Очарование

        Людвиг ван Бетховен:

                «Я не знаю иных

                признаков превосходства,

                кроме доброты».


С первого дня Элeнька была необычным ребёнком. Полное имя её было Элионора, но Элeнька или Эля звучали, когда говорили с ней. С первых дней она была тихим и неприхотливым ребёнком. Мало плакала и, казалось, с интересом рассматривала окружающий её мир своими большими глазками, устремлёнными вверх. Плакала она только, когда был какой-либо дискомфорт или желание оповестить о желании поесть. Её старший братик подходил поближе, рассматривая сестрёнку, и протягивал пальчик, но не касался Элeньки. Эля брала пальчик своей крохотной ручонкой и, легко улыбаясь, показывала, что лучшей игрушки ей не надо. Она и росла ребёнком нетребовательным, добродушным и спокойным. Своей комнаты у неё не было, а только угол, в котором располагалась невысокая этажерка и небольшой стол.

У неё были игрушки, но они почти не привлекали её внимание — главное было расположить их в определённом порядке на полках или под этажеркой. Внимание больше уделялось картинкам в книжках, а потом и чтение сказок или детских историй, а позже более впечатляющих рассказов, которые уводили её в мир, требующих ответа на многие вопросы.

Она их и задавала своим родителям, бабушке. Они замечали рассудительность Элeньки и старались доходчиво объяснять ей, зная, что поверхностный ответ не будет принят.

Эля внимательно выслушивала и, как будто, взвешивала, принять ответ или задать следующий вопрос.

У неё почти не было подруг, т. к. отношения с ними не носили форму взаимных интересов. Отношения с братом, наоборот, были добрыми, заботливыми и, по-детски, интересными. Эля вела себя как старшая сестра, но это выражалось заботой и желанием оградить брата от оплошности. В отличие от сестры, Саша (так звали брата) был рассеянным, не бесшабашным. Когда его наказывали или делали замечания (никогда не шлёпали), Эля детально спрашивала Сашу о проступке, и он отвечал именно тем, что он не заметил или не подумал. Он знал, что за этим последует защита — Эля будет оправдывать брата перед родителями и настаивать на прощении и обещании, что этого больше не повторится. Как ни странно, на Сашу забота сестры влияла как гипноз, и со временем он становился более внимательным и уравновешенным.

Годы вносили исправления в приобретении друзей и изменении отношений в школе и, позже, в университете, куда Эля поступила относительно легко. Перед этим Саша был призван в армию. Его расставание с Элeнькой было особенно трогательным. Она много не говорила и просила только быть осторожным, писать ей. Так оно и было. Эля старательно проверяла почтовый ящик. Получая письмо, многократно читала его и торопилась отправить ответ. Годы тянулись, но настал день, когда Саша благополучно закончил службу и вернулся домой. Спустя некоторое время Эля была посвящена в секрет, что в компании ребят появилась девушка, которая нравится Саше, и она, кажется, отвечает ему взаимностью. В отличие от предыдущих лет, Эля не задавала много вопросов. Их отношения не менялись — родственность сохранялась, как и раньше, но Эля была удовлетворена краткостью Сашиных рассказов. Они, в её понимании, были исчерпывающими и понятными. Элинька ни с чем подобным пока не соприкасалась, но небольшое количество появившихся подруг затрагивали тему отношений, обсуждение книжных романов, обмена мнениями о знакомых ребятах, учившихся с ними или встретившихся в компании знакомых. Как и раньше, Саша был посвящён во многие детали жизни Элeньки. Краткость разговоров сохранила искренность и заботу, но и осталась немногословной, достаточной. В один из вечеров Саша отозвал Элю в сторону и сообщил ей, что планирует женитьбу.

— Ты любишь её? — строго спросила Эля.

— Она хорошая, — был ответ.

Больше вопросов Эля не задавала. Саша не сомневался, что его избранница будет для Элиньки близким и дорогим человеком! Не сомневался он и в их взаимности.

Эля была тем человеком, который сразу впечатлял искренностью, чистотой души! Это замечали и отмечали знакомые с ней люди. Эля никогда не «лезла в душу». С ней заводили разговор либо делясь, либо интересуясь её мнением, не сомневаясь — сказанное будет услышано и по-доброму разделено.

У Эли сложились дружеские отношения с подругой со школьных лет, и они переросли в свою неразрывность, особенно после поступления в ВУЗы. Их многое объединяло, хотя характеры были совершенно противоположными. Объединяла искренность, которая никогда не подвергалась сомнению.

Будучи студенткой 3-го курса, Инна (так звали подругу Эли) вышла замуж. Эля спросила её, как и брата:

— Ты его любишь?

— Он хороший, — был ответ…

Вскоре и у Эли появился кавалер. Они познакомились на вечеринке, куда были приглашены разными знакомыми. Его внешность ничем не выделялась, но в разговоре и поведении были заметны самоуверенность и апломб. Заметив, что его манеры Элечку не «впечатляют», стал уважительнее. Он — заканчивает политехнический, собирается в аспирантуру.

