Будни Южного коттеджа

Дорогие читатели, в этой книге не упоминаются наркотики и нет ни слова о чем-либо, требующем пометку 18+. Это чистая история о чистых человеческих отношениях, которые хотелось бы видеть в реальной жизни. В некотором роде это фантастика. А скорее - мечта.

От автора
          Первоначально у меня не было мысли о создании книги. Я была одним из пользователей сайта, где публиковались короткие рассказики на различные темы. И среди них существовала моя темка о жизни и приключениях молодёжи вымышленного города Дубровска, поселившейся в разное время в старом деревянном коттедже Городка-в-Лесу. Постепенно рассказов стало очень много, судьбы обитателей коттеджа, называемого Южным, не только тесно переплелись, но и положили начало двум самостоятельным книгам. К большому сожалению, недавно  сайт, на котором публиковались эти рассказы, перестал существовать. Мне стало очень жаль героев, уже ставших для меня реальными, живыми людьми, и я попробовала объединить отдельные рассказы в общую книгу, несколько обработав и подправив их. Вот что из этого получилось.

Пролог
Старый дом

Когда-то очень давно город Дубровск был ещё не современным мегаполисом, а маленьким промышленным городком, имевшим, правда, крупный, со славными традициями металлургический комбинат и развитую полноценную инфраструктуру, вполне удовлетворявшую потребности его почти стотысячного населения.
В то далёкое время рядом с одним из невысоких холмов, поросших густым сосновым лесом, существовали коллективные сады, где каждый владелец имел небольшой домик и четыре-шесть соток земли. Шли годы, город Дубровск  развивался и разрастался вширь, отвоёвывая у леса всё новые территории. И участок, занимаемый ранее коллективными садами, постепенно захирел, в итоге оказавшись полностью заброшенным и получив название Старых садов. Был там, правда, один отличный от всех дом – двухэтажный, деревянный, с печным отоплением, служивший в давние времена гостиницей для приезжавших на комбинат иногородних специалистов. Этот дом держался дольше других, но и он со временем был заброшен, а просторная лужайка перед ним заросла высоким разнотравьем.
Вероятно, со временем и его постигла бы участь других садовых участков, но случилось так, что в Дубровск приехал молодой, энергичный и волевой человек, и не просто так приехал, а был назначен на должность директора Дубровского металлургического комбината. В свои тридцать с небольшим лет он уже успел стать известной фигурой в металлургической отрасли, вывести в лидеры один из отстающих заводов, стать автором многих важных изобретений.  И в итоге был направлен в Дубровск вместо старого и потерявшего веру в себя прежнего директора – спасать комбинат.
Звали этого молодого человека Андрей Анатольевич Ярославцев, и своим новаторским подходом к порученному делу он очень быстро завоевал доверие жителей Дубровска. Он прошёл по всем цехам, вник во все проблемы, познакомился и поговорил со всеми людьми комбината от начальников цехов до простых рабочих. Его интересовало не только количество и качество выдаваемых стране стали и метизов, но и то, в каких условиях трудятся те, кто их производит, как они живут, как отдыхают. Короче, его интересовало всё, и не просто интересовало, а интересовало действенно. Он вложил немалые средства в строительство жилья и организацию досуга вверенных ему людей, в парки, пляжи, стадион. Не осталось ни одной сферы жизни людей, к которой он остался бы равнодушным. И постепенно расцвёл комбинат, из отстающего стал передовым, а затем и уникальным. А вместе с комбинатом расцветал и город.
И случилось так, что неожиданно повезло старому деревянному зданию, одиноко стоявшему в сосновом лесу. Было бы странно подумать, что Андрей Ярославцев пожалел этот старый деревянный дом, заброшенный и никому не нужный, но скорей всего так оно и было. Андрей осмотрел дом, оценил прочность его перекрытий и качество труда давних строителей, а также возможность замены устаревшего печного отопления современным. И, не откладывая дело в долгий ящик, взялся за реставрацию. А когда старый дом превратился в очень неплохую гостиницу, дал в ней жилплощадь особо нуждающимся работникам комбината. И получилось так, что старый дом положил начало строительству коттеджного посёлка, вскоре получившего название «Городок в лесу». А сам дом стал именоваться Южным коттеджем, поскольку был в Городке самым южным, а все строящиеся здания получали свои имена.
Предназначенный сначала для особо нуждающихся в жилье людей, постепенно переселённых в более комфортабельные условия, он со временем стал любимым общежитием молодёжи Городка. И если бы у этого старинного дома была душа, она бы очень радовалась звонким молодым голосам и атмосфере радости и дружбы, царившей в нём. И огорчалась бы печалям, если бы они были. Старый дом дождался своей второй молодости.

Глава первая
«Та, что грезит»

...У неё было очень много имён. Родители и дядя звали её Алесей, бабушки, дедушки и двоюродная сестра - Леей, однокурсники - Сашкой. Так много различных имён образовалось из её единственного полного имени: Александрина. Алеся родилась в Москве, детство провела в Минске у бабушки с дедушкой, а сейчас ей предстояло целый год провести в семье дяди - родители её были океанологами и, отправляясь в длительную экспедицию, поручили дочь его заботам. Вот так Алеся оказалась холодным осенним вечером одна в большой пустой квартире. Семья дяди жила в коттеджном городке, он встретил племянницу на вокзале, привёз в городскую квартиру и отбыл со словами: "Обживайся, привыкай, здесь есть всё необходимое. А через два дня я вернусь из командировки и заберу тебя в коттедж." Дядя уехал, Алеся посидела немного в предоставленной ей комнате. Здесь, действительно, было всё необходимое.
Алеся отложила приготовленное для неё шикарное платье, немного посидела на кровати и отправилась осматривать квартиру. В зале взгляд её сразу упал на картину, изображавшую дачный домик в лесу. Алеся вздрогнула, подошла ближе и долго смотрела на картину. На ней дача была изображена зимой, всё вокруг было завалено глубоким снегом. А она помнила этот домик летом, и с каждым его уголком был связан эпизод её сказочного, невероятного и такого далёкого счастья... Алеся вздохнула и отправилась под душ. Смыв с себя дорожную пыль и усталость, она прошлёпала босиком в свою комнату, и тут возле кровати вдруг обнаружила котёнка. Ласковое существо мгновенно вспрыгнуло ей на колени, и Алеся, поглаживая мягкую шерстку, задумалась о своём. У неё была тайна. Красивая и немного грустная сказка, в которой Алеся обитала много лет. Этой тайне она была обязана тем, что ещё в школе одноклассники дали ей не обидное, но своеобразное прозвище: Та, Что Грезит. Алеся ни в кого не влюблялась, резко прекращала любые попытки назначить ей свидание, сторонилась молодых людей. Но окружение прощало ей это, потому что была она человеком добрым, щедрым, отзывчивым и, вдобавок, отличной спортсменкой. В общем, как говорили одноклассники, она была замечательной девушкой. Но... Той, Что Грезит...Алеся улыбнулась и, откинув одеяло, устроилась в постели. Котёнок тотчас примостился на одеяле рядом с нею.
Алеся погладила его и через несколько мгновений уснула.
       ... Утро выдалось солнечным и ясным. Алеся умылась, позавтракала и померила платье, приготовленное для неё. Красиво. Но слишком празднично.
Она выглянула из окна во двор. Листья берёзок золотыми брызгами рассыпались на яркой синеве неба.
Задумавшись, Алеся постояла несколько минут у окна, потом решительно сняла красивое платье и натянула привычный и любимый костюм: джинсы и футболку.
"Вот и отлично,- подумала она,- теперь - на прогулку! "
           Алеся хорошо помнила этот город по визиту почти трёхлетней давности. Но тогда это было лето, и с ним было связано столько сказочных воспоминаний! А сейчас было очень холодно, и яркое осеннее солнце почти не грело. Она вышла к реке, посмотрела на её холодные, подёрнутые лёгкой рябью волны. Спустилась, посидела на берегу. Когда-то, совсем в другом, сказочном мире, она была так счастлива здесь! Алеся тряхнула головой и пошла дальше по берегу. Здесь тоже всё было знакомым... и иным. Возле этой маленькой сосенки, она стояла когда-то такая счастливая, в венке из лилий...
"Нет, - сказала она себе, - я не буду ни о чём вспоминать. Ведь на даче будет ещё хуже." А осень тихо делала своё дело, листья летели, падали под ноги, шуршали под ними. Алеся не хотела вспоминать прошлое, стремилась избавиться от этих мыслей. Но они всегда были с нею...
                ***
          А в это время в маленьком уральском городке, спутнике мегаполиса Дубровска, девушка по имени Эль грустно смотрела из окна на пожелтевшие листья берёз.
Осень вступала в свои права, она была то дождливой, то золотой, но даже яркое синее небо ясных дней не радовало Эль так, как раньше. Она всё ещё помнила Фернандо, его серьёзный, ласковый взгляд, лёгкое пожатие доброй руки. Она понимала, что это не любовь, просто забота и внимание друга, но... Она слишком поздно встретила его, у него уже была Даниэла, он любил её, и если даже на время какое-то мимолётное чувство связало его с Эль, - то это было просто настроение, наваждение, такое, какое возникает иногда под действием красивой музыки - зачарует, унесёт в волшебный мир, но так ненадолго... А потом чары развеются, как утренний туман, и всё станет, как было... В последнее время её часто хотелось побыть одной. Старшие девушки, Лариса и Аника, окружили её заботой, не давали скучать, пытались развлечь, но это только тяготило её.
          Неожиданно она полюбила общество весёлых, беззаботных шестиклашек. Они радостно приняли её в свою компанию, и ей нравилось наблюдать, как они дурачились, кувыркались, как котята, затевая весёлую возню из-за любой спорной темы. А вечером серьёзная Дениз, которую все упорно звали Баськой, брала гитару, и компания дружно пела о чём угодно: о пиратах, о футболе, о гонках «Формулы-1», о дальних путешествиях и о любви...
       ... На дворе было холодно. Резкий ветер срывал с деревьев желтые листья, устилал ими двор. Эль вдруг испытала непреодолимое желание выйти на улицу, дойти до леса и реки, посмотреть, что стало со знакомыми местами, по которым они когда-то гуляли всей компанией. И Фернандо шёл рядом, пусть не с нею наедине - но рядом... Она быстро оделась и выбежала во двор. Было очень холодно, резкий ветер обжигал щёки. Эль медленно брела по улицам, и её сердце вновь наполнялось грустью. Там, где раньше ярко пестрели цветы, темнела голая земля или, что было ещё более грустно, торчали сухие стебли замерзших цветов. Только георгины на клумбе у дороги ещё держались, радуя своей стойкостью. Эль подошла, постояла среди цветов.
Любопытные прохожие оглядывались на неё, какой-то мальчишка покрутил пальцем у виска.
Эль вышла на дорожку и пошла к стадиону. Дорога резко уходила вверх, и казалось, что она ведёт прямо в небо.
          Не дойдя до стадиона, Эль свернула к лесу, дошла до пляжа. Холод и запустение навевали тоску.
Почему-то в голове сами возникли слова песни:

Снова дожди ветер принёс,
Холод сковал ветви берёз,
Каплями мелкой, стылой воды
Осень с тропинок наши смывает следы...

          Вдруг сзади раздался шорох. Девушка вздрогнула и отпрянула. Большая птица снялась с тёмной, холодной ветки и полетела к лесу... Эль поправила волосы, упавшие на лицо, и прошла ещё несколько шагов. Лес был пёстрым, ели и сосны по-прежнему зеленели, но не яркой летней хвоей, а тёмной и мрачной. Берёзы, лиственницы и осины уже облетели.
          Эль постояла возле одной маленькой лиственницы, стараясь укрыться от холода за пригорком. Песня в голове всё звучала:

Осень зиме выстелит путь,
Жаль, что нельзя лето вернуть!
Осень уносит мои мечты,
Осень с тропинок наши смывает следы.

          Эль посмотрела под ноги. Сырая земля, отсыревшая хвоя. Были ли здесь следы? Её и Фернандо... Почему-то на глаза навернулись слёзы. Она вздохнула и пошла обратно, туда, где темнели тонкие голые ветви облетевших осинок. Здесь не было хвои, под ногами лежал ковёр из желтых листьев.
          Эль обняла маленькую осинку, прижалась щекой к показавшейся тёплой коре.

Вянет листва, вянет трава -
Видно, сейчас осень права.
Если уходишь из сердца ты -
Осень с тропинок наши смывает следы.

          "Да, - сказала Эль, - если уходишь из сердца ты"... Вот я и попрощалась с тобой окончательно, Фернандо. И эта осень мне в этом помогла...


