Герань. Трагическая история

Моя комнатка хоть и маленькая, но очень красивая. Я ее выгодно сняла: и недорого, с полным-то пансионом, и на четырнадцать лет — ну, может, на шестнадцать, там видно будет.

Как в мою комнатку входишь, прямо перед тобой огромное окно в красивой белой раме. За окном голая сирень в снегу и воробьи. На подоконнике стоит кактус — я его не очень люблю. Не потому, что он колючий, а потому, что вредный. Его хоть совсем не поливай — все равно как зацветет, да еще зимой, паршивец!

Не то что моя любимая герань, справа от кактуса. Она скромная, но немножко капризная: за ней ухаживать надо, поливать и вообще заботиться. И тогда весной она расцветает такими красивыми красными цветочками по пять лепестков — не нарадуешься. В общем, она на меня похожа.

Слева от кактуса на подоконнике лежит кот Барсик. Он разного цвета и пушистый, особенно хвост. Но вообще Барсик ужасно непослушный и все время то ест, то спит, то мурлыкает, то лапой себе животик чешет. В общем, проку от него нет никакого, только одни неприятности. Но я его тоже иногда люблю.

Справа, если смотреть слева от окна, стоит шкаф. Дверцы у него противно скрипят и громко хлопают, но вообще-то он добрый, как хромой старичок с палочкой. Одна задняя ножка у шкафа короче других, и, когда его открываешь, он наклоняется вправо. Я за ним тоже ухаживаю: кусочек газеты вчетверо складываю и под хромую ножку подкладываю. А когда газета вылетает, новую впихиваю.

В шкафу много ненужных вещей — какие-то платьица да кофточки, которые мне малы и уже немодные. Хотя вот та синяя юбочка с блестками мне нравится.

Слева, если смотреть справа от шкафа, то есть напротив, моя любимая кроватка. Она мягкая, с огромной подушкой и большим теплым одеялом. Под ним летом даже жарко, но сейчас зима и очень уютно.

Кроватка тоже ухода требует. Просто наказание каждое утро ее застилать и накрывать красным покрывалом с зелеными цветочками. А покрывало так и норовит то с одного края неровно свеситься, то до ног не дотянуться. Но что тут поделаешь, застилать кроватку надо, а то хозяйка ругаться будет.

С хозяйкой квартиры мне повезло. Она хоть и строгая, но добрая. Каждое утро готовит мне кашу и какао, на обед супчик из чего-нибудь, а вечером сосиску с пюрешкой. Не ресторан, конечно, скорее диетическая столовая. Поэтому я такая энергичная и стройная.

Но иногда хозяйка чем-то недовольна и на мне злость срывает:

— Иди, Маня, в своей комнате приберись. Вот тебе веник и тряпка.

Как будто я давеча, на прошлой неделе, не убиралась! И вообще от меня никакой грязи нет, это только от Барсика шерсть везде.

А иногда хозяйка ласковая: приходит ко мне вечером, по головке гладит, одеяло поправляет и ночничок выключает.

С соседями мне тоже повезло, хоть они иногда и странные бывают. Вот, например, квартирант Борька. У него комната напротив. Он уже почти студент — в третьем классе учится.

— Выходи, Манька! — кричит утром. — Ты уже полчаса туалет занимаешь, а мне писать хочется!

А мне что — квазимодой к людям выходить, нечесаной и неряшливой? Чтобы быть ухоженной, требуется время, так хозяйка говорит.

Или вот старший квартирант, его ПалПалыч зовут. Он живет в другой комнате, большой, с телевизором, двумя окнами и хозяйкой. ПалПалыч очень добрый, приносит на кухню всякие сладости и со всеми делится. Он очень много работает, поэтому у него на голове лысина и очки. Он профессор и почти кандидат биологических наук. Или наоборот.

Еще он катает меня на моем велосипеде. Велик у меня классный, но переднее колесо немного сдувается, и сосед помогает его надуть большим насосом с иголкой, как у шприца. Иголку нужно вставить в шину, а насос сильно толкать, чтобы он шипел и ухал. Тут мне ПалПалыч и помогает. А два задних колеса надувать никогда не надо. Только весной.

