Края Безмолвия 53 Бергронд

Остров Бергронд, ближайший к Порт-Сабару,  поразил Вольфганга спокойствием. Он проснулся рано, почуяв снижение и мягкое приводнение. Стук поршней стих, остановились пропеллеры, застучали под палубой компрессоры, откачивающие газ из баллона. "Чёрный Орёл" неторопливо опустился и погрузился в море по ватерлинию. Теперь в работу включилась машина, спрятанная где-то ближе к корме, и бывший миноносец устремился к причалу, что обозначил себя лишь слабыми огнями на фоне серых скал.

Справа на пологом берегу сверкала целая россыпь огоньков - Порт-Сабар вставал рано. Его заводы, причалы и верфи заработали в полную силу, его улицы постепенно восстанавливали после ужасных обстрелов и бомбардировок. Пересвистывались буксиры, заревела пароходная сирена.

Вольф повернулся на бок и чуть не заорал: он разглядел огромную пушистую спину и острые уши. Волчард! Огромный зверолюд безмятежно спал, свернувшись гигантским калачиком у его койки. В изголовье лежали на полу памятный Вольфу карабин, подсумок и фляга на широком кожаном ремне. О, Вечный! Он не только дошёл, но и отправился вместе с неведомым бароном в опасное путешествие, чтобы помочь ему, Вольфгангу! Юноша осторожно спустил вниз руку и погладил тёплую густую шерсть. Зверь проурчал что-то во сне, дёрнул кончиком треугольного уха.

Через проход спал Энвельд. Он вытянулся навзничь, кожа бледная, сероватая. Одеяло сползло и стало видно, что бинты на груди пропитались кровавыми следами. Как же ему досталось! Топор! Конечно! Огромный топор мертвеца-плотника! В ушах всплыло воспоминание о хрусте и стоне над головой.

"Если Бруно был тяжело ранен, то как же он держался"? - изумился про себя юноша. - "Воистину аргандский дух, мрачный и непреклонный, живёт в этом человеке"!

Вольфганг сел на койке, его ещё мутило, хотелось пить, в горле пересохло. За окнами гондолы играли огни города и судов в порту. Над скалами прямо по курсу проступила розоватая полоска на фоне чёрного, покрытого сотнями бледных звёздочек, неба.

"Орёл" шёл к пристани, чуть покачиваясь на волнах. Были видны буруны воды, взлетающие из-под острого носа. Затем корабль сбросил ход, повернул и замер, вздрогнув. Ударили в противоположный борт кранцы, донеслись короткие команды, с лязгом упал на камни металл.

Вольф снова лёг, так было легче и не сдавливало грудь. Послышались шаги, стук двери. Рядом с койкой возник невысокий молодой человек в плотной суконной куртке и брюках. На боку его висел в кобуре револьвер, а в карман с ремня свисал тонкий прочный шнур.

- Доброе утро, Ваше Высочество, - молодой человек приложил руку к груди и склонил аккуратно подстриженную голову. - Позвольте представиться, барон фон Эбсен из Реминдской Марки. Рурро! - окликнул он волчарда. - Подъём! Мы прибыли! Прошу простить Рурро за столь бесцеремонное вторжение.

- Ничего, пустое, - прохрипел Вольф. - Он же не сделал ничего дурного. Просто лежит, как сторожевой пёс.

Волчард поднялся на четыре лапы, огромная пасть, полная белоснежных клыков, раскрылась в глубоком зевке. Зверь потянулся, подняв пушистый хвостище и вытянув задние лапы. А затем тяжёлый мокрый розовый язык прошёлся по щеке Вольфа. Жёлтые глаза горели самым настоящим счастьем! Волк был дружелюбен, волк был готов охранять его.

- Вольф-Ш-шаман, ишшкушт, - проурчал зверь и ткнул Вольфа холодным носом в шею. - Ру хр-ранить Вольф, Ру хотеть видеть ишкушшт.

Барон хихикал, зажав рот ладонью, а затем с трудом пояснил:

- Рурро - необычайный волчард, Ваше Высочество. Он обожает картины, страшно любознателен и великолепный кузнец.

