Сурфактант

I


- Если сегодня мы ничего не отправим, они опять перенесут встречу, - сказал конструктор.

На экране был открыт план старого крыла поликлиники. Инженер, ездивший на обмеры, развернул перед Анной распечатку.

- Отправить-то можно. Только у нас здесь проём шире, чем на архивном плане…

Анна придвинула лист ближе. На старом чертеже возле проёма стояло «1200», на распечатке – «2100». Она посмотрела на разрез стены на плане, потом на расчёт конструктора.

- Какой размер у тебя принят?

Он прокрутил файл к исходным данным и задержал курсор на строке.

- Тысяча двести... Я взял из плана, который был в папке.

- А фото с обмера есть? – спросила Анна.

Инженер открыл снимок на телефоне. По фото нельзя было проверить, где именно при замере фиксировали края. Анна вернула ему распечатку.

- Уточни историю перепланировок. Запроси свежее БТИ или акт скрытых работ. Пока не подтвердим фактический размер, рекомендации не отправляем.

Конструктор взглянул на часы.

- Они ждут к четырём…

- Я позвоню.

Заказчик ответил сразу. Выслушав объяснение, спросил, нельзя ли прислать хотя бы подготовленный вариант.

- Сейчас в расчете принят размер с архивного плана. Свежий обмер с ним не сходится. Я не готова передать рекомендации… - Она дала себе время вдохнуть. – Пока не подтвердим фактический размер.

Она вышла на улицу. Перед тем как прикурить, прокатала сигариллу между пальцами: табак внутри был набит плотно, без пустоты у мундштука. Лёгкие брали дым жадно. Он был густым, с ровной горечью. Анна затянулась ещё, уже медленнее, почувствовала, как горечь сменяется сладковатым привкусом, и выдохнула. В этой пачке сигариллы чуть суше обычного. Ей нравились именно такие.

Телефон завибрировал в кармане. Это Люба.

«Мам, ты не видела зелёный плед? Я уже всё перебрала.»

Анна быстро напечатала сообщение:

«Проверь в шкафу самую нижнюю коробку.»

Через минуту пришло:

«Нашла.»

Анна улыбнулась и потушила сигариллу.

В вестибюле Анна остановилась перед лестницей. Посмотрела на пролёт. Затем подошла к лифту и нажала кнопку вызова. Спешить теперь было некуда – материалы по поликлинике сегодня не уйдут. И она успеет ответить на другое письмо, пока поднимается.


II


Через три недели Анна уже знала, во сколько освобождается место у входа. Машина, привозившая воду в соседний офис, уезжала ровно в это время. В переговорной Анна открыла присланные накануне вопросы и села во главе стола.

Когда совещание закончилось, конструктор показал Анне проект письма по новому объекту. Она прочла первый абзац и подчеркнула слово «подтверждена».

- Протокол испытаний бетона уже пришёл?

- Нет. Обещали завтра.

- Тогда сейчас мы ничего не подтверждаем. Напишите, какие данные получили при обследовании, а вывод добавим, когда будет протокол.

Дома Люба спросила, где лежит папка с её школьными документами. Анна обещала посмотреть после душа: она убрала её вместе со своими старыми бумагами.

Вылезая из ванной, Анна схватила край раковины и не сразу разжала пальцы. Приоткрыла дверь, впуская прохладный воздух из коридора. Когда дыхание выровнялось, вышла и посмотрела на часы. Папку можно было найти за пять минут. Её раздражало, что теперь к этим пяти приходилось добавлять время, которое она простояла в ванной.

Анна открыла коробку с бумагами и нашла папку почти сразу. Под ней лежала тонкая тетрадь без обложки. На первой странице было записано: «Аванс – 12-го. Забрать Любу до 18:30. За квартиру – 15-го». Анна перелистнула страницу: те же короткие строки, только числа менялись. Она закрыла тетрадь, вложила её обратно под квитанции и отнесла дочери папку.

Люба сидела за столом с раскрытым учебником китайского. Анна положила папку рядом. Дочь поблагодарила её и попросила подождать секунду, пока допишет иероглиф.

Люба дописала и открыла папку. Анна задержалась рядом. Когда Люба попросила записать её на китайский, уже не приходилось занимать до аванса. Анна просто спросила, нравится ли ей, и оплатила занятия.

Люба, проглядев документы, подняла глаза:

- Всё на месте. Спасибо, мам.

Анна направилась к двери.