Еще ПалПалыч алкоголик, так хозяйка ему каждую пятницу говорит, когда он вечером с заседания то ли камеры, то ли кафедры приходит. Он берет меня на руки, ласково обнимает и всегда спрашивает одно и то же:

— Как делишки у моей малышки?

А от самого пивом пахнет, фу! Ну хоть бы поинтересовался, какие у меня планы на будущее. Ведь на той неделе я хотела стать доктором, как тетя Клава Сергеевна, которая мне температуру меряет холодным градусником под мышкой. А на этой неделе я уже доктором быть не хочу.

У меня теперь мечта — стать учительницей, как хозяйка. Чтобы всем балбесам типа Борьки двойки ставить красными чернилами, а некоторым хулиганам, как этот Егорка из второго подъезда, вообще кол. А хорошим ученицам, как я и моя подружка Ленка с четвертого этажа, ставить большие такие пузатые пятерки синими чернилами. Мне даже с плюсом.

Зимой холодно на улице, зато можно на санках кататься и снегу много. У нас во дворе огромная горка, высотой с Борьку. Мы с Ленкой там катаемся, если этот дурак Егорка не мешает. Иногда по одной, а иногда сядем вместе — и как помчимся с горы! Так даже дальше проехать получается, почти до самого «Москвича» дяди Матвея, который под тентом на углу стоит, весь под снегом. Да не дядя Матвей под тентом, а «Москвич»! Вот я вас и уморила юмором.

А обратно нужно санки самим на гору тащить. Тяжело, аж жарко становится, и шубку расстегивать приходится, хоть хозяйка за это и ругается. Но ведь уже март на дворе, вот и санки стали плоховато ездить — снег рыхлый.

Как-то раз прихожу я с улицы, варежки на батарею положила сушиться, и шапочку, и шарф. Руки помыла — этого я никогда не забываю — и пошла на кухню супчик есть. Хозяйка уже его подогрела.

Поела и тут вспомнила, что герань-то я второй день забываю полить. Взяла ковшик, воды набрала, смотрю — а герань моя вся скукожилась, как варежки после сушки. Полила я любимый цветочек, а кактус не стала. Вон у него какой красивый розовый бутон на макушке вырос, точно бант на Ленке.

Вечером стало мне как-то холодно под одеялом. Пришла хозяйка, а следом Клава Сергеевна. Она поставила мне градусник, а потом этой блестящей круглой холодной железкой с наушниками стала под сорочкой животик слушать и просила то дышать, то не дышать. А как же я могу не дышать? Ведь это только покойники не дышат, а я-то пока живая.

В общем, заболела я. Не впервой. Я простуды или даже гриппа не боюсь. Хоть тяжело болеть, зато приятно, когда о тебе все заботятся. Лежу целый день в кроватке, ничего не делаю: кровать не застилаю, полы не подметаю, цветы не поливаю. Все мне доставляют на блюдечке с голубой каемочкой: то хозяйка супчик с хлебушком принесет, то горячий чай с печеньем.

Сосед ПалПалыч даже на кафедру не пошел, притащил большущий пакетище с мандаринами, тремя бананами, конфетами «Грильяж», «Мишка на Севере» и еще какими-то, без названия, но вкусными и в красивых фантиках. А еще целый ананас. Он на кактус похож, только сладкий.

Даже Борька принес мне большой пряник. Немножко надкусанный.

По правде говоря, все у меня болело: и головка, и ручки, и животик, и даже пятка на левой ноге. И герань моя любимая тоже разболелась: стебельки наклонились, листочки пожухли. Смотрю я на нее и думаю:

«Бедная ты бедная, геранюшка. Мне-то нехорошо, а тебе и подавно. Ведь тебе даже ничего вкусненького не принесут и никто, кроме меня, слова доброго не скажет».

И тут меня словно током осенило: раз меня лечат, значит, и герань лечить надо. Ей же тоже плохо, она совсем загрустила. Я и говорю хозяйке:

— Мам, нужно герань тоже лечить. Давай дадим ей микстурки. Она же полезная!

