Глава 1. Новый День

Владимир Ашихмин






Легенды Соединённого Королевства
Герои Тьмы
Герои Света












Аннотация

Это третья книга «Легенд», повествующая о мастере–маге Калебе Шаттибрале и его друзьях. Еще не все секреты разгаданы, не все дороги пройдены, а враги побеждены. Куда там! Скучать Калебу еще точно не придется! Продолжение эпической истории о борьбе Добра и Зла, о героизме, самопожертвовании, любви и дружбе уже перед вами! Готовьтесь к сражениям! Готовьтесь к приключениям! Готовьтесь вновь преодолевать препятствия вместе с Калебом! Теперь одного везения для победы будет мало! Но кто сказал, что на этот раз победа вообще возможна? Нет, нет, все совсем не так просто! Мир «Легенд» – это Мир волшебства, ребусов, древних сказаний, мистических и мглистых мест, забавных сказочных существ и темных ритуалов! Спешите насладится классическим фентези в его самом лучшем виде!





















«… – Мы отправляемся вперед! – воскликнул Рыжая Колючка.
– Дорогой, что сердца зовет! – подхватила Весенний Шторм.
– Туда, где приключенье ждет! – провозгласил Толковая Каракатица.
– Пускай Вселенная нас поведет! – прогрохотал Комок Нервов.
И все вместе они грянули:
– Грозная Четверка!...»
Посвящается всем тем, кто числит добро, милосердие и любовь своими верными друзьями.
Дорогой читатель, перед тобой третий том «Легенд». Ты вот–вот, вновь, отправишься в путешествие вместе с Калебом. Я желаю вам удачи. 
Глава 1. Новый День

Меня зовут Калеб Шаттибраль. Я маг и философ. На мою довольно долгую жизнь выпало немало ярких и весьма разнообразных приключений. Впрочем, все они, наверное, не так уж и значительны, если их сравнивать с теми превратностями судьбы, что свалились на мою голову в минувший год. Осенью был убит король Соединенного Королевства Вильгельм Темный, похищен принц Фабиан и Корона Света. Вдова Вильгельма Темного, Констанция Демей, через свою свекровь Элизабет Темную, вызвала меня в столицу для расследования этих ужасных событий. В это же время в Соединенном Королевстве стали возникать порталы, выплескивающие из себя орды отвратительных звероподобных чудищ, именующих себя Десницей Девяносто Девяти Спиц. Тут же грянула и гражданская война за власть. В библиотеке Шальха, я нашел некое Пророчество Полного Круга, данное Урахом – Богом Любви и Добра. Предсказание относилось к последним эпохам человечества и сулило Конец Света – загадочная гибель короля, братоубийство и твари из Бездны были Его ориентирами. Но ключ к спасению, у нас, у людей, тоже был – Сам Урах. Предвидев Судный День, Он заповедовал своим четырем героям – Нолду Темному, Цхеве, Эмириус Клайн и Джеду Хартбладу, имеющим с Ним наивысший уровень духовной связи, призвать Его для защиты Мира от Зла.
Выяснив, где вечно спит Эмириус Клайн – пленный Светом вампир, я убедил Констанцию Демей, что она (тогда я думал, что Эмириус – это он) наша единственная надежда устоять перед легионами Десницы Девяносто Девяти Спиц. Королева согласилась с моим планом.
Чуть позже в Эрменгере, на пути к Пику Смерти – чертогу Эмириус Клайн, мне повстречался Таурус Красный Палач. Некий всемогущий монстр Десницы Девяносто Девяти Спиц, он же Первый из Круга Смерти подтвердил все мои догадки. Тьма заполонила землю и… все чуть не обернулось катастрофой. Как оказалось, я стал разменной монетой в хитросплетениях сверхъестественных и чрезвычайно жестоких существ.
То мной манипулировала Эмириус Клайн, водя за нос недомолвками и двусмысленной полуправдой, то Таурус Красный Палач таскал меня за ухо, в нужном ему направлении. Однако в конце концов демон из Десницы Девяносто Девяти Спиц всех обдурил. В Гамбусе – в Мире Начала, он победил всех сосудов–хранителей Ураха (в них ютились аспекты Бога Света) и начал чинить над ними Оскверненное Пророчество Полного Круга, намереваясь так уничтожить Всеотца. Но вышло все несколько иначе. В последний миг, дракон Фарганорф, Старейший Вирм Севера и Искривитель Реальности, пожертвовав собой, через меня и под мою сакральную молитву, импульсом энергии обрушился на сосуды–хранители Яростью Ослепительного Огня. И из «сосудов» явился Урах. И низверг Он Тауруса. В момент творения Пророчества Полного Круга, мощь Света, исходящая из аватара Всеотца, была такой насыщенной и всесжигающей, что под его воздействием оплавилась само пространство материи.
В дыру Абсолютной Непроглядности затянуло вначале истошно блеющего Тауруса, а затем и меня. Десница Девяносто Девяти Спиц вскинула белый флаг, ну а я вроде как умер… но как оказалось не окончательно.
Нам хорошо известно, что есть Мир Света – рай Ураха для праведников и Мир Тьмы – гиена Назбраэля для грешников. Но вот Кто решает, куда ты отправишься после кончины? В Мир Тьмы или в Мир Света? Ага, есть такие ребята. Арбитры называются. Они помощники Смерти – загадочной сущности замыкающей на себе круг девяносто девяти Вседержителей. Так вот, один из этих Арбитров, а конкретно, Привратник, издревле пребывающий в Гамбусе, и не дал мне попасть в один из Миров Вседержителей.
В какой–то мере, я благодарен Привратнику, за то, что он вернул меня к жизни, а отчасти – нет. Я не родился в Гамбусе и от того не принадлежал Этому миру. Поэтому Привратник с чистой совестью (этот парень не прописан в Законах Универсума, так что извиняйте, Назбраэль, и, Урах, я уж с ним сам разберусь) приберег меня для себя. А конкретно для того, чтобы использовать в своей прихоти. Он дал мне незамысловатый выбор – либо принести ему Корону Света, либо умереть (в чьем кармашке бултыхалась моя душа вроде как очевидно). Что мне оставалось делать? Я согласился исполнить все, что мне было поручено. Впрочем, меня подстегивало к этому еще и то, что Привратник дал мне четкие указания, как вырваться из Гамбуса.
В Пророчестве Полного Круга, на счастье, уцелел не только я, но и Фарганорф. Если быть точным, то дракон как–то затаился во мне. Я смог отделить его от себя, и вместе мы вернулись на Землю. Следует отметить, что обратно в Килквагу – в замок Джеда Хартблада, Фарганорф перенес меня уже не с одним, но с двумя заданиями Высших Сил. Помимо Привратника, мной стал еще живо интересоваться и Укулукулун Тобольдо – архонт и король Анкарахады, Вседержителя Рифф. В Гамбусе Праматерь решила, что я достоин поучаствовать в Ее Испытании за звание правителя всех пауков, всех Вселенных. Вроде как почетно и бла, бла, бла, однако я, мягко говоря, не слишком этому обрадовался. Укулукулун систематически (не отлынивая) приходил ко мне во сны, и истязал, пытаясь отобрать Путаницу – шкатулку–вход на Испытание Рифф и Ее План – Анкарахаду.
Между тем, я прибыл в Ильварет, надеясь найти в нем Эмилию и Грешема. Их в городе я не застал, зато узнал, что парам–пам–пам, к нам в гости из Запредельных Ирреальных Далей пожаловал сам Дроторогор Бог–Идол Хрипохора. Разве не прелесть? Война кругом, провинции дерутся за территориальную независимость и новые границы, а тут еще Дроторогор нарисовался. Мда!
