Собачья терция, или роковые пальцы-7

Глава 7.


— Ну, как я сыграл, Дмитрий Иванович?

— Хорошо.

— Хорошо?!!

— Великолепно. Погружение идёт быстрее обычного. Мне кажется, вы излишне спешите, Шарлемань. Лапы должны привыкнуть к новой моторике, вы их перегружаете.

— Ничуть.

— Ладно, оставим.

Некоторое время молча обедают. Пьют игристые крымские.

— Как вам здешнее меню?

— Сойдёт. После стольких лет поедания объедков фастфуда…

— Пожалуй. Я помню эти места совершенно запущенными. Травмированные потомки советских писателей устроили здесь лет двадцать назад чуть ли не свалку, а было же приличное место, хоть и деревня.

— Переделкино это?

— Да.

— Никогда не бывал. Первый визит.

— Понимаю. Не добегали?

Единорогов едва заметно усмехается в очки.

— Так всех “ребят“ тогда повсеместно отлавливали, а потом — на ликвидацию… Камеры кругом. Риск. Никто по поездам и электричкам не тёрся. А на своих четырёх сюда — далеко…

— Ясно, ясно.

— Но насчёт свалки согласен. Сейчас тоже свалка. Такое впечатление, что построено всё из украденных материалов. Народ вообще, что ли, не вкладывался? Странно это видеть. Не самые бедные люди вроде живут. Только шинкари и процентщики не подкачали — добротно отстроились. 

— Так люди искусства исключительно из государственного корыта всегда питались. А сейчас, вы же знаете, — вообще экономить на всём приходится. На еде, на воде. Я вот, когда вас оперировал, даже руки по Спасокукотскому не мыл — так кромсал.

— Благодарствую. Как я вообще выжил-то…

— Организм — устойчивая система.

— Это радует.

Шарлемань рассматривает на просвет бокал красного.

— Вот что я должен вам сказать, герр Доктор…

— Да. Внимательно слушаю. Что-то беспокоит?

— М-м—м… беспокоит, но я не об этом.

— А о чём тогда?

— Вам не кажется, Дмитрий Иванович, что такой ценник за ординарное краснодарское и букеты Северной Осетии — многовато. Я очень уважаю Краснодар и Владикавказ — там много наших от голода спаслось — но тут перебор. Что скажете, обдирают местные страждущих?

— Пожалуй… пожалуй. Но это же тематическое место. Ресторан писателей. Мы за историю приплачиваем — так выходит. Исходя из этого — приемлемо.

— Дорого!

— Дороговато.
 
Забрасывают в рот тушёные лисички. Гремят вилками и ножами. Шумно пьют из рюмок.

— А беспокоит-то что, не понял… Боли, головокружения?

— Нет.

— Что?

— Да так…

— Говорите, говорите.

Шарлемань нехотя начинает.

— Я после концерта с одной блогершей уединился…

— Ну…

— Ничего не получилось.

— Совсем?

— Абсолютно. Так что, Дмитрий Иванович, снимайте блокировку, а то я ваши концерты к чёрту пошлю. Мне полноценная жизнь нужна. Со всеми прелестями.

— Нет никакой блокировки, дружок! Вы, должно быть, думаете: это как кнопку нажать? Нет. Я вам вживил лучшее, что было: экспериментальная модель. Только-только китайцы освоили. Нет там никаких блокировок. Думаю, эндокринная система ещё не перестроилась. Или послеоперационный шок. Надо подождать.

— Я ждать не могу. У меня в глазах — только голые женщины.

— Хм…

— Думайте, Дмитрий Иванович, думайте.

— С Ребеккой пробовали?

— ???

— Ну, я видел ленту. Вы там такое вытворяли…

— Нет, до этого не дошло. Под “Щелкунчика“ я бы не отважился. Наверное, нейросети опять что-то нафантазировали. Да и Ребекка с вами, я полагал.

— Ради триумфа Равеля, Рахманинова, Годовского я потерплю. Вы же не планируете её загрызть?

— Ещё не думал…

— Не стоит, Шарлемань, не стоит. Брюки купили?

— Да, а что?

— В Большом вы без брюк были.

— Снял в процессе. Что случилось, не понимаю? К чему эти вопросы?

— Мы с вами на концерт идём.

— Нет, хватит с меня концертов.

— На этот сходим.

— Почему?

— Орион будет своих запускать.

— Тьхех!

К столику подходит симпатичная официантка. Не красавица, но милая. Приятный голос. Хорошо знает меню. Шарлемань с Единороговым заказывают десерты. Шарлемань брезгливо рассматривает её ноги в чёрных колготках.


Продолжение: http://proza.ru/2026/10/07/2056


Начало: http://proza.ru/2026/09/22/2108