Глава вторая
Поздний звонок

        ...Вечерело. Алеся отложила книгу, собираясь попить чаю с тортиком, обнаруженным в холодильнике. И в это время в дверь позвонили. "Странно, - подумала девушка, - время позднее, дядя в отъезде, я никого не жду..." Она подошла к двери и на всякий случай спросила: "Кто там?" В ответ раздался тихий, нежный голосок: "Алеся, извини, открой мне, пожалуйста!"
          Изумившись, Алеся открыла дверь. На пороге стояла совершенно незнакомая, очень красивая девушка. Алеся улыбнулась:
            - Проходите, что же вы стоите у порожка?"
Девушка кивнула и несмело шагнула в комнату.
            - Алеся, - сказала она, - вы не знаете меня в лицо, но, наверное, хорошо знаете заочно. Я - Эль.
            - Ой, воскликнула Алеся, конечно, знаю! Раздевайся, проходи! И давай на "ты", я тебя действительно очень хорошо знаю заочно! Да проходи же, не стесняйся, вот, садись сюда, сейчас я тебе тапки дам!
           - Не нужно, - улыбнулась Эль, - тапки я с собой принесла.
          - Идём же,- поторопила Алеся, - да не стесняйся ты!
          Они прошли в комнату, Алеся усадила гостью на кровать, застеленную пледом, и села рядом, вопросительно и несколько тревожно глядя на неё.
         - Алеся, - сказала Эль, - я пришла с дачи и по пути, похоже, потеряла ключи от своей квартиры. Можно, я переночую у тебя? Только переночую, утром я уйду.
        - Конечно, можно! - воскликнула Алеся, и тут до неё дошло. - Ты ПРИШЛА с дачи? Ты хочешь сказать, что пришла прямо оттуда, по темноте, пешком?!
        - Да... – ещё больше смутившись, опустила голову Эль.
        - Ты шла пешком 15 километров?! По лесной дороге?!
        - Ты же знаешь, - улыбнулась Эль, - дорога идёт вдоль реки. Там совсем не страшно. Я была в кроссовках, одета по погоде, и идти было совсем легко.
          Алеся взяла её за руки.
        - Да ты совсем замёрзла! Какое там по погоде! На улице лютый холод! Сейчас я напою тебя горячим чаем. А ещё у нас есть тортик, и он будет к чаю очень кстати.
       - Спасибо!" – смущённо и благодарно улыбнулась Эль.
        - И, всё-таки, зачем ты это сделала?" - спросила Алеся, отрезая для гостьи большой кусок торта.
Эль опустила голову.
        - Наверное, Лада рассказывала тебе мою историю, и ты всё знаешь... Понимаешь, приехали Даниэла и Фернандо. Такие красивые, загорелые. Счастливые...
Но, когда рядом с ними я, Дани перестаёт улыбаться, а Фернандо опускает голову. Мне показалось, что я порчу им радость... И, потом... мне ещё трудно видеть Фернандо рядом. Я не знаю, как себя вести, да и больно это...
          В общем, я оставила записку, что уехала домой, а сама ушла пешком. И вот где-то по дороге посеяла ключи.
          Алеся покачала головой.
        - Мне кажется, ты поступила неправильно. Нужно было остаться там. Постепенно все неловкости улеглись бы, всё ведь уже разъяснилось, все бы успокоились.
        - А мне кажется - нет... - возразила Эль. - Как-то Лада сказала: "Не видишь - и не бредишь!" Я не буду видеть его и постепенно окончательно успокоюсь.
        - Нет... - задумчиво проговорила Алеся. - Я считаю, что на практике всё далеко не так, как ты думаешь...
Когда ты видишь его рядом, и с ним другая, причём, твоя хорошая и любимая подруга, и ты знаешь, что у них любовь, ты легче примиришься с ситуацией и успокоишься. А вот если ты не видишь его (или не видишь ИХ), то тут вступает в дело фантазия... Впрочем, я могу рассказать тебе одну историю. И ты будешь сама обо всём судить.
         Алеся вздохнула и, немного помолчав, начала свой рассказ...
         - Много лет назад жила в одном большом городе маленькая девочка, которую все близкие звали Лея, потому что в раннем детстве она именно так произносила своё сложное имя. Семья у неё была очень спортивная: бабушка увлекалась лыжами, мама и папа отлично плавали, дядя был заядлым альпинистом и, благодаря этому увлечению, имел массу друзей во всех уголках мира. Но самым большим болельщицким увлечением у бабушки и у самой Леи были автогонки. Лея очень любила наблюдать за соревнованиями разноцветных машинок и, как все в её семье, болела за совсем юного пилота по имени Сандро Родригес. Гонки были захватывающе интересны, и в то время отношение Леи к Сандро мало отличалось от отношения к той машине, на которой он ездил. Но вот однажды, когда ей было около тринадцати лет и она, сидя в своей комнате, добросовестно учила уроки, бабушка вдруг позвала: "Лея, иди скорее! Тут такая передача интересная!". Лея бросилась в комнату, где стоял телевизор. И тут на неё с экрана взглянул серьёзный темноволосый парень с большими серыми глазами, внимательными и немного грустными. Он добросовестно отвечал на вопросы журналиста, но Лея не слышала его слов. Она смотрела на его лицо, и ей казалось, что он разговаривает с нею и именно на неё смотрит так доверчиво и смущённо. И что улыбается тоже ей...
          С этой поры все мальчишки в классе, во дворе, да и вообще где бы то ни было, перестали для неё существовать. А портрет Сандро, вырезанный из журнала "Автоспорт", навсегда обосновался в ящике стола, в папке, где хранились вырезки из газет. И жизнь стала такой, какой она бывает в 13 лет ранней весной: с тоненькой корочкой льда на лужицах, с тревожно пахнущим весной ветерком, летящим по вечерним улицам, с призрачным сиянием фонарей, неясными, но счастливыми мечтами и ощущением близости сказки. Так было два года. А потом... Потом однажды летним днём, когда все друзья и родственники жили у дяди на даче, он вдруг сказал: "Завтра к нам снова приезжает Марко Аньелли. И везет с собою своего друга - Сандро Родригеса..."
        ... Она боялась его, как огня. Пряталась где-нибудь в углу, если он вдруг оказывался рядом. И ужасно боялась, что он окажется не таким, каким она себе его представляла. А он наслаждался отдыхом, играл в футбол с обитателями дачи, бродил с другом по лесу. И Лея уже начала бояться совершенно другого: что он так и уедет, а она не познакомится с ним. Но тут вмешалась судьба, а ей было угодно устроить так, что Лея, спасая котёнка, свалилась с дерева, а Сандро, случайно оказавшийся ближе всех к месту происшествия, не дал ей убиться. Судьба буквально столкнула их друг с другом, и Сандро был потрясён тем, что маленькая девочка из глухой российской провинции так хорошо разбирается в автоспорте. А поскольку эта тема была ему близка и никогда не могла наскучить, в лице Леи он неожиданно нашел интересного собеседника. Так началась эта странная дружба. Их всё время видели вместе. Они сидели в креслах-качалках в кружевной тени деревьев или на веранде, вдалеке от жгучих лучей солнца, бродили по лесу или по саду, который был, фактически, продолжением леса. О чём говорили они, никто не ведал, но было заметно, что эта беседа в равной мере интересна им обоим. А в глазах у них отражалась красота летнего леса, дыхание привольного луга, покой и безмятежность тихой потеплевшей речки... Он называл её немножко непривычно: "Лейя", и это имя звучало для неё, как музыка. Однажды он взял её за руку, она улыбнулась ему и не отняла руки. С тех пор они часто ходили, держась за руки, и уже не замечали ни леса, ни полян, ни речки... Судьба закружила их, превратив жизнь в сказку. Вечерами они сидели на большом камне над рекой и любовались закатом. Днём часто брали лодку и плавали вверх по реке, где белели над водой цветы лилий. Однажды Сандро нарвал лилий, сплёл венок и надел его Лее на голову. Да, мир вокруг был сказкой, а она была принцессой в этой сказке. А потом... потом две недели пролетели и настало время отъезда. У ворот дачи стояла машина, чемоданы были погружены в багажник. Как завороженная, Лея подошла к Сандро, потом вдруг обняла за шею, уткнулась лицом в грудь. Он гладил её пушистую растрёпанную голову и молчал. Только, уже уходя, сказал ей напоследок: "Я всегда буду помнить тебя!" "Я всегда буду болеть за тебя..." - сказала она в ответ и, не оглядываясь, пошла прочь...
- И это всё? - спросила Эль. - Так не может быть!
- Не всё... - ответила Алеся. - Но давай залезем под одеяло - у тебя ледяные руки, боюсь, как бы ты не заболела.
        ... Он уехал. Без него было грустно и плохо, но осталась сказка, чистая, как первый лёд на реке, красивая, как рассвет в сосновом лесу. "Зачарованная душа! - говорил с улыбкой дядя. - Заколдованная царевна! Возвращайся хоть изредка на грешную землю, а то Ладка уже от скуки на стенку лезет!". Она гуляла с Ладой, гоняла даже мяч на знакомой поляне, но одновременно была и в своей сказке. До той поры, пока на дачу не принесли свежие газеты и ей на глаза не попалась фотография. На ней был заснят Сандро с какой-то улыбающейся высокой девицей. Подпись гласила: "Известный автогонщик Сандро Родригес купил себе дом на юге Италии, где и поселился со своей подругой, топ-моделью Инес Гомес." Нет, мир не рухнул. Но, когда однажды вечером дядя сказал: "Ты ответишь в конце концов Сандро Родригесу на его письма? У меня ящик скоро лопнет!" - она покачала головой: "Нет! И напиши ему, что у меня нет электронного адреса!"
С этой минуты всё стало сложно. Она не могла сердиться на Сандро - за что? Но и отвечать на его письма тоже не могла... И Лея загрустила. Она не сняла со стены портрет Сандро, она по-прежнему любила смотреть альбом с фотографиями этого лета, где он всегда был рядом... Но всё это наполняло душу щемящей грустью утраты. Чего? Она не знала. Ведь она не поссорилась с ним, он писал ей письма, на которые она не отвечала. Почему? Кто мог ответить ей на эти вопросы? И кто мог ответить, почему так больно было увидеть на экране перед гонкой его такие знакомые глаза? Отчего-то очень грустные... Вот и вся история... А теперь решай, как лучше?
          Эль вопросительно подняла глаза.
        - Но... Ведь Лея - это ты? Мне говорила Лада, что тебя так зовут в семье. Значит, это твоя история?
       - Да, моя...- ответила Алеся грустно. - С той поры прошло больше двух лет. Он пишет мне письма на дядин адрес. Много писем. Я не ответила ни на одно.
          Эль вздохнула.
        - Я видела "Летний альбом" двухлетней давности. И Сандро твоего видела. Вы там, действительно, всё время вместе. Но я не думала, что это так серьёзно.
          Алеся склонила голову.
       - Может быть, - сказала она, - с его стороны это и не было серьёзно. Ему тогда было 27 лет. Мне - 15. Принц из сказки глупой девчонки. Давай ложиться спать, Эли. Я вижу, что ты очень устала, замёрзла, и сейчас не время для грустных историй, рассказанных на ночь.
          Она выключила свет, но Эль ещё долго не могла уснуть. Ей представлялась комната, где перед ноутбуком сидит девушка и грустно смотрит на строчки - письма от любимого. И не отвечает ни на одно. А магнитофон, стоящий рядом, тихо играет грустную музыку Грига:

« Зима пройдёт и весна промелькнет,
И весна промелькнёт.
Увянут все цветы, снегом их занесёт,
Снегом их занесёт.
И ты ко мне вернёшься, мне сердце говорит,
Мне сердце говорит.
Тебе верна останусь, тобой лишь буду жить
Тобой лишь буду жить...
...А если никогда мы не встретимся с тобой,
Не встретимся с тобой,
Любить не перестану тебя, любимый мой,
Тебя, любимый мой..."

Глава третья
Новый друг

          Его звали Леонель. Он приехал в этот город по приглашению Генерального директора ОАО «Метиз» Андрея Ярославцева и за неимением жилья очутился пока у него на даче. Дача стояла в лесу и скорее напоминала туристический городок из нескольких коттеджей.
           Леонель забросил свой чемодан в отведённую ему комнату и пошел знакомиться с территорией. Первым делом он обнаружил помещение, похожее на холл. Его внимание привлёк макет корабля-парусника. Леонель подошел, рассмотрел корабль, постоял рядом с ним.
          Он любил море и любил корабли, в далёком детстве даже мечтал стать моряком... Корабль располагался возле окна. Леонель глянул вниз. Под окном рос высокий остролистный клён, листья с него уже давно облетели, но ещё покрывали землю желто-бурым неярким ковром. Возле клёна приютилась небольшая скамеечка. А дальше яркие краски осени сплетались в непередаваемую палитру золотого, алого, оранжевого, зелёного...
Сзади послышались шаги, и Леонель резко обернулся. В холл входили, разговаривая на ходу, два высоких парня-красавца.
        - Ага, - улыбнулся синеглазый брюнет, протягивая руку. - Вот ты где! Тебя поручили нашим заботам! Будем знакомы, я — Валерий. А он — Толя, прошу любить и жаловать! А это... Фернандо, где ты пропал? Тот, кого назвали Фернандо, вошел в комнату в сопровождении трех девушек. Девушки были так красивы, что Леонель растерялся. Считая свою внешность весьма заурядной, он всегда терялся в присутствии девушек. А здесь красота была представлена в самых несхожих вариантах: синеглазая брюнетка, нежная маленькая блондинка с голубыми, как небо, глазами  и высокая кареглазая красавица с копной вьющихся золотых волос.
        - Аника, Даниэла, Лариса! - представил их Фернандо. Завязался разговор. Леонель, к многочисленным увлечениям которого относилась и фотография, тотчас представил, как он сфотографирует своих новых знакомых, когда доберётся до фотоаппарата. Будучи, похоже, близкими друзьями, они были внешне такими разными!
Синеглазая Аника, жена Валерия, казалась хрупкой, но за этой хрупкостью угадывался сильный характер.
Золотовласка-Лариса, похоже, была весёлой и озорной.
Но больше всего поразила его голубоглазая маленькая Даниэла, невеста Фернандо. Она держалась так, будто каждый миг пыталась защитить своего сильного и красивого возлюбленного от любой напасти, не дать ввязаться в опасную передрягу. И, как бы загораживая его собой, она с вызовом смотрела на окружающих. Леонель улыбнулся. Безобиднее его трудно было отыскать кого бы то ни было!..

        … Так начался первый день Леонеля на новом месте. А на следующий день приехал Андрей Ярославцев и привез свою племянницу Алесю и её подругу Эль. Встречать гостей вышло всё население Южного коттеджа — так, оказывается, назывался дом, в котором поселили Леонеля. Оказалось, что все давно знакомы и очень дружны.
          Леонель почувствовал себя не в своей тарелке и всё поглядывал на дверь, ожидая Андрея. Но Андрей не появлялся, и Леонель уже начал подумывать, как бы потактичнее сбежать, но тут заметил, что его опередили.
Девушка по имени Эль тихонько скользнула в сторону и скрылась за дверью. Воспользовавшись тем, что все оживлённо общались друг с другом, он вышел следом и попал на застеклённую веранду с прекрасным видом на осенний лес.
          Эль вошла на веранду и села на диванчик, глядя, как ветер срывает с березок последние листочки. Надо было перебарывать себя и начинать нормально общаться с Даниэлой и Фернандо. С Дани было проще, Эль любила её и понимала, что сама была виновата перед подругой. А вот Фернандо... Чувство к нему уже не так мучило её, а вот неловкость осталась. И ей казалось, что Фернандо тоже отводит глаза, встречаясь с нею взглядом. Он-то, бесспорно, чувствовал себя виноватым.
          Задумавшись, Эль не заметила, как к ней подошел высокий незнакомый парень, и обратила на него внимание только тогда, когда он уселся рядом на диванчик.
        - Девушка, вы позволите присесть рядом ?- спросил он.
        - Зачем спрашивать, если вы уже сели? - довольно резко ответила Эль.
        - Извините. Мне просто показалось очень неправильным, что красивая девушка так грустно сидит в одиночестве.
          Эль вздрогнула. Точно так же почти год назад обратился к ней Фернандо.
        - Мне хорошо одной, - ответила она. - А вы кто?
        - Я, - улыбнулся незнакомец, - новый жилец этой дачи. Зовут меня Леонель.
        - Леонель? - удивилась девушка. - Странное имя для русского парня!
        - А я не совсем русский! Мой отец, действительно, русский. А вот мама наполовину испанка.
        - А зачем вы сюда приехали?
        - Я приехал работать. Видите ли, я — программист, и Андрей пригласил меня на завод.
        - Странно... - покачала головой Эль. - И где же вы познакомились с Андреем Анатольевичем?
        - В экспедиции!.. - улыбнулся Леонель. - Я — фанат альпинизма, как и он. Но об этом долго рассказывать.
        - Вот как... - Эль подняла на него глаза. - А чем ещё вы увлекаетесь? Наверное, рок-музыкой — на вас такая рокерская цепь, хоть и одеты вы не во всё чёрное.
        - Я не поклонник только чёрной одежды. Но насчет рока вы угадали. Увлекаюсь. Но ещё большее увлечение — байк. Обожаю мотоциклы! А эту цепь, кстати, мне подарили ребята-байкеры на память перед моим отъездом. Поэтому ношу.
        - Ого, покачала головой Эль, - а не много ли разных увлечений для одного человека? Альпинист, рокер, байкер. Где же вы находите время для основной работы?
          Леонель рассмеялся.
        - Вот поэтому я и здесь! Моя работа вошла в противостояние с одним прекрасным восхождением, о котором я мечтал много лет. В итоге с большим скандалом мне дали бесплатный отпуск на две недели. А тут вмешалась погода, точнее, непогода. В результате чего я вместо двух недель отсутствовал четыре. Когда вернулся, меня уже уволили за прогул. Вот тут-то Андрей Анатольевич и предложил мне Дубровск. Конечно, я не стал отказываться!
          В это время из коридора донёсся весёлый голос Ларисы: «Эли, ты где? Выходи, мы отправляемся гулять!
          Леонель улыбнулся.
        - Всего доброго, прекрасная девушка Эль! Мне было очень приятно познакомиться с вами!

Глава четвёртая
                Сандро

          В то время, как Алеся ехала с Эль и дядей по раскисшей просёлочной дороге на дачу, далеко от Уральских лесов, за океаном, темноволосый парень грустно смотрел из окна шикарного «многозвёздочного» отеля на стеной падающие с неба струи дождя. Звучавшая из плеера мелодия уносила его мысли далеко отсюда, так далеко, что трудно было даже представить...

«Между мною и тобою — гул небытия,
Звёздные моря, тайные моря.
Как тебе сейчас живётся, вешняя моя,
Нежная моя, странная моя?
Если хочешь, если можешь — вспомни обо мне,
Вспомни обо мне, вспомни обо мне.
Хоть случайно, хоть однажды вспомни обо мне,
Долгая любовь моя.
А между мною и тобой — века,
Мгновенья и года, сны и облака.
Я им к тебе сейчас лететь велю.
Ведь я тебя ещё сильней люблю.

Я к тебе приду на помощь — только позови,
Просто позови, тихо позови.
Пусть с тобой всё время будет свет моей любви,
Зов моей любви, боль моей любви!
Только ты останься прежней — трепетно живи,
Солнечно живи, радостно живи!
Что бы ни случилось, ты пожалуйста, живи,
Счастливо живи всегда!..»

