4. Цветы. Ведьма

Следующие несколько дней были заполнены приятной суетой. Нюра по договору, заключенного с городом, поставляла из цветника рассаду для украшения центральной улицы. Размеры хозяйства не позволяли большего. Работницы приезжали, забирали рассаду и уезжали. Работая с такими красивыми цветами, они сами преобразились, от них веяло весной и хорошим настроением. Рассказывали Нюре, что горожане, проходя мимо восторгались происходящим, постоянно спрашивая, где такую красоту удалось раздобыть.

Прошла неделя, как цветы были высажены. И странное дело, они расцветали все больше. В то время, как раньше, после первой недели город покрывался серыми красками увядания. Горожане уже так привыкли, что в их городе серый цвет – везде, что не могли поверить преображению. На центральной улице уже каждый день, а не только по выходным, в изобилии прогуливались горожане. Казалось, что радость и хорошее настроение расплескалось по улице.

Все кафе были переполнены. Особенно к вечеру найти свободный столик не было никакой возможности. Хозяева кафе с удовольствием подсчитывали прибыль. В некоторых объявили Нюру почетной гостьей с открытым меню и карточкой вин. Но у Нюры совершенно не было времени. Хлопоты по отгрузке рассады и эксперименты по селекции новых цветов занимали все время.
 
В полночь Изольда Карловна стояла на балконе и смотрела на полную луну, фонарем висевшую над городом. Длинные черные волосы покрывали ее плечи и блестели в лунном свете. Одета она была странно: черная мантия до пола, покрытая каббалистическими знаками, широкие рукава, из которых выглядывали белые, как алебастр руки. Длинные тонкие пальцы украшали старинные перстни с драгоценными камнями. На голове тиара с жемчужинами и драгоценными камнями. Лицо Изольды Карловны было неестественно бледным. На ногах - туфли на высоком каблуке, прозрачные, как будто из горного хрусталя. Глаза закрыты, дыхания не слышно. Казалось, она впитывает струящийся лунный свет, наполняя себя потусторонней силой.

Если кто-нибудь из сослуживцев увидел ее сейчас, то был бы поражен разницей между цветущей женщиной, по-королевски восседавшей в приемной Егора Фомича, и этим странно одетым, сказочным существом. В нем присутствовали только два цвета: алебастрово-белый и черный.

Наконец, глаза открылись, она произнесла: «Пора». И Изольда Карловна взлетела над крышами домов. Ее мантия развивалась, тиара светилась неземным светом, лучи от нее расходились во все стороны. Звезды на мантии отражали лунный свет и сами были, как звезды на небосклоне.

Недовольно подумала: «Когда же, наконец, у меня будет камин. Взлетать с балкона стало трудно, уже не тот возраст, ведь не девочка». Но эти мысли сменились другими, среди которых были, как приятные, так и не очень. Пролетела над памятником Вождю, махнувшего рукой. Толи погрозил, толи пожелал хорошего пути. Подумалось: «С этим памятником никогда не знаешь, что от него ждать. Ему уже сто лет, а ведет себя, как мальчишка. Недавно прогнал, когда я хотела поживиться красотой его цветов. Всегда ему было безразлично, а теперь на тебе! Утверждает, что стоять в середине клумбы приятнее, чем в зарослях крапивы. Так к нему приходит больше народа и, может быть, кто-нибудь из них вспомнит его «Апрельские тезисы»».

Пролетая над Ленинской, засаженной Нюриными цветами, ее немного потрясло. Как в самолете, в зоне турбулентности. Вспомнила неласковым словом отца Михаила. Поднялась выше и поэтому не увидела, как на летней веранде кафе сидит Игорек с Люсьеной. Перед каждым стоит по бокалу Напареули. И Люсьена весело хохочет, забыв мужа. В свою очередь забывшего ее в Париже с какой-то француженкой. Сейчас он тоже сидел на веранде, смаковал Бордо и с тоской вспоминал Люсьену. Француженка оказалась не такой любвеобильной, как представлялось вначале. К тому же она периодически сбегала от него к Жану.

Внизу Ленинской был широкий мост, тоже украшенный цветами. И здесь нельзя было опускаться низко, сказывалось влияние отца Михаила. Справа высилась громада Храма Михаила Архангела с золотым куполом. В эту сторону Изольда Карловна даже не осмеливалась смотреть. Еще были свежи воспоминания, когда она - совсем молодая ведьма, потерпела от неожиданной встречи с Архангелом. До сих пор это воспоминание не делало ее счастливее. Она повернула налево и вскоре присела передохнуть на перила Красного моста. Под ним в лунном свете блестела река. По лунной дорожке, в ее верховье валила нечистая сила.