- Мам, сходишь со мной в магазин? Хлеба нет.

- Я купила. В холодильнике лежит.

- А, не видела. Ты туда заезжала?

- По дороге с работы.

- На машине? Тут же рядом.

- Я ехала с работы.

- Я не про сегодня. Ты теперь всегда на машине.

Анна остановилась у двери. Люба снова смотрела в учебник, но ничего не писала.

Анна нажала на дверную ручку.

- Мам, тебе трудно дышать?

Анна не ответила сразу.

- Иногда.

- Ты пойдешь к врачу?

- После четверга. У нас сейчас важный проект.

- После этого четверга?

- Да.

- Но запишись сейчас.

Люба вернулась к иероглифам. Анна вышла в коридор. Ей захотелось курить.

В пачке остались две сигариллы, хотя она открыла её недавно. Анна вышла на улицу.

Горечь, затем сладковатый привкус.


III


В четверг Люба собирала чемодан. Анна сняла с сушилки кофту и принесла дочери. Люба принялась освобождать место.

- В восьмом классе я не верила, что поеду учиться в Китай. Мне просто нравилось заниматься.

- Помню. После пробного занятия ты сразу спросила, когда можно прийти ещё.

- Но всё равно боюсь, что не пойму ни слова.

Наконец Люба сумела впихнуть кофту и застегнула чемодан. Потом открыла снова: что-то забыла.

- Мам, достанешь аптечку? Доложу ещё пластырей.

Анна подошла к шкафу и потянулась к верхней полке. Пришлось опустить руку и подождать, пока получится вдохнуть глубже.

Люба обернулась. Анна всё ещё стояла перед шкафом.

- Ты обещала, что запишешься к врачу.

- После четверга.

- Сегодня четверг. Мам, я волнуюсь…

Анна не хотела продолжать разговор. Но рациональнее было ответить.

- Не делай из этого причину остаться дома. Я тебя об этом не просила.

- Я не сказала, что останусь…

Да, не сказала. Но Анна знала, что просто опередила дочь в словах. Она расстегнула карман чемодана и положила туда пластыри.

- Я так не сказала, - тихо повторила Люба. – Но если нужно остаться…

Пальцы Анны замерли на молнии. Она медленно подняла голову и посмотрела на дочь.

- Кому нужно?

- Ну… Если тебе плохо…

- Мне не плохо.

- Мам, ты не можешь дышать нормально. – Люба говорила тихо. – Как я могу уехать, если… Я не имею права ехать, пока…

- Права? – Анна выпрямилась. – Я, по-твоему, зачем всё это делала? Чтобы ты сидела и рассуждала, имеешь право ехать или нет? Я для этого тянула тебя все эти годы?

- Я не это…

- Ты именно это. Ты жалеешь меня. Понимаешь, как это звучит? Это не забота. Это неуважение.

Последние слова Анна договорила уже на выдохе: воздуха не хватало. Она взялась за дверцу шкафа и стояла, глядя на дочь и стараясь, чтобы вдох не был слышен. Люба сделала шаг к матери и остановилась.

- Хорошо, мам, - сказала она ещё тише. – Я поеду.

Анна не ответила. Она всё ещё держалась за дверцу шкафа и смотрела на Любу, которая стояла у чемодана и не пыталась больше ничего сказать.

Анна достала телефон, открыла запись к терапевту и выбрала ближайшее время. Затем молча протянула телефон дочери.

Люба посмотрела на экран. «Завтра, 18:40».

- Спасибо, - сказала она.


IV


Анна пришла к терапевту за несколько минут до назначенного времени.

- Когда Вы заметили, что стало трудно дышать?

- Не сразу. Сначала думала, что просто устаю.

- При какой нагрузке возникает одышка?

- На лестнице. Иногда после душа. И когда иду быстро.

- Вы курите?

- Не так много. – Анна сделала паузу. – Последнее время больше.

Врач назначил ей осмотр, рентген и спирометрию.

— Это из-за курения? – спросила Анна, вставая со стула.

- Может быть. Пока нельзя сказать точно.

Анна взяла направления.


V


Люба улетела.

- Пневмонией болели?

- Нет.

- На производстве пыль, химия, растворители?

- Нет. Я инженер, в основном офис и объекты.

- Было резкое снижение веса? Температура? Кашель?

- Нет.

- Здесь есть изменения, которые надо уточнить. Сделаем компьютерную томографию, анализы крови. Потом решим, нужна ли бронхоскопия.

