Глава 7 Преступление и наказание

Генри связался с администрацией округа и затребовал приоритетное право на встречу с главой. Координатор был явно не в восторге, что ему теперь придётся переформировывать весь трудовой график главы, но нехотя подчинился. Встреча была назначена через тридцать минут: более чем достаточно, чтобы прибыть на место и не спеша проследовать в кабинет собеседования.

Всю дорогу они молчали. Генри был занят изучением одного за другим документов, Кира отрешённо глядела через прозрачный купол вагонетки на проносящиеся мимо дома. Через двадцать минут они прибыли к капитолию. Уже у вагонетки их встретил перепуганный распорядитель.

— Что-то случилось? Вы задействовали приоритетное право, но не указали ни тему, ни детали встречи, — очевидно, в жизни распорядителя внезапно наметилось серьёзное нарушение привычного уклада. Генри флегматично взглянул ему в глаза, его немой взгляд будто бы говорил: «О, ты считаешь, что это событие — серьёзное нарушение привычного уклада? Как счастлив ты, что даже не догадываешься о том, какие могут быть нарушения…» Распорядитель более не решился заниматься расспросами, он лишь послушно семенил за ними. Они стремительным и уверенным шагом прошли до кабинета собеседования, где к этому моменту уже ожидал сам глава округа. Перед самой дверью Генри остановился и резким движением выставил ладонь перед распорядителем.

— Прошу нас простить, но этот разговор должен иметь приватный характер, — серьёзно произнёс Генри. Кира в этот момент уже прошла в комнату.

На распорядителя было жалко смотреть, но он не решился сопротивляться воле дознавателя, послушно направившись обратно по коридору по своим делам. Генри проводил его взглядом и прошёл в комнату, дверь беззвучно закрылась за ним.

Внутри их ждал глава округа. Это был невысокий мужчина, на вид ему было не более сорока лет, но по профайлу было видно, что его возраст 142 года. Уровень Генри уже совершенно не интересовал. Мужчина был немного полноват, хотя, вероятнее, это была не полнота, а коренастость. Когда Кира вошла в кабинет, он неспешно поднялся в знак приветствия, однако приветствие затягивалось. Он недоумённо переводил взгляд то на Киру, то на Генри, задумчиво прохаживающегося по кабинету.

— Занимаемая должность — это серьёзная ответственность, — задумчиво начал Генри. — Я понял это, ещё когда был учеником и готовился занять свою первую должность, — он перевёл взгляд на слегка ошарашенного главу округа, вообще не понимающего, что происходит.

Генри выдержал некоторую паузу, Кира серьёзным взглядом будто бы буравила мужчину. Внезапно Генри изменил тон и продолжил:

— Впрочем, где же мои манеры? Я Грегор, дознаватель. Совет Аристариев уполномочил меня провести расследования трагичных… да… трагичных событий, сотрясших Ваш замечательный округ, да… садитесь, пожалуйста. Кстати, должен заметить, что всё произнесённое сегодня здесь является полностью конфиденциальной информацией.

Уже немного напуганный, глава округа послушно сел, не решаясь что-то отвечать.

— Мы провели расследование и, как мне кажется, нашли причину произошедшего. Дело в том, что около пяти месяцев назад строительство величественного зала исторической памяти, для которого был уже заложен фундамент и даже начат подвоз материалов, было отменено, а сам проект отправлен в архив, — Генри перестал прохаживаться по кабинету и с любопытством взглянул на управляющего, тот всё ещё сидел не понимая, что происходит. Генри выдержал некоторую паузу и уже более уверенно продолжил:

— Так вот ведь в чём получилась проблема… В этот труд архитектор вложил всего себя: как он думал, это станет венцом его карьеры и творчества. Более того, как оказалось, он готовился к этому проекту целое десятилетие и более пяти лет занимался непосредственно формированием материалов, чертежей и документов своего архитектурного произведения искусства. Если я не ошибаюсь, он даже с серьёзным отрывом выиграл конкурс, на голову обойдя всех прочих мастеров, претендующих на возможность увековечиться через это сооружение. Но вот ведь какая возникла коллизия: этот проект оказался отменён в самом начале строительства. Обезумевший от горя и потери, архитектор не мог найти себе места, вся жизнь перевернулась для него в одночасье. Его поведение стало вспыльчивым, гневным и агрессивным. Не уверен, правильно ли я определяю терминологию, вероятно, моя коллега — выдающийся специалист в области психологии — поправит меня, но, по моему разумению, архитектор впал в сильнейшую депрессию, — Генри перевёл взгляд на Киру, она лишь меланхолично кивнула головой.