          Возле двери послышались шаги и, как всегда, без стука вошел Алексей, напарник, высокий синеглазый парень, в котором легче было бы признать итальянца, чем чистокровного русского.
        - Извини, - сказал он. - Это я. Погодка — мерзость! Завтра гонка может и не состояться. А если состоится, кто-то, наверняка, не доедет до финиша.
          Сандро повернул к нему голову и сказал: «Кар-р-р!» Улыбнулся в ответ на недоумевающий взгляд и пояснил: «Ворон! Каркаешь...»
        - О-о! - восхитился Алексей, садясь к столу. - Ты уже неплохо говоришь! Ну-ка, отвечай: какой сегодня день недели?
          Сандро немного подумал:
        - Суббота!
        - Так, - кивнул Алексей, - а с какого места ты завтра стартуешь?
        - С поула! - улыбнулся Сандро.
        - Это понятно, - отмахнулся Алексей. - Но я от тебя не этого добиваюсь. Поул - какое место на решётке? Только не first, а по-русски?
        - Первойе...
        - Не "первойе", а "первое". Двадцать новых слов выучил?
        - Выучил... - кивнул Сандро.
        - Ладно, махнул рукой Алексей. - Я - учитель добрый, спрашивать не буду. Но мне очень не нравится твой кислый вид. И не нравится, что накануне очень важной гонки ты слушаешь такие песни.
        - Это прекраснайя песнья... - сказал Сандро. - Грустнайя только очень.
        - Вот именно! Перед гонкой лучше такие песни не слушать. Ладно, я пошёл!
          Алексей исчез так же мгновенно, как и появился.      
          Сандро вздохнул и снова включил плеер.
         "Как тебе сейчас живётся, странная моя?.. Где ты, девочка из сказочного лета? Почему ты так упорно молчишь?"
          Песня звучала, а в памяти одна за другой вставали картины двух недель неожиданного, яркого и чистого счастья...
          Он наслаждался отдыхом, красотой новой для него природы, воздухом, который, казалось, можно пить, как самый лучший напиток. Первую неделю он наслаждался природой. Стояло лето, ясное, солнечное, но без жары и духоты, так часто портивших спортивные уик-энды. От воды, оказавшейся рекой, дул приятный ветерок, поляны пестрели цветами, в траве прятались ягоды, разогретые солнцем сосны пахли смолой. С Марко они изучили все тропинки, облазили все скалы и даже пытались искупаться в студеной речушке, но Марко вылетел из воды с таким воплем, что повторить попытку они не решились.
           Ещё одним  замечательным развлечением был футбол. Сандро слыл заядлым любителем этой игры и в душе считал себя неплохим футболистом. И тут вдруг оказалось, что его переигрывают буквально все, кроме Марко, а братья-близнецы вообще непобедимы. Это обстоятельство сначала очень раздражало его, но очень скоро раздражение сменилось восхищением, и он начал с большим удовольствием учиться, тем более, что братья всегда были рады помочь или показать замысловатый приём.
            Но вот настал день, когда прогулке не суждено было совершиться – в доме готовились к торжеству, как объяснил  Марко –  дню рождения кого-то из домочадцев. На поляне возле дома были расставлены столы, и Лада с малышами крутилась возле вазочек с фруктами, изредка утоляя охотничий азарт яблоком или апельсином. Пора было садиться за стол, и тут все заметили, что нет Леи.
       - Марко, не сочти за труд, сходи за ней, пожалуйста! – попросил хозяин дома.
         Не заметив на лице Марко острого желания оторваться от блюдечка с земляникой, Сандро положил руку ему на плечо. «Сиди, я схожу». Комнаты девочек были в левом крыле, в противоположной стороне от входа, каждая из них занимала отдельную комнату, что  в  первые дни по прибытии очень удивляло его. Но комнат в доме было много, а опасностей не было вовсе, и вскоре уединенное размещение дачников перестало его удивлять. Дверь в комнату Леи была приоткрыта, он подошел и тихо постучал. Тишина. Он постучал ещё. Тот же результат. Тогда он осторожно заглянул в дверь. Комната была пуста. А над письменным столом, сразу бросаясь в глаза, красовался его огромный портрет. Это был плакат, и фото нравилось ему самому в отличие от большинства других. Такой же плакат хранился в архиве у его родителей, тираж его был невелик, и он от души поразился, как и где могла раздобыть  его девочка из глухой иностранной провинции. В это время сзади раздались лёгкие шаги, он оглянулся и почти столкнулся с Леей, стоявшей у него за спиной. Наверное, вид у него был весьма ошарашенный, потому что девочка улыбнулась:
       - Я болею за тебя. Уже давно…
        Он слышал такие слова тысячи раз, но сейчас почему-то страшно смутился, словно преступник, застигнутый на месте преступления.
       - Спасибо…- наконец пробормотал он. – Я пришел за тобой.
        - А я за тобой, - улыбнулась она. – Мы случайно разминулись.
          За столом Лея оказалась далеко от него, она почти всё время молчала, во всяком случае, он не мог различить её голоса в веселом гуле застольной беседы. К тому же, он далеко не всё понимал. Обитатели дачи из уважения к гостям старались говорить на английском, этом международном языке, мостике между разноязычными племенами землян, но владели им далеко не все одинаково хорошо, как, впрочем, и он сам. На его родном языке здесь не говорил никто, даже Марко. А потом принесли гитару. Этот инструмент, ставший своим, родным во всем мире, с детства звучал на улицах его родины, часто случалось, что он и засыпал, и просыпался под его звуки. Оказалось, что в этом дачном мирке поют все. Но гитару дали Лее. Он следил, как её тонкие пальчики  бегают по струнам, и чувствовал, что вернулся в детство, пусть совсем не такое, как было много лет назад в родном городке, но такое же милое и знакомое. Они пели по-русски, песни были мелодичны и трогали душу даже без понимания слов. Чаще всего пели романсы, в том числе и хорошо ему известные, и он удивлялся необычному, но очень красивому слиянию  знакомой музыки и незнакомых слов. Лея согласилась спеть не сразу. «Её часто просят об этом, - пояснил Марко. – И поёт она здорово. Но стесняется».
         - Ну, Лея, - тем временем сказала Лада, теребя девочку за руку. – Спой хотя бы ради такого солнечного дня! Про солнышко лесное! Спой для наших гостей!
          Лея подняла голову и взглянула на Сандро. Серьёзно, без улыбки. Кивнула и пробежала пальцами по струнам. И он понял, что такого не слышал никогда. Она пела на своем родном языке, негромко и грустно, но ему казалось, что он понимает всё от слова до слова, и что слова эти исходят из его собственной души, замирающей от грусти несбывшегося и надежды на что-то доброе и чистое, что обязательно произойдет. Она кончила петь, положила гитару на стол и убежала в дом. «Странный ребенок… - улыбнулся Марко. – Загадочная русская душа».
       - Что же, - сказал хозяин дома. – Обычно в перерывах застолья бывают танцы. А я предлагаю сыграть в футбол!  На немой взгляд недоумения Марко расхохотался: «Ты что, думал, что эта компания тривиальна? Ничего подобного! Видел ты турник под нашими окнами? Знаю, что не только видел, но и опробовал. Так вот, здесь им пользуются все без исключения. Так же, как и отличной поляной с воротами, где мы  вчера гоняли мяч. А ты думал, что они по праздникам только чаи гоняют с утра до вечера? Эх, ты!»…
          Возможно, он так и не обратил бы внимания на тихую, робкую девчушку, всё время куда-то исчезавшую, когда он оказывался рядом. Но вмешался случай.
Сандро играл в футбол на большой поляне возле дома, когда мяч вдруг укатился в аут после неловкой подачи кого-то из девушек. Сандро был к мячу ближе всех, поэтому и бросился за ним, досадуя на то, что прервался интересный эпизод. И тут внимание его привлек громкий треск, раздавшийся сверху. Он поднял голову и увидел котенка, раскачивавшегося на тонкой веточке, и девочку, изо всех сил тянувшуюся к нему. Ветка под ней опасно трещала. Всё остальное произошло в один короткий миг. Сандро рванулся к дереву, в этот момент ветка сломалась, котенок и девочка рухнули вниз. Силы, ловкости и реакции ему было не занимать, но и высота была немалая. Он принял Лею на вытянутые руки, но не устоял от сильного удара и упал навзничь, пытаясь защитить девочку от удара о землю. Со всех сторон уже бежали люди, он осторожно сел и приподнял Лею: «Ты как?» Она разжала руки, мертвой хваткой обхватившие его за шею, и он увидел совсем близко синие, широко распахнутые глаза: «А ты?» Он улыбнулся и показал ей обе руки : «Вроде, цел!» Руки он показал напрасно, потому что из ссаженных локтей изрядно сочилась кровь. «Ой! – ужаснулась Лея. – Это всё из-за меня… Сейчас я тебе промою!» Она вскочила, собираясь бежать, но ноги от пережитого страха предательски дрожали. «Да ничего, ерунда! – сказал он, удерживая её. – Даже странно – ободрал локти, а болит …» Он глянул себе на грудь и вдруг весело засмеялся. Лея проследила за его взглядом, и тут вокруг грянул гомерический хохот. На груди Сандро, вцепившись в футболку и кожу всеми четырьмя лапами, висел совершенно очумевший и оцепеневший котёнок Пират. Как он сумел выйти из передряги цел и невредим, осталось огромной загадкой...
          Так, благодаря Пирату, началась их необычная дружба. С Леей было удивительно легко. Она вся была светлая, ясная, солнечная. Очень доверчивая и открытая...
     ... Однажды они сидели на веранде на диванчике, и она старательно обучала его русскому языку, когда на дачу прибыл почтальон. А может быть и не почтальон, а просто проезжий человек, попутно заглянувший в этот уединенный дом и бросивший на стол веранды толстую кипу газет. На предложение выпить чайку он ответил согласием и уселся за столом как хозяин, положив ногу на ногу и сдвинув на лоб шикарные тёмные очки. Между ним и хозяином дачи завязался разговор. И по тому, как напряглась Лея и как потемнели её глаза, а также по нескольким словам, общим на всех языках, он понял, что разговор идет о гонках. Он уловил ряд имен, названий команд и в конце концов своё имя, сказанное с таким выражением, которое не требовало перевода. Лея вздрогнула и попыталась вскочить, но он молча положил руку на её ладонь. И не отнял её, когда неприятный посетитель поднялся и уехал. Лея подняла голову, взглянула ему в глаза и сказала: «Пойдем отсюда». Не отнимая руки. С тех пор они часто ходили, держась за руки, и уже не замечали ни леса, ни полян, ни речки. Её ладошка была жесткой от турника и вёсел, но прикосновение её согревало душу, как согревает её солнечный зайчик, проникший в комнату посреди хмурого дня и тёплым лучиком упавший на лицо...
        ...Такого чувства, какое он испытывал к Лее, у него не было в жизни ни разу. Были короткие и длительные романы, были подруги, были взрослые отношения. Всё это было иное, и чувства были иные. Лея была маленьким другом, солнечным зайчиком на ладони. Это ощущение света и тепла возникало каждый раз, когда он видел её тоненькую фигурку с копной густых светло русых волос, делающих её голову похожей на одуванчик, чувствовал на себе взгляд её больших синих глаз. Жизнь сложилась так, что у него не было первой детской любви, о которой так поэтично говорят во всём мире. С раннего детства были только гонки, гонки, гонки, которые надо было выигрывать, и машины, которые надо было приручать. А потом появились поклонницы, от которых не было отбоя. Да только всё это было не для него. И, возможно, судьба решила вернуть ему должок – послать в двадцать семь лет то, чего лишила в детстве… Глядя на неё, он испытывал счастье, похожее на боль...
        ... Они очень любили гулять вдвоём: шли рядом наугад, и всё, что говорил каждый, было интересно другому. Особенно они любили гулять вечерами, допоздна, когда небо было усыпано звёздами, а запах леса кружил голову. После темы гонок разговор пошел о гонщиках. Они придумали даже своеобразную игру. Она рассказывала, каким представляет какого-либо пилота, а он вносил поправки в нарисованный портрет, если что-то уж очень сильно отличалось от истины. Лея была остроумна, объективна и добра, и эта игра ни для кого не была обидна. Скорее всего, она была нужна для того, чтобы не думать о том, что предстояло очень скоро: отъезд.
И в этот раз они шли по лесу вдоль реки, в небе светила огромная луна, её серебристый след дрожал на воде, почти не тронутой рябью. Кажется, портреты всех его приятелей по спорту были уже нарисованы, когда он спросил её с улыбкой: «А я?». Она остановилась и серьёзно подняла на него глаза. «Ты? Ты лучше всех!». Это было сказано с искренностью и простотой, с глубокой и честной убежденностью в своей правоте. И тогда он её поцеловал. Очень осторожно и нежно, как благодарный друг, едва прикоснувшись губами к её теплой щеке. Она не отстранилась, не убежала прочь, только повторила настойчиво, как заклинание: «Ты всегда был, есть и будешь лучше всех!». И пошла по тропинке, ведущей к дому...
     ... Картины расставания так же живо стояли перед глазами. На веранду вынесли запакованные чемоданы, завтрак подали раньше обычного. Леи не было. Он тревожно смотрел на дверь и, когда уже решил отправиться на поиски, она появилась, быстро прошла мимо завтракающих дачников и села рядом с ним. Он опустил руку под стол и взял её ладошку. Она грустно улыбнулась: «Что же ты ничего не ешь? Ехать придется долго…». Он не ответил. Странное чувство раздвоенности искажало реальность. Он был ещё здесь, но казалось, что уже где-то в другом месте, и что всё то, что принадлежало ему ещё вчера, теперь уже не его, а чьё-то чужое: и этот милый дом, и лес, и речка… А впереди ждал мир, в котором ничего этого не будет и, главное, не будет Леи. И тут пришла машина. Он пожимал протянутые руки, отвечал на чьи-то объятия, чьи-то пожелания и добрые слова. Но видел только Лею, одиноко стоящую в сторонке. Марко отнес в машину чемоданы и подтолкнул его в спину: «Пойдём. Неудобно заставлять ждать». «Сейчас», - ответил он автоматически и подошел к Лее. Взял её за руки. Хотел что-то сказать. И тут она обняла его за шею, уткнувшись лицом в грудь. Он гладил её по голове, как маленького ребенка, растеряв все английские и русские слова. От ворот раздался гудок – шофер спешил в путь. Он хотел её поцеловать, и не мог – смотрели люди. Поэтому он просто ещё раз погладил её по пушистой голове и сказал: «Я всегда буду помнить тебя». Она подняла голову и сказала негромко: «Я всегда буду болеть за тебя…». И пошла прочь, не оглядываясь. Он сел в машину, она тронулась с места и поползла по ухабам, выбираясь на проселочную дорогу…
... А когда он вернулся в Италию, на пороге его дома его ждала улыбающаяся Инес.
        "Я решила сделать тебе сюрприз, - сказала она, - и перебралась сюда. Может быть, так будет лучше?" Он всё рассказал ей честно о Лее, всё и сразу. Но Инес, узнав, сколько лет сопернице, не поверила в возможность этой любви и осталась. Не выгонять же её было?
Тогда он ушел сам. В условиях чемпионата это было просто. Перелёты по всему миру, отели, а в межсезонье - упорная ежедневная работа на базе по разработке новой машины. И полная невозможность достучаться, дозвониться, добраться до Леи... Её дядя был вежлив, но не проявил желания помочь ему в поисках племянницы. В принципе, его можно понять. С какой стати взрослый парень привязался к несовершеннолетней девочке? И не выйдет ли из этого чего-либо плохого?.. Марко мог бы помочь, но он женился, у него родилась дочь, и в Россию он больше не ездил. И, главное, этот контракт, кабальный контракт, лишивший его возможности искать Лею самому...
          Сандро вздохнул и выключил плеер. Дождь за окном не прекращался...

Глава пятая
Первый снег

          С утра похолодало и выпал первый настоящий снег. То, что шло до этого, было слякотной жижей и быстро таяло. А этот снег лежал, его было много, и тонкие ветви деревьев даже прогнулись под его тяжестью.
Алеся и Эль сидели в холле и переводили текст с английского. Точнее, переводила Алеся, а Эль добросовестно записывала перевод. Через полчаса упорного труда она захлопнула тетрадь и помотала головой: "Всё, хватит! У меня уже рука отваливается. Завидую тебе белой завистью - так знать язык!"
          Алеся улыбнулась:
        - Моей заслуги в этом нет совсем. Бабушка ведь до пенсии работала учительницей английского в школе. Я знала язык с детства, как и папа, и дядя. Поэтому мне легко.
        - А мне трудно, - вздохнула Эль. - Я его в школе терпеть не могла, а в институте так сложно теперь...
В это время рядом мелькнула тень и Леонель, усаживаясь на свободный маленький стульчик, предложил:
        - Девушки, как насчёт прогулки? Не хотите сделать перерыв и прогуляться по окрестностям?"
        - Нет! - сказала Алеся.
        - Да! - одновременно с нею кивнула Эль.
          Леонель улыбнулся:
        - Так "нет" или "да"?
          Алеся взглянула на Эль и вздохнула: "Да..."
          Снега во дворе было, действительно, полным-полно.
        - Ой!- воскликнула Эль, - мы тут в кроссовках утонем! Надо было надеть ботинки!
        - Нет, здесь не везде глубоко, - помотала головой Алеся, прокладывая тропинку между деревьями.
        - Если боитесь утонуть в сугробах, я могу перенести вас на руках под деревья, где не так намело, - предложил Леонель.
        - Зачем на руках? - оглянулась Алеся. - Я иду и не проваливаюсь!
          Эль пошла следом, поскользнулась и чуть не упала.
          Леонель подхватил её, пытаясь взять на руки.

          Но она замотала головой:"Нет, Лео, я сама! Вон, видишь, как Алеся легко прошла. А за то, что поддержал - спасибо!"
        - Эли, Лео, идите сюда! - позвала Алеся. - Вот здесь есть овражек, его замело и можно нечаянно провалиться. А вот тут есть брёвнышки, и по ним мы легко перейдём на другую сторону и попадём в лес.
        - Эли, не бойся, давай руку. А теперь - вперёд!
Перебравшись через овражек, Эль оглянулась.
        - Как здесь всё стало неузнаваемо! Ещё совсем недавно было совсем иначе.
        - Наоборот, - вздохнула Алеся, - здесь всё, к сожалению, очень узнаваемо...
        "Да, - подумала она с грустью, - Всё очень узнаваемо. Однажды после сильного дождя этот овражек превратился в бурную речушку, и Сандро на руках перенёс меня на другую сторону... И я не сопротивлялась, хотя могла отлично перебраться сама..."
          Эль вдруг закричала:
        - Смотрите, там мальчишки играют в футбол!
        - Давайте посмотрим?"
          Леонель изумлённо посмотрел на неё: "Эль, ты увлекаешься футболом?"
          Эль улыбнулась:
        - А что особенного? Если честно, я его сначала терпеть не могла. Но на даче все играют, я втянулась, теперь вот люблю поиграть и посмотреть. Ох, сейчас гол забьют...
         Леонель покачал головой: "Давайте лучше побродим. Всё же довольно холодно, продрогли, небось?"