Анна забрала направления. Вместо ответа – новая дата в календаре.

Через несколько дней пульмонолог сказал, что картина требует дообследования.

— Это что-то серьёзное?

- Нельзя гадать. Нужны результаты бронхоскопии и анализ на антитела.

Анна кивнула. Формулировка была знакомой – почти та же, какой она сама пользовалась на работе. От этого не становилось легче ждать.


VI


Врач попросил Анну зажать нос и протянул ей мундштук.

- Сделайте глубокий вдох. Как только вдохнёте – сразу резко выдыхайте. Не останавливайтесь, пока я не скажу.

Анна набрала воздух и обхватила мундштук губами.

Она почувствовала, как диафрагма дёрнулась вверх. Воздух кончился. Лёгкие скребли по рёбрам, пустые и сухие.

«Ещё.»

Анна пыталась выжать из себя остатки. В груди что-то сдвинулось, сухо и коротко, будто смялась бумажная упаковка. Ещё чуть-чуть – и начнёт темнеть в глазах.

- Отдохните немного. Повторим.

Второй раз она сделала всё медленнее: вдохнула до предела и выдыхала, пока в груди уже ничего не осталось.

- Хорошо. Достаточно.

- Может, ещё? – спросила Анна. – Мне кажется, я не до конца выдохнула.

- Вы всё сделали правильно. Результат повторяется.

Анна посмотрела на кривые на экране. Ей хотелось понять, где она ошиблась и что можно переделать.

- Спирометрия подтверждает выраженную рестрикцию. По результатам бронхоскопии – альвеолярный протеиноз. В альвеолах лёгких накапливается вещество, которое в норме должно выводиться.

- Почему оно накапливается?

- Бывает по-разному. Мы ещё ждём анализ на антитела. Иногда причину удаётся установить, иногда – нет.

— А курение?

- Курение – лишняя нагрузка для лёгких. Вам стоит бросить. Но нельзя сказать наверняка, в нём ли причина.


VII


На следующий день она сидела в том же кабинете.

- Мы получили то, что ждали. По совокупности данных можем предложить Вам тотальный лаваж.

— Это промывание лёгких?

- Да. В Вашем случае одышка ограничивает обычные дела, а исследования показывают, что накопление материала мешает газообмену.
 
- Лаваж поможет?

- Мы рассчитываем, что станет легче дышать. Не могу обещать, насколько. Лаваж удаляет накопившееся вещество, а не устраняет сам механизм болезни.

Анна смотрела на листы.

- Как проходит процедура?

- Лаваж делают под общим наркозом. Пока Вы спите, анестезиолог устанавливает специальную трубку: она позволяет разделить лёгкие. Одно лёгкое будет дышать за двоих, со вторым в это время будут работать.

- Что значит «работать»?

- В него порционно вводят подогретый стерильный физраствор, затем выводят обратно.

- Сколько раз?

- Пока выходящая жидкость не станет почти прозрачной.

- А если не станет?

Врач посмотрел на неё.

- Тогда решим по состоянию. Нельзя продолжать бесконечно.

Анна кивнула. Ей хотелось услышать: вот здесь – конец.

- После Вы снова скажете «будем смотреть»?

Врач не отвёл глаз.

- Вероятно. Мы увидим, насколько стало легче, и решим, что делать дальше.

Анна сложила лист вдвое и убрала в папку.

- Мне нужно подумать, - сказала она.

— Это Ваше право. Но я должен сказать прямо: откладывать не стоит.

- Понятно.

- На период восстановления Вам понадобится помощь. Есть ли рядом кто-то?

- Да.

Телефон завибрировал, когда Анна вышла из поликлиники.

«Мам, как ты?»

Она остановилась у машины.

«Нормально. Ещё разбираются.»

«Хорошо. Напиши потом!».

«Напишу.»

Анна убрала телефон и села в машину.


VIII


Дома Анна открыла на ноутбуке рабочий файл. Нужно было сверить смету с последними правками и ответить на письмо подрядчика.

Она проверила позиции, нашла три расхождения и внесла правки. Перечитала письмо перед отправкой.

Ввести. Вывести. Проверить. Повторить.

Врачи будут делать это с её лёгким, пока она будет спать. Она не увидит ни раствора, ни того, как он выходит. Не сможет сказать, что уже достаточно. Попросить остановиться. Проверить, правильно ли идёт процедура.