К этому моменту глава округа начал потихоньку соображать, к чему ведёт Генри, он опустил взгляд и начал было:

— Кажется, я понимаю, что Вы хотите сказать…

Но Генри не дал ему продолжить:

— Постойте-постойте, сейчас начнётся самое важное. Итак, обезумивший от горя архитектор отправился в кофейню, которую так любил, и, не в силах совладать со своими всё нарастающими эмоциями, проявил пример крайне нетипичного поведения. Несчастная девушка, попавшая под раздачу, заливалась слезами целый час, а после ей пришлось потратить целый месяц на реабилитацию. Знаете, мы познакомились с этой девушкой: до обозначенных событий она была источником позитивности, радостности и любви ко всем людям, освещая своей лучезарной улыбкой жизни гостей кофейни каждый день. Теперь же, спустя столько времени и даже после реабилитации, она всё ещё выглядит подавленной и тяготится воспоминаниями о произошедшем.

Глава округа начал становиться всё мрачнее и мрачнее. Генри продолжал:

— Но самое прискорбное то, что отчаявшийся архитектор принялся терроризировать свою семью, и это приняло столь катастрофический характер, что его замечательная супруга умудрилась где-то раздобыть алкоголь и, похоже, уже которую неделю находится в состоянии прогрессирующего алкогольного опьянения. И это я ещё не говорю о двух замечательных дочках, ставших свидетельницами постоянных скандалов их родителей и преждевременной смерти горячо любимого отца. И вот только теперь мы переходим к самому главному. У архитектора была серьёзная тенденция к сердечной недостаточности: он отказывался от имплантации, но регулярно проходил оздоравливающие процедуры, поддерживающие его сердце в надлежащем состоянии. Находясь в тяжёлой депрессии, он принялся игнорировать приглашения по продолжению процедур. Его сердце, вероятно, находившееся в режиме повышенной нагрузки из-за непрекращающегося эмоционального стресса, не выдержало, что привело архитектора к смерти.

Генри вновь выдержал паузу и продолжил:

— Что же мы имеем в результате?.. Одно безответственное решение, мёртвый выдающийся архитектор и в дополнение четыре травмированные личности. Вероятно, служба социальной заботы могла бы повлиять на ситуацию, однако руководитель службы, который лично проводил беседу с архитектором, указал системе, что подопечный реабилитировался и находится в состоянии устойчивой ремиссии.

Воцарилась гнетущая тишина. Генри устало опустился на диван у стены. Глава округа сидел, прикрыв ладонями лицо. Через некоторое время он ответил:

— Я не знаю, что сказать, я безмерно сожалею о принятом решении… В своё оправдание я могу лишь отметить, что я действовал в полном соответствии с правилами и инструкциями… Пять месяцев назад к нам пришло уведомление о планах реорганизации нескольких городских кварталов. Строительство, которое мы запланировали, как раз подпадало под территорию реорганизации… Если бы я тогда знал… — управляющий явно предпринимал титанические усилия, чтобы не дать волю эмоциям: он изо всех сил старался сдерживаться, но голос уже выдавал, что он на грани.

Генри не спеша встал и холодно произнёс:

— Вы должны были знать… Я буду ходатайствовать о Вашем освобождении от должности… — с этими словами Генри вышел за дверь и прошёл по коридору прочь от двери кабинета. Кира всё ещё оставалась внутри. Через некоторое время она также вышла, лицо её уже не выражало гнев: оно было расстроенным и обеспокоенным. Она подошла, опёрлась спиной о стену и сказала:

— Он морально раздавлен… Я пообещала, что постараюсь уговорить тебя пересмотреть твоё решение: его нельзя снимать с должности!

— Что?! Ты же всё сама видела, ты же понимаешь, что он ответственен за произошедшее! — практически закричал на неё Генри.

— Да, видела! А теперь подумай, что сейчас сделали мы?! У нас на руках был один труп и четыре разрушенные жизни. Поздравляю, теперь их пять! Ты раскритиковал и морально уничтожил этого управляющего за его чудовищную ошибку, из-за которой он лишил мечты и будущего архитектора, но сам при этом только что сделал то же самое! — тоже практически криком ответила она.

Генри ошарашенно отступил в сторону. Кира немного успокоилась и продолжила:

— Этот глава округа уже более сорока лет занимает эту должность, он всегда старательно и образцово выполнял свой долг. Он исправно трудился, соблюдая все нормы и предписания, и… Пусть меня просто выворачивает от этого, но он прав! Он действовал в соответствии с инструкциями. Да, он должен был предвидеть результаты своих решений, но до сих пор никто и никогда не сталкивался с подобными вопиющими проблемами.

Генри серьёзно помрачнел и задумался, через некоторое время он произнёс:

— Ты права, как всегда… Я… поторопился… Да, управляющий совершил чудовищную ошибку, но это не его… не целиком его вина… Это прежде всего катастрофическая системная ошибка… Хм… Ладно, как он там?

— Раздавлен, в отчаянии, осмысливает произошедшее… — флегматично ответила Кира.

— Он же не совершит никаких необдуманных поступков? — виновато спросил Генри.