На срочном Совете Констанции Демей, мозговым штурмом, мы пришли к выводу, что Бога–Идола все же можно одолеть особым благословенным клинком Филиринилем, который ранее принадлежал принцу эльфов Легии. Не успел я после этого толком поспать, как поступила весть о том, что Магика Элептерум (второе ее название в народе Свихнувшаяся Башня) – магическая академия Шальха, гремит громом и мечет молниями. Вырывающиеся из ее шпиля волшебные вихри обволокли твердыню столицы, таким образом, заточив в ней Элизабет Темную.
Констанция Демей послала меня разобраться с этой проблемой. И не зря. В Шальхе мне открылись истинные мотивы Дроторогора – все та же Корона Света. Но прикарманить ее желал не только Бог–Идол. Еще очень могущественный король–вампир из Вестмарки, Вальгард Флейт так же имел виды на драгоценный венец королей. Если опустить подробности, то в Шальхе под носом у Братства Света благоденствовал, как Хрипохор, так и Вестмарка.
Убив Вильгельма Темного (это сделал околдованный Фабиан своим кинжалом), пособники Мрака поцапались друг с другом за Корону Света и нечаянно разбили ее. У Дроторогора – кусок, и у Флейта кусок. Получается, по куску на товарища. Не шибко хорошо, но поправимо – так, я думаю, рассудил каждый из этих небезызвестных личностей. Владыка Вестмарки и Бог–Идол Хрипохора ведали, что есть такое место, как Тысячелетний Гром – кузница Ураха. Если Дроторогор вбил бы там в свой фрагмент короны Тигровый Глаз Вилисивиликса, то он бы возвысился над Флейтом. В свою очередь, если бы Флейт успел вогнать в свой неполный венец Кость Ночи раньше Дроторогора, то положил бы того на лопатки. И Кость Ночи, и Тигровый Глаз Вилисивиликса были запечатаны под засовами в Соединенном Королевстве.
Когда Таурус сгинул (кусаться–воевать с Десницей Девяносто Девяти Спиц Богу–Идолу и королю–вампиру было не в жилу), началась гонка – кто быстрее завладеет нужным артефактом. Дроторогор безотлагательно потопал в Новорис, что в Плавене, а Флейт навострил пятки в Гричинг, столицу Вельдза.
Что же до нас? Жалкие людишки этими грозными, древними и исключительно опасными созданиями в расчет приняты не были. Что мы можем? Нас так, шлепнуть мухобойкой да позабыть. Пока Хрипохор и Вестмарка бодро двигались к своим целям, попутно опустошая города и села Соединенного Королевства, я и мои друзья отправились за Филиринилем. Ну, а что? Не сидеть же нам было, попивая облепиховый чай, дожидаясь Старуху с Косой?
Отчаянный поход завел нас в цитадель оморов Ол–То. И это не было случайностью. То подстроил Нолд Темный. Призрачный король Соединенного Королевства (сосуд–хранитель Ураха) уверил меня, что для победы над Огнем и Тьмой одного Филириниля будет, увы, недостаточно. Только Величие Света – космогонический праздник, ознаменовывающий собою Новое тысячелетие, способно изгнать демонов за Двери Вещественного Мира. Однако для того чтобы Величие Света раскрепостило Божественный потенциал Очищения от скверны требовалось учесть строгие правила: «а» – иметь под рукой здравствующего монарха, потомка Харальда и «б» – целую Корону Света. В определенное время (плюс–минус час) «а» должен был надеть на себя «б». Арифметика же, ну! «А» плюс «б» равно «ц». Все по цепочке – это за тем, а то за этим! Раз плюнуть же, ага? Это же, как договорится о совместном ленче с другом и прийти не опаздывая. Чик–чирик и дело в шляпе. Или нет?
Не имею привычки хвастаться, впрочем, продолжу – я одолел Укулукулуна, стал королем Анкарахады и добыл Филириниль, попутно оживив эльфийский город–дерево Тумиль’Инламэ (Зеленое Королевство), а в нем Ураграмму – сердце Самого Ураха. Добавлю, что, когда я возвратился в Ильварет с Филиринилем, у Дроторогора уже был Тигровый Глаз Вилисивиликса, а у Флейта Кость Ночи. Хрипохор обратил пол Плавеня в руины, а Вестмарка и того пуще – сделала Гричинг акрополем, а саму провинцию Вельдз вотчиной Тьмы.
На первый взгляд расклад так себе? Есть такое. Однако личный подвиг героев всегда может перевернуть все с ног на голову. Превозмогая страх, тремор и отчаяние, я, Констанция Демей, Серэнити, Зенобий, Аска, Тень, Энейгрид, Халесара Ханц и рыцари–плютеранцы успели подойти к Тысячелетнему Грому в ту самую минуту, когда Флейт и Дроторогор двинули свои рати друг на друга, чтобы выяснить, кому из них быть на Земле Главной Шишкой. Эрцгерцогом Шишек! Императорской Шишкой! Шишкой над всеми Шишками! Каламбурно и не смешно? Согласен. Прободав толщу грызущихся между собой трупов и живорезов, кулак Соединённого Королевства пробился к Флейту и Дроторогору.
Там, сражаясь с трансцендентными и неописуемыми по силе чудовищами Хрипохора и Вестмарки, мы осознали, что все потеряно.… Ну, вот никак нам не совладать с этими Аспидами. Проще было бы море иссечь розгами, чем побороть зубастого Флейта, пусть даже и с Филиринилем, и с подоспевшими эльфами Тумиль’Инламэ (во главе которых был сам король Салидас Аторэ, сын легендарного Легии!).
И тут я догадался позвать к нам на выручку Фарганорфа. Он пообещал мне отдать долг за его воскрешение. Дракон Добра, Вирм Его Золота и чемпион Ураха (еще титулы Фарганорфа, у него их куча), услышал меня и явился на поле брани. Я запрыгнул на него и поверг Дроторогора Филиринилем, а Серэнити, не иначе как по воле Всеотца, булавой сбила Флейта с коня–кошмара. Мы схватили части Короны Света и что есть духу, припустили в Тысячелетний Гром.
Пока Фарганорф отбивал нападки Вестмарки, я ковал новую Корону Света. Как только она была закончена, ее попытался отнять у меня ушлый Привратник, материализовавшийся прямо у горнила Ураха. Между тем его ждал неприятный сюрприз. Он не знал (да и я тоже), что меня – короля Анкарахады Рифф в обиду Высшим Силам не даст.
Яростным порывом ветра Привратника засосало в Путаницу, а нас кинуло на колени. Падая, Констанция Демей напоролась на кинжал гномов с заточенным внутри Джейкобом (призраком из Леса Скорби). Думаю, что королева даже не осознала того, что погибла. Флейт почти сломал сопротивление Фарганорфа, и все мы приготовились умереть, ведь веки Констанции Демей смежились навсегда, а принц Фабиан Темный тяготился в Вестмарке… эхх… Говорю «эхх», потому что я тогда не хило так испугался, но… пойдем дальше.
«Кому теперь свершить Величие Света и прогнать всесильного короля–вампира, который вот–вот вышибет ворота и отнимет у нас Корону Света? Видимо, всему и всем конец» – так я тогда умозаключил. Однако Нолд Темный поведал нам, что Величие Света еще может состояться, ведь, среди нас есть еще один человек способный осуществить священный ритуал. Как я понимал, у монархов Соединенного Королевства, как и у сосудов–хранителей, тоже имелась какая–то взаимосвязь с Урахом.