        - Нет! - возразила Эль. - Давайте посмотрим, ну хоть немножко! Эти мальчишки все знакомые, их Валера тренирует.
        - Ну, - пожал плечами Леонель, - желание прекрасной дамы - закон! Но мне футбол на таком уровне не интересен.
        - Зря, - сказала до этого молчавшая Алеся. - Посмотрел бы, как они играют летом, на хорошей поляне, тогда не судил бы так опрометчиво.
        - А что, мальчишки подают надежды? - удивился Леонель.
        - Они занимаются в спортивной школе и уже выигрывали зональные соревнования, - подтвердила Эль.
        - Боже, куда я попал! - улыбнулся Леонель. - Вот уж не думал, что вы - заядлые болельщицы. Теперь не удивлюсь, если окажется, что кто-нибудь из вас гоняет на байке или покоряет горные вершины.
        - Нет, сказала Эль. - Насчёт байка - мимо. А вот вершина у нас есть. 1800 метров над уровнем моря. Не Эверест, конечно, но там есть такие отвесные скалы, что ты, думаю, ими заинтересуешься... Ой, ну вот, отвлёк меня, а тут забили гол!
        - Если вы всё же настаиваете на футболе, - предложил Леонель, - то я вижу вон там бревно, довольно высоко укреплённое над землёй. С него, я думаю, играющих хорошо видно.
          Алеся вдруг засмеялась:
        -  Леонель, ты - как Фернандо! Он всегда найдёт, куда влезть. Данька только и делает, что за него трясётся!.. - и тут же резко замолчала. - Ой, как же я так бестактно, при Эли... Она мельком взглянула на подругу, но та даже не услышала её слов или просто не обратила на них внимания. С бревна, действительно, хорошо было видно играющих, но Леонель заметно скучал.
        - Ну, вот, - сказала Эль. - теперь нашим забили. И на том, похоже, закончили. - Ладно, пойдёмте! Сидеть, правда, холодно.
        - Эли, - вдруг попросила Алеся, - сфоткай меня, пожалуйста, возле этого деревца...
        - Почему же Эли, если это могу сделать я? - удивился Леонель.
        - И меня! И меня! - запрыгала Эль.
        - Нас обеих сфотай! Крупным планом и издали.
          Алеся улыбнулась. "Как я рада за неё, - подумала она. - Пожалуй, я впервые вижу Эль такой весёлой. Какая она красавица! Щёки румяные, глаза блестят! Может быть... Хотя, не стоит загадывать..."
        - Пора домой, - сказал Леонель.- Боюсь, ноги у вас всё же замёрзли.
        ... Домой бежали наперегонки, уже не боясь набрать в кроссовки снега. И, конечно, набрали. Дома, переобувшись, уселись греться к камину. Заботливая Даниэла принесла им по чашке горячего чая с малиновым вареньем и включила проигрыватель.
Щёки горели, чуть покалывало "оттаивающие" пальцы, уютно потрескивали дрова в камине. И тихая музыка уносила в сказочные мечты…


Глава шестая
Песня

          К вечеру ветер усилился. Он частично разогнал тяжелые серые тучи, и снег временно прекратился. Но его успело нападать столько, что пешеходные тропинки полностью замело, а подход к крыльцу пришлось расчищать лопатами. В результате, к радости ребятни, возле крыльца образовался внушительный сугроб. Правда, холодный резкий ветер быстро загнал домой любителей поваляться в снегу. Но в холле горел камин, было уютно и тепло, и постепенно все обитатели Южного коттеджа подтянулись на огонёк. Принесли стол, накрыли его и уселись возле огня ужинать, чем бог послал. А послал он немало для обычного воскресного вечера... Свет включать не стали, предпочтя зажечь свечи. Леонель принёс гитару и стал тихонько напевать, перебирая струны. Постепенно ему начали подпевать, возникло тёплое чувство единения, дружбы и чего-то непередаваемо доброго и хорошего. Оказалось, что песни Леонеля знали и любили все. Постепенно темнело, отблески света дрожали на лицах, делая их то задумчивее, то строже.
Эль мельком взглянула на Леонеля. Его пальцы уверенно и легко перебирали струны, пряди волос упали на лицо, сделав его серьёзным и немного грустным. "Наверное, он очень хороший парень, - подумала Эль. - Он так легко влился в наше сообщество, будто был здесь всегда. И, когда его нет, я поневоле ищу его взглядом. Почему? И что это? Нравится ли он мне? Да, нравится. Как человек, как друг. Но с Фернандо всё было совсем по-другому...
          Леонель вдруг перестал играть, опустил гитару, положил руку на струны и сказал : "Говорили мне, что очень хорошо поёт Алеся. И аккомпанирует себе не хуже. Если она не возражает, мне бы очень хотелось послушать".
          Раздались одобрительные возгласы, все повернулись в их сторону.
        - Спой, Лея, - попросила Даниэла. - Ну пожалуйста! Я до сих пор не могу забыть, как ты пела на дне рождения Сандро про солнышко лесное. Ну пожалуйста, ведь здесь же все свои!"
          Алеся молчала, глядя на прыгающее пламя свечи.
          Леонель протянул ей гитару:
        - Спой, Алеся! Из всех только я один ещё не слышал тебя!
        - Эль взяла из его рук гитару, передавая её подруге.
        - Алеся протянула руку. Приняла гитару.
        - Пробежала пальцами по струнам.
        - И запела совсем не то, чего ожидали присмиревшие слушатели:

Гордый мой! Люди несмело
Мне говорят, что на свадьбу созвал ты гостей...
Гордый мой, как я сумела
Слёзы сдержать и не выдать печали своей?
Помню, как сказку, я
Светлую, ясную,
Чудную встречу с тобой!
Слово прощальное, голос твой ласковый,
Взгляд твой любимый, родной...

          Эль почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Уже не о печальной неразделённой любви, ушедшей в прошлое. Просто никогда ещё не слышала она, чтобы ТАК звучала эта старинная песня, давным-давно написанная шестнадцатилетней девочкой из далёкой Аргентины.
          Притихли все. Задумчиво смотрела на огонь Аника, тень грусти легла на лицо её красавца-мужа Валерия.
          Подалась вперёд, замерев, чуткая Даниэла, забыв про любимого дельфина - адлерский подарок Фернандо.      
          О чём-то глубоко задумался Фернандо, легонько поглаживая руку невесты.
          Серьёзно, тихо и грустно слушали песню Лариса и Толя, чья солнечная и счастливая любовь не знала никаких гроз, но добрые сердца всегда откликались на чужую боль.
          А песня звучала, и вряд ли искусный певец спел бы её лучше, чем эта девочка в маленьком лесном домике, под завывание метели за окном.

... Гордый мой! Это не тайна,
Все говорят, что навеки ты связан с другой.
Вечный мой, мой неслучайный,
Где мне взять сил, чтоб навеки расстаться с тобой?
Наше прощание, час расставания
Я позабыть не могу,
В ночь ту прекрасную, звёздную, ясную,
Твой поцелуй сберегу...

Гордый мой! Словно чужая,
Молча пройду я при встрече мимо тебя.
Гордый мой! Ты не узнаешь,
Как я тоскую, сильнее, чем прежде, любя...
Пусть ты с другой, эта встреча прекрасная
Будет со мною навек...
Вечно будь счастлив, мой сильный, мой ласковый,
Мой дорогой человек! Гордый мой...

          Несколько секунд все молчали. Потом Леонель тихо проговорил:
        - Я никогда не слышал "Бесаме мучо" с такими словами...
        - Да... - отозвалась Алеся. - Это слова из далёкого прошлого, из пятидесятых годов. Один из многих вариантов. Так пела эту песню моя бабушка...
      ... И долго ещё все сидели молча, и песня, уже давно смолкшая, звучала в их душах. Быстро темнело, сгущались тени, потрескивали дрова в камине, горели свечи и уныло завывала метель за окнами...


Глава седьмая
Роза на снегу

          Незаметно пролетела неделя. Занятия в университете шли полным ходом, и в выходные Алеся частенько занималась с Элью английским языком. В этот понедельник первых пар не было у обеих, и Эль упросила подругу перевести ей утром небольшой текст, потому что в воскресенье, накатавшись на лыжах, обе не хотели садиться за учебники. Алеся вернулась в свою комнату в условленное время, но Эль не было. Она уже хотела отправиться на поиски, но тут подруга, румяная и запыхавшаяся, вбежала в холл, теряя на ходу тетрадки.
        - Извини, я опоздала, - сказала она. - Почему-то ужасно захотелось сделать зарядку на улице. Тут все этим увлекаются, и Лео научил меня отличному комплексу. А потом мы ещё поиграли в снежки. Кстати, я видела очень странное дело. Ты, конечно, знаешь маленькую скамеечку, что стоит под окнами рядом с боль-шим деревом? Так вот, на неё кто-то положил красную розу. Прямо на снег. Почему, интересно? И кто это мог сделать? Ты не знаешь?
Алеся кивнула:
        - Знаю...
        - Ой! И кто?
        - Я...
        - Ты?!! Зачем?
          Алеся грустно улыбнулась.
        - Два года назад Сандро рассказывал мне, что ему приснился странный сон. Как будто закончился чемпионат, и он выиграл его. И будто бы он сидел на нашей скамеечке, и было лето, хотя на самом деле чемпионат заканчивается в ноябре. Было раннее утро, ясное, чистое, очень красивое. Он сидел и ждал чего-то очень хорошего. И пришла я, и подарила ему алую розу... И он от этого был счастлив сильнее, чем от своего чемпионства... Вчера закончился чемпионат, Сандро выиграл его...
          Эль изумлённо подняла глаза.
        - Но я только вчера слышала, что чемпионат в Формуле-1 заканчивается через неделю!
          Алеся кивнула:
        - Да. Но Сандро гоняется не в Формуле-1, а в Формуле-прима.
        - А разве это не одно и то же?
        - Нет. Могу рассказать , если тебе интересно.
        - Конечно, интересно!
        - Я расскажу коротко. Раньше была только Ф-1. Но в последние годы наметился сильный крен в сторону аэродинамики машин, и эта составляющая вышла на первый план. Получалось, что, если у тебя не самая быстрая машина, будь ты хоть сверхталантом, в чемпионате тебе ничего не светит. Мне даже однажды приснилось, что на подиуме вместо гонщиков стоят их болиды. С другой стороны, стало очень много команд, на трассе стало тесно. А богатые команды ещё и настаивали на том, чтобы выпускать не две машины, а три. В общем, придумали Формулу-приму. Это параллельное соревнование, идущее с небольшим сдвигом календаря. Там все машины одинаковые: на конкурсной основе выбирается проект, мотор и шины, и после этого никто не имеет права вносить изменения. В Формуле-прима всё зависит от работы пилота и команды. А для развития и соревнования технологий осталась Формула-1 в том виде, в каком и была...
          Эль помолчала немного, потом сказала задумчиво:
        - Знаешь, по тем эпизодам, которые ты мне рассказывала, мне кажется, что ты напрасно так строга к Сандро. Ведь ты ничего о нём не знаешь, точнее, ничего не знаешь об этой Инес. Подумаешь, всего одна фотография в желтой газете. И ведь он тебе пишет два года, хоть ты и не отвечаешь ему! Что хоть он пишет?
          Алеся вздохнула:
        - Я не знаю...
        - Не знаешь?!! Ты что же, не читаешь их?
        - Нет...
          Эль покачала головой.
        - Алеська, ты ненормальная! У меня даже нет слов! Парень пишет тебе два года, не получая ни строчки в ответ, а ты даже не читаешь его писем! Мне кажется, ты не любишь его!
          Алеся покачала головой.
        - Нет, Эли, всё не так. Помнишь, у Ободзинского была песня "Письмо"? Там парень любит девушку, а сам написал ей письмо и всё не отправляет, объясняя это тем, что любит её. Я всегда считала, что это чушь, не могла понять такого. И только теперь поняла: он оставляет себе надежду! Допустим, он написал, признался, а девушка ответила отказом - и всё! Никакого будущего у этой любви. А так он надеется: вдруг так сложится, что она тоже полюбит и он это поймёт по её взгляду... Он оставил себе надежду, потому что боится лишиться этой любви. Наверное, и я так же. Ведь я не знаю, о чём он пишет мне. Может быть, как раз про Инес...
        - Ох, Алеська, - вздохнула Эль. - Я бы так никогда не смогла...
Глава восьмая
                Лада

          Прошла неделя, и снова наступило воскресенье. В опустевшем Южном коттедже за накрытым столом сидели Алеся, Эль и Лео. Шёл неторопливый разговор "ни о чём", играла музыка, шампанское было уже почти всё выпито. И тут за спиной у Алеси раздались лёгкие шаги, и тотчас тёплые ладошки закрыли ей глаза.
        - Ой! - воскликнула Алеся, - я же чашку уроню!
          Она подняла руку к лицу и ощупала гладенькую ладошку и пальчики с маникюром.
        - Ладка! - воскликнула она радостно. - Ты откуда?!
          Лада опустила руки, улыбнулась и обняла двоюродную сестру.
        - Откуда - потом расскажу! Здесь я вижу новые лица, точнее, новое лицо. Кто вы и откуда, таинственный незнакомец?
          Лео попытался встать, но Лада остановила его.
        - Сидите, молодой человек! Иначе своими длинными ногами вы рискуете перевернуть этот ненадёжный стол. Я сама подойду к вам!
          Она протянула руку, но Лео, вместо того, чтобы пожать её, взял за кончики пальцев и поцеловал.
        - Много слышал о вас заочно, Лада! Очень приятно познакомиться очно. А я - Леонель.
          Эль почувствовала лёгкий укол в сердце и зажмурилась. "Что со мной? - пронеслось в голове. - Я ревную? На ровном месте, без всякой причины? Неужели я так глупа, что снова влюбилась?".
          В это время Лео всё-таки встал и протянул руку Эль:
        - Ты не хочешь немножко погулять? На улице так чудесно, чистый снег искрится, солнышко светит! А девушкам, возможно, хочется поговорить о своём!
          Эль кивнула и поспешно вылезла из-за стола.
          Как только они скрылись за дверью, Лада спросила:
         - У них что, роман?
          - Не знаю, - пожала плечами Алеся, - но я была бы очень рада, если бы да. Эль стала такая весёлая, я так рада этому! Наконец-то она забыла все свои печали, и Лео этому, бесспорно, поспособствовал. Но откуда ты взялась? Ведь дядя говорил, что ты уехала в Англию учиться!
          Лада засмеялась:
        - А вы бы побольше слушали моего папочку! Он вам с самым серьёзным видом ещё и не то скажет! На самом деле я ездила на олимпиаду по физике, финальный тур, и прекрасно обитала целый месяц в вашей московской квартире. Никакого места я не заняла, зато повидала много интересного. И до сих пор не могу понять, почему ты, поступив в МГУ, сейчас прозябаешь здесь и учишься в нашем университете?
          Алеся вздохнула.
        - Я сама этого не понимаю. Но на этом настояли родители, и особенно твой папа. Они не захотели оставлять меня одну в Москве на два года. Не понимаю, почему. Никаких негативных привычек за собой не знаю, к домашнему труду приучена с детства. И мне уже восемнадцатый год. Это когда я была ребёнком, меня постоянно возили от одних родственников к другим, когда мама и папа были в экспедиции. Но сейчас-то я уже взрослая. И, к тому же, этот перевод. В МГУ нет заочного отделения, и меня перевели с большим трудом сюда. Но здесь я вынуждена изучать не то, что хотела... Здесь я учу английский язык, который знаю в достаточном для меня объёме. Зачем?..
          Лада задумалась.
        - Скажи, Алеська, - спросила она вдруг. - Ты как-нибудь общаешься с Сандро?
          Алеся вздрогнула.
        - С Сандро? Нет...
          Лада покачала головой.
        - Вот этого я тоже не могу понять. Вы же так дружили! Ну, пусть он увяз в этих гонках, но по инету-то вы могли бы общаться? Неужели ты так быстро забыла его?
          Алеся молчала.
          Лада взглянула на неё и вздохнула.
        - Знаешь, Алеська, я тебе расскажу об одном разговоре, случайно подслушанном мною ещё в то время, когда дядя приезжал сюда оформлять твой перевод в наш универ. Они сидели в зале с папой, я проходила мимо и услышала: " ...а если взрослый мужчина так влюбится в юную, неопытную и наивную девочку, это может очень плохо окончиться, особенно, если это взаимно..."  Это говорил папа. А дядя ему в ответ: "Мне кажется, Андрей, что ты сгущаешь краски. Откуда ты взял, что он в неё влюбился, да ещё "ТАК"?  Папа: "Ты бы видел их вместе!" Дядя: "Ну, бог с вами, я уже сдался, к тому же, Яна считает так же, как и ты". Тут под моими ногами скрипнула половица, они замолчали, а я срочно ретировалась из коридора. Так вот, мне сначала подумалось, что речь шла о тебе и Сандро.
          Алеся покачала головой.
        - Нет, Лада, конечно, о ком-то другом. Ведь дядя, когда Сандро был здесь, никогда не запрещал нам общаться, он очень тепло относился и к Сандро, и к Марко. И, потом, они что же, не хотели оставить меня в Москве, думая, что я сниму все деньги с книжки и, вместо того, чтобы учиться, куплю путёвку и поеду к Сандро на этап "Формулы-прима"? Или что он приедет ко мне в Москву? Ведь сюда-то он не приехал! А в Москве он даже не знает моего адреса... Нет, скорее всего, это обычная родительская сверхзабота. Я для них по-прежнему ребёнок... Кстати, ну а ты? Если ты не будешь учиться в Лондоне, то где? "
          Лада улыбнулась:
        - В нашем родном и знакомом универе. На одном курсе с тобой, только на другом факультете. Я попытаюсь всё-таки реализовать свою детскую мечту и стать астрономом! Так что я поступила на физфак!
          Алеся радостно взглянула на сестру:
        - Вот молодчина! Я всегда верила, что так и будет! А теперь объясни мне, почему ты ходишь по даче в таком неописуемо прекрасном, прямо бальном, платье?
          Лада засмеялась.
        - Это всё папа! Он ездил куда-то за границу и опять припёр мне кучу барахла. И заставил примерить. А переодеваться мне было лень. Не удивлюсь, если и тебе привёз! Я уже ругалась, говорила, что лучше бы он купил мне телескоп! Кстати, по какому поводу здесь был такой пир? Даже с шампанским!
          Алеся опустила голову.
        - Сандро выиграл чемпионат мира. И Леонель, узнав об этом, организовал это застолье...
        - Ого! - обрадовалась Лада. - Сандро - молодчина! Замечательный парень, и я тоже с радостью выпью за него шампанского! Надеюсь, ты тоже не откажешься составить мне компанию. Итак, за Сандро! И чтобы он поскорее опять приехал к нам!
          В это время огромный кот, притаившийся поблизости, вспрыгнул на ручку дивана, а потом к Ладе на колени.
        - Ну, вот! - засмеялась она. - На моё шикарное платье с когтями и грязными лапами! Папа увидит и обидится. Брысь, Ниро! Кстати, а где Пират?
        - Пират живёт у дяди, и он ещё больше, чем Ниро. А ещё тут есть замечательная маленькая кошечка, и мне кажется, что это дочь нашего Пирата!
        - Это Миланка-то? Всё может быть! Но хватит о котах и кошках! Где мой Верный? Почему не примчался встречать свою хозяйку?
          Алеся улыбнулась.
        - Твой Верный уже давно сидит у тебя за спиной, но не хочет мешать!
          Лада оглянулась и погладила подошедшего пса:   
        - Иди, иди сюда, моё чудо! У меня для тебя много чего припасено! Но пока, дружочек, у нас есть дело более важное! Ну, Алеська, наполняй бокалы! Мой тост: "За Сандро!"
          Алеся молча взглянула на неё и выпила свой бокал до дна...