Его родители — врачи (как и мама Эли), что навело Элю на мысль о не совсем «случайном» знакомстве. Встречи периодически повторялись, и Марк (имя этого парня) старался — было заметно — находить обоим интересные места развлечения и темы, не дававшие обоим скучать. Элечке были интересны его увлечения, но больше её занимали его рассуждения и взгляды. Рассудительность Эли, её размеренная оценка и внимательность как бы выдвинули её в лидеры. Марк это замечал, но не возражал и, более того, принимал эти Элечкины качества, которым полностью доверял, и даже показывал своё уважение в присутствии других. Элечка спокойно принимала создавшуюся ситуацию как взаимопонимание, гармонию — в её понимании, редкое совпадение. И вскоре были ближе были познакомлены родители. Планировалась свадьба. Все начали «нажимать» на связи, чтобы «детям» приобрести квартиру и необходимое для неё. Марк не всегда положительно отзывался о знакомых Эли, которых было не очень много, и после замечаний Эли перестал её этим задевать. Подруга Эли заметила эту отчуждённость, но не настаивала на частом уединении. Ей значительно «уютнее» было без присутствия мужчин, которые, по всему, не были в восторге друг от друга.

Эля же и Инна были всегда близки и откровенны, но последние годы стали для них особенно «единением душ».

Эли по своему характеру была всегда прямолинейна и откровенна, ощущала неловкость оттого, что ей приходилось увиливать от разговоров с Марком об Инне. И всё-таки ей пришлось прямо сказать ему, что Инна просит её о конфиденциальности разговоров с ней.

— Пожалуйста, не прими это как тайну от тебя, — мягко попросила Элечка его. И Марк не стал настаивать.

Через некоторое время Эли заметила частую, нехарактерную для Инны смену настроения и выразила своё недоумение!

В ответ Инна горько расплакалась. Её муж вернулся в обывательство и отбросил прежние увлечения.

Он не был груб или бестактен, но прежняя обходительность исчезла. Инна заговорила о ребёнке, которого очень желала… Её муж отмахнулся, как от назойливой идеи: — «Надо пожить для себя…»

Время шло. Инна приободрилась и заметно похорошела — удачно, больше, чем раньше, применяла косметику, была более внимательна к туалету. Конечно, это не прошло мимо Элички. В совершенно естественном обмене «секретиками» выяснилось: некоторое время отсутствия встреч была «отодвинута» семинаром, приходившем на дальнем расстоянии — в другом конце города. Было двухдневное прослушивание о новых методах работы в направлении разработок, где Инна участвовала. В перерывах новые знакомые собирались возле высоких столиков выпить кофе или перекусить. Не понадобилось много времени: Инна «поймала» взгляд, разглядывавший её, мягкую улыбку, подаренную ей. На следующий день Борис (имя нового знакомого) уже находился у свободного столика и жестом пригласил Инну составить ему компанию. Она согласилась, и в необычном «марафоне» разговоров, перебивая друг друга, они ощутили состояние, как будто знакомы были долгое время. Борис был женат, и была маленькая дочурка, от которой у Бориса кружилась голова.

Они находили время для встреч, но ограничение времени безжалостно отрывало их друг от друга…

Их второе свидание состоялось там, где не должно было быть лишних глаз. И стало неожиданностью внезапно резкое увлечение за собой Инны в пустынный подъезд. Борис внезапно крепко обнял свою спутницу, как будто хотел вмять каждого в себя. Последовал долгий крепкий поцелуй, сменившийся массой маленьких «сыпавшихся» на лицо Инны поцелуев…

Элeнька слушала внимательно (как всегда, не перебивая), представляла себе всю сложившуюся ситуацию и… не знала, радоваться за свою подругу или… Наконец, она нашлась:

— Какой он? — спросила Эли.

— Я люблю его, — твёрдо сказала Инна.

— Вы взрослые люди! Какие подъезды???

— Элeнька, ты даже не представляешь себе, как непросто быть «ВЗРОСЛЫМИ!» — восклицала Инна. — Нужно найти людей, которым доверяешь, и попросить ключи. Потом пройти незамеченными сквозь соседей. Трудно даже представить, но первый раз был настолько неуклюжим, неловким, неопытным, скомканным, поспешным (поджимало время), что выглядело, как будто мы никогда не занимались любовью…

Прекрасно было другое — мы, полусмеясь, полуплача, уговаривали потом друг друга, что было… замечательно!

— Я попробую помочь, — пообещала Эли.

— У моих родителей есть хороший знакомый, работающий в горсовете на солидной должности. Он нередко помогал нашим знакомым с гостиницей — я позвоню ему завтра же.

На следующий день телефон Максима Захаровича (о котором говорила Эля) был найден, и после обеда она ему позвонила. Секретарша, побеспокоив начальника, сообщила, что звонит женщина и называет только своё имя — Элеонора. Максим Захарович тут же поднял трубку и спросил: «Элeнька, что случилось?»

— Максим Захарович, пожалуйста, не волнуйтесь, все здоровы! Мне нужна Ваша помощь.

— Я внимательно слушаю тебя, Элeнька.

Эля вкратце сообщила ему о желании помочь друзьям, и в душе этого человека не возникло даже толики сомнения, что это ПРАВДА — Элeньку он знал с детства.

Было детально объяснено, к какому столу подойти и назвать его имя. Будут выданы ключи, и ни один человек ничего не будет спрашивать. Тем более дежурный на этаже.

— Максим Захарович, желательно указать моё имя, — сказала Элeнька, — я дам свой паспорт, зайду с ними и… потом выйду.

Так и было сделано.

Эля не нервничала, но к вечеру часто поглядывала на телефон. Наконец он зазвонил! Эля схватила трубку и услышала знакомый голос.

— Это я.

— Слышу… У меня один вопрос: ты не разочарована?

— Я… ОЧАРОВАНА! Спасибо!

В трубке прозвучал щелчок.

Эля сидела с телефонной трубкой, пока назойливые гудки не напомнили, где трубке положено находиться.

Элeнька подошла к окну и увидела полную луну на небосводе.

— Какая прелесть! — воскликнула она………