Но вот встает закономерный вопрос – почему сие так? Почему Всеотец, все ушедшие в быль и небыль годы, был так неизменно внимателен к тем, кто носит на себе бремя правителя Соединенного Королевства? Правда в крови… Кровь – это та же память и та же эгида Его Завета. Урах всегда внимал к Своему сосуду–хранителю – Нолду Темному и… впоследствии к его отпрыскам.
Нолд Темный открыл нам, что он является родоначальником всех королей и королев – и что Харальд не просто его соратник, для звучности перенявшим прозвище Темный, а сын!
И тут тогда у меня всё встало на свои места – почему именно королевские особы годились для коловорота Величия Света, и почему Нолд Темный с самого начала не раскрыл людям тайны о Харальде. Если бы злые силы узнали в Харальде сына Нолда, то королевский род лишился бы спокойствия на все времена. Ибо для любого демона нет наслаждения больше, чем убить того, кто носит в себе частицу Предвечного света.
В тот миг Нолд объявил, что помимо Харальда у него был еще один сын Майгорд, никому не известный в истории, и что Серэнити происходит из его колена. То есть, иначе говоря, Серэнити де–юре могла напрямую «обратиться» к Ураху, прося Его о заступничестве точно так же, как это бы сделали Констанция Демей или Фабиан.
Ровно в полночь с тридцатого Ириса на первое Авантюрина я возложил на чело Серэнити Корону Света. Урах благословил ее и милостью Своей зачинил Величие Света, низложившее Тьму.
Тогда из Серэнити полилась чистая энергия. Она затопила собою все отроги близ Тысячелетнего Грома, вытравив с них нежить Вестмарки и остатки не разбежавшихся живорезов. Сам же Вальгард Флейт с диким криком расщепился на моих глазах.
Употребляя слово «вытравив», я имею в виду, что Величие Света попросту и без всяких затей растворило в себе всех злобных тварей. Вжух, и их нет! Так Лучи Мощи Серэнити (Всеотца) растопили их словно лед в раскаленной печи (к гадалке не ходи, попадали прямиком в хлябь к Назбраэлю). Исчезли так же и все мертвые витязи Зеленого и Соединенного Королевств (эти, я убежден, вознеслись в местечко поприятнее). Будто бы и не было тут Этого сражения – Вестмарки, Хрипохора и нас… Кость Ночи и Тигровый Глаз Вилисивиликса – бедственные и пагубные конструкты Зла тоже куда–то подевались… Надеюсь, что они канули в Небытие.
Ха–ха! Наконец–то в Мире наступит Мир! Больше никаких чудовищ из Вселенских Глубин и Тлетворных Пустот! Только людские дрязги и интриги! Только они и точка! Звучит–то как легко и беззаботно! Ну? Прямо и дышится даже иначе теперь! Не отношу сюда, естественно, мое воцарение в Анкарахаде… Это отдельно набухшая на мне мозоль.
После совершения Величия Света Нолд Темный, с улыбкой на устах, растворился в лунном мареве. Он, король, предавший Ураха, смог искупить свою вину перед Ним, направив нас, детей Всеотца, на путь воплощения Добра. Куда же делся Нолд Темный? Унесся ли его дух обратно в свою тюрьму – инфернального Бога–Идола в Червонном Капище или в какое–то иное место, мне неведомо. Впрочем, я твердо убежден, что Нолд Темный, где бы он не находился, будет присматривать за нами и, как и прежде, наставлять нас.
У Соединенного Королевства, в лице нашей немногочисленной компании, был весомый повод отметить свой триумф, однако времени, чтобы чокаться фужерами с вином и поздравлять друг друга с успехом у нас не имелось. А почему? Ну, все же логично. Фарганорф сразу призвал меня чинить его остов Могильным Ремеслом (кости дракона–лича не потонули в энергетическом коллапсе Величия Света, но они хорошенько так потрескались). А все остальные взялись искать близ Тысячелетнего Грома раненых и оказывать им необходимую помощь – таких тоже было достаточно, так как Урах прибрал к себе только почивших людей и эльфов.
Потом, я кое–как отпросился у Старейшего Вирма Севера воздать последние почести Констанции Демей. Мы решили не хоронить ее в земле и не сжигать на деревянном одре, но уберечь в Кузнице Ураха – как святую, отдавшую всю себя на борьбу со Злом. В удивительном комплексе галерей, закутков и залов, мы сыскали пустой реликварий. В нем, почти в самом центре Тысячелетнего Грома, и упокоилась Констанция Демей, в доспехах и вся обложенная цветами. И пусть ничто не потревожит ее вечный сон.
«Констанция из Ригиро, ты (уже не на вы) была такая же храбрая и справедливая, как и твой отец, мой дорогой друг, Говард Демей. Мы оба гордимся и восхищаемся тобой. Я – здесь, уже в воспоминаниях, а он там, обнимая тебя, в Мире Света».
Сейчас вечер первого дня Авантюрина. Я, Серэнити Темная, король Зеленого Королевства Салидас Аторэ, Тень (королевский шпион нашелся без сознания, но живой и невредимый), вылеченный магией Серэнити генерал–телохранитель Констанции Демей Аска, немногочисленные уцелевшие рыцари–плютеранцы и эльфы сидим подле ярко пылающего костра. На небе блестит звездная россыпь, а у подола Серэнити Корона Света (Великий инквизитор сняла ее с себя сразу после Величия Света). Семь изумительных алмазов–осколков Амасты испускают свое собственное приглушенное сияние… Невдалеке от нас, на травянистом холме, распластался Фарганорф. Его пустые глазницы и пасть клубятся красным, макабрическим паром. Он молчит.
Мы все очень уставшие, и одновременно веселые, взволнованные и грустные. Да, так бывает, что все эмоции переплетаются разом, и ты то плачешь навзрыд, то смеешься, как ненормальный. Вино из скатерти «На любой вкус», которую захватил с собой Салидас Аторэ, приходиться нам теперь как нельзя кстати. Да, самое время принять всем «по маленькой».
– Что же будет дальше? – тихо спросила сама у себя Серэнити, невидящим взором уставившись в небеса. Сегодня ее внимание было полностью поглощено неотложными делами и только сейчас, в эти самые минуты, Великий инквизитор вдруг осознала – она из рода Темных и потому…
– С престолом? Он ваш и народ узнает об этом, – прокашлявшись, сказал Аска. – Я видел… Все видели, что Урах выбрал вас нашей королевой. Да не абы когда, а на Величие Света! Это вы уничтожили Тьму! Для меня очевидно «кто» должен править в Шальхе Иль Градо и везде.
– Это не я, но Всеотец… Я лишь стала Его инструментом. Я – Великий инквизитор, а… не королева.
– Все меняется. Были монахиней, стали королевой. Так уж случается иногда. Первый раз что ли?
– Почему ты так это преподносишь? Меня никто не короновал. Да и вообще, чем я лучше Гильберта Энтибора, который претендует на трон? Ничем, ведь он тоже Темный. Гильберт сын Вальсы Энтибор родной сестры Элизабет Темной, отец коим был Кальвин, младший брат короля Клакацина.
– Вы угодны Богу, а Гильберт Энтибор… Он же нам столько крови пустил! Уму непостижимо! Его индюшачью башку уже давно пора отделить от раздутого тела! Мой Орден рыцарей–плютеранцев с Вами. И другие, я ручаюсь, будут тоже за Вас. Карак, Иль Градо, Хильд. Остальных заставим принять вас силой. Это всё ради всеобщего блага.
– Так говорить пока рано, – отрывисто обронила Серэнити. –  Возможно, род Вильгельма и Констанции еще не прервался. Фабиан Темный в Вестмарке, и если он жив – законный король Соединенного Королевства – он, а не я.
– Для меня – нет, – отозвался Аска. – Не он, а вы.
