Великий вампир Галатус Флейт

Из блокнота Калеба Шаттибраля

Заметки о Галатусе Флейте.

Первая встреча: ужас, закованный в камень.

Я думал, что видел всё. Вампиров. Демонов. Чудовищ. Но когда крышка гробницы поднялась и из неё показалась эта фигура, я понял: я ошибался.

Он был похож на скелет, обтянутый плёнкой задубевшей кожи. Высокий, ссохшийся, почти неживой. Но в его глазах, горевших красноватым светом сквозь прорези шлема-маски, я увидел то, чего не видел ни у кого — безумие, которое не лечится. Безумие, которое стало его сутью.

Шлем-маска. Стилизованная под лицо кудрявого юноши. Утыканная гвоздями, навеки вбитыми в череп. Его брат, Вальгард Флейт, не просто заточил его — он сделал его своим вечным напоминанием о том, что предательство не прощается. Но это не сломало Галатуса. А лишь наполнило его жуткой жаждой мщения.

Внешность: живой мертвец.

Он не похож на других вампиров. В нём нет ни грации Авроры, ни величия Амалии. Он — ходячий труп, который отказывается ложиться в могилу. Его кожа обтягивает кости так, что кажется, будто она вот-вот лопнет. Его пальцы — длинные, с острыми когтями — напоминают мне лапы хищной птицы. Когда он двигается, я слышу, как скрипят его суставы. И каждый раз мне кажется, что он просто развалится на части. Но он не разваливается. Он идёт дальше.

И только когда он пьёт кровь, в нём просыпается что-то живое. Я видел это. Его тело наполняется силой, его глаза загораются ярче, его движения становятся быстрее. Он — голод, который никогда не насытится. И есть в этом что-то звериное.

Оружие: Поэзия Вечности.

Я никогда не видел ничего подобного. Чёрная коса, покрытая рунами, которые светятся в темноте. Когда Галатус сжимает её в руках, она становится продолжением его безумия. Он не просто сражается ею — он танцует с ней. И каждый взмах этой косы — смерть. Не просто физическая, а полная. Душа, тело, память — всё исчезает.

Он наполнил её силой Светотени. И теперь она — его главный инструмент мести.

— «Каждый её взмах — это стих. И каждый стих — это чья-то смерть», — сказал он мне, заметив то, что я смотрю на его косу.

В бою: безумие, ставшее искусством.

Он не сражается, как нормальные вампиры. Он слишком стар для этого. Он слишком безумен для этого. Он телепортируется, исчезает и появляется за спиной врага, его коса рассекает воздух, и враг падает, не успев понять, что умер.

Я видел, как он уничтожил целый отряд антропомантов за несколько секунд. Он не тратил силы зря — он просто делал то, что умел лучше всего. Убивать. Легко, как я дышу.

Но есть в его бою что-то ещё. Что-то, что я не могу объяснить. Когда он сражается, он улыбается. Я видел это сквозь прорези его маски. Он наслаждается каждой смертью. Он получает удовольствие от каждой капли крови. Для него война — это игра. И он играет в неё до конца.

Характер: безумие, которое не лечится.

Он не доверяет никому. И я понимаю почему. Его предал собственный сын. Его брат замуровал его заживо. Он провёл тысячи лет в темноте, в одиночестве, в безумии. И когда он вышел на свет, он не стал искать справедливости. Он стал искать мести.

Он использует всех. Меня. Амалию. Аврору. Сумеречных зверей. Каждый для него — инструмент. Каждый — пешка. И он готов пожертвовать любой пешкой, чтобы выиграть свою партию.

«Я никому не верю», — сказал он мне, когда мы остались вдвоём в Черно-Белой Крипте. «Мой ученик был моим сыном. И он предал меня. Если я не могу верить даже собственной крови, то кому я тогда могу доверять?»

Я не знал, что ответить. Потому что он был прав. В мире, где даже твоя кровь может тебя предать, доверие — это роскошь. И Галатус не мог позволить себе эту роскошь.

Моё отношение к нему: опасность и любопытство.

Галатус, несомненно, опасен. Не потому, что он злой — он просто непредсказуем. Никогда не знаешь, что он выкинет через секунду. Сейчас он стоит рядом и смотрит на тебя, а через миг уже исчез, и ты гадаешь — вернётся ли он с косой в руке или с гнилой улыбкой на губах.

С ним невозможно понять, о чём он думает. Он редко говорит открыто, а когда говорит — половину слов нужно разгадывать, как ребус. Он считает меня малоразумным. Для него я просто ещё один маг, который по случайности оказался в Вестмарке. Маг, который, по его мнению, мало что смыслит в жизни. Он терпит меня, потому что я полезен ему — и только поэтому. Я это прекрасно осознаю. Как только я перестану быть нужным, он исчезнет так же быстро, как и появился. И я к этому готов.

Он — злодей. Но злодей, которого создали обстоятельства. Он не родился таким — он стал таким. И в этом есть своя трагедия. Он потерял сына, брата, свободу и рассудок. И теперь у него нет ничего, что он мог бы потерять. Это делает его непредсказуемым.

Что я понял о нём.

Галатус — один из самых могущественных магов, которых я когда-либо встречал. Он знает не только магию Тьмы, но и то, что лежит за её пределами. Я подозреваю, что ему ведома и магия Хаоса — та самая, что принадлежит Богам-Идолам и их тёмному прародителю Юкцфернанодону. Откуда она у него? Может быть, он выучил её сам. Может быть, его ученик что-то знал. Может быть, его брат что-то скрывал. Я не знаю. Но я видел, как он творит заклинания, которые я даже не могу понять.

В его честь названы заклинания. Легенды о нём распространились по всему миру. В Шальхе, в Минтасе, в Империи Хло — везде слышали о Галатусе. О том, как он создавал порталы. О том, как он обращал материю в ничто. О том, как он однажды внезапно исчез. И теперь, когда он вернулся, я понимаю: эти легенды не врали. Он действительно великий маг. И это делает его опаснее любого воина.

Он не просто сильный — он гениальный. И его гениальность — это его проклятие. Он видит мир иначе, чем мы. Для него реальность — это материал, который можно перекраивать по своему желанию. И он делает это без колебаний.

Записано в блокнот. Осень. Зинат Альфадах.
Дополнено позже, после битвы у Флёрштайна.