- Рурро принёс вам моё письмо? - осведомился юноша и погладил волчарда по лопатке, от чего тот снова лизнул ему руку возле локтя.

- Да, мне и брату, - кивнул фон Эбсен. - Наш путь был далёк, если бы не помощь союзников, нам бы не успеть к вам! Но всё это позже. Сейчас вас перенесут на пристань, а там вы отправитесь в госпиталь. Автобус уже подъехал.

- Какой, к рогулям, ещё автобус? - простонал Энвельд, с трудом приоткрыв глаз.

Фон Эбсен обернулся:

- Гутен морген, герр герой! Санитарный автобус госпиталя четвёртой южной рубежной бригады, конечно! Мы прибыли на остров Бергронд близ Порт-Сабара, здесь находится штаб сил, которые готовы начать очищение Арганда от остроухой сволочи и их пособников!

- Четвёртая, - прошептал сержант. - Моя бригада.

Голова Энвельда склонилась набок, он тяжело дышал.

- Поберегите силы, герр сержант, - посоветовал ему фон Эбсен. - Потеряв пол-ведра крови, не стоит прилагать слишком больших усилий.

- Что с ним? - обеспокоенно спросил Вольф.

Молодой барон сокрушённо покачал головой:

- Надломлены ключица и ребро, глубокая грязная рана, большая потеря крови. Чудо, что сержант ещё держался! Он защищал вас, пока были силы. Не оставьте его своей милостью, когда взойдёте на трон, Ваше Высочество!

Вольф сел на постели и положил руку на тёплую холку волчарда.

- Бруно Энвельд - мой названный брат! - неожиданно для себя заявил юноша. - Я сделаю для него всё, лишь бы он жил и жил достойно!

Волк поддел носом его подбородок, а затем проурчал:

- Бр-рат Волчонка - бр-рат Рурро! Бр-руно, Рурро помнить!

Затем волчард вывернулся из-под руки Вольфганга, подпоясался ремнём поверх коротких штанов, охватывающих его от пояса до середины задних лап, встал на задние лапы во весь свой гигантский рост, повесил за спину карабин.

- Ого! Вы невероятно милостивы, Ваше Высочество, - барон снова приложил руку к сердцу и поклонился.

- Не называйте меня так, пожалуйста, - попросил юноша. - для друзей я Вольфганг. По крайней мере, до коронации или освобождения Вильгельма от колдовства. Вы позволите называть вас по имени?

- Разумеется, это большая честь для меня. Моё имя - Пауль. Скоро вы познакомитесь с моими спутниками, что тоже приложили усилия к спасению вашего отряда от тёмных сил. Ну, вот и носилки! - Пауль отступил на шаг, пропуская несколько матросов, что притащили трое носилок. - Скоро поедем. На суше вам будет легче, поверьте.

- Где Феликс? - слабым голосом спросил Энвельд. - Иствуд, маг?

Пауль фон Эбсен хохотнул:

- Начальник МАПО живее вас всех вместе взятых! Лёгкая контузия и пара синяков, герр Энвельд! Всё, как обычно, - добавил он. - Хорошим людям все шишки, а все плюшки - всякой сволочи! Ну, поберегите себя, помолчите, битте.

- Он не сволочь, - прохрипел Энвельд. - Не смей... - и тело сержанта обмякло.

Санитар бросился к нему, подхватил руку, прощупал пульс.

- Жив! Без сознания! Грузим!  - крикнул он.

Энвельда первым переложили на носилки и чуть не бегом понесли прочь. Следующим забрали Макса Волечку, что лежал у дальней стены, такой же бледный, оглушённый. Вольф терпеливо ждал очереди, но тут его обдало горячим дыханием, сильные лапы охватили тело и прижали к пушистой груди. Волчард нёс его на руках, осторожно пригибаясь, чтобы не задеть низкий подволок. Потом в лицо Вольфа ударили  ветер и брызги, нос втянул разом запахи свежести, дикого сочетания аромата трав и угольной гари, мокрой кожи, железа, рыбы, ила.