А мама отвечает:

— Да где это видано, Маня, цветочки микстурой лечить? Они микстуру не пьют. Она сама поправится.

Мама у меня иногда такая серьезная. Но я девушка упорная.

Только хозяйка за дверь — встала я с кроватки. Пошатывает меня немножко. С трудом взяла пузырек с микстурой и бережно, аккуратно полила горшочек с моим цветочком. А потом бухнулась в кроватку и заснула.

Наутро проснулась, смотрю — герань немножко выпрямилась, листики расправились и словно спасибо мне говорит, негромко так, шепотком. Как я тут обрадовалась!

Входят ко мне мама и Клава Сергеевна на утренний обход, температуру мерить.

— Ой! — говорит доктор. — А чем это у тебя, Маня, в комнате так сильно пахнет? Ты случайно пузырек с микстурой не пролила?

Я уверенно отвечаю:

— Нет, тетя доктор. Всю микстуру в себя вылила. А запах — это у меня от нее отрыжка сильная.

Улыбнулась Клавдия Сергеевна и поставила мне градусник. Хозяйка подошла к окну, наклонилась к герани, потом подозрительно так на меня зыркнула. Но ничего не сказала.

— Тридцать шесть и семь! — торжественно объявила докторша.

— Многовато будет! — сказала мама.

И мы все трое засмеялись.

Герань тоже немного пошевелила листиками, точно ветерок прошел. А ведь никакого сквозняка в комнатке не было.

Наступил май. Содрали мы с хозяйкой белые бумажные ленты с рам и открыли окна. За окном сирень расцвела маленькими сиреневыми цветочками.

Тут Барсик решил спрыгнуть с подоконника на улицу. При этом задел брюхом кактус. Кактус устоял, а иголки как в толстого котяру вопьются! Тот как заверещит!
Просто умора.

Подружка моя герань тоже засмеялась. Стала она такой пышной, высокой, вся покрылась маленькими красными цветочками. Красота неописуемая.

Скоро наступил июнь, и мы стали собираться на дачу в Большие Мурашки. Борька закончил третий класс, папа ПалПалыч взял отпуск, а мне мама велела собираться и взять только самое необходимое — на даче все есть.

Я девочка предусмотрительная, поэтому решила ничего не забыть. Сначала собрала свой «детсад» — это мои куклы. Я их воспитательница, слежу, чтобы они не баловались и вовремя лечились. Особенно Фрося, она у меня самая непослушная.
Потом вывалила из скрипучего шкафа всю одежду в большой пакет, вместе с вешалками. Складывать не стала — на даче развешу.

Еще сложила в отдельную сумочку предметы для макияжа: расчески разные, щипчики, ножницы. В секретное отделение спрятала красную помаду и черную тушь, которые мне хозяйка подарила. Правда, она об этом не знает.

Отдельно поставила на видное место свой велосипед, насос, футляр с инструментами — а то ПалПалыч вечно забывает нужные мелочи — и пластмассовую ванночку для купания детей из моего детского сада. Уф. Вроде все собрала.

И тут начинается трагическая история.

Входит в комнату папа, смотрит на мои горы вещей и начинает по-доброму смеяться.

— Мама, иди скорее сюда! Нам для Маниных сокровищ целый грузовик нужен!

Прибежала мама, обняла меня и тоже заулыбалась. Она же сама учила меня быть предусмотрительной! Я немножко надулась, но не обиделась — они же любя. Тут и Борька прибежал посмотреть, что мы натворили.

Вдруг на улице раздался нечеловеческий кошачий крик. Это соседская кошка Люська всегда так противно мяукает, чтобы Барсика на прогулку позвать.

Барсик как прыгнет на подоконник — и опять кактус хвостом задевает.
Горшок зашатался и накренился. А я рядом стою. Еще миг — кактус упадет и разобьется. Я в мгновение ока прыгнула к нему. Кактус накренился еще сильнее и уже начал падать, но тут я ловко подхватила горшок, как вратарь в телеке мяч ловит.

