1. Цветы. Егор Фомич

Егор Фомич из своего кабинета уныло пялился в окно, за которым бушевала весна, даря всем новые надежды, ожидание счастья, любви. Но только не Егору Фомичу. Дело в том, что его должность Заместителя Начальника Управления Городского Благоустройства имела самое непосредственное отношение к весне. Весной надо было высаживать несметное количество растений и цветов для украшения городской среды. Нет, не подумайте, что в городе не было упомянутых растений и цветов. Имелось и даже в избытке, потому что Егор Фомич несколько лет назад заключил договор с одной почтенной фирмой, которая исправно снабжала город рассадой и семенами. И работницы, нанятые городской администрацией для весенней посадки, очень ответственно подходили к своим обязанностям. Цветы и декоративные растения исправно, в срок высаживались на клумбах и в различного рода кашпо и вазонах. Работницы гордо демонстрировали результаты труда, а горожане ходили рядом с цветами, потрясенные весной, цветовой гаммой и ароматами.

Почти все городские газеты публиковали панегирики проведенной цветочной кампании. Даже известный всему городу оппозиционный листок уделял ей небольшую статью, выдержанную в нейтральных тонах. Хотя в подтексте звучало: «Ну-ну, посмотрим, что выйдет из этой безнадеги!». И ведь прав оказывался оппозиционный листок, испортивший печень не одной сотне горожан, обладающих лишь одним качеством, абсолютно не приемлемым в наше время, – безусловной верой в печатное слово. Проходила неделя и высаженные растения начинали вянуть. При этом вянули цветы не в одном-двух местах, что можно было бы объяснить дрянной почвой, а по всему городу. И вянули они очень странно, не постепенно, как иногда бывает при недостатке влаги или питательных веществ, а сразу и безнадежно. Город привлекал для полива огромные бочки с водой на таких же огромных машинах. Жители поливали близлежащие клумбы, вазоны и кашпо из ведер и леек. Школьников снимали с уроков математики и физкультуры и направляли на поливку клумб с тюльпанами, вывезенными из самой Голландии. А маленькие обитатели детских садиков поливали близлежащие клумбочки из своих маленьких ведерочек. Но … ничего не помогало. Цветы увядали и гибли прямо на глазах.

Егор Фомич призывал к ответу представителя фирмы – поставщика цветов и рассады. Тот приезжал, ходил по городу, в задумчивости чесал затылок, но ничего вразумительного не изрекал. Более того, он возил Егора Фомича в соседний город, где поставленные туда цветы и растения росли и цвели как положено. Город утопал в цветовой гамме. А все жители выглядели счастливыми и довольными жизнью. И более того, что уж совсем убило Егора Фомича, доля многодетных семей в нем была во много раз больше, чем в его родном городе.

Поставщики бесплатно поставляли Егору Фомичу новые семена и рассаду, как уверяли сверхустойчивые к болезням и вредителям. Их вновь высаживали на клумбы, в кашпо и вазоны, но история повторялась. Первую неделю после высадки весь город радовался, влюбленные фотографировались на фоне цветовой палитры, газеты печатали очередные панегирики, а оппозиционный листок – выдавал очередной скепсис. И вновь листок оказывался прав.

Егора Фомича вызывало начальство и упрекало в повсеместной унылой цветовой гамме, не совместимой с ожидаемым майским настроением. Его обвиняли даже в том, что в городе падала рождаемость. Желание отшутиться на это обвинение у Егора Фомича не возникало. И уж совсем доконало его требование начальства обеспечить должную, патриотическую цветовую гамму на клумбе вокруг памятника Вождю Пролетариата. Последний был гордостью высшего начальствующего состава. Оно относилось к нему с подобающим пиететом вопреки мнению городских жителей, давно привыкших к унылому Вождю посередине вечно увядшей клумбы. А Егору Фомичу памятник был вечным, немым укором, на который он ежедневно смотрел из кабинета. Более того, ему казалось, что клумба вокруг памятника никогда не расцветала бело-красно-синим, а всегда пребывала в тоскливой серой гамме.

После таких откровений с начальством он шел к себе в кабинет, просил секретаршу - Изольду Карловну - принести пару бутербродов, которыми и закусывал коньяк. Изольда Карловна с сожалением смотрела на шефа, от коньяка (за компанию) отказывалась под предлогом, что на работе не пьет. Егору Фомичу в голову не приходило предложить ей коньяк после работы. Тому было много причин. Главная состояла в том, что каждую весну Изольда Карловна расцветала совершенной, беззастенчивой красотой. Как розовый бутон в первое утро своего появления на свет. И этот контраст между красотой, жизнерадостностью и собственным подавленным, весенним настроением отпугивал его. Да и не ходок он был. Жизнь вел размеренную, а значит скучную.