Любой другой объект она сначала обследовала бы сама: запросила бы исходные данные, нашла, где и когда заложена ошибка. Здесь нечего запросить. Лёгкие годами делали свою работу, пока в них копилось лишнее.

Анна пыталась вернуться к работе, но продолжала думать о собственном дыхании – и о том, что не доверит его чужим рукам.

Она закурила. Теперь, когда не было Любы, она позволяла себе курить на кухне.

Первая затяжка вышла неровной: она кашлянула и подождала, пока пройдёт першение в горле. Горечь, затем сладковатый привкус. И никакого облегчения.

У неё не вышло сделать вторую затяжку. Лёгкие не слушались. Она попробовала ещё раз – медленнее, осторожнее. Потом, наоборот - резко, со злостью. Тело не давало ей сделать обычное. Затянуться. Выдохнуть. Вернуться к работе.

Она сказала себе, что если не выйдет затянуться, то она согласится на лаваж. У неё не вышло.

Анна потушила сигариллу. Табак был хороший – жаль выбрасывать.

Она умылась, поставила будильник и легла с мыслями о том, что завтра утром созвонится с Любой. Их новая традиция.


IX


- Привет. Как ты?

- Замечательно! Я подружилась с девочкой из группы. Перевожу ей.

Анна улыбнулась.

- А ведь ты боялась, что сама ничего не поймёшь.

— Значит, зря. Мам…

Анна нахмурилась.

- Да?

- Ты вчера написала «нормально» - и всё. Что тебе сказали?

- Ничего. Ещё жду.

- Тебе хуже?

- Нет. Лучше ты расскажи про себя.

- Ой, мы вчера с Линь нашли кафе, где всё по три юаня и порции огромные, - Люба засмеялась. – Она говорит: «Будем сюда ходить каждый день», а я…

На заднем фоне её окликнули. Люба ответила по-китайски.

- Мам, ты тут?

- Конечно.

Анна не спросила, кто окликнул. Раньше бы спросила.

- Мне надо бежать, - сказала Люба.

- Хорошо.

- Я тебе вечером напишу.

- Буду ждать.

- Я тоже буду ждать.


X


В назначенный день Анна приехала к восьми.

Пока оформляли документы, она написала Любе:

«Я в больнице. Мне сегодня промоют лёгкие.»

Ответ пришёл моментально:

«Что? Ты давно знала?»

«Неделю назад.»

Через минуту пришло:

«Почему ты не сказала?»

Анна начала печатать: «Потому что…» - и стёрла.

Потом написала:

«Не волнуйся.»

Она ждала любого ответа.

«Напиши мне сразу, как сможешь».

Подошёл анестезиолог, сверился с планшетом.

- Всё, как мы уже обсудили. Поставим капельницу, затем введём препарат.

Анна легла на операционный стол.

Край простыни заломился под правым плечом. Анна потянулась поправить – и не успела.

- Я сама, - сказала медсестра.

Простыня натянулась под лопаткой, потом стала мягче.

В вену поставили катетер. Анна смотрела на часы.

Часы поплыли.


XI


Горло болело в глубине, там, где трубка упиралась в заднюю стенку гортани. Во рту стоял привкус физраствора, тёплый и солоноватый.

Анна пыталась высчитать, сколько времени в Китае, но с каждой попыткой её мысль уносила мутная жидкость. Она наблюдала за ней, как за раствором в промывочной колбе: ждала, когда станет прозрачной.

Она лежала на спине. Чувствовала вес своих лёгких. Казалось, что из них забыли слить часть раствора.

Медсестра пришла через несколько минут или часов. Анне удалось сказать пару фраз, не планируя вдохи. Она смогла дойти до туалета почти без одышки.

В туалете откашлялась. В раковину упало что-то прозрачное с бледно-розовой прожилкой.



XII


Анна вышла в парк, где когда-то гуляла с Любой, и набрала номер дочери. Ей удалось надолго удержать разговор на погоде в Китае и шумной соседке по комнате. Но Люба была упорной.

- Мам, потом про соседку. Зачем ты врала мне?

- Я не знаю.

Она прошла мимо скамьи, у которой до лаважа остановилась бы отдышаться. Потом вернулась к ней, присела и прикурила.

- Мам, ты не бросила курить? Тебе ведь промыли лёгкие… И стало лучше…

- Я не знаю.

Да, мне промыли лёгкие, - подумала Анна. - Но не меня саму.