Глава девятая
Эльф из солнечного лета

          В комнате пахло цветами. Множество ароматов переплелось, смешалось, образовав сложный, терпкий букет, такой, какой бывает только в цветочных магазинах. Букеты стояли везде: на полу, на подоконниках, на камине, на журнальном столике.
          Марко Аньелли налил себе шампанского в фужер и вопросительно взглянул на друга.
        - Что-то ты не радуешься, чемпион! Посмотри, сколько цветов тебе надарили, люди радуются за тебя, а ты что же? Выиграть подряд два титула – и не насладиться моментом?
          Сандро вздохнул.
          - Ты знаешь, я мог бы радоваться, если бы не одно "но". Я так надеялся, что после титула команда пойдёт мне навстречу и отпустит хотя бы на неделю. Подписывая этот контракт, я не предполагал, во что он выльется. Мне надоело тогда гоняться в слабых командах без всякой надежды. И, когда мне предложили этот контракт, я согласился. Я их понимал: одной из лучших команд не хватало чего-то неуловимого, чтобы сделать чемпионскую машину. И им был очень важен такой "симбиоз", как я - опытный пилот и инженер-аэродинамик в одном лице. Я подписывал контракт с командой Формулы-1. Но тут появилась Ф-Прима. И они не стали увольнять одного из пилотов, просто решили, что он будет гоняться в Приме, а я займу его место. Тогда я предложил не срывать парня с привычного места и пошел в Приму сам, продолжая работать по контракту в Ф-1 как инженер-аэродинамик. Остальное ты видел сам. В Приме мы взяли титул, в Ф-1 нам не хватило самой малости. И меня не отпустили. Идёт доводка новой машины, мой "симбиоз" важен. Если бы это было в моих силах, я променял бы оба свои титула на неделю отпуска!
          Марко покачал головой, и взгляд его случайно упал на небольшой портрет сбоку на стене. Он пригляделся.
        - Откуда это у тебя?
          Сандро вздохнул.
        - Сначала скажи, кто это по-твоему?
          Марко пожал плечами.
        - Лея, конечно! Только в облике эльфа. Что-то я не помню, чтобы такой портрет был у Андре на даче.
          Сандро снова вздохнул.
        - Ты и не можешь помнить. Это - мистика или чудо. Мы приехали на этап в Монако. Алекс был там впервые, и я повёл его по городу в качестве гида. Случайно мы наткнулись на музей, где проходила в это время выставка картин какого-то художника. Алекс увлекается живописью, сам очень неплохо рисует. Уговорил меня зайти. И я сразу увидел эту картину. То, что ты видишь у меня, не передаёт и десяти процентов того совершенства, той прелести, что я увидел там, это всего лишь фотография, сделанная мною. А на той картине была Лея - такая, какой она была тем летом. Я даже сразу услышал шум сосен, пение птиц, журчание речки. Ощутил аромат цветущего луга... Я не знаю истории этого портрета, не знаю, когда этот художник видел Лею, когда он её нарисовал. Но, что это она, ты видел сам. Не может быть в мире другой такой же... Я просил продать мне картину. Отказали категорически, разрешили только сфотографировать, и то не сразу. От огорчения я забыл имя художника. Но снимок у меня остался... А ещё - мысль, что этот человек - тот, что нарисовал картину - может быть, мой счастливый соперник...
          Марко улыбнулся.
          - Вот тут я могу тебе помочь. Нет у тебя никакого счастливого соперника!
          Сандро встрепенулся:
        - То есть как? Откуда ты это знаешь?
        - У меня есть знакомый парень, Лео. Недавно мы вместе покоряли одну неплохую вершинку. В этом же восхождении участвовал и Андре. Восхождение получилось трудным, нас замело в базовом лагере, сроки были сорваны. В итоге Лео выгнали в Москве с работы, и Андре взял его к себе. Теперь он живёт на известной тебе даче и ежедневно общается с Леей, которая тоже там.
          Сандро вскочил и схватил друга за плечи.
          - И что? Он, конечно, в неё влюбился? А она?
          Марко затряс головой.
        - Пусти, ревнивец! Ты не тореро, а я - не бык! И не думай, что все мужчины мира могут влюбиться только в твою Лею. Да пусти же! Люди, на помощь, он сейчас меня придушит!.. Вот Лео, как раз, увлёкся её подругой по имени Эль. Но, благодаря ему, я могу тебе сообщить кое-какие новости. Лея окончила школу и поступила в МГУ. Но её родители ушли в очередное плавание, а дочь отправили к дяде, где она и учится в местном университете… Думаю, тебя обрадуют такие факты: ни с кем из мужской половины общества она не встречается.
Живёт, можно сказать, затворницей. Общается только с подругами и обитателями дачи. На стене в её комнате висит твой большой плакат-портрет. На столе стоит твоё фото. А в день, когда ты стал чемпионом, она положила алую розу на скамейку под окном... Ой, не души меня, пожалуйста! А то я больше ничего не смогу тебе рассказать! А ты не сможешь поехать к Лее, потому что сядешь в тюрьму за убийство!
         Сандро взял друга за плечи, заглянул ему в глаза.
        - Марко, спасибо тебе! Ты вытащил меня из такой трясины... Но... почему же она не отвечает на мои письма?..

Глава десятая
Леонель

          На землю опускался вечер. Падал медленный снег, сказочный, совсем Новогодний, хотя до праздника было ещё далеко. Эль сидела в тёмном холле, глядя на падающий за окном снег. Было одиноко и грустно.
          В коридоре раздались шаги, затихли возле входной двери, и на светлом фоне появилась высокая фигура Леонеля.
        - Что же ты сидишь в потёмках? Включить? - он потянулся к выключателю.
          Эль покачала головой:
        - Не нужно, Лео. Лучше зажги свечи...
          Леонель подошел к камину, подбросил поленьев и зажег свечи.
          Потом вернулся и сел рядом.
        - Не возражаешь?
        - Нет...
          Лео внимательно посмотрел на неё.
        - Ты снова сидишь в темноте одна и снова грустная. Что случилось?
        - Ничего. Не обращай внимания...
        - Не могу не обращать. Это у меня с детства. Не могу себя радостно чувствовать, если рядом кому-то грустно. И ты напрасно не доверяешь мне. Разве я тебе не друг?
        - Есть вещи, о которых не говорят даже друзьям...
        - Знаю. Например, любовь?
          Эль вздрогнула.
        - Кто тебе об этом сказал?
        - Никто. Просто я видел, как ты смотрела на Фернандо. И понять ситуацию было совсем не сложно.
          Эль покачала головой.
        - Я не люблю Фернандо.
        - Но любила?
        - Да, любила. Но это всё в прошлом. Фернандо любит Даниэлу, и эта тема закрыта навсегда.
        - Тогда почему ты снова грустная? Не потому ли, что Фернандо и Даниэла уехали?
        - Конечно, нет. Дело совсем не в этом...
        - Тогда в чём?
        - Лео, не мучай меня! Твои вопросы делают только хуже.
        - Но я хочу помочь тебе.
        - Ты не поможешь. А, возможно, сделаешь хуже. Во всяком случае, это весьма и весьма в твоих силах.
          Леонель внимательно посмотрел на неё.
        - Тогда я не буду ни о чём тебя спрашивать. Просто расскажу кое-что. Возможно, этот разговор преждевременен. Но, во всяком случае, между нами не будет недомолвок. Я расскажу тебе одну love story, произошедшую несколько лет назад.
          В столичном городе жил один молодой балбес. Романтичный, по-юношески глупый и имевший сотню различных увлечений, зачастую, диаметрально противоположных. Он играл на гитаре, хакерствовал, увлекался живописью и фото, гонял на байке, писал стихи, лазал по горам, запоем читал и фантастику, и классику. В период учёбы в институте увлечений поубавилось - на них просто не хватало времени. Зато получило активное развитие умение играть на гитаре и писать стихи. Создалась институтская рок-группа МАГИ, в которой он стал гитаристом и автором текстов песен. Группа очень быстро приобрела успех, концерты собирали массу зрителей. И вот однажды в городе состоялся рок-фестиваль. Это был настоящий праздник. После выступлений участников собрали в большом банкетном зале. Были столики, шампанское, приподнятое настроение. В один из моментов к нашему герою подошла прекрасная юная девушка и пригласила на дамский танец. Она назвалась фанаткой группы МАГИ, наговорила множество комплиментов, предсказала прекрасную перспективу... В общем, не буду останавливаться на деталях. Скажу лишь, что наш герой оказался падким на лесть и красоту, другими словами - совершенно потерял голову. Они начали встречаться, и он целыми днями витал в облаках, а в свободные вечера мчался на свидание, каждый раз с букетом цветов. А потом...
          Потом в одной из очень известных групп объявили кастинг на место гитариста, и любимая девушка уговорила его принять в нём участие. Свою группу он бы этим не подвёл - к тому времени в ней хватало авторов, а от гитаристов не было отбоя...
          В итоге очень непростого отбора в финальную часть вышли двое: наш герой и ещё один парень. Всё должно было решиться на следующий день. А вечером у подъезда его встретил знакомый байкер. "Я знаю, - сказал он, - о твоих успехах в кастинге и поздравляю от души. Но я, к тому же, хорошо знаю тебя и не желаю тебе зла. Поэтому хочу, чтобы ты узнал кое-что о своём сопернике. Год назад его с двумя детьми бросила жена и укатила с бой-френдом в Штаты. Он с детьми живёт почти в нищете. Чтобы обеспечить семью, разгружает вагоны на станциях, подрабатывает грузчиком в магазинах. Он - талант из талантов, но такая работа не способствует гибкости пальцев. Шансы в кастинге 80:20 в твою пользу. Я ничего тебе не советую, просто хочу, чтобы ты был в курсе. Всякое знание - благо..."
          Он исчез, а я - ты ведь давно поняла, что речь обо мне - с ужасом подумал, какой сволочью мог бы оказаться, не узнай этого. На кастинг я не пошел, позвонил, извинился, сказал, что у меня изменились планы.
С радостью на душе, с лёгкостью на сердце я нёсся на следующий день на свидание с любимой. Но... получил по морде своим букетом. "Идиот! - сказала она. - Тюфяк, трус, неудачник! Упустить такой шанс на славу, богатство, известность!"
          Я попытался объяснить ей ситуацию, но она даже не захотела слушать: "Я знаю о его проблемах, но это ЕГО проблемы. От толкового парня не сбежала бы жена. А у тебя есть ещё время одуматься. Слышала, что итоги ещё не объявлены, тебя собираются уговаривать."
Дальше я не стал слушать, просто повернулся и ушёл. И на этом моя love story закончилась, а на красивых, ярких и уверенных в себе девушек появилась стойкая аллергия. И, конечно, к моим комплексам добавилось ещё несколько штук... Зачем я тебе это рассказываю? Видишь ли, после той истории я очень сильно сомневался, что смогу ещё кого-нибудь полюбить. Но появилась ты... Совсем другая... Чистая. Скромная. И такая грустная...
Наверное, этого не следовало говорить сейчас, рано ещё. Но, если я безразличен тебе, если ты сейчас думала о Фернандо - не скрывай, не жалей...
           Эль взяла его руку своими маленькими ладошками.
        - Нет, Лео. Я не думала о Фернандо. Я думала о тебе... О Ладе... О том, что она красивее меня... И от этого мне было очень плохо...
          Леонель встал и обнял девушку.
Она подняла на него большие, ясные глаза и доверчиво положила руки ему на плечи.

Глава одиннадцатая
                Друзья
          Алеся сидела возле камина, придвинув столик почти к самому огню, и автоматически вертела в руках сине-белую шариковую ручку. За окном был зимний лес, суровый, холодный, не такой, как ласковым летом, ТЕМ летом... И так же, как когда-то в детстве, на катке, она представляла, что бродит по этому лесу с Сандро.
Цепочки следов, мелких и покрупнее, вились между деревьями, кое-где перечёркнутые лыжнёй или чьими-то большими, глубокими следами. "Сандро, чьи это следы?" "Не знаю, Лея. В нашей тёплой стране не бывает таких снегов и таких следов". "Вот и я не знаю, ведь я выросла в Мосвке. Правда, следы я видела. Голубиные крестики, собачьи и кошачьи следы, оставленные торопливыми лапками. И даже мышиные, наверное... А здесь - глушь. Дядя говорит, что есть волки. Сначала я подолгу сидела вечерами у окна, смотрела на лес - вдруг ветки раздвинутся и выглянет серый волчара?.. А какие звери водятся у вас, Сандро? Я в школе плохо учила географию, ничего не помню..."
          Алеся вздохнула, отодвинула книгу и раскрыла тетрадь. Строчки рождались в голове быстро, независимо от сознания:
Манит зимний лес загадками
Перепутанных следов,
Манит ягодами сладкими
С замороженных кустов.
Манит странными тропинками,
Что ведут невесть куда,
И пушистыми снежинками,
И кристалликами льда...
Манит маленькими тайнами,
Что из прошлого уже,
И надеждами случайными,
Что рождаются в душе...
        - Привет! - раздалось за спиной.
          Эль, улыбаясь, придвинула стул и вытянула ноги, греясь.
        - Ты что, опять взялась за Грибоедова? У кого же, интересно, "Горе от ума", если эта тема так тебя волнует?
          Эль заглянула в раскрытую тетрадь. О, вот это поинтереснее! Это что, твои?
        - Мои... Так, чепуха...
        - Совсем не чепуха. И, кстати, у меня есть для тебя важные новости.
          Алеся испуганно раскрыла глаза:
        - Какие?
        - Да не пугайся ты! Хорошие! Только сначала дай слово, что меня простишь.
        - Эли, - изумилась Алеся, - разве я когда-нибудь сердилась на тебя? Конечно, всегда прощу.
        - Тогда слушай. Ты знаешь, что твой дядя лазил на Эльбрус с Марко Аньелли?
        - Да, знаю.
        - Но ты не знаешь, что с ними в восхождении участвовал и Лео.
        - Почему же, и это знаю.
        - Тогда почему ты до сих пор не сопоставила эти факты и не додумалась, что Марко и Лео тоже дружны?
        - Я знаю это.
        - Ну, хорошо. Давай зайдём с другой стороны. С кем дружит Марко Аньелли?
        - С дядей.
        - А ещё?
Алеся покраснела.
        - Ещё... Ещё с Сандро.
        - Вот именно! Ты обещала простить меня, поверь, я не болтлива, но надо же было что-то делать! Лада пыталась воздействовать на отца, но тот упёрся, как скала, и отказался вмешиваться. А тут Марко, узнав, где сейчас находится Леонель, прислал ему кучу вопросов о тебе. Конечно, тобою интересовался не он, а ты догадываешься, кто. Лео честно сообщил то, что знал. И тогда я попросила его спросить у Марко насчёт этой, как её... Инес Гомес.
          Вот теперь слушай внимательно. Марко очень удивился такому вопросу и сказал, что Инес Гомес никогда не была девушкой Сандро Родригеса. Он живёт один, дом его чаще всего закрыт, ведь образ жизни у него кочевой. И ни девушки, ни, тем более, жены у него нет! Так что ты напрасно изводила себя и Сандро, напрасно не отвечала на его письма... Ой, ну что ты?! Я думала, ты обрадуешься...
          Алеся, закрыв лицо ладошками, горько плакала.
          Эль подошла, присела рядом, обняла.
        - Ну, что ты? Это же такая хорошая новость!
          Алеся повернула к подруге залитое слезами лицо.
        - Элька, какая же я гадина! Он писал мне два года, а я не прочитала ни одного письма, ни на одно не ответила. Что он подумал обо мне? И разве можно это простить?
        - Ну, так прочитай и ответь теперь, ещё ведь не поздно!
        - Но подумай, что я ему скажу? Как объясню, что не отвечала? Если я напишу, что не отвечала потому, что увидела в газете его фото с Инес, он воспримет меня как ревнивую дуру. И будет прав! Пойми, написать ему это равносильно тому, что написать: "Сандро, я тебя люблю!" Я его любила уже тогда, да. Но ведь мы с ним вовсе не говорили о любви. Мне было 15 лет, он обращался со мной очень бережно, как с маленьким другом. А вовсе не как со своей девушкой. И какие у меня на него права?! За что я могла бы обижаться, если бы даже Инес была правдой? Но я-то обижалась! И ревновала! И постаралась добровольно уйти с его дороги. А теперь?!
        - Знаешь, - сказала Эль. - Ты сначала прочитай то, что он тебе писал. Прямо сейчас.
        - Сейчас не получится, - с досадой сказал Леонель, неслышно подошедший сзади. - Серьёзная авария. Интернета нет.




