Hello, Dolly!

Летом продавала дачу. Чужую. Ездила ее фотографировать. С собственницей 70-ти лет, забальзамированной настолько, что ее поцелуй оставил жирный след на моей щеке. Собственница, впрочем, выглядит довольно игриво: коралловые бусы и серьги в золотой оправе, легкомысленная стрижка, рыжий цвет волос, блузка цвета свежей зелени и бледно-желтая юбка на миниатюрной фигурке. Что говорить, она хороша. Глаза блестят так, что я непроизвольно пожелала ей курортного романа (она планировала лететь к морю).

Ей действительно нужно отдохнуть: она слишком устала от бремени недвижимости, которую приходится сдавать в аренду - у нее несколько квартир в Москве. Теперь вот и дача.
- Когда я развелась с первым мужем, он настолько был зол, что запретил мне близко подходить к его имуществу. Сорок лет назад он забрал у нас с сыном все - даже мебель. Взял своих военных и вывез на служебной машине. А три года назад умер, и нам все вернулось в десятикратном размере: сын получил в наследство несколько квартир, а я каждое лето отдыхаю на этой его упитанной даче. Но она мне уже не по силам, а сын с внуками живет за границей - вот мы ее и продаем. Я в понедельник улетаю в Болгарию - там у меня тоже квартира. Честно сказать, к морю стала равнодушна, мне лучше лес. Но сами понимаете: добираться сюда электричкой, а потом на такси, с сумками продуктов в руках, потому что в округе нет магазинов, нелегко. Не говоря уже о том, что без мужчины дача развалится...

В электричке наш разговор перехватила женщина в синем платке и синем сарафане. В ее ушах висел янтарь, и ее очень заинтересовали коралловые серьги моей спутницы. Потрещав о камнях и дачах, женщина вдруг спросила, указывая на меня:
- А девушка с Вами - покупатель?
- Нет, это моя...
Она не сказала риелтор, она сказала "подруга".
- Я думаю, Ваша подруга не из России.
- Вы правы, - загадочно улыбнулась моя собственница и подмигнула мне (я же говорю - у нее всегда игривое настроение, она врач-онколог).
- Дайте угадаю, я никогда не ошибаюсь. Ваша спутница - хотя у нее неплохой русский - либо американка, либо датчанка. Скорее датчанка.
- Вы угадали.
- И как же ее зовут, - спросила женщина, словно не было у меня никакого "неплохого русского" и обо мне можно в третьем лице.
- Ее зовут... Долли.
Явка была провалена, потому что трудно представить датчанку по имени Долли.
- Доррит, - поправила я.
Женщина с янтарными бусами сделала вид, что поверила.

Когда мы сошли с поезда и добрались до дачи, мы, как водится, вскипятили чай и даже убедили таксиста отпить его с нами, потому что мы не собираемся здесь задерживаться и нам нужен обратный трансфер. Очень мягко и незаметно хозяйка дачи втянула таксиста в какие-то мелкие хозяйственные дела (разобраться с замками, электричеством, наносить воды из колодца и прочее).

- Дача принадлежала Борису Николаевичу (так звали ее мужа), а довез нас сегодня Михаил Сергеевич (так звали таксиста), - верещала дачница. Намекая на экс-президентов она, безусловно, придала особый статус этой поездке. Сорокалетний таксист был совершенно ею очарован. На меня даже не смотел.

Она действительно была изящна и кокетлива. И, думаю, мое пророчество насчет курортного романа непременно сбудется. Она выйдет за молодого мультимиллионера, а мне придется продавать не только дачу, но и все ее московские квартиры, которые висят на ней обременительным грузом...