Чехарда

                I.
  – Я полагаю, в нашем случае это оправданно в полной мере, – говорил глава некой юридической конторы Александр Сергеевич. – Лёша, ты сам посуди: наша деятельность   – это постоянный контакт с людьми, и я не могу допустить того, чтобы нашему   клиенту давал консультацию лохматый мужик в свитере.
  – Встречают по одёжке? – вставил названный Лёшей собеседник, хозяин небольшого магазина бытовой техники.
  – Именно.
  – А что, если консультации лохматого мужика в свитере окажутся куда более грамотными в сравнении с консультациями выхоленного субъекта?
  – В первом случае до консультации дело не дойдёт, можешь быть уверен. Никто с таковым дела иметь не пожелает. Грамотного юриста, Лёша, костюм не испортит. А неграмотного – спасёт. Потому-то в нашей деятельности это необходимость: причёсанный, гладко выбритый сотрудник в строгом костюме при галстуке создаёт у обывателя впечатление абсолютной правильности любых своих слов и действий. По моему убеждению, отсутствие пиджака и галстука на много пунктов способно снизить такое впечатление. Понимаешь меня?
  – Хм, – неопределённо сказал Лёша.

                *   *   *

  – Почему вы, менеджер по продажам торговой точки, прошу заметить, моей торговой точки, снова явились сегодня в этом своём омерзительном жилете с карманами? – строго допрашивал своего продавца владелец небольшого магазина бытовой техники. – Я дал неделю срока для приобретения формы. Где она? Я не вижу.
  – Трудности денежные, Алексей Михалыч. Да и на кой мне эти пиджаки с галстуками сдались, – простодушно отвечал продавец.
  – Как вы не видите элементарнейших тонкостей торговой политики?! – В порыве искреннего недоумения Алексей Михалыч даже поднялся с кресла. – В этом отвратном жилете, с этими карманами, клиент видит в вас мошенника, который во что бы то ни стало должен реализовать бракованную продукцию: пылесос, который не тянет, или, упаси бог, холодильник, который греет. А теперь подумайте, кем вы предстанете перед клиентом в ином, респектабельном виде!
  – Респектабельным мошенником? – подумав, осведомился продавец.
  – Вот именно! – обрадовался было Алексей Михалыч, но тут же нахмурился. – Вы купите форму или мне искать другого менеджера?
  – Стану, – заверил шефа продавец. – Дайте мне неделю времени, и будет у меня форма.
  – Неделю. Не более, – постучал указательным пальцем по столу Алексей Михалыч. – Более не задерживаю.

                II.

  – Представляешь, эта мысль совершенно случайно пришла мне в голову. Как будто под воздействием какой-то энергии… какого-то озарения! Встречают, Теодор, по одёжке!   А провожают… ну, это уже неважно.
  Теодор Гаврилович – начальник одной из бесчисленных государственных канцелярий   – благосклонно внимал вдохновенным речам своего друга.
  – Я предполагаю, что… нет! Я уверен! – запальчиво продолжал Алексей Михалыч. – Я уверен, что объём реализации холодильников возрастёт вдвое. Нет, втрое! Потому что клиент желает иметь дело с прилично одетыми менеджерами, потому что прилично одетый менеджер не станет реализовывать неприличные холодильники и утюги. Ты меня понимаешь, Теодор?
  – Хм, – неопределённо сказал Теодор Гаврилович.

                *   *   *

  – Я всё вижу! – гремел в ярости Теодор Гаврилович, поочерёдно врываясь в кабинеты гигантской канцелярии. – Я вас, чертей, насквозь вижу. Решили демократию у меня здесь устроить? Ну так я сейчас покажу, что такое демократия!
  Служащие канцелярии в страхе прятались за мониторами, принтерами и копировальными аппаратами, всеми силами стараясь защититься от метавшего громы и молнии Теодора.
  – Это что? Что, я спрашиваю? – ворвавшись в один из кабинетов, взревел он и,   точно пистолет, наставил указательный палец на колени оцепеневшей женщины.
  – Н-ноги… М-мои, Теодор Гаврилович, – не помня себя от ужаса, прошептала та.
  – Что на них? – багровея, прошипел Теодор.
  Но служащая от страха потеряла дар речи и не смогла вымолвить больше ни слова.
  На её счастье, Теодор Гаврилович не стал дожидаться верного ответа. Он выбежал в коридор и заметался по нему взад и вперёд, словно зверь в клетке. При этом он продолжал бушевать и не переставая посылал проклятья на голову несчастных служащих, попутно не забывая щедро награждать их всякими чинами и титулами.
  – Никаких больше джинсов. Никаких вольных причёсок. Завтра. Все. В костюмах. В юбках. Галстук-бабочка, – рявкал Теодор. – Женщинам стрижка – горшок. Или чёрт знает, как она у вас там зовётся. Чтобы все в очках. Мне плевать, что вы все отлично видите. Вышвырну любого, кто осмелится прийти завтра как попало. Любого.
  – Я всё сказал! – гаркнул он и скрылся в своём кабинете.
  В коридоре воцарилась мёртвая тишина. Потом из дальнего кабинета донёсся шёпот: кто-то звонил в оптику.