                Глава двенадцатая
Обыкновенное чудо
           На улице стоял мороз.
        - Говорят, - улыбнулся Леонель, - что морозы всегда бывают на Рождество. Но ведь сегодня Рождество католическое, а морозы - у нас!
        - Ох, - передёрнула плечами Эль, придвигаясь ближе к камину, - я сегодня чуть не отморозила нос! У нас не было третьей пары, и я решила поехать домой на автобусе. И, пока шла от остановки до дачи, жутко замёрзла. Вхожу, а Лада как треснет меня по носу!
        - Да не треснула я тебя! - засмеялась Лада. - Нос же твой и спасала, он у тебя совсем белый был. Ну, я и кинулась тереть! Должна меня благодарить, что я разыграла перед папой начинающуюся простуду и не поехала на занятия, а сердобольная Алеська осталась за мной ухаживать. А то кто бы заметил, что у тебя нос белый? А он бы потом синий стал и облез. Хорошо для Нового года? И, потом, кто тебе принёс горячего чая с тортиком? Вот именно, я! Так что не ругайся, что я слишком переусердствовала с растиранием твоего несчастного носа. Это ж надо - минус 35! А утром под 40 было!
        - Да, кивнул Леонель, - в Москве я таких морозов не припоминаю, хотя у нас тоже бывают холода. Вот не повезло! Андрей собирался украсить во дворе самую большую ёлку и порезвиться на Новый год возле неё. А тут как бы не пришлось уезжать с дачи по домам...
        - Не придётся! - успокоила его Лада. - Здесь всегда гораздо теплее, чем дома. Я вчера заходила за шубой домой, а там всего 16 градусов!
        - Минус? - улыбнулась Эль.
- Ну тебя, Элька! Конечно, плюс. Но ведь и это очень холодно... Алеська, а ты чего молчишь? Опять стихи сочиняешь?
          У неё стихи такие новогодние! Вот, послушайте последнее:

Новым годом пахнут мандарины
Или ими пахнет Новый год?..
Дед Мороз приходит ночью длинной,
Свой мешок загадочный несёт,
Где подарки по любому вкусу,
По мечте, по цели, по душе…
Ночь полна волненья и искуса,
И разгадка так близка уже…


        - Алесь, - позвала молчавшую подругу Эль. - Ты что такая молчаливая? Интернет появился, ты хоть письма прочитала?
       - Прочитала, только не все ещё... Их так много...
       - Ну, и что он тебе пишет? Впрочем, молчу. Это ваше личное дело. А ты ему написала что-нибудь?


          - Написала...
          - А он?
          - А он молчит...
          В комнате сразу воцарилась тишина. В это время приоткрылась дверь и кто-то позвал:
         - Лада!
         - Иду, иду! - Лада вскочила со стула, собирая на ходу сброшенные тапки, и скрылась за дверью.
          Через пять минут она вернулась. Ни слова не говоря, взяла за руки Эль и Лео. И потянула их к выходу.
Алеся, сидевшая к ним спиной, даже не заметила этого.
Она смотрела за окно, на чёткие в морозном воздухе контуры деревьев и, задумавшись, не видела ничего кругом.
           И вдруг сзади кто-то негромко позвал:
        - Лея...
          Алеся вздрогнула и оглянулась.
          Возле двери стоял Сандро. Совсем такой, как два с половиной года назад, ничуть не изменившийся.
          "Схожу с ума? - подумала Алеся. - Нет, как не бывает".
          Она вскочила со стула, но ноги не слушались, она стояла и смотрела на него, широко раскрыв глаза.
          И тогда он сказал тихо и по-русски:
       - Любимая...
          Алеся сделала робкий шаг вперёд. Второй. Третий. И кинулась ему на шею, безудержно рыдая.
          Два с половиной года разлуки. Ревность. Отчаяние. Безнадёжная любовь. Непрочитанные письма. Помощь друзей. Раскаяние... И вот он - живой, не призрак, не привидение! Вот он, рядом, его любимые серые глаза, такое знакомое, родное лицо, симпатичный хохолок на макушке. Сандро, Сандро! Как же так? Какими судьбами?
          Он тоже молчал, только гладил её пушистую голову, как два с половиной года назад, при расставании.
          Лея! Ясное солнышко в зимнюю стужу. Эльф из солнечного лета. My Love. Любимая... Он первый раз в жизни целовал её не как ребёнка, а как свою любовь - большую, трудную, иногда казавшуюся несбыточной...

Глава тринадцатая
Несказанное за два года

          Они сидели в холле на диване и держались за руки. Боялись разжать пальцы, отпустить друг друга. Ещё не до конца верили, что это не сон и не галлюцинация. Наконец, Алеся подняла на него свои большие, ещё влажные от слёз глаза и спросила:
        - Ты простил меня, Сандро?
          Он погладил её руку.
        - За что, любимая?
        - За то, что я не отвечала тебе...
          Он обнял её, не отпуская руки.
        - Мне не за что тебя прощать. Но объясни... почему?
          Алеся вздохнула.
        - Я увидела в газете фотографию. Твою, с девушкой. И было написано, что она поселилась с тобой в твоём итальянском доме. Это было сразу после нашего лета. Я решила, что больше не существую для тебя.
          Сандро опустил голову.
        - Вот как бывает... Инес - модель, которую пригласила команда для рекламы. Она фотографировалась со мной, с Алексом, с нашими болидами. Да, она хотела быть моей девушкой и, пока я был в России, поселилась в моём доме. Но я этого не хотел... Лея, как ты только могла такое подумать?!. Уже тогда в мире для меня не было ни одной девушки, кроме тебя. Но я не мог тебе ничего сказать. Тебе было 15 лет...
          Алеся, пригревшись под его рукой, доверчиво посмотрела снизу вверх.
        - А для меня всегда был только один ты.
          Он погладил её пушистую голову.
        - Ты вернулась к своей прежней причёске...
          Она улыбнулась:
        - Тебе она не нравится?
        - Лея, не говори таких слов! Просто тот художник нарисовал тебя с длинными волосами.
          Она изумлённо вскинула глаза.
        - Кто?
        - Тот художник, который нарисовал тебя в виде эльфа.

        - Меня? Сандро, меня никто не рисовал! Правда, у меня одно время были длинные волосы. Ведь у Инес они длинные... Здесь, правда, был один художник. Он приезжал к дяде, даже ещё когда ты был здесь. Я сначала приняла его за почтальона - помнишь, мы сидели на веранде, а он привёз газеты? Потом он ещё приезжал несколько раз, рисовал нашу дачу, лес, природу. Я его терпеть не могла, потому что он болел за твоего соперника...
        - Значит, он нарисовал тебя по памяти. Но это точно ты. Подожди, я сейчас принесу этот портрет.
          Она схватила его за руку.
        - Нет, не уходи! Мне всё ещё кажется, что это сон и, как только я отпущу тебя, ты исчезнешь...
          Он улыбнулся:
        - Мне кажется это же. Но я уйду на одну минуту. Хорошо, не за портретом. Но... иначе завянет твой букет!
          Он вернулся, действительно, очень быстро и принёс такой огромный букет, что Алеся почти вся скрылась за ним.
        - Я очень боялся, что он замёрзнет. Но мне его упаковали в... как это... чехол? Нет…мешок? О! Пакет! Из... пластика? Нет... картона? В общем, из polythene!
        - Из полиэтилена... - улыбнулась Алеся.
        - И ты думаешь, что я это когда-нибудь произнесу? - засмеялся Сандро.
        - Но ты уже прекрасно говоришь по-русски! Кто тебя учил?
        - А ты не догадываешься? Алекс!
        - Какой?..
        - Ну, Алексей! Мой напарник. Надо сказать, учитель очень вредный. Не так! Злой... О, нет - строгий, вот как! Видишь, я ещё совсем плохо говорю. И Алексей всегда was very glad, когда я говорю по-русски. Ему... как это... Весело!  А теперь тебе ещё один подарок. Да. Я плохо в этом понимаю. Но мне посоветовал один wonderful человек с exelent taste. Это от grand ювелир...
          Алеся улыбнулась:
        - Сандро, не мучайся, говори на английском! Тебе это проще, а я отлично понимаю его.
          Сандро кивнул.
        - Хорошо. Так проще. Когда я волнуюсь, я путаю все слова. Алекс бывает in delight!  Так вот, один замечательный человек посоветовал мне выбрать это колье. И оно мне очень понравилось. В нём есть всё: зелень вашего луга, золото солнца... И, главное... Твои глаза цвета моря! Здесь - цвет твоих глаз, Лея!..
          Он открыл футляр.
          Алеся долго смотрела на колье, потом осторожно положила футляр рядом с букетом и обняла Сандро...

Глава четырнадцатая
«Теперь я знаю – ты на свете есть…»

          Часы уже давно пробили двенадцать, и Новый год вступил в свои права. Наверное, уже все тосты были произнесены и почти всё шампанское выпито. Леонель взял гитару, и друзья заслушались его виртуозной игрой, а потом начали подпевать, и он перешёл на всем знакомые, любимые песни.
          И вдруг Сандро сказал:
          - Лея, два с половиной года назад ты пела очень много прекрасных песен. Я потом нашел и запомнил их почти все. Кроме одной...Это было незадолго до отъезда. Мы с тобой сидели на нашей скамеечке под клёном. Уже почти совсем стемнело. И тогда ты взяла гитару и спела эту песню. Очень грустную. Очень красивую. Увы, я не знал тогда русского языка. И, когда я спросил тебя, о чём эта песня, ты сказала, что не сможешь перевести... Может быть, ты споёшь её сейчас?
          Алеся вздохнула. Подумала немного. И кивнула головой.
        - Хорошо, Сандро. Я спою её. Хотя теперь ты поймёшь все слова...
          Она взяла гитару, пробежала пальцами по струнам... И все затихли, потому что хорошо знали эту песню...

Ты... Теперь я знаю - ты на свете есть,
И каждую минуту
Я тобой дышу, тобой живу
И во сне, и наяву...

Нет, мне ничего не надо от тебя,
И всё, чего хочу я -
Тенью на твоём мелькнув пути,
Несколько шагов пройти.

Пройти, не поднимая глаз,
Пройти, оставив лёгкие следы,
Пройти хотя бы раз
По краешку твоей судьбы...

Пусть любовь совсем короткой будет, пусть!
И горькою разлука,
Близко от тебя пройти позволь
И запомнить голос твой!

Ты... Теперь я знаю - ты на свете есть,
И всё, о чём прошу я:
Солнечным лучом мелькни в окне,
Вот и всё, что нужно мне...

Пройти, не поднимая глаз,
Пройти, оставив лёгкие следы,
Пройти хотя бы раз
По краешку твоей судьбы.

Ты... Теперь я знаю - ты на свете есть!
И каждую минуту
Я тобой дышу, тобой живу
И во сне, и наяву...

          Алеся кончила петь и как бы заключительным аккордом положила руку на струны. Струны жалобно зазвенели.
          И тогда Сандро встал.
         - Лея, - сказал он тихо, - я не знал, о чём эта песня. Теперь знаю. И мне больно, что ты пела её тогда. Да, это очень красивая песня. Но это не песня, а слёзы. Я не хочу, чтобы ты так пела. И не хочу, чтобы ты так думала. Тебе будет восемнадцать лет только летом. Я сомневался... Не в себе. В том, как поступить.  Ждать до лета? Чтобы ты думала так, как в этой песне? Нет. Поэтому... вот.
        - Я тебя люблю, Лея, с момента нашей первой встречи. Не забывал тебя ни на один миг. И прошу тебя стать моей женой. Пусть не сейчас, а летом. И, если ты согласна, возьми это кольцо, и пусть друзья, которые сейчас здесь, будут свидетелями того, что я сказал. Но... что скажешь ты?
          Алеся тоже давно уже встала, и сейчас стояла, прижав руку к груди, чтобы унять сильно бьющееся сердце. Потом подняла глаза и взглянула на Сандро.
          Этого взгляда было вполне достаточно, слова были не нужны. И тогда он надел ей на палец кольцо.
          В зале на миг воцарилась тишина.
          И вдруг с другого конца стола кто-то, кажется, Анатолий, радостно крикнул: "Горько!" Лариса ткнула его локтем в бок: "Тише ты! Это же не свадьба!"
          Но клич уже подхватили, и тогда Алеся смело встала на цыпочки и обняла Сандро за шею…
          На следующий день по интернету на флагманский корабль АН России "Академик Келдыш" на имя Георгия Ярославцева поступило сообщение следующего содержания: "Привет, братан! Боюсь, что плохой из меня получился цербер, и я готов понести заслуженную кару. Дело в том, что, пока вы с Марьной плаваете по морям, по волнам, ваша дочь, вверенная моей опеке, вчера обручилась с Сандро Родригесом, а летом собирается за него замуж. И что вы скажете на это?!"
          Ответ поверг его в ступор: "Что я скажу? Я скажу: "Янка, когда мы зайдём в Марсель, выбери Алеське самое красивое свадебное платье!" А если серьёзно, что же можем мы сделать? Алеся безумно любит его. Не будем же мы врагами собственной дочери!?"

Глава пятнадцатая
То, что не сказали за два года…

          Отблески пламени камина метались по стенам, но мирное потрескивание горящих поленьев навевало покой и дарило тепло. Алеся взглянула за окно, до половины занесённое снегом, и зябко поёжилась, ещё теснее прижавшись к Сандро и устроившись, как котёнок, под его рукой.
        - Уже который день стоят морозы, - проговорила она, поднимая голову и глядя на него снизу вверх. - Мне до сих пор страшно подумать, как ты приехал по такому холоду в лёгкой куртке и спортивной шапочке. На улице было -35!
        - Я совсем не чувствовал холода, - улыбнулся Сандро. - Все мои мысли были о встрече с тобой... и о том, как она состоится.
          Алеся погладила его руку.
        - Ты приехал так неожиданно... И я до сих пор боюсь спросить, надолго ли. Вдруг ты скажешь: "Через день я уезжаю!"
        - Нет, My Sun, - снова улыбнулся Сандро. - Я не скажу таких слов. Я буду здесь весь январь. Команда предоставила мне отпуск. Ты ведь не знаешь, почему я не мог приехать раньше...
        - Теперь знаю... - тихо сказала Алеся. - Я ведь прочитала уже все твои письма. И поняла, какая я злая, гадкая, противная девчонка.
        - Ле-ея!- Сандро укоризненно посмотрел на неё. - Никогда не говори так. Это плохо. Ты - лучше всех, и я тебя люблю.
        - Но ты столько перенёс из-за меня...
        - А ты?!
        - Я-то сама виновата...
        - А я? Мне даже в голову не приходило, что это из-за Инеc. А мог бы и догадаться... Ну, ладно, не будем о плохом. Теперь я расскажу тебе, почему меня отпустили. Мы сделали, Лея, отличную машину! Во всяком случае, надеемся на это. Мы разгадали один секрет из области аэродинамики, и испытания в аэродинамической трубе дали прекрасные результаты. Из-за этого мне дали отпуск.
          - Не прибедняйся, Сандро! - сказал Фернандо, неслышно подойдя сзади. - Ведь это ты разгадал секрет тех особенных антикрыльев! Потому, Алеся, его и отпустили. В качестве премии. Кстати, ребята, вы не видели Даниэлу?
         - Видели, - обернулась к нему Алеся. - Она куда-то пошла с Ладой, может быть, к Эли.
        - Спасибо! - Фернандо кивнул и скрылся за дверью.
        - Не верь ему, Лея, - улыбнулся Сандро. - Его заслуга в создании новой машины ничуть не меньше. Скорее, даже больше. Просто он, как всегда, скромничает...