Сидя на боевом коне, с берега на это безобразие широко открытыми глазами смотрел Иван Васильевич. На боку у него висел меч, которым он поражал врагов, в руке он крепко держал крест, поражавший нечисть. Поэтому нечисть обходили стороной памятник. Даже Изольда Карловна держалась от него подальше. Другое дело, памятник И.С. Тургеневу, который располагался на высоком берегу поодаль от Ивана Грозного. Там иногда можно было присесть и поболтать с такими же ведьмами. Конечно, без фамильярностей, соблюдая этикет. Все городские ведьмы относились к Изольде Карловне с уважением. Она была городской смотрящей, что обеспечивало ей авторитет среди определенной прослойки городских сущностей.

«Но, хватит, - подумала Изольда Карловна, - меня уже ждут». После этого, обгоняя всю нечисть, плывшую по реке, полетела за город. Там на высоком берегу состоится городской шабаш, на котором необходимо решить жизненно важный вопрос. Ведьма летела, как бы плывя в свете луны и звезд. Рукава ее мантии развивались по обеим сторонам, как крылья птиц. Со звездами на мантии, отражавшими лунный свет, она производила весьма внушительное впечатление. Во всяком случае, глядя с земли. Но с земли ее никто не видел.

Наконец, она прибыла на вершину большого холма на берегу Оки. Весь холм сверху донизу был усеян кострами, вокруг которых прыгали и скакали загадочные существа, явно неземного происхождения. Когда над вершиной появилась Изольда Карловна, раздался громкий шум, в котором угадывалось: «Королева, королева! Приветствует тебя!». Изольда Карловна опустилась в широкое кресло на вершине – ее трон. Подняла руку: «Приветствую вас, городская нечисть на нашем шабаше!». Ее глаза были широко открыты. От отраженного лунного света, казалось, что из них летят огненные стрелы. Её слова усилили шум на холме. К трону подошел министр-распорядитель и протянул королеве хрустальный кубок, наполненный столетним вином: «Освежитесь, моя королева». Ведьма отпила несколько глотков и похвалила вино: «В прошлый раз была такая кислятина, что у меня до сих пор сводит скулы. А это замечательное».

«Что делать, Ваше Величество, - ответил распорядитель, - воровство не только у людей. Но от прежнего поставщика мы … отказались». «И что же с ним теперь? – ухмыльнулась Изольда Карловна, зная ответ наперед. Но распорядитель был на этой должности уже не одну сотню лет и знал, что огорчать королеву в такую прекрасную ночь нельзя. Поэтому он уклончиво ответил: «Увы! Но его с нами больше нет». «Наверное и никогда не будет», - улыбнулась королева, опустошая кубок. «Ваше Величество право во всем, - согласился распорядитель, вновь наполняя бокал, - позвольте огласить повестку шабаша». Легким движением головы королева дала согласие. Распорядитель поднял руку, шум мгновенно стих. Он повернулся к Изольде Карловне: «Они готовы слушать».

Не вставая с трона, королева произнесла: «Послушайте, нечисть. Грусть и печаль обуревают меня». Тут она остановилась, потому что шум возмущения внизу стал невыносимым. Распорядитель поднял руку. Шум стих. «Вы знаете, что все наше существо в последние годы питается только одним – красотой. Поэтому мы уничтожаем ее везде, где встретим. Особенно весной, когда все цветет и радует этих никчемных людей. Но красота радует и нас, потому что, уничтожая ее, мы наводим на людей грусть, тоску и печаль. В результате повышается заболеваемость, люди страдают, дети не смеются. А нечисть плодится и размножается с удвоенной силой. Так было до последнего времени. Наш город был из самых тоскливых в стране. А мы – нечисть - самые довольные жизнью. Эти достижения, мы достигли, благодаря нашему неимоверному трудолюбию. Ни один луч света, если сравнивать красоту со светом, не пробивался наружу. Благодаря нам, город впал в сумрак и не знал, как из него выбраться».

- Но в последнее время случилось неожиданное, на центральной улице зацвели цветы, справиться с которыми мы не в состоянии. Вы знаете причину этого не хуже меня. Вся цветы были освящены несносным отцом Михаилом, который уже не первый раз возникает на нашем пути. Теперь у него есть помощница – та самая Нюра - источник красоты, которая нам жизненно необходима. Если бы она производила красоту только для нашего потребления, то со временем превратилась бы в полноценного члена нашего почтенного общества, и мы увидели бы ее здесь на шабаше среди гостей. Но ее цветы отравлены и не годны для нашего потребления. Теперь они засадят этими цветами весь город, и мы его потеряем».

Снизу холма раздался вой отчаяния, в котором угадывалось: «Только не это! Спаси нас, королева!».

Распорядителю опять пришлось успокаивать нечисть. Удалось с трудом. Королева отхлебнула из кубка: «Думайте, нечисть. Вопрос идет о нашем существовании. В цветущем городе мы не выживем. Нам нужна серость – это наша жизнь». После этого она в изнеможении откинулась на спинку трона и недовольно произнесла: «Вот так всегда. Как трудности, так все бегут к королеве. Как потреблять, так каждый сам по себе.

Распорядитель долго, с некоторым пренебрежением смотрел на нечисть, усеявшую холм. Потом повернулся к королеве и произнес только одно слово: «Любовь».