                III.

  – Их всех нужно держать в кулаке, – говорил Теодор Гаврилович, обращаясь к своему приятелю Феофану Евлампиевичу. – Я по глазам вижу, как они мечтают свинтить меня с должности. А чтобы не дать мечтам превратиться в планы, нужно, чтобы они боялись. Одежда, конечно, только повод, но до чего, чёрт меня подери, хороший! Целая реформа! – Теодор Гаврилович, по всей вероятности, очень любил реформы. – Ты меня понимаешь?
  – Хм, – неопределённо сказал Феофан Евлампиевич.

                *   *   *

  Трактористы управляющей компании «Честный коммунальщик» стояли в кабинете директора и слушали.
  – Именно поэтому, – проникновенно говорил Феофан Евлампиевич, – я предлагаю всем вам купить пиджаки, брюки, рубашки и ходить в таком виде на работу, работать и уходить домой после работы.
  – И вот ещё что, – всхлипнув, продолжал Феофан. – Галстук тоже должен стать обязательным… элементом. Причём желательно под цвет ваших тракторов, чтобы не создавать… контраста.
  Трактористы многозначительно переглядывались между собой. В их взглядах отчётливо просматривался диагноз, который они, не сговариваясь, как один, поставили начальству.
  – Вы только послушайте! – продолжало начальство. – Жильцы, когда увидят вас преобразившимися за рулём ваших благородных машин, поймут, что всё это делается только для них и ради них; представьте, как сильно они будут тронуты, когда увидят вас… вас…
  Голос Феофана вдруг задрожал. Быстро отвернувшись к окну, он весь затрясся, и плечи его заходили ходуном.
  – Идите, – сдавленно просипело начальство. – Приказ выйдет сегодня же.

                IV.

  – А что в том плохого? – вопрошал Феофан в ответ на упрёки сестры.
  – Разве была в том нужда? – отвечала та. – Ведь ты унизил их почём зря. К чему делать из них клоунов шапито?
  – Ну уж нет! Во-первых, это в самом деле понравится жильцам; создаст о нас хорошее мнение. А во-вторых… ну это модно, в конце концов! Оглянись вокруг! Никто, никто сегодня не действует иначе. Ты меня понимаешь?
  – Хм, – неопределённо сказала сестра Феофана Евлампиевича.

                *   *   *

  – Я больше не потерплю такого отношения к себе, слышишь? Не потерплю, – сердито выговаривала Татьяна Евлампиевна своему мужу. – Как у тебя совесть поднялась снова надеть грязные, противные…
  Татьяна Евлампиевна брезгливо скривила рот. Означенный муж по фамилии Лопаткин изумлённо смотрел на неё во все глаза.
  – Я же всё время… – начал было он, однако Татьяна перебила его.
  – Нет, не всё время. Оглянись вокруг: сейчас так никто не живёт! Я не могу допустить, чтобы по моей квартире расхаживал лохматый мужик в свитере. Я требую, чтобы отныне ты надевал: первое – туфли, причём заранее начищенные; второе – брюки; третье – рубашку. Поскольку дома обстановка неформальная, то я дозволяю ходить тебе по квартире без пиджака и галстука. Предупреждаю, я говорю серьёзно и возражений не потерплю. Ты меня понимаешь? – спросила Татьяна Евлампиевна и вышла из комнаты.
  – Дура, – вполне определённо сказал Александр Сергеевич Лопаткин, глава некой юридической конторы, и, включив телевизор, немедленно позабыл о её существовании.