На причале, куда они сошли по стальному трапу, плевался дымом из высокой трубы санитарный паровой автобус с распахнутыми задними дверцами. Волчард шагнул в тёмное чрево высокой машины и бережно уложил Вольфа на нижнюю койку с приподнятым подголовником. Он ещё раз приветливо оскалился и выпрыгнул на плиты причала, где сел на расстоянии шагов десяти, напряжённо следя за людьми.  На верхних лежанках вытянулись Бруно и Волечка, на причале санитары разворачивали носилки с кем-то ещё в матросской рубахе. И тут Вольф заметил новое весьма примечательное лицо.

Поодаль от суеты, на пригорке, где виднелся мощный каменный капонир берегового орудия, стояла трещащая на холостом ходу мотоциклетка. Самокатчик в кожаном плаще и лётном шлеме сидел в седле и крепко держал рога руля. А чуть впереди переднего колеса стоял, скрестив руки на груди, невысокий крепыш в чёрном мундире жандармерии. Седой ёжик волос. Волевое лицо. Ордена над левым карманом кителя. Дубовые листья в петлицах. Бригадир. Командир четвёртой бригады, загадочный Реннекампф.

Прежде Вольфгангу не доводилось слышать такую фамилию. Скорее всего, род герра бригадира обошёлся без приставки "фон". Что же, последние лет двадцать многое менялось, вполне вероятный вариант.  Он ездит в коляске мотоцикла, открытый дождям и ветрам, а стало быть пренебрегает удобствами в угоду практичности и скорости. Вот он - новый тип офицера, не связанный сословными предрассудками. За таким людьми их подчинённые ходили в штыковые атаки, не колеблясь. Они видели в своих командирах себя, простой народ. Что же, у него будет время познакомиться ближе с суровым бригадиром.

Присутствие начальника никак не влияло на работу докеров и санитаров. Они делали своё дело спокойно, без лишней суеты, аккуратно. Готовился к отходу небольшой буксир. Наверное, чтобы отвести на верфи изуродованную "Косатку".

Реннекампф между тем выслушал доклад взбежавшего на холмик аэронавта с погонами гауптмана, что-то коротко ответил и в три шага запрыгнул в коляску. Машина затарахтела, выбросила длинную синеватую струю из трубы внизу и покатила куда-то за холм, подпрыгивая на неровностях просёлка.

Санитары занесли в кузов человека в матросской одежде, установили носилки на специальные козлы напротив Вольфа. Один из них проверил крепление лежанок, закрыл изнутри дверцы и запер их на крючок. Затем он прошёл в головную часть салона, отодвинул заслонку окошка в перегородке и хрипло рявкнул:

- Пошёл!

После чего поспешно хлопнулся на скамью у этой самой перегородки и широко расставил ноги.

Автобус зашипел, залопотали поршни, скрипнуло, ударило, качнуло. Машина сорвалась с места, и они поехали. По ощущениям Вольфа, их паровик сначала тяжело лез по затяжному подъёму, после покатил по неровной дороге, отчего лежащих изрядно мотало.

Один раз санитар поднял голову и крикнул в сторону открытого окошечка:

- Михель, полегче! Не уголь же везёшь!

- Ну дорога такая, я чего сделаю? - отозвался из кабины глубокий бас. - Яма на яме! И так объезжаю, как могу!

От тряски в автобусе Вольфу опять стало дурно, начало подташнивать. Мальчик прикрыл глаза, чтобы не видеть раскачивающиеся над ним белую крышу и зелёную изнанку брезентовых носилок.

- Вечный, ну за что же мне муки? - простонал в вышине сонный голос Максимиллиана Волечки.

Автобус свернул на более ровную дорогу, набрал скорость, шины чуть поскрипывали на ходу. А вскоре Вольф почуял торможение, засуетился сопровождающий санитар, вскочил, ринулся назад ещё до полной остановки, и ловко распахнул дверцы, едва автобус встал, тяжело наклонившись вперёд носом.

В проёме дверей приоткрывший глаз Вольфганг увидел весеннее чистое небо, высокие красноватые подсвеченные рассветом сосны и дощатую стену длинного барака с надписью "Das Lazarett". Прибыли!