– Это измена, – скривилась Серэнити, оправляя белоснежную прядь.
– С чего бы?
Аска потер вмятину на доспехе, а затем воззрился на Серэнити.
– Простите меня за мою бестактность, но кому как не мне, закаленному и старому вояке, рассказать вам, что Она эта за Вещь такая – солдатская верность королевскому Дому. Она мой ориентир уже как многие десятилетия, миледи. Я служил им; и Констанции Демей, и Вильгельму Темному… И так вот, один получил титул по наследству, а вторая по замужеству. Но никого из них Урах не помазывал на правление Сам. А Вас Он коснулся. У Вас Корона Света.
– Твое заявление чересчур прямолинейно. Повторю, Величие Света должно было произойти, и оно произошло. Факт того, что Корона Света, полежав на моей голове, сожгла Флейта – не делает меня королевой.
– Пусть так. Но, это важно. И уж, как ни крути, вы все равно королевской крови, – хмыкнул Аска.
– Как и Фабиан.
– Фабиан? Где он этот Фабиан? У вампиров в Вестмарке? А где она эта Вестмарка? Он уже не покинет ее, ваше величество.
– Не называй меня так!
Хлесткий запрет–укоризна Аску не поколебал. Он продолжил:
– Фабиан мертв. Смиритесь с этим. Такова воля Ураха. Это так с деревом бывает. Одна ветвь усыхает, но другая расцветает листочками. Вы тот самый листочек на молодой ветке.
Серэнити Темная задумалась, а Салидас Аторэ (я подарил ему фенечку–переводчик Бертрана Валуа, поэтому мы могли понимать его, а он нас), положив руку на плечо Аски, сказал:
– Ты настоящий воин и герой, Аска. Ты хочешь, чтобы твоя страна обрела мир. И я как никто другой понимаю тебя. Многое зависит от Серэнити, но ты не должен торопить ее с решениями. Сказать, я – королева, не так легко, как тебе кажется.
Салидас Аторэ поглядел на мою подругу.
– Однако если придет время так говорить – я буду подле тебя.
– Ты отправишься в Соединенное Королевство вместе с нами? – встрепенулась Серэнити.
– Да, и мне это будет за честь, – кивнул Салидас Аторэ. – Настала пора возобновить прежние договоры Зеленого и Соединенного Королевств. Как и встарь мы будем вместе, спина к спине, стоять против врагов наших государств. Калеб помог возродить Тумиль’Инламэ. И я никогда не забуду этого ни ему (я учтиво склонил голову), ни Королевству Темных. Как некогда мой отец Легия сопровождал Харальда, так и я не отступлю от тебя, Серэнити. Куда ты – туда и я.
– А как же Тумиль’Инламэ? На кого ты его тогда оставишь? – смущенно спросила Великий инквизитор.
– Я возвращусь домой, когда буду уверен, что в Соединенном Королевстве стало все спокойно.
– Это может произойти не так скоро, как ты думаешь, – усмехнулся я.
Салидас Аторэ с улыбкой сказал:
– Калеб, для меня и тебя понятие «не так скоро» несколько отличаются.
– Ну да, что такое человек для эльфа? Что вода в засуху – не успеешь оглянуться, а он уже в землю «ушел».
– Твой юмор черен, как сажа, Фиалковый рыцарь, – вновь улыбнулся король Тумиль’Инламэ, а Серэнити цыкнула:
– Шаттибраль, не забывайся, с кем ты тут говоришь!
– Приношу свои извинения
– Но если серьезно, то я не волнуюсь за Зеленое Королевство. На Величие Света Хрипохор и Вестмарка потерпели сокрушительное поражение. Все, кто в Великом Лесу раньше жил в тени их страха, теперь могут дышать во всю полноту груди. Я…
– Ты заблуждаешься, альв. Ибо я провижу, что Свет может быть без остатка поглощен Ночью, – вдруг рыкнул Фарганорф, опуская свой гигантский череп рядом с нами.
Дракон, с холма, всего лишь вытянул свою шею. Красный дым, вырывающийся из его ноздрей, опалял нашу кожу нестерпимым жаром, но мы не смели пошевелиться.
 – Я, как и ваш маленький друг, чувствую Силу Небывалую и Беспредельную. Даже меня, Змея Ураха, она разобщает и гнетет.
Что–то тревожит Фарганорфа! Не абы кого, не какого–то там мага или воина, а смертоносного, словно тайфун, громадного дракона, чье существование тянется из предвечных эр! Да не просто дракона, а повторю и заострю! Фарганорфа! Старейшего Вирма Севера и Искривителя Реальности! Того, кто не пасуя сражался с Дроторогором, Флейтом, Таурусом и еще невесть с кем! Что–то мне сейчас стало как–то не по себе…
– Да, – прошептал Тень синеватыми губами. По его «закрытому» (глаз не видно, только нос и рот) зеркальному шлему бегали отсверки пламени Фарганорфа. – Есть Некто, чья Мощь возросла стократ. Из–за Него Купель Семи Преданий в Ильварете пенится и бурлит. Ее Омут не показывает мне Его. Но я могу и так сказать – Он мудрее Флейта и крепче Дроторогора. Он осторожен и невообразимо расчетлив. Он ждал своего Часа и почти дождался Его.
Да, Купель… – пронеслось у меня в голове.
Купель Семи Преданий – это чаша из черного оникса, наполненная темной тягучей будто бы живой жижей. Этот коварный и зловещий артефакт сомнительного происхождения упрятан в самые глубокие подвалы Гордости Вара – наместнического замка Ильварета. Купель может показывать в своем нутре разные миражи и фантасмагории, относящиеся к дням прошедшим, нынешним или завтрашним. Видения Купели Семи Преданий всегда нечеткие, обрывочные и загадочные, а зачастую и ложные. Погибшая Настурция Грэкхольм – придворный маг Карака и сестра–близнец Эмилии, придумала, как настроить Купель так, чтобы Ей можно было пользоваться во благо Соединенного Королевства. Тень – королевский шпион, добровольно пожертвовав своим зрением, через ритуал негласный и сумрачный, смог приобщиться к Купели и заставить ее являть ему в зеркальный шлем образы (недвусмысленные или завуалированные) правды.
– То тут, то там, время от времени, появляются какие–нибудь бесбашенные ребята, желающие подчинить себе всех и вся. И ничего, их всегда кто–то ставит на свое место, – проворчал Аска, исподлобья поглядывая то на меловые клыки Фарганорфа, то на Тень. – К тому же разве сейчас было сказано, что злодей уже где–то среди нас или что Его цель Соединенное Королевство? Нет. Может Он всплывет, где–нибудь в Бархатных Королевствах, Ноорот’Кхвазаме или даже в Империи Хло. Поэтому. Нам–то, что с того?
– Рассуждения глупца! – прогромыхал Фарганорф, страшно распахивая челюсти.
Аска отпрянул, но дракон, видимо передумав его губить, лишь выдохнул в небо багряный магматический вал.
– При нас Филириниль, благословенный Сирвиллой, святой Ураха, – сипло сказал я, воспринявший сообщение Фарганорфа в сотни раз серьезнее, чем Аска.
– И Корона Света, – промолвила Серэнити.
– Как и Ураграмма в Тумиль’Инламэ, – добавил Салидас Аторэ. – Так что пусть только попробует сунуться в наши Королевства. Мы его встретим во всеоружии.
После секундной заминки Тень промолвил:
– Купель Семи Преданий кажет мне «Вот Что» – ныне Он неистребим. Ни Филиринилем, ни Честью Зеленого Королевства, ни любым иным клинком. Он бессмертен и неуязвим. Омут…
 Тень будто бы впал в транс. Он, словно маятник, закачался туда–сюда.