          А в это время в комнате по соседству сидели в полумраке Даниэла, Лада и Эль.
        - Счастливая Алеся, - грустно сказала Даниэла. - Сразу - предложение руки и сердца. А мне Фернандо ни разу ничего не говорил о свадьбе. Даже не намекал. Летом была такая сказка... А сейчас мне начинает снова казаться, что он не любит меня.
          Эль вздохнула.
        - Не говори так, Дани. Он любит тебя. Он даже мне об этом говорил. Просто все люди разные...
          Даниэла встрепенулась.
        - Он тебе это говорил? Правда?
        - Правда. Зачем мне придумывать? Успокойся, Даничка! Всё у вас будет хорошо.
        - Ох, а Сандро какой красавец! Я ведь его раньше видела только на фото. А вчера утром решила зайти к Алесе, проходила мимо, а дверь была приоткрыта, и он как раз одевался. Он сложен, как ... слова не подберу... как греческий Аполлон!
        - Что?!! - хором воскликнули Лада и Даниэла. - Сандро одевался у Алеськи в комнате?!!
        - Нет, что вы, конечно в своей! - смутилась Эль. - Я шла к Алесе и проходила мимо его комнаты. Ну, и заглянула случайно. А вы сразу...
        - Ну так и говори толком! А то мешаешь всё в одну кучу, а потом рождаются всякие слухи, и папа мечет икру!
        - Фу, Ладка, - улыбнулась Даниэла, - что за выражение об отце - "мечет икру"? Нельзя же так!
        - Дани, но ведь так говорят о человеке, который сильно беспокоится! Я же не хотела сказать про папу ничего плохого. Просто он почему-то боялся за Алеську. Не пойму, чего он боялся? Вот дядя Георгий сразу сказал: "Раз любят друг друга - пусть женятся!" И тётя Марьяна  согласилась. Только мне как-то странно: Алеська - и вдруг невеста. Мы же с нею ещё недавно сражались на деревянных мечах и в футбол играли!
          Лада вздохнула, протянула руку и начала поглаживать огромного пса Кудряша, любимца Баси и Ники и их подопечного, тихонько вбежавшего в комнату.
        - Ага... - улыбнулась Эль. - А потом вдруг появится какой-нибудь принц на белом коне - и ты сразу забудешь и про футбол, и про телескоп, и про звёзды, и про мечи, и про своего Верного...
        - Нет, - возразила Даниэла, - уж про Верного-то она никогда не забудет! Как и все мы. Жаль, что он теперь живёт во дворе - а зачем? Он же добрый, никого не тронет... И жаль, что он, как в сказке, не может удариться о землю и превратиться в прекрасного юношу!
        - А что? - засмеялась Лада. - Я бы не отказалась!

Глава шестнадцатая
Волки

       ... А мороз крепчал. Иногда по утрам термометр опускался до минус 45-48 градусов. Виды из окна стали яркими и контрастными, сковавший природу мороз ощущался даже на глаз. Основываясь на информации синоптиков о том, что через две недели потеплеет, в университете перенесли сессию. Что касается школьников, то, к их радости, на две недели продлились зимние каникулы. И лишь тех, кто работал, специальный автобус регулярно отвозил в город и привозил обратно. Только Леонель оставался дома - он разрабатывал для комбинатской АСУП какую-то модерновую суперпрограмму.
          Днём Лада и Эль добросовестно готовились к экзаменам. Даниэла, неожиданно решившая бросить институт экономики и права, где до этого училась заочно, и поступать в университет на мехмат, составила им компанию. И только Алеся сказала, что предпочитает завалить сессию, но не оставит Сандро скучать в одиночестве. И Сандро лишь с большим трудом уговорил её несколько часов в день посвящать занятиям, с радостью согласившись в это время находиться рядом. Занятие для него тоже нашлось - он с интересом изучал русский-письменный. Зато вечерами все, довольные и свободные, собирались в большом холле возле камина и разговаривали, делились планами на лето, пели под гитару.
          Однажды Эль, откладывая тетрадь и пересаживаясь на диван, попросила:
        - Лео, тебе не раз приходилось участвовать в восхождениях. И, наверное, там случалось немало интересного. Расскажи нам какую-нибудь захватывающую историю!
          Леонель задумался.
        - Захватывающую? В покорении вершин, с одной стороны, всё захватывающее, а с другой - особое чувство ты испытываешь, только стоя на покорённой вершине. Но его не передашь словами. А остальное - тяжелый, опасный и не совсем интересный для слушателей труд, в котором главное - преодоление. Я мог бы рассказать вам историю, услышанную от одного из участников нашей группы, когда мы вынужденно застряли в базовом лагере и вот так же коротали время. Но думаю, что этого не следует делать. История эта - страшная. Не хочу вносить мрак в наш уютный мирок.
         - Страшная? Ой! - тихонько сказала Дани, придвигаясь к Фернандо. - Тогда лучше не надо!
          И в это время со стороны леса, тёмным пятном выделявшегося на фоне голубоватого снега, долетел тоскливый одинокий вой, через несколько мгновений подхваченный заунывно и страшно.
        - Господи, что это?! - в ужасе прошептала Эль.
        - Волки, - спокойно ответил Анатолий. - Мороз гонит животных к жилью...
          В этот момент дверь открылась, и в холл вошёл Андрей Ярославцев.
        - Просьба ко всем - не выходить из коттеджа. В нашу сторону направляется большая стая волков. Только что звонил егерь. Назавтра назначена облава, волки становятся опасными.
          Алеся, сидевшая возле окна, привстала и выглянула через стекло, и ей показалось, что среди заснеженных деревьев появился тёмный силуэт матёрого зверя. Она вздрогнула и теснее прижалась к Сандро.
        - Не бойся, Солнышко, - с улыбкой сказал тот, обнимая свою юную невесту, - стены коттеджа крепкие, а мы тут все далеко не слабые…



Глава семнадцатая
Цена обиды

          Ночью волки несколько раз подходили к даче и пугали её обитателей заунывным воем. К завыванию волков добавилось завывание вьюги, налетевшей неожиданно и свирепо. Собаки исходили лаем, и выспаться никому толком не удалось. Но к утру стало удивительно тихо, ясно и тепло...
          После завтрака все занялись привычными делами.
Алесе нездоровилось, но она не подала вида, приписав неважное самочувствие почти бессонной ночи.
        - Что-то ты бледненькая сегодня, My Sun, - сказал Сандро, прикладывая ладонь к её лбу. - И, похоже, у тебя температура.
        - Нет, - улыбнулась ему Алеся. - Просто я ночью почти не спала. Эти волки так страшно выли...
        - А я и не слышал, - покачал головой Сандро, открывая самоучитель по русскому-письменному. - Наверное, потому, что привык спать в любых условиях.
          Лада и Эль зубрили матанализ. Дани пробовала решить задачу по стереометрии, которую не могла решить уже два дня.
          Потеряв надежду справиться с задачей самостоятельно и не желая отвлекать подруг, она подошла к Фернандо, с утра засевшему за ноутбук.
        - Ферни, - потрогала она его за плечо, - пожалуйста, помоги мне с задачей! Мне кажется, что я неправильно делаю построение и поэтому не могу решить...
        - Хорошо, Дани, - кивнул Фернандо, не отрываясь от экрана, - обязательно попробую. Только ты, пожалуйста, подожди немного, мне нужно ответить на несколько важных писем.
          Даниэла села рядом. Фернандо торопливо набирал какой-то текст, не поднимая головы.
        "Вот так всегда... - грустно подумала Даниэла. - Дела, дела... Всё у него на первом месте, кроме меня. А у меня - только он. И всё остальное второстепенно". Она встала, надеясь, что это отвлечёт Фернандо от компьютера. Но он продолжал работать. Даниэла вышла из комнаты и пошла по коридору. Дверь в комнату Сандро была открыта, за столом сидела Алеся над каким-то толстым учебником. Сандро сидел напротив и смотрел на неё с такой нежностью, что у Даниэлы защемило сердце.
          "Нет, подумала она, - Фернандо меня не любит. Он меня просто жалеет..." На глаза навернулись слёзы.
Дани подошла к вешалке у входа, набросила пальто и вышла за дверь. Сияние свежевыпавшего снега ослепило, а после жгучих морозов показалось непривычно тепло. Даниэла спустилась с крыльца, миновала будочку сторожа. Тихо, мирно... Даже сторожа не было на месте, одиноко стояло в углу прислонённое к стене ружьё.
Даниэла свернула с дороги и побрела по тропочке, ведущей через поляну. "Вот так буду идти, идти, - даже как-то мечтательно подумала она. - Фернандо вспомнит обо мне, побежит следом, а меня нигде нет... Интересно, станет ли он меня искать, раскается ли, что был так невнимателен ко мне? Попросит ли прощения?.."
        - Дани!!! - вдруг раздался сзади отчаянный крик. - Дани, беги!!!
          Даниэла оглянулась. Фернандо бежал за нею и махал руками, показывая на лес. Дани взглянула в сторону леса. Там, в ста метрах впереди, дрожали еловые лапы, выпуская серого зверя. Волк постоял немного, как бы раздумывая, и медленно затрусил навстречу.
          - Беги! - ещё раз крикнул Фернандо, догоняя её, толкая в сторону дачи и загораживая собой. - Да не стой же, беги!
          Но ноги не слушались. Она стояла и смотрела, как Фернандо идёт навстречу волку, а тот мчится через поляну, всё ускоряя бег, ближе, ближе...
          Сзади треснул выстрел. Осыпался снег с верхушек елей. И волк прыгнул.
          Он сбил Фернандо с ног, но тот схватил его за горло, не позволяя разинутой пасти впиться в своё.
          Руки спортсмена... Сильные, справлявшиеся и не с такой тяжестью. Но эта тяжесть была живая, ловкая, а густая шерсть не давала сжать пальцы на шее зверя. И руки начали слабеть...
          И не известно, чем бы закончилась эта схватка, если бы толстый сук неожиданно не перекрыл волчью пасть. Это Сандро, подоспев на помощь, сунул палку между челюстями зверя и рванул её на себя, не давая волку вцепиться в горло товарища.
          Волк пытался освободиться и сбросить неожиданного всадника, но Сандро изо всех сил сжимал его бока ногами. Да только либо палка оказалась сухая, либо разъярённый зверь перекусил её пополам. Палка сломалась, Сандро потерял равновесие и упал навзничь, а волк, оставив Фернандо, бросился на нового врага.
          И тут резко ударил выстрел. Волк взвился в воздух в каком-то нелепом прыжке и рухнул на снег. Сандро вскочил и наклонился над ним. Зверь был мёртв. Пуля попала ему в глаз.
          Со стороны дачи к месту происшествия бежали люди. А впереди всех, босиком, потеряв где-то по пути мешающие тапочки, бежала Алеся. Она даже не взглянула на огромного волка. Посмотрела на Сандро, лицо и руки которого были забрызганы кровью, и медленно опустилась в снег. Сандро поднял её и, прижав к себе, стараясь хоть как-то защитить от холода, понёс к коттеджу.
          Дани стояла среди всеобщей суеты, никак не реагируя на происходящее. Подошедший Леонель обнял её и повёл прочь от страшного места.
          Из царапин на руке Фернандо быстрыми каплями стекала кровь. Он огляделся, ища взглядом Даниэлу, но не увидел её. "Хорошо, - подумал он, - что она всё-таки ушла, что не видела всего этого. Наверное, зрелище было не из приятных..."
          Подбежали незнакомые люди, кто-то накинул на него куртку. Откуда-то взялись "скорая помощь", машина МЧС, ещё какие-то автомобили.
          - Ребята, заберите волка, - распорядился высокий мужчина в форме МЧС. - Надо будет взять анализы на бешенство. Обычно волки не нападают днём так близко от жилья. К тому же, если волк не бешеный, ребятам не придётся делать неприятные уколы.
         - Исключительно повезло! - сказал кто-то рядом. - Во-первых, ребята оказались сильными. Во-вторых, стрелок оказался метким. И, в третьих, уверен, что волк не был бешеным - я его осмотрел - никаких внешних признаков. И никто даже не ранен!
        - Как не ранен? - ответил другой. - Вон, у парня рука в крови!
        - Это не волк, - улыбнулся Фернандо. - Палка сломалась и поцарапала мне руку.
        - Ох, повезло тебе, парень, - покачал головой врач. - Могло, очень могло быть намного хуже. Но уколы я вам всё-таки сделаю. Иди в дом, не мёрзни тут...
          Подошедший охранник взвалил убитого зверя на спину и понёс его к грузовику, стоявшему рядом с машиной МЧС. "И откуда только все они взялись здесь за несколько минут? - как-то равнодушно подумал Фернандо, рассеянно слушая врача и стараясь не испачкать кровью чью-то тёплую куртку. - Ах, да... Облава..."



Глава восемнадцатая
Фернандо

          Что-то светлое легло на лицо, заставив глаза открыться. Всходило солнце. Его луч, проскользнув меж сплетённых ветвей елей, упал на окно и проник в щель между опущенными шторами.
        "Сон? Явь?" - подумала Даниэла. Полученная накануне сильная доза транквилизатора ещё туманила сознание, путала мысли.
          И вдруг рядом раздался такой знакомый, любимый голос:
        - Доброе утро!
          Она вздрогнула и повернула голову на голос. Фернандо сидел рядом в большом кресле и улыбался ей. Правая его рука была забинтована.
          Даниэла зажмурилась. Из глаз брызнули слёзы и потекли из-под сомкнутых ресниц, оставляя влажные дорожки.
        - Ну что ты, глупая, - сказал Фернандо очень ласково, отчего слёзы полились ещё сильней. Слова застряли где-то в горле, их было слишком много сразу.
        - Прости меня, Дани, - сказал Фернандо серьёзно. - Это я виноват во всём.
          Даниэла изумлённо раскрыла глаза, всё ещё не в силах вымолвить ни слова.
        - Да, - повторил Фернандо, - именно я. Я не понял твоего морального состояния, не понял хода твоих мыслей. А мог бы и понять. Мне рассказала вчера Лада... Это из-за Алеси и Сандро?
        - Но пойми, Данька, у них же совсем другая ситуация! Они встретились после двух лет разлуки, после полной неизвестности, впервые объяснились. Конечно, они светятся от счастья, как солнышко в ясный день.
А мы с тобой давно вместе, но это не значит, что любовь ушла или стала слабее. Со временем меняются внешние проявления, а любовь порою делается ещё сильней... Тебя тревожило, что я не дарю тебе кольцо? Может быть, нам давно следовало поговорить на эту тему. Благодаря своей работе, я почти не бываю дома. А мне бы хотелось принимать активное участие в воспитании наших будущих детей. Через несколько лет я завершу спортивную карьеру, и тогда... Дани, ну почему ты снова плачешь?
          Даниэла взяла его за руку, погладила ладонь.
          - Ох, Ферни, Ферни... Ты действуешь по принципу: "если женщина виновата перед тобой - попроси у неё прощения"? Конечно, это одна я виновата во всём! Я чуть не убила своего любимого и своего друга. И я не верила, что ты сможешь мне это простить, что ты даже просто подойдёшь ко мне. Всю ночь мне снились кошмары, ты, Сандро, этот волк...
        - Ага, - улыбнулся Фернандо, - и мы с Сандро были гораздо страшнее!
        - Да ну тебя! - наконец-то улыбнулась и Даниэла. - Ты всё время смеешься надо мной! Лучше расскажи, что было вчера... после всего... И что с Алесей.
        - У Алеси грипп, очень высокая температура. В Центральном коттедже болеют ребятишки, а она с ними общалась, вот и заразилась. Хорошо, что здесь вовремя оказался доктор. Он хоть и молодой, но его хочется назвать именно "доктор", а не "врач". Он такой приятный, добрый и весёлый. Хотя я должен быть на него в обиде: он вкатил мне несколько очень неприятных уколов. И Сандро тоже. Сказал, что несёт ответственность за наши жизни. Да ещё подшучивал, чертяка: "А кто здесь падает в обморок при виде шприца? Вы, молодые люди?" А тут ещё Сандро добавил: "Неужели кто-то падает в обморок при виде шпица?!" Все так и покатились со смеху. Дело в том, что доктор слегка картавит, а Сандро не знал русского слова "шприц" или специально подыграл ему.
        - А, согласись, падать в обморок при виде маленького, весёлого и пушистого шпица... В общем, доктор очень ловко снял со всех напряжение, и Сандро ему в этом помог.
          Алесе он тоже сделал укол, чтобы снизить температуру - она у неё была под 40. И успокоил Сандро, что это всего лишь грипп, лёгкие чистые, и при надлежащем уходе всё быстро пройдёт. Сандро, конечно, порывался обеспечивать этот уход, заявив, что это его невеста. На что доктор резонно заметил, что ещё не жена, и за больной девушкой лучше поухаживают подруги. В общем, возле неё ночью дежурили Аника и Лариса, а Сандро, как призрак, шлялся мимо по коридору.
          Даниэла вздохнула.
        - Ты всё стараешься отвлечь и развеселить меня, Фернандо. Но я никак не могу забыть, ЧТО я натворила. И ведь ты спас мне жизнь...
          Фернандо улыбнулся.
        - Давай продолжим цепочку. А кто спас жизнь мне? Сандро. Но идём дальше. Кто спас жизнь Сандро?
        - А кто? - спросила Даниэла, приподнимаясь.
        - Леонель! Это именно он убил волка. Когда растерявшийся сторож начал палить по верхушкам деревьев, он выхватил у него винтовку и, выбрав самый подходящий момент, застрелил зверя. Оказывается, наш Лео - мастер спорта в стрельбе по движущейся мишени. И мы, представляешь, узнали об этом только вечером от Андрея Ярославцева. Так что, Дани, боюсь, что мы ещё многого не знаем про нашего тихого, скромного Леонеля!..