Все случилось за секунду. Я еле дух перевела, а все в комнате стали мне аплодировать:

— Молодец, Маня!

— Ну и реакция!

— Настоящий Лев Яшин!

Борька заявил, что оторвет Барсику хвост, когда тот вернется.

Я поставила кактус на место, повернулась ко всем лицом, а к окну задом. И гордо улыбнулась. Для пущего эффекта развела руки в стороны и поклонилась публике, как все великие актрисы после спектакля делают. Аншлаг называется.

И тут я левой ладошкой задела герань.

Я не виновата. Я же к ней спиной стояла.

Через секунду под окном раздался странный звук, точно хозяйка тарелку на кухне разбила. В комнатке наступила полная тишина. Только муха жужжит. Все словно остолбенели.

Я повернулась к окну. Там стоял одинокий, насмешливый кактус. Горшка с геранью не было.

— Боже! — вскрикнула мама.

— Как?! — сказал папа.

— Ой, — только и выдавил Борька.

А я словно онемела.

Все бросились к окну и стали смотреть вниз. Я быстро придвинула стул, вскочила на него и тоже посмотрела.

Внизу, на цементной отмостке, была страшная картина. Горшок разбился вдребезги. От него осталась груда глиняных осколков, перемешанных с черной землей. В этой куче лежали зеленые листики, стебельки, веточки с цветочками — все, что осталось от моей герани.

Тут я, конечно, горько разревелась.

Мне стало так плохо, словно я сама упала. Внутри все задрожало, и слезы сами покатились. Я же не хотела! Теперь все будут думать, что я не умею ухаживать за друзьями. А подружка Ленка придет и спросит: «Где твоя красивая герань?» — а ее больше нет.

Мне было очень-очень жалко мой цветочек. Герань была моей самой лучшей подружкой. Она меня слушала, когда мне было грустно, и радовала красными лепестками. А теперь она погибла. И мне казалось, будто я потеряла кого-то очень дорогого. Я сидела и никак не могла остановиться. Все плакала и плакала.

Мама стала меня успокаивать и гладить по спинке:

— Не плачь, Маня. Ты же нечаянно.

Борька тоже выразил сочувствие:

— Хочешь, я тебе свою рогатку подарю?

Папа спустился вниз и принес останки герани в пакете. Корень от стебля отломился напрочь, а про веточки и цветочки и говорить нечего. Папа внимательно посмотрел на погибшую герань и зачем-то пошел в свою комнату к книжному шкафу.

Делать нечего, нужно жить дальше, сказала я себе и съела пряник, чтобы стресс утихомирить. Домой вернулся Барсик, какой-то всклокоченный. А кактус ехидно на меня смотрит. Сидим мы с мамой на моей кроватке и молчим, горюем.

Вдруг входит папа.

— Я тут прочитал, что герань — удивительный цветок. Даже если у нее нет корня, она снова может жить. Нужно аккуратно срезать кусочек стебля, поставить его в воду, а когда появятся корешки — посадить.

Вот какой умный у меня папа. Недаром он почти профессор.

Мы с мамой так и сделали. Отрезали острым ножичком кусочек самого толстого стебля и поставили его в баночку из-под майонеза с водой.

Потом загрузили вещи в папину машину. Мой велик и Борькин — у него «Школьник» — привязали сверху на багажник и кое-как уселись. Папа с мамой впереди, а сзади я, четыре моих сумочки, два пакета, Борька и Барсик. А герань в баночке я держала на коленях обеими руками. Все веселые и радостные. Хотя я все еще немножко грустная.

Дача у нас маленькая, но красивая. Первым делом я поставила баночку с геранью на самый солнечный подоконник. Теперь нужно ждать, когда появятся корешки. Потом мы посадим ее в землю и накроем баночкой, как в теплице.

Ждать я умею. Ну, если не очень долго.

А микстуру я на всякий случай тоже взяла. Мама об этом пока не знает.

Вот такая случилась со мной трагическая история.