезет вверх, острый нос снова гармошкой...

Отворачиваюсь, залетаю в подъезд. Поднимаюсь по ступенькам. Может, зря? Падает пакет, катится картошка. Тороплюсь поймать, почти делаю шпагат, чтобы дотянуться.
«Ничего, ничего, — думаю. — Всё правильно я сделала. В следующий раз будет здороваться...»

***
Автор: Джонас Петерсон (Jonas Peterson), серия «Zero Fucks Given».
Создано с помощью ИИ (Midjourney).
Источник: платформа Pinterest / официальный арт-проект jonaspeterson_ai.
Использование в некоммерческих целях.