– Омут Купели показывает мне события прошлого… много, очень много блеска, вспышек молний, гнева и пламенных ураганов… О, сколько же вихрей и алых облаков! Мне не дано узреть Их, но… плавятся горные хребты и иссушаются моря… Да… Его изгнал Сам Урах. Но Он перехитрил Всеотца и теперь вновь. Здесь…
Тень забился в конвульсиях. Последние слова он прокричал ртом полным пены:
– Его ярость сожжет Мир! Нам нет спасения! Колесо пожрет нас! Весь круг вёл к Нему!
Затем Тень повалился в лопуховые заросли, в них сжался калачиком и затих. Меня, между тем, мифические провалы–глазницы Фарганорфа пугали все больше и больше. По моей спине полился холодный пот…
– О ком он говорит? – с дрожью в голосе спросил я у дракона–лича.
– Во дни юности у Земли было много Хозяев. Возвышенных, гордых и умелых. Я хорошо знал Их, а Они меня. Они отринули моего Господина и стали ему Великими Врагами. Мои ощущения могут относится к Любому из Их сонма.
Подняв свою голову с нашей поляны, Фарганорф с высоты добавил:
– Но я выведаю, Кто Он. И тогда ты тоже это узнаешь, Искорка.
– Я?! Зачем… Мне?!
Вдруг Старейший Вирм Севера опять нагнул свой кустистый череп вниз, да так резко, что от движения воздуха, вызванного им, с моей головы сорвало капюшон. Теперь его полыхающие очи–дыры курились в футе от меня. Дракон сурово произнес:
– Я чую связь между тобой и Великим Врагом моего Господина. Она тонкая и запутанная, но неразрывная. Это веретено ваших жизней и судеб. Его пряжа. Внутренним оком, уходящим в глубины времен, я вижу, что будущее мира неясно. Оно зыбко. И тебя, Искорка, я усматриваю в каждом из возможных исходов. Только ты будешь решать – возвысится Великий Враг над всем или сгинет навсегда.
– Я… Я понял…
– Я – Фарганорф, вирм Его Золота, предупреждаю тебя, Искорка. Не соверши ошибки. Ибо расплату за нее я назначаю тебе всего одну – смерть.
Искривитель Реальности убрал от меня свою зубастую морду. На холме его костяная туша, треща и пощелкивая, стала разворачиваться в сторону леса.
– Сему Быть, – долетели до меня последние слова Старейшего Вирма Севера.
Дракон расправил крылья (м–м–м, не одобряю этого, ведь, я их еще даже не чинил, так–то), пробежался по пустырю, а затем взлетел. В небесах, зардевшись мириадами цветных всполохов, Фарганорф нырнул в созданную им червоточину. Вот он был, а вот его уже нет.
Вселенная, ну почему опять я?! Почему?! Разве я единственный кто до сих пор ратует за твое Равновесие и сражается за Баланс Сил? Меня уйму раз протыкали сталью, жгли заклинаниями и наподдавали сапогами по ребрам! Я выдохся! Я иссяк! Я на последнем издыхании! Где моя передышка? Отпуск! Я их заслужил! Ах… это так щемит мне грудь… Я почему–то чувствую, что этот Великий Враг будет куда более ужаснее и Дроторогора, и Флейта – как по одиночке, так и вместе взятых…
Хотя, если откинуть от себя всю жалость, сантименты и тоску, то останется голый факт – дичиться и робеть перед Неописуемым мне уже надоело. Будь что будет… Но все же это нечестно! Этот гад – Великий Враг, мог стать под Тысячелетним Громом и наравне с Флейтом получить свою порцию дезинтеграции, ниспосланную Величием Света! Какого тролля Он сыграл краплёной картой?! Особенно шикарно, что по заверению Тени – Филиринилем Его не проймешь. А чем тогда? А, граждане мои хорошие, чем? Ответ – ничем. Либо я как–то плохо соображаю, либо… У меня напрашивается незатейливый вывод о том, что, хм, все мои потуги, направленные на устранение Великого Врага, ни к чему не приведут. Да и Фарганорф, что–то тоже никаких конструктивных предложений пока не озвучивал. Просто, мол, на шахматной доске стоишь ты и Великий Враг. За какой цвет в партии я выступаю – мне очевидно, но если вдруг он каким–то образом у меня изменится, Фарганорф свернет мне шею. Иного я и не ожидаю. Старейший Вирм Севера предан Ураху. И он разорвет любого, кто посмеет поднять меч на его Господина.
Изречение Фарганорфа о Великом Враге и моей роли в Его «завтрашнем дне», вкупе с сопутствующими ему туманными полунамеками Тени, ввели собравшихся здесь людей и эльфов в замешательство. Всех кроме генерала–плютеранца. Он даже после «внушения» дракона обескураженным не казался.
– Тень, что ты конкретно различаешь в Купели Семи Преданий? – с нажимом спросила Серэнити Темная, переводя свои льдистые глаза с меня на карлика (Тень вновь пришел в себя). – Есть ли в ее Омуте Калеб?
– Есть, – прошепелявил королевский шпион побледневшим ртом. – В Купели Семи Преданий я вижу перед Калебом Шаттибралем две длинные дороги. Одна ухабистая, трудная и непролазная, заросшая бурьяном, но светлая, а вторая легкая, без преград и невзгод, однако ржавая, ведущая к краху. Весы Предопределения качнутся туда, куда ступит нога Калеба. Когда Выбор будет сделан – настанет время апокалипсиса.
– О, как. Стало быть, мне отводится место Первой Скрипки во Вселенской Увертюре, – мрачно сказал я.
– Откуда и когда нам ждать удара? – спокойно спросил Салидас Аторэ, поглаживая оперение стрел в своем колчане.
– Снизу, сверху, справа, слева. С надзвездной сферы, с земли, и с океанов. Сегодня, завтра, через сутки, десять лет, а может и тысячу, – отозвался Тень, сжимая и разжимая кулаки. – Купель Семи Преданий наставляет мне, что Калеб Шаттибраль «был», «есть» и он «будет» всегда. Как и тот Великий Враг.
– Не представляю, как «такое» выглядит в Купели Семи Преданий, но на слух это воспринимается очень пространно, – недовольно сказала Серэнити, нервно перебирая пальцами четки. – В твоих объяснениях нет стройности.
– И уж подавно никакой логики, – утвердительно присовокупил Аска. – Я, конечно, в основном клинком махаю и ору приказы, но и сидеть в библиотеках мне тоже иной раз приходиться. Однажды я прочел в одной потрепанной книге, написанной каким–то умным преумным колдуном или кем–то таким из ваших (Аска кивнул на меня), что после грандиозных катаклизмов всяких, а Величие Света к ним отнести сам Урах велел, по воздуху витают невидимые магические потоки. Вдруг вы с Фарганорфом попали под их влияние и от того маленько одурели?
Склонив подбородок к коленям, Тень заскулил, но не ответил, тогда сказал я:
– Хм. Этот космогенный эффект называется Отклик Мощи. Он возникает после, коллапса или магического взрыва небывалой силы. Мистериями еще непознанными наукой, Отклик Мощи входит в сознание экзальтированного индивида, поражая его картинами необычными и странными. Чаще прочих Отклику Мощи подвержены чародеи, ведуны, гадалки и жрецы.
– С ним было такое, – проговорила Серэнити, имея в виду меня.
– Да. В замке Шальха на меня снизошла плерома пророчества Полного Круга. Ее визии, как ты знаешь, Аска, тогда спасли нас от Десницы Девяносто Девяти Спиц. Так что… (я покачал головой) Аска, тебе сейчас про Великого Врага напел не какой–то ярморочный шарлатан, подпавший под наркотическое опьянение, а дракон, лицезревший Самого Ураха. Прими это к сведению. Ладно?
