Чехов. Домик у оврага

Я спустился по Почтовой улице в овраг. Ну как объяснить – это как бы сейчас активно действующий овраг, как место хорошо оборудованный спуск на металлоконструкциях для перехода в старую часть Звенигорода. Получилось очень эффектно и интересно. Скамеечки, солнце, свежий воздух – чем не тихое прекрасное место отдыха?  Я немного посидел, наслаждаясь майским утром, провожая взглядом стройных молодых людей, спешащих как раз оттуда, из неизвестного мне места на учебу и работу. Но, хватит, следует идти дальше, и искать домик, в котором жил когда-то Антон Павлович. Вышел к арке, означающей, что это Малиновый овраг. Осмотрелся, заметил в метрах десяти старенький деревянный домик. Поспрашивал прохожих. Ответили, что да и дом стоит с конца позапрошлого века.
- А земская больница сохранилась?
- Она чуть дальше, в метрах ста…
Я поднялся по зеленеющему склону оврага вплотную к ограде домика. Постоял. Разочарованно отметил, что, похоже, здесь сейчас никого нет, ни охранника, ни хранителя музея. Собрался, было, пойти к больнице, как меня окликнул чей-то голос:
- Сейчас с большой пользой гулять, а в непогоду -  б-ррр! Что скажете?
Человек, мужчина средних лет или около, был в шляпе и кителе из недорого сукна, его пенсне слегка запотело, и мужчина стал протирать его концом атласной тужурки. Не самое стоящее дело, потому что атлас не та ткань для стекол…
Я пожал плечами, особенно и не вглядываясь в остановившего меня гражданина,  подумал, что это и есть хранитель и в то же время экскурсовод в одежде прошлого.
- Да как сказать, пришел посмотреть на домик, где раньше жил писатель…
- Странно, а я гадаю, куда могла спрятать ключи Варвара, моя дорогая хозяйка? Она прикрывает их здесь под коврик, а их, ключа, два, от квартиры и сарая, где я готовлю иногда и в летние ночи сплю на воздухе на диванчике с неприятным запахом. Я так и называю его Вонючкой, а сам сарайчик – отвратным местом.
И мой неожиданный собеседник так невинно улыбнулся, что я… Гром меня убей! Да это же сам Антон Павлович!
Я так пристально стал в него всматриваться, что он опешил:
- Право Божий, да что же во мне такого, что у вас побелело лицо, сударь!
- Как же так, вы сам и есть Чехов?
- Ну да, меня здесь многие знают уже, особенно больные и дети… А писательством я не кормлюсь, без меня есть таланты...
- Тако вы ещё не вернулись с Востока? Вас привезли...
- Что за нелепость? Мне бы на работе быть сей час, а мой саквояж, да какой там саквояж, жалкий баульчик, заперт в доме. И никого нет, и ключа не найду, и замок поменяли - какой-то мудрёный вставлен в дверь… Одни загадки… А сарайчика нет и следа… Что же мы так через оградку. Вы, мил человек, зайдите с той стороны, обойдите вокруг, там калиточка, я её нашел не запертой, поглядите в дырочку двери…  Может ваш ключ подойдет?! Вот расскажу Данилычу, старшему фельдшеру, что приключилось…
Я от изумления застыл на месте. Вцепился в ограду, аж пальцы побелели…
- Эдак вас хватит удар, вы остолбенели, как бы встретили приведение… Ну нельзя же так, милостивый сударь! Сейчас я сам выйду к вам!
Человек, который назвал себя привидением, повернулся и за ним что-то сверкнуло, как бы небольшая молния... Вот-вот выбежит с солнечной стороны. Я понял, что со мной произошло какое-то неожиданное приключение и что нельзя упускать из виду удивительного моего обожателя, рванул навстречу вдоль изгороди, а там оказалось, что она была немало протянута вглубь общего двора и неожиданно для меня приткнулась к другому дому, построенному уже в наше время из кирпича, и его следует обогнуть. Наконец вышел к тому же к искомому мною домику за знакомой оградой. Поискал калитку. Она была на месте, но закрытой на висячий замок. И больше ничего и никого! Как же Чехов? Сам Чехов?! Антон Павлович, который вот-вот говорил со мной и бросился на помощь, сочтя меня сердечником?
Никого не было. Прошел ещё немного вдоль заборчика. Никакого движения или пребывания у ветхого здания.
Показалось! Неужели, как всегда меня подвело воображение?!
Я понуро вернулся на прежнее место. Никого у домика не было. Никакого движения. Никакого голоса. Но ведь со мной говорили!
Я даже потоптался на месте, словно выискивая невидимую точку, которая бы оказалась некоей "кнопкой" в прошлое. Но, увы. Солнце уже поднялось высоко, налетел ветерок, кружа вокруг меня, теребя кепку, что в по куражному веселью сунули мне ещё когда-то в Самаре, жужжа в ухо то ли осой, то ли большой мухой:
- Обманули дурака на четыре кулака…
Так мы играли в детстве по каким-то незамысловатым ситуациям.
Но это был не ребячье зудение, а очень ясный голос подростка, подумалось, не юноши ли Антошки Чехонте? Всё перепуталось в голове!
Ах наши ожидания чудес?! Нет, мне невозможно посещать музеи и всякие места, связанные с великими земляками...