Воительница луны Фридлейф Аторэ

Из блокнота Калеба Шаттибраля

Заметки о Фридлейф Аторэ.

Первая встреча: рыцарь в тени брата.

Я впервые увидел её в Кузнице Ураха после Величия Света, когда она стояла за спиной Салидаса. Тогда я не придал этому значения — она казалась просто эльфийкой в свите короля. Ещё одной. Потом Салидас протянул ей Филириниль — легендарный клинок Легии, которым я сразил Дроторогова. И я вдруг понял: она не просто сестра короля. Она — нечто большее.

Она приняла меч молча. Оценила его вес, провела пальцами по гарде. И посмотрела на меня так, будто уже решила, что я — друг. Или враг. Я тогда не понял. Сейчас я знаю — она сразу видит всех насквозь.

Внешность: эльфийская сдержанность.

Она красива. Я не могу этого отрицать. Высокая, стройная, с песком в волосах и кобальтом в глазах. Черты лица — выверенные, как у скульптуры. Кожа молодая, свежая, будто сам Урах коснулся её своим благословением. Она красива — но это не имеет для меня значения.

Я смотрю на неё и вижу не женщину, а воина. Холодную, собранную, готовую к бою в любой момент. Её красота — как у оружия. Оно может быть изящным, но его создавали для убийства. И Фридлейф создана для войны. В ней нет мягкости, которая привлекает меня в Эмилии, и нет загадки, которая манит в Авроре. Она вообще не похожа на эльфа в моем понимании. Характером она вылитый Дурнбад. И я часто размышляю над этим.

Она носит серо-зелёный доспех — удобный, лёгкий, не сковывающий движений. Длинный плащ, застёгнутый у горла фибулой в виде лунного полумесяца. Это символ воителей луны. Последних воителей луны. И этот символ для неё важнее любой красоты.

Её оружие: клинок, который помнит всё.

Филириниль. Меч её отца. Меч, которым Легия Аторэ сражался плечом к плечу с Харальдом Темным. Меч, который на время стал моим. Я сразил им Дроторогова. И я вернул его Салидасу. А он передал его ей.

Когда я вижу Филириниль в её руках, я чувствую тяжесть этой истории. Этот меч помнит больше, чем любой из нас. Он видел эпохи, которые я могу только изучать по книгам. И она носит его так, будто он всегда был её частью.

Кроме Филириниля, у неё есть лук из Тумиль'Инламэ и изогнутый кинжал. Я видел, как она стреляет — быстро, точно, без суеты. Одна стрела — один труп. Никакой бравады.

Её характер: прямой удар.

Она говорит то, что думает. Всегда. Она не умеет лгать. Даже когда молчит — её молчание громче любых слов. Она не прощает слабости — ни в себе, ни в других. Она злится на меня за Бодрос, и я знаю — эта злость не от высокомерия, а от искреннего страха. Она боится, что я погублю себя. И она не умеет скрывать этот страх.

Она не привыкла жаловаться. Она просто идёт вперёд. Даже когда страшно. Даже когда больно. Она идёт — и тянет за собой остальных.

Её вера: Сирвилла и Ураграмма.

Я почти ничего не знаю о эльфийской вере. Но я вижу, как она сжимает фибулу на плаще перед боем. Как шепчет что-то, глядя на луну. Как говорит о Сирвилле — матери матерей, как называет её.

Она верит. Не фанатично, как инквизиторы. Иначе, глубже. Её вера — в её мече. В её крови. В её народе, который проснулся от векового сна. И в этом есть что-то, что я понимаю.

Её боль: не утрата, а ожидание.

Она многих потеряла. Сейчас она последняя воительница луны. Других нет. Я думал, что её народ был уничтожен. Оказывается, я ошибался. Когда я помог оживить Тумиль'Инламэ, пробудились все эльфы — и с ними всё Зелёное Королевство. Её народ жив. Он снова цветёт. Когда Фридлейф вернется в Тумиль’Инламэ, она сможет набрать себе учеников. И будут другие воители луны. Ее Орден будет возрожден. Я знаю это.

Но ее память с ней. Она помнит сон. Помнит столетия оцепенения под чарами Захваша. Помнит, как её брат и отец воевали с Богом-Идолом. Она не говорит об этом. Но когда она смотрит в ночь, я вижу в её глазах тень той боли. Наверное, эта рана уже никогда не покинет ее.

Её отношение ко мне: уважение и тревога.

Она называет меня Фиалковым рыцарем. Для нее это не просто титул. Она произносит это так, как будто я ценность, которую надо сохранить. Она верит мне. Она защищает меня. Когда Аврора смотрит на меня слишком пристально, Фридлейф становится между нами. Она не ревнует — она боится, что я стану вампиром. Или что я потеряю себя.

Я чувствую её взгляд, когда я пью Бодрос. Я вижу, как она сжимает кулаки, когда я уклоняюсь от её вопросов. Она хочет спасти меня от самого меня. И это... это то, за что я благодарен ей.

Что я понял о ней.

Хотя по праву она владычица Зеленого Королевства, по духу она — не правительница. Не принцесса. Она — воин. Тот, кто идет вперед с поднятым стягом и бьётся не на жизнь, а на смерть. Она не ищет славы. Она не ищет власти. Она просто делает то, что должна.

Она — настоящий друг. И я знаю, что, если однажды я сорвусь, она не отвернётся. Она придёт. И она будет рядом.

Записано в блокнот. Осень. Вестмарка.
Дополнено позже.