– Вирмы умеют проникать взглядом за Шоры Повседневного. И им подвластны Коридоры Времени, по которым они путешествуют в личинах из эфира, – согласился со мной Салидас Аторэ. – Ясновиденье драконов сравнимо лишь с Откровениями Демиургов. Им нельзя пренебрегать.
Тень зашипел:
– Величие Света сорвало все маски и все покровы. На многие мили вокруг Тысячелетнего Грома Великий Лес обшелушен Его Огнем. Он пульсирует и стонет. Тьма забралась в щели недоступные для Света, и дичиться Сама Себя. Вдруг, так статься, что Аска, близок к разгадке тайны, а мы нет? Что если под воздействием Божественного, мне и Фарганорфу открылось Грядущее или уже Прошедшее, но не Настоящее? (Тень обхватил свой зеркальный шлем растопыренными пальцами) Все смешалось. Во мне нет порядка. И это отражается на Купели Семи Преданий. Мысли, образы, мечтания. Все они во мне слились воедино. И у дракона тоже так. Мы дестабилизированы. Нам плохо. Нам тошно. Нам дурно. Кто есть кто, и кто за нами?!
– Я же говорю! – хохотнул генерал–рыцарь. – Магические завихрения в Шальхе, тебе, Калеб, пришлись на руку, ибо то было от Нолда Темного, а тут, очевидно же, они только шороху нагнали!
Аска, видя, как мы хмуримся, успокаивающе махнул рукой.
– Ай, да ладно вам! Мы же только что всех победили! Живорезам – каюк, нежити – каюк!
– Тьма никогда не прекратит своих попыток поглотить Мир, – сказала Серэнити. – Однако я допускаю то, что Величие Света могло как–то по–особому, некорректно, отразиться, как на Тени, так и на Фарганорфе. Впрочем, мы примем их «заявления» к сведению и утроим свою бдительность. На любые новости о Великом Враге мы отреагируем незамедлительно.
– Это разумно, – промолвил Салидас Аторэ.
– Да, пока у нас недостаточно информации, – обронил я, поводя перчаткой по примятой траве. – Однако меня тревожит то, что Фарганорф и Тень молвят обо мне, как о Ключе к неназванному Пророчеству.
– Еще одно Пророчество? – ощерился Аска. – Что, Калеб? Поджилки–то затряслись? А то! Тут тебе и дракон с его ревом и этот наш незрячий проводник от Купели Преданий. Но я говорю тебе, (генерал дружески хлопнул меня по плечу) ты брось беспокоиться! Лишнее это! Думаю, что при умопомрачении, Фарганорф и Тень представили себе Конец Всех Концов, в нем Какую–то неимоверно могучую Сущность, Которая соберется надрать зад всем бравым ребятам. Догоняешь? Все возвышено и ярко. Тебя же они избрали в своем разуме главным ратоборцем Темных Сил.
– Сразу оба?
– Ты свалил Дроторогора, Бога–Идола Хрипохора, которого до тебя смогли отдубасить только Харальд с Легией, и то вдвоем, поэтому сам посуди – а кого еще?
– Серэнити, к примеру.
Генерал–плютеранец пожал плечами.
– Ничего бы не изменилось, если бы и ее.
Я вздохнул:
– Только новые недели и месяцы дадут нам ответы на все вопросы.
– Чуть позже, воды в Купели улягутся и тогда в моем «взоре» все встанет на свои места, – сказал Тень, нетвердо приподнимаясь на коротенькие ножки.
– Тогда сразу доложи об этом мне, – повелела Серэнити.
– С вашего разрешения, я бы хотел сейчас уйти. Мне нужно уединение.
– Конечно, – позволила Великий инквизитор.
– Гибельс, эй, Гибельс, говорю, проведи нашего вещуна до Замка! – тут же среагировал Аска.
– Если только он наворожит мне в своей Купели красивую девку и мешок золотых Манфредов! – рассмеялся вояка, спрыгивая с коряги.
– Ну и скука! Я–то думал, что ты вновь мечтаешь стать хряком! – хохотнул Аска. – Это же тебя ведьма обратила в человека? Или Братчета?
– Братчета, генерал, это он у нас свинья в доспехах! – загоготал Гибельс.
– Хрю! Ой, то есть, так точно! – подхватил хохму пухлый Братчет. – Меня!
Провожая взглядом Тень, ведомого Гибельсом, Серэнити вдруг горько воскликнула:
– Сколько рыцарей–плютеранцев и эльфов пали близ замка Ураха…
– Таких славных ребят, – тут же помрачнев, глухо проворчал Аска. Переведя взгляд на опушку чащи, у которой мельтешили птицы, он добавил:
 – Как хорошо, что воронам не достанутся их кости. Все они теперь с Урахом.
– Всё, как в стародавних сказках, – задумчиво проговорил я.
– В каждой сказке лишь доля сказки, – щурясь, заметил король Салидас.
– Да, – произнес я. – Возможно, что так.
– Завтра мы выдвигаемся в Карак, а оттуда в Иль Градо.
– Вы запрещаете мне называть вас королевой, но про ваш подвиг на Величие Света, я молчать, хоть убейте, не буду. В Соединенном Королевстве услышат, как это было! – изрек генерал рыцарей–плютеранцев.
– Я тоже в стороне не останусь и поддержу праведные речи Аски своими словами, – улыбнулся Салидас Аторэ.
– Спасибо, король Зеленого Королевства. Но славить мои заслуги перед всеми и каждым совсем не обязательно.
– Напротив, оно так надо, – возразил Аска.
Серэнити ничего ему не ответила. Она воззрилась на меня и несвойственно мягко промолвила:
– Ты не поедешь с нами, Шаттибраль.
– Ты, вы… отпускаете меня? Тогда я отп…
Я еще не разобрался, как мне теперь величать подругу – на «ты» или на «вы», все же она из Темных!
– Нет, – осекла меня подруга.
– Я!…
– Пожалуйста, не перебивай меня, Шаттибраль. Твой Уговор Предков перед родом Темных, я, будучи Темной, признаю выполненным. Это так. С этого мига ты свободен от Него. Добравшись до Шальха, я вскрою секретные архивы Престола, чтобы вознаградить тебя «Обещанием короля Освальда», поведать о том, где стоит Энигма, башня–мастерская твоего приемного отца Квиля Лофирндваля. Ты получишь не только Это, но и многое другое. Все твои деяния для Соединенного Королевства будут учтены мной. Однако… (Серэнити поджала губы, подбирая нужные слова) Однако, невзирая на все твои добродетели и заботы, относящиеся к Эмилии, Грешему, Светочи и Рифф, я… я не могу приказывать тебе, Калеб, но только просить. И я прошу тебя, как… того, в ком я полностью уверена, как… своего друга.
– Вы…
– Отбрось эти свои «вы». Ладно? Запихни их себе в карман… То, что я тебе сейчас скажу – очень–очень важно не только для меня, но и для всего Соединенного Королевства. А оно тебе никогда не было безразлично. Уж я–то в этом убедилась.
– Тебе я никогда не смогу сказать «нет», и ты знаешь это, – глухо сказал я, исподлобья глядя на Великого инквизитора.