— Нет… Он справится… Пройдёт время, и он сможет принять случившееся… Но ещё очень и очень не скоро… Я… Я попрошу исполника прислать команду и для работы с управляющим в том числе… Но мы должны быть осмотрительнее в дальнейшем…

— Да, ты права, мои эмоции не должны столь сильно определять мои поступки, я прошу прощения… — виновато ответил Генри.

— Не надо извиняться, мы оба виноваты: я хотела этого так же сильно, как и ты. И, как ты сказал, это всё одна огромная системная ошибка…

Кира вызвала команду социальной заботы и попросила некоторое время в постоянном режиме понаблюдать за главой округа, освободив его от обязанностей на период реабилитации. В течение следующих нескольких дней они с Генри составляли подробный доклад для исполника и Совета, после чего с тяжёлым сердцем отправили. Через полдня с ними на связь вышел сам исполник. Он был мрачен и весьма опечален результатами расследования, его лицо выражало серьёзную обеспокоенность.

— Совет и я благодарим вас за проделанную работу. Кира, мы, конечно же, исполним Вашу просьбу и направим команду самых квалифицированных специалистов по социальной заботе для работы с указанными людьми, мы также замораживаем на время отрицательные изменения их социального уровня, до завершения всех разбирательств и формирования алгоритмов, которые позволят определить и спрогнозировать дальнейшие изменения, — исполник сделал значительную паузу, внимательно оценивая в том числе состояние самих Киры и Генри. Через некоторое время он продолжил: — Я… пойму, если сейчас вы пожелаете прекратить выполнение этого задания…

Повисла тяжёлая, длительная пауза. Генри неуверенно посмотрел в глаза Кире — она еле заметно отрицательно помотала головой. Генри с лёгкой неуверенностью в голосе ответил исполнику:

— Нет, мы готовы продолжать нашу работу… Мы только немного отдохнём и проведём тщательный анализ полученных данных: только так мы сможем определить следующий шаг.

— Я благодарю вас за ваше мужество и самоотверженность, — исполник с некоторым облегчением улыбнулся, — только я прошу вас в следующий раз перед такими серьёзными решениями, как разговор с главой округа, всё же ставить меня в известность.

— Я понимаю Ваше беспокойство, исполник, в дальнейшем мы будем внимательнее, мы больше не совершим подобной оплошности.

— Благодарю Вас, дознаватель, — исполник окончил разговор.

Всю следующую неделю Генри и Кира приходили в себя, продолжая обрабатывать и систематизировать полученные сведения.

— Интересно, откуда всё же супруга архитектора взяла алкоголь?.. — задумчиво, будто мысля вслух, спросил Генри.

— Он привёз, похоже: когда он надолго пропадал, это были поездки в среднее кольцо — там у архитектора тоже были контакты. Контрабанда… Архитектор весьма уважаемый Аристарий — его не стали досматривать, да никому бы и в голову не пришло… — неожиданно ответила Кира, Генри перевёл на неё удивлённый непонимающий взгляд. — Мне дочка сказала… — ответила, поняв немой вопрос, Кира.

Генри продолжал свои размышления и систематизацию, внезапно Кира достаточно эмоционально спросила:

— Я до сих пор не пойму, почему?! Какого же… ни система, ни социальные помощники, ни жена с детьми, ни сам архитектор — никто ничего не сказал?! Как так получилось, что мы проворонили вообще всё?!

— Мы не всё проворонили: на каждом этапе были допущены ошибки, которые в итоге дестабилизировали всю систему в целом. Наше общество рассчитывает на высокую сознательность каждого Аристария: если какой-то наш гражданин чувствует себя плохо, мы ожидаем от него активных действий в направлении лечения, мы ждём, что каждый гражданин будет проявлять активную жизненную позицию и будет хотеть исцелиться. Если гражданин замалчивает, не желает или боится признать свою проблему, у системы практически не остаётся возможностей вычислить патологию. Следующий рубеж защиты — служба социальной поддержки, но и они привыкли действовать в рамках своей компетенции и опытности. Даже этот руководитель социальной помощи оказался не в состоянии понять масштаб проблемы, с которой он столкнулся, особенно потому что из-за страха и стыда архитектор решил лгать. Последний рубеж обороны — семья, но и она решила замалчивать свои внутренние проблемы, вероятно, посчитав, что обнародование этих проблем приведёт к падению уровня каждого из них, и при этом престижу и достоинству семьи будет нанесён непоправимый урон. Сами они оказались неспособны справиться, в итоге всех нас на каждом уровне постиг крах… Мы оказались слепы… Система оказалась слепа…

— Но что же тогда делать? — немного отчаиваясь, спросила Кира.

— Я не знаю. Вычислять закономерности… Думаю, я смогу подготовить некоторое количество предложений по системным алгоритмам, которые должны начать выявлять столь опасные тенденции в поведении наших граждан.

Генри и Кира продолжили свою кропотливую работу. На исходе недели Генри отправил в распоряжение Совета рекомендации по как минимум двадцати алгоритмам системного анализа, которые должны позволить выявлять тенденции к подобным трагедиям.