Но что было удивительно с Изольдой Карловной. Как розовый бутон она цвела всю весну и лето, радуя мужчин и приводя в негодование женщин яркими нарядами и жизнеутверждающим видом. В это время все мужчины горадминистрации наперебой ухаживали за ней в ущерб семейным обязанностям и традиционным ценностям. Что, естественно, сказывалось и на городской демографии. Как ни старался губернатор внушить чиновникам, что вопрос демографии в области стоит на первом месте, эти увещевания никак не могли составить серьезной конкуренции Изольде Карловне в весенне-летний период. Новых детишек в семьях работников горадминистрации в это время абсолютного превосходства Изольды не планировалось.

Но как только приходила осень, Изольда Карловна превращалась в обычную секретаршу начальника средней руки. Естественно, без ярких красок и жизнеутверждающего вида. Наоборот, костюм на ней оказывался самый ширпотребовский, а взгляд – женщины бальзаковского возраста, обойденной вниманием мужчин. И, естественно, мужчины сторонились ее, называя между собой «мымрой». В чем, конечно, проявлялась двойственность мужского характера. Это только в книгах герои мужского пола проявляют целеустремленность и твердый характер. В жизни, особенно в горадминистрации, никакой целеустремлённости и твердости характера у мужчин нет. Там вообще нет мужчин. Там царствует «его величество чиновник» со всеми вытекающими. Хотите больше узнать, что это такое, - откройте оппозиционный листок. Если, конечно, не опасаетесь за свою печень.

Выпив первую рюмку коньяка и закусив бутербродом, Егор Фомич, тяжко вздохнув, наливал вторую. По законам жанра, здесь следовало бы упомянуть про скупую мужскую слезу, выкатившуюся из голубых глаз героя, но это будет преувеличением. Во-первых, глаз у героя карий, во-вторых, скупая слеза предполагает какую-никакую эмоциональную жизнь. Так сказать, душевные переживания. А вот этого Егор Фомич был лишен. Как уже было сказано, жизнь вел размеренную, то есть скучную.
Его жена - Клавдия Петровна работала тут же в горадминистрации, бухгалтером. Женщина была активная, как раньше говорили – общественница, но выдумщица необыкновенная. И она выдумала, что под личиной всегда скучноватого Егора Фомича скрываются бешеные страсти, наподобие шекспировских или еще лучше цыганских. Более того, что Егор Фомич - поэт, пишет стихи и не показывает их по причине безмерной скромности. Егор действительно в период ухаживания за Клавой выучил пару стихотворений Маяковского в силу легкого их запоминания. Но после свадьбы долго стыдился этой своей слабости. Сейчас дома он с удовольствием поддерживал разговор лишь на тему воровства в соседнем отделе, отвечающем за городское строительство. Им он откровенно завидовал, потому что воровать столько в озеленительном хозяйстве он не мог. Понятное дело, масштабы не те. Он несколько раз пытался перебраться к строителям, но те были вроде городской мафии и чужаков к себе не подпускали. Так и прозябал Егор Фомич на озеленении, что у него совсем не получалось.

В озеленители Егор Фомич попал случайно, на место своего приятеля, которого отправили на повышение. При нем (приятеле) город утопал в зелени и цветах и начальство решило, коль скоро он справился с этим, то справится и со всем сельским хозяйством по причине близости материй. И действительно, теперь город утопал в молоке, и в изобилии снабжался остальными продуктами питания. А Егор Фомич не мог взрастить на улицах и площадях зеленых и иных насаждений. Приятель, уступивший это место, в шутку, конечно, предлагал засеять все площади капустой или морковкой, а лучше тыквами. «Представляешь, - говаривал он, - посредине площади лежит тыква-рекордсмен, и каждый желающий в сезон сборки урожая может отхватить себе кусок для тыквенного пирога или каши». Но Егор Фомич шуток не понимал и говорил, что это противоречит СНИПам. Да и вообще, кашу с тыквой Егор Фомич ел только в детстве, когда была жива бабушка. Именно она надоумила Егорушку поступить на биофак местного университета. Она была агрономом и лелеяла мечту, что Егорушка серьезно займется биологией и выведет уникальный сорт пшеницы «Егоровская». А что тут такого! Есть же пшеница «Зюганская», выведенная в честь малоизвестного в сельскохозяйственном мире, но широко известного в стране выразителя интересов трудящихся. И ничего себе растет. Более того, селекционеры даже обещают рекордные урожаи своего детища. И только потому, что создавали они этот сорт, руководствуясь марксизмом-ленинизмом и придерживаясь традиционных ценностей.