– Моя позиция такова: гипотетически Фабиан Темный жив – поэтому для меня королем Соединенного Королевства остается он. Ныне я действую только согласно его интересам. Я – дочь Ураха. И моя душа должна оставаться чиста перед Ним. Официально, перед народом, я не объявлю себя претендентом на трон (Серэнити снизу вверх кивнула на Аску) и другие не обмолвятся об этом до тех пор, пока я не получу сообщения, что Фабиана больше нет. Его передашь мне ты, Калеб. Ты пойдешь в Вестмарку (в этот момент, для всех кроме меня, Серэнити казалась волевой и несгибаемой, но я видел, как ей тяжело посылать своего друга к Назбраэлю на рога), чтобы лично убедиться в том, что мои права на Трон обоснованы. Если Фабиан в застенках – спаси его и приведи ко мне, если нет – беги из Вестмарки, пошли мне весть и занимайся тем, чем сочтешь нужным.
Неожиданно Серэнити сильно сжала мое запястье.
– Ты понимаешь, почему я не иду вместе с тобой? Не смей посчитать, что я беспринципно бросаю тебя в вертеп, а сама умываю руки! У меня есть долг и он превыше моих страхов о твоей персоне! Тебе хорошо известно, что мы покинули Соединенное Королевство и углубились в Великий Лес в хрупкий период неопределенности. Карак, Керан, Хильд, Иль Градо… Нужно взять страну под контроль. Если этого не сделать в кратчайшие сроки, то Гильберт Энтибор всех подомнет под себя, и нам уже нечего будет возвращать Фабиану. Не покривлю душой, Калеб, сейчас вновь сплотить провинции по силам только мне.
– Последнее, что бы я подумал о тебе, так это то, что ты трусишь или увиливаешь от возможности пощекотать своей булавой пару злобных кровососов, – улыбнулся я. – Я не подведу тебя.
– Как и всегда, – ласково отозвалась Серэнити.
– Фабиан, Фабиан, – проворчал Аска. – Пусть он и жив, но тогда для него дорога каждая секунда. Одна, две, три, четыре. Сколько их еще осталось? Может вот эта уже последняя.
– Я тоже думаю, что Вестмарка после кончины Флейта не шибко–то в нем теперь нуждается, – сказал Салидас Аторэ, соглашаясь с мнением генерала–рыцаря. – Ведь, принц был необходим для ритуала призвания Назбраэля. А Корону Света больше не извратить. Ее спаял Свет Амасты и квазальд, а не Тьма Кости Ночи. Она теперь не только бесполезна для Вестмарки, но и опасна.
Приложив указательный палец к переносице, король Зеленого Королевства добавил:
– Мне бы хотелось сопровождать тебя, Калеб, однако я уже пообещал это Серэнити. Моя поддержка, как короля Тумиль’Инламэ, может помочь ей склонить мерило правды в пользу Фабиана, или ее самой.
– А Энтибор? Ты его не видел и не разговаривал с ним. Если Фабиана нет, то… Разве он не может быть достойнее меня? – спросила Серэнити.
– Вот именно, что не видел, – сказал Салидас Аторэ, плавно уводя ладонь на ворота Тысячелетнего Грома. – Разве он стоял под ними? Бился с Дроторогором и сражался с Флейтом? Защищал ли он Соединенное Королевство бок о бок вместе с тобой, Серэнити, и Констанцией Демей, как некогда это сделал Харальд с моим отцом в Малахитовом Дворце? (король Зеленого Королевства вздохнул) Я не берусь утверждать, что смыслю в укладах вашей страны больше чем вы. Это, конечно, не так. Однако, для меня, как для альва, очевидно – тот, кто хочет быть правителем должен не губить своих подданных, но оберегать их. Я презираю Энтибора и никогда не назову его другом Тумиль’Инламэ. В годину несчастья, он развязал подлую войну, и ее воды его потопят.
Серэнити промолчала, а я уважительно произнес:
– Если люди Соединенного Королевства кому и станут внимать, так это тебе, король, – уважительно сказал я. – Твои рассказы притянут к себе уши, а через них и сердца. В лице тебя Серэнити получит мощного союзника на Совете Лордов и в Палатах Наместников.
– Будем надеяться на это, – скрепил Салидас Аторэ. Затем король Зеленого Королевства продолжил:
– Куда поведет тебя твой путь, Фиалковый рыцарь? На север, восток, запад, юг? Великий Лес огромен, и Вестмарка может быть где угодно. Даже я не знаю, где она пустила корни своего Зла.
– Если Юнивайн откликнется на мой зов, то я попаду в Вестмарку довольно скоро. Его копыта быстрее ветра, а чутье всегда безошибочно выискивает дорогу к нужному месту.
– А если твой призрачный конь не явится? Он, как я усек по твоим обмолвкам, животина свободолюбивая, – засовывая травинку в рот, полюбопытствовал генерал–плютеранец.
– То я все равно, рано или поздно, приду в Вестмарку.
– Но как? Ты же не охотничья собака, чтобы понюхать горсть золы и взять по ней след, – пробасил Аска.
– Как ни странно, но твое сравнение близко к истине, – вполголоса сказал я, приподнимая Лик Эбенового Ужаса, так, чтобы на его сардоническом черепе заюлили отсветы костра. –  Вестмарка – это область Великого Леса, полностью принадлежащая Назбраэлю и его сыну Аспиду–Хаттону. Без Юнивайна, я бы предпочел добираться до нее, опираясь на опыт моего друга–следопыта Альфонсо Дельторо, но… Он погиб в Ол–То. Поэтому, если так ляжет карта, то мне придется воспользоваться Темным Искусством. Духи чащи, панихидные и неприкаянные, прохрипят мне о том, где стынут казематы Зинат Альфадаха, Арт Паури и Лившихтмаха.
– Тебе предстоит бедовая тропа, – обронил Аска.
– Я прошел сотни таких троп, – одними губами улыбнулся я. – Эта не хуже и не лучше прочих.
– Пусть Урах будет с тобой, маг! Пью за тебя! – провозгласил тост генерал–плютеранец.
– За тебя, Шаттибраль! – подхватила Серэнити, приподнимая кружку (с чаем).
– За Фиалкового рыцаря!
– И за вас! – сказал я, осушая свою чарку.
Этим вечером наш костер горел еще долго. Мы обсуждали безотрадное предостережение Фарганорфа, Соединенное Королевство (особенно оскверненный вампирами Вельдз), Фабиана, Тумиль’Инламэ, Гильберта Энтибора и Вестмарку. Еще в разговоре фигурировали Грешем, Эмилия, Светоч и Анкарахада Рифф. Салидас Аторэ о Доме Шелка и его Вседержителе высказался так:
– Это шаткий мост через пропасть, Калеб, и на печаль всех нас, как–то подстраховать тебя на нем – мы, смертные, не властны. Ныне только Вселенная ведает, сможешь ли ты его миновать или нет. Рифф не такая, как Назбраэль или Юкцфернанодон, да, но Она и не Урах, и Харо. Понимаешь ли ты, Кто на тебя обратил Свое внимание? Видимо не в полной мере. Она – Создатель. Творец. Бог. Рифф честолюбива и не приемлет слабость. Я бы советовал тебе, если ты, конечно, хочешь жить, не пасовать и делать то, что Она тебе определит. Предполагаю, что Праматерь мало интересует Земля, но больше Анкарахада и Лаанхакада. Скорее всего, Рифф потребует навести порядок в Ее Изначальном Доме. В Нем привычные для тебя нравственные нормы будут совсем иными. Не отбрасывай своих человеческих суждений, потому что именно из–за них ты и был избран Праматерью. Ведь, если бы Она хотела, чтобы в Ее замысле участвовал тот, кто думает и чувствует, как паук, то и взяла бы для этого паука. Смотри в оба. Не отрицай порывы сердца. Уважай и почитай Рифф, но не пресмыкайся перед Ней. Покажи Ей свою силу, так как Она продемонстрировала ее нам, утащив к Себе алчного Привратника. Перестал ли он существовать или Праматерь заперла его в каком–то своем Чертоге? Разницы нет. Рифф – это Абсолют, и этот Абсолют следит за тобой, Калеб. Это страшно. Это необъяснимо. Это уникально. Обязательно перебори себя. Вскинь голову, задери подбородок и сигай в пучину. В водоворот! Предвижу, что прорваться сквозь все неприятности ты сможешь, если только проявишь отчаянную храбрость.
– Твое здравомыслие, а равно ему и проницательность, отточено бессчетными годами. Я с благодарностью принимаю твое наставление, король Салидас.
– Прежде чем хвалить меня – дослушай. Научись обращать внимание на мелочи. Вон, гляди.
Эльф ткнул на камень подо мной.
– Там паук. А в той канавке еще два. И под кустом сидит один. Они тянутся к тебе, Фиалковый рыцарь. Безотчетно льнут. Не удивляйся, если потом ты будешь весь ими облеплен. Пауки угадывают в тебе их близкого брата. Кровника, если хочешь.
– Ансельм в Храме Рифф провозгласил меня владыкой всех арахнидов всех Вселенных.
– В Анкарахаде так, и в Лаанхакаде тоже так. Но тут, у нас, и в иных Мирах, Рифф, по всей вероятности, воспрещает паукам воспринимать тебя их Князем.
– Почему?
– Я сразу могу назвать несколько причин, – изрек король Тумиль’Инламэ, суживая свои прекрасные глаза. – Сколько всего пауков обитает в Великом Лесу? Неисчислимо – ответишь ты. Представляешь, что произойдет, если все они станут стекаться к тебе, чтобы воздать хвалу, как своему повелителю? Ты и шагу свободно ступить не сможешь. Это первое. Втрое – все пауки разные. Есть «низшие» по типу «этих», что пристроились у нашего бивака – они по–своему разумны, а есть иные – «высшие», как твой Бракарабрад или Шорох – они мыслят так же, как мы с тобой, а то и лучше. Так вот, не все «высшие» любят и признают архонтов. А иные питают к ним неприязнь. Да, за презрение к своему ставленнику Рифф сбрасывает их в Гиену – Лаанхакаду, но… Тут есть «но». Почему бы, к примеру, не попытаться убить архонта? Ну а вдруг потом Праматерь за успешное покушение не изведет в Лаанхакаду, а наоборот прославит? И более того сделает новым королем Анкарахады. Заманчиво же? То–то. А теперь давай вернемся к тому – сколько же в Великом Лесу пауков? И какой процент из них составляют «высшие», которые готовы рискнуть «всем» ради «всего»? Держу пари, что если бы герольды Рифф возвестили бы тебя архонтом, то все твои сны были бы такими же баламутными, как и при Укулукулуне, а то и хуже. Яд, клыки, бесшумные лапы и тени. Твое дыхание непременно бы оборвалось, Калеб. Праматери это не нужно. Пока не нужно.
– Считаешь, что Укулукулун всегда ждал удара исподтишка?
– Да или нет? На этот вопрос нельзя ответить односложно. Укулукулун был древним и очень могущественным арахнидом, сильным как физически, так и магически. Он имел при себе чудовищный меч – Губитель Живых и Мертвых, укрепляющий его тело тысячами пленных душ. Укулукулун Тобольдо был почти несокрушим, и все же к тебе, Калеб, он приходил только во снах и неизменно окруженный свитой. Если думаешь, что архонт не мог материально воплотиться в нашей Реальности, то ты глубоко заблуждаешься. Укулукулун не хотел подвергать себя опасности. Любой. Хотя бы и самой маломальской. Вдруг, когда бы он потешался над тобой здесь, на Земле, спрятавшийся в кроне дерева Альфонсо выстрелил бы в него из лука и угодил бы ровнехонько в шею? А? Или бы в Ильварете на Укулукулуна накинулся бы весь приход Братства Света во главе с Аланом Вельстрассеном? Тут ему не позавидовал бы даже сам Дроторогор. Или Настурция Грэкхольм пробила бы Клюквой его колдовскую броню? Почти невозможно, но все же. Или еще что–то? И это только то, что касается людей и Господина Случая. А пауки? Я знаю «таких», чье происхождение тянется из начальных эр. Могли бы они выступить против Укулукулуна и одержать победу? Один на один – шанс на удачный исход оценю, как несолидный. Но упомянутый мною Господин Случай, как водится, ничьих прогнозов не придерживается. Осмотрительность – вот каков был залог столь долгой жизни Укулукулуна. В Анкарахаде, на Экдизисе Войны архонта сразил ты, да, но без Эмириус Клайн, без ее Гасителя Зари, сто из ста, что от тебя бы не осталось и мокрого места. Причем в первые три секунды.
– Господин Случай.
Салидас Аторэ зевнул, а потом белозубо улыбнулся.
– Я думаю, что он твой старый добрый друг. Полагайся на него (король Тумиль’Инламэ приложил ладонь к моей груди) и на то, что у тебя тут – тоже.
– Всегда, – отозвался я, бережно сжимая запястья альва. После чего повторил: – Всегда.
Звезды светят на небе, пахнет какой–то ягодой, а в отдалении шелестят деревья. Я чувствую, что эта ночь не такая, как все. Что она особенна. Я назову ее Точкой Отсчета. После нее, с восходом солнца, я вновь вступлю на неведомый мне путь. Куда он приведет? К чему мне готовиться? Кто встретиться мне впереди? Нам, людям, свойственно гадать, о том, что будет потом, воображать события и сразу продумывать, как мы станем себя в них вести. Это и смешно, и глупо, и грустно, и банально. Хочешь позабавить Вселенную? Поведай Ей о том, какой ты видишь свою будущую жизнь. Нет ничего незыблемого. Нет ничего, что бы ни подвергалось изменению и деформации, вибрации и диссонансу.
Истина такова, что каждому из нас предстоит пройти то, что ему предначертано. Увильнуть нельзя. Это не относится только к каким–то черным невзгодам или, наоборот, к восхитительным блаженствам. Нет, совсем нет. Я имею ввиду Другое. Суть нашей жизни, это субъективно мое мнение, заключается в двух аспектах: в самосовершенствовании самих себя, своего таланта, и в моральном возвышении фактического, сегодняшнего «я» над «я» вчерашним, уже несуществующим. Двигаясь по страницам своей Книги от главы к главе, мы либо отдаляемся от предназначения, либо сознательно близимся к нему. Беря в пример себя, зафиксирую – я достиг планки мастера–волшебника лишь спустя годы и годы усердной практики, а уж вывод–апофегма, чем Шаттибраль «этот» отличается от Шаттибраля «того» сформировался во мне куда позже. Молодость редко бывает нравственно чистой. Эмоции, смешанные с пряным вином, могут завести в трясину, из которой самому уже будет сложно выбраться. Мне повезло. Эмилия, Настурция, Эшли, Альфонсо, Дебора, Бертран, Лайли, Парабелла и Бритсморру помогли мне подменить черствость на гуманность, некую жесткость на сострадательность, а «вежливый холод» на участие. В те времена я внутренне преобразился и, наконец, проникся завету Лорины – «Помни, ты человек и всегда должен им оставаться». И не только я, но и Вселенная тогда взглянула на меня совсем иначе. Я стал Ей угоден. Ратуя за Добро и противостоя Злу, чьи инспирации неуклонно коробят природное Равновесие, и Гармонию в целом, я ощутил себя состоявшейся, духовно зрелой личностью.
В последнее столетие, я часто думаю о том, что все, что можно было сделать для Вселенной, уже мною сделано. Однако это не так. Оглядываясь назад, а потом, опять смотря вдаль, я вижу только непроницаемый туман. Но он не пугает меня, потому что во мне есть надежда. Все обязательно будет хорошо. Когда–нибудь…