Глава девятнадцатая
То, чего не ждали

          Утром Лада, выглянув из окна, увидела на западе, прямо над Детским коттеджем, огромную заходящую Луну. Луна, слабо светясь в уже светлеющем небе, висела прямо над верхушками деревьев. Но, пока Лада искала фотоаппарат, Луна опустилась за горизонт на треть, а то, что осталось, на снимке не получилось из-за густого сплетения ветвей. Огорчённая, Лада быстро оде-лась и побежала вниз завтракать. Оказалось, что уже приехал врач.
          Его встретили, как доброго старого знакомого. Проводили к Алесе, где он пробыл долго, но вышел довольный и сообщил, что девушка явно идёт на поправку. Успокоил, что грипп это совсем не "птичий" и не "свиной", как со страхом предположил кто-то из домочадцев, а, скорее, обычная ОРВИ. Пояснил, что высокая температура может быть вызвана сильным стрессом.
Потом он осмотрел Даниэлу и порадовался румянцу на её щеках...
          Сделал перевязку Фернандо и успокоил всех тем, что волк был вовсе не бешеным, и анализы подтвердили это с точностью 100%.
          Врачу предложили выпить кофе, и он с радостью согласился, признавшись, что с утра не успел позавтракать. Стали рассаживаться за стол, и тут Лео заметил, что нет Сандро. Посыпались шутки и предположения, что он пробился-таки к Алесе, и теперь Аника и Лариса силой пытаются выпроводить его обратно. Кто-то заметил, что Сандро удивительно везуч - в схватке с волком он не получил ни царапины.
          И в этот момент дверь открылась, и на пороге появился Сандро. Руки его были в крови, в правой руке он держал винтовку.
          Последовала немая сцена.
          Доктор, даже привставший от неожиданности, недоумённо поднял брови:
        - Что?! Опять?!!
          Сандро молча покачал головой, подошёл к Леонелю и отдал ему винтовку:
        - Не заряжено, я разрядил.
        - Что случилось? Волки? - с ужасом воскликнула Эль.
          Сандро отрицательно покачал головой:
        - Папарацци. Мразь... Напали на сторожа. Били его. Били ногами, старика! Отобрали ружьё...
          Сначала все потеряли дар речи, потом посыпались вопросы:
        - Какие папарацци? Почему? Откуда ты взял, что это были папарацци? Сколько их? И что с ними стало? А, главное, что со сторожем?
        - На них висели...cameras. Я успел timely. Одному побил face... морду... рыло... В общем, mug. Ружьё отобрал. Сторожа отвёл к Андрэ.
        - А что с руками?
        - Ничего. Кровь - сторожа. Пока вёл. Правая - hurt the first face. Об морду ушиб...
        - А папарацци?
        - Fled... В лес. Я бы догнал. Но...сторож. В крови... Важнее было.
        Врач покачал головой.
        - Как это ничего? У тебя на левой руке резаная рана. Чем это?
          Сандро взглянул на руку и пожал плечами.
        - Не знаю. Не заметил.
          Врач строго посмотрел на него.
        - Руки промыть, возражать запрещаю. Девушки помогут. Промывать тёплой водой с мылом, долго, минут двадцать. Наложить лёгкую марлевую повязку. И пока больше ничего. От столбняка ты привит, но антибиотики придётся поколоть. Я схожу осмотреть сторожа, потом вернусь и займёмся руками.
          Доктор ушел.
          Леонель взял винтовку и вышел из комнаты.
          Эль с испугом посмотрела ему вслед.
          Фернандо встал и пошёл вслед за Леонелем.
          Даниэла попыталась пойти с ним. Но Фернандо покачал головой, и она осталась. Девушки окружили Сандро, тоже собиравшегося куда-то идти, и, угрожая санкциями, увели в соседнюю комнатку, где был умывальник с тёплой водой. Сандро безропотно сносил промывание в течение минуты, затем категорически отказался от продолжения процедуры. Дани с трудом уговорила его позволить забинтовать рану. Сандро поблагодарил и быстро вышел из комнаты.
          Дани, Лада и Эль не нашли, чем ему возразить.
          Когда врач вернулся, он застал в комнате только встревоженных девушек.
        - А где пострадавший? - строго спросил он.
          Не успел доктор высказать всё, что думает по поводу дисциплины, как в холл вошли все трое.
        - Удрали... - вздохнул Сандро.
        - Там, в двухстах метрах от дачи, следы мотоцикла с коляской, - добавил Фернандо.
        - Думаю, - покачал головой Леонель, - что это были не папарацци, а кое-кто похуже. И нужно им было не проникнуть на территорию дачи, а отобрать винтовку у сторожа. Андрей вызвал полицию.
        - Н-да... - сказала Лада. - Городок существует 15 лет. За это время не было ни одного подобного случая. Ни волков, ни бандитов. Папе не раз говорили, что нужно усилить охрану. Но он только смеялся - от кого?! И вот, за три дня...
          - Кстати, - нахмурился Леонель, - это ты, доктор, приехал на "Жигулёнке" цвета кофе с молоком? Так они тебе прокололи колёса...

Глава двадцатая
Разгадка шарады

          Доктор рассказал, что раны сторожа оказались, к счастью, эффектными, но не опасными. Кровь обильно текла из разбитого носа и губ, он трогал лицо руками, и это создало впечатление полной окровавленности. Толстая шуба спасла тело от переломов, и всё ограничилось только обильными синяками. У Сандро распухли костяшки пальцев, активно поконтачивших с "мордой" бандита, а на левой руке имелась солидная резаная рана, к счастью, не очень глубокая. Похоже, он получил скользящий удар острым предметом. Доктор полагал, что ножом. Удивительно, что сам Сандро не заметил этого.
          После того, как всем пострадавшим была оказана первая помощь, Андрей усадил доктора в свою машину и отправил в город, снабдив ещё и охранником. А его машину, оснащённую новой резиной, обещал доставить к вечеру. Благодарности доктора не было предела...
          Воскресный день был безнадёжно испорчен происшедшими событиями и их продолжением. Приехавшая полиция долго и с пристрастием допрашивала Сандро, причём, Фернандо пришлось выступать в роли переводчика, поскольку криминальная область русского языка была Сандро совсем незнакома. Впрочем, Фернандо тоже не был силён в специальных терминах, и тут неожиданно помог Леонель. Полицейские оказались весёлыми ребятами, и терминология потерпевших их от души позабавила.
        - Ты уж скажи сразу, Лео, чем ещё ты знаменит? - с улыбкой заметил Фернандо после того, как дотошные полицейские ушли. - Может быть, ты ещё и Леонель Месси?
        - Нет, - засмеялся Лео. - Что я не Месси, вы увидите сразу, как только мы выйдем весной поиграть в футбол. А в том, что я знаю испанский язык, нет ничего удивительного, ведь моя мама наполовину испанка...
          В понедельник утром все занялись своими делами.
В университете началась сессия. Эль с Ладой, ожидая машину, которая увезла бы их в город, напоследок листали учебник. Причём, смелая Лада выглядела ничуть не лучше, чем робкая Эль. Леонель уехал на комбинат опробовать на практике свою программу, Валера, Толя, Аника и Лариса вышли на работу, и с выздоравливающей Алесей сидела Дани. Сандро уже не пытался попасть к ней, боясь напугать забинтованной левой рукой и распухшей правой. Поэтому вдвоём с Фернандо он целыми днями сидел с грустным видом за шахматной доской, и трудно сосчитать, сколько партий они сыграли. Но к вечеру ситуация изменилась. Приехал доктор, навестил сторожа, Алесю, сделал перевязку Фернандо и Сандро, заодно вкатив последнему очень болезненный укол. К тому же, доктор сообщил немаловажную новость: в городе ночью при попытке ограбления банка была арестована крупная бандитская группировка и, возможно, воскресные "гости дачи" имели к ней отношение. Вскоре позвонил Леонель и сказал, что едет домой с интересными новостями. Так что после ужина все собрались в холле в ожидании его рассказа. Но Леонель задержался и какое-то время всех развлекала Лада, рассказывая об экзаменах. Обе сдавали матанализ, и обе получили по четвёрке, что, если вспомнить о том, как они готовились, было просто отлично. При радостных словах Лады: "Я решила подсмотреть в щёлочку, и тут Элька, выходя, ка-ак двинет мне по лбу дверью!", - в холл вошёл Леонель, и всё внимание переключилось на него.
           - Ну, вот, - сказал он, улыбаясь, - наших налётчиков и поймали. Они имели самое прямое отношение к той банде, которую отловили вчера ночью. Нас касается здесь не многое, но, если хотите, я расскажу то, что услышал от Андрея по пути домой. Конечно, хотели все.
          - В одном небольшом местечке, - начал Леонель, -неподалёку от нашего города, обитала парочка весьма неприятных типов. Оба уже судимые, они отнюдь не желали вступать на путь истинный, и только и ждали случая примкнуть к какой-нибудь удачливой преступной группировке. Прошел слух, что сюда наведалась серьёзная банда, руководимая прожженным бандитом по кличке "профессор Мориарти". Но, когда случай представился, оказалось, что главарь шайки отнюдь не лох, и непроверенные люди ему не нужны. Чтобы проверить новичков в деле, он дал им задание самостоятельно провернуть какую-либо операцию, которая принесла бы пользу банде, а заодно охарактеризовала новичков. Не долго думая, дружки решили ограбить ювелира, маленькая комнатка которого находилась в здании, сданном под офисы, неподалёку от городского рынка. В то, как они добывали слепки с ключей, и в другие второстепенные детали Андрея в полиции не посвятили, да это и не интересно.
          - Короче, однажды ночью взломщики беспрепятственно проникли в здание и поднялись на третий этаж. Прямо напротив входа находилась фотолаборатория, и они решили для пробы пробраться туда. Всё прошло благополучно, двери открылись, сигнализация молчала. В фотолаборатории они обнаружили несколько отличных камер и, конечно, решили прихватить их с собой, чтобы потом продать. А вот с помещением ювелира дело не прошло. При первой же попытке взломать замок сработала сигнализация, и горе взломщикам пришлось спасаться бегством. Пытавшийся задержать их охранник получил удар ножом, к счастью, не смертельный.
Боясь быть схваченными, преступники "позаимствовали" у соседа мотоцикл и были таковы. Путь их лежал в наш город, поскольку они справедливо рассудили, что, чем больше город, тем в нём легче скрыться. Мотоцикл спрятали в лесу и явились в город пешком.
          - Желая узнать, что говорят о неудавшейся попытке ограбления, они купили газету "Горячие новости города и области", и там им на глаза попала заметка о нападении волков на нашу дачу. Из заметки они почерпнули, что дача плохо охраняется, а сторож-лох вооружен винтовкой, которую частенько оставляет без присмотра. У дружков разгорелись глаза и зубы. По их мнению, винтовка стала бы не меньшим козырем в глазах главаря банды, чем несколько колечек, украденных у заштатного ювелира. Был разработан, на их взгляд, беспроигрышный сценарий. Они решили подойти к даче под видом фотокорреспондентов, желающих заснять место, где произошло нападение волка на человека. Один должен был отвлекать сторожа разговором, а второй в это время - стащить винтовку. Если бы сторож оказал сопротивление, они не сомневались, что вдвоём смогут с ним справиться. Попасться на глаза людям они не особо боялись, поскольку дотошный журналист снабдил свой очерк планом дачи, и они поняли, что будочка сторожа и ворота со стороны остальных коттеджей не просматриваются. К тому же, при неудаче они вполне могли ограничиться ролью фотокорреспондентов. На случай поспешного бегства в кустах был наготове мотоцикл.
          И всё бы, увы, у них получилось, если бы не Сандро. Встретить такого сильного противника они никак не ожидали, к тому же, он появился неизвестно откуда, как будто свалился с неба. Дальше всё развивалось молниеносно. Сандро почти нокаутировал первого бандита, избивавшего сторожа, и схватился со вторым, к этому времени всё же отобравшим оружие у сопротивлявшегося из последних сил старика. Завязалась борьба, и в это время первый, озверевший от боли, кинулся на Сандро с ножом, собираясь нанести удар в спину. Здесь показания пойманных бандитов расходятся. Первый говорит, что не собирался убивать, хотел только попугать. А второй заявляет, что удар в спину мог быть смертельным, и он специально упал в снег и увлек Сандро за собой, не желая быть судимым за убийство. Короче, удар ножа попал в винтовку, отскочил и поранил Сандро руку. И в это время, на счастье, рядом залаяли собаки. Бандиты подумали, что собаки спущены на них, и поспешно ретировались, по пути ножом пробив колёса на машине доктора.
          Вот, собственно, и всё. Остаётся добавить, что преступная группировка, к которой так стремились присоединиться наши мерзкие знакомцы, давно была выслежена полицией и взята на месте преступления прошлой ночью. К сожалению, как оказалось, не вся.
          Так что во всей этой истории для меня осталось неясным только одно: что делал Сандро в этот утренний час возле будочки сторожа? Может быть, Сандро, ты удовлетворишь наше любопытство?
          К всеобщему изумлению, Сандро покраснел и смутился.
        - Там... windows... - наконец проговорил он неохотно.
        - "Windows"? - переспросил Леонель с изумлением. - При чём здесь "Винды"?
          Лада звонко расхохоталась.
        - Лео, программист несчастный! Как можно всю жизнь мерить компьютерами? Там окна! Понимаешь? Алеськины окна! Жестокий доктор не пускал Сандро к Алесе, вот он, видимо, и решил воспользоваться окном!
        - Ай-яй-яй, - покачал головой доктор. - Я же не из вредности. Девочка была сильно больна, её не нужно было тревожить...
          В это время скрипнула дверь.
          На пороге возникло белое привидение в старенькой ночнушке и тапочках на босу ногу. Оно вихрем пронеслось через холл и повисло на шее у Сандро.
        - Он ни в чём не виноват! Это я его просила! Я знала, что в 10 часов у меня никого не будет в комнате и попросила его подойти к окну...
        - Попросила? Но как? - спросило сразу несколько голосов.
          Даниэла встала и с решительным видом оглядела собравшихся.
        - Это я передала ему записку! И нисколько не раскаиваюсь! Вы бы знали, как тосковала Алеся! Сандро совсем скоро уедет, а вы не пускали его к ней!
        - Надо было всё объяснить мне, - сказал доктор. - Я же не зверюга какой-нибудь! Я хотел сделать, как лучше...
        - Умница ты моя! - улыбнулся Фернандо, обнимая Даниэлу. - Ну и правильно сделала!
          Сандро стащил плед со стоявшего рядом кресла и завернул в него Алесю.
        - Никуда я пока не уеду, Солнышко! Они дали мне второй отпуск. Решили, что так будет лучше. А на тестах вместо меня поедет тест-пилот.

Глава двадцать первая
Красивая сказка Лады

          Жизнь пошла своим чередом. Сандро теперь разрешали навещать выздоравливающую Алесю, и он воспользовался этим по полной программе, почти всё время проводя у неё. Когда его сменял на время кто-нибудь из девушек, Алеся брала спицы и два клубка и что-то усердно вязала. Но, когда Сандро возвращался, Алеся откладывала вязание...
          Вечерами приезжал доктор, ругался, грозил снова запретить посещения, но у Сандро и Алеси оказалось слишком много сторонников, а у доктора - ни одного.      
          Рука у Фернандо полностью зажила, остался только длинный белый шрам, но доктор пообещал, что и шрама со временем не будет. Сандро по-прежнему получал каждый день по болезненному уколу, но теперь, когда он мог видеть любимую, проблема уколов его мало интересовала.
          Старшие по утрам уезжали на работу, Даниэла, огорченная скорым отъездом Фернандо, не отходила от него, а Лада и Эль готовились к экзамену по аналитической геометрии. Однажды в разгар занятий в холл, где сидели девушки, вошел Леонель и молча положил на стол перед ними букет гвоздик.
        - Это в связи с чем? - спросила Лада, радуясь возможности отвлечься от зубрёжки.
          Лео улыбнулся:
        - Просто так. Ждал возле магазина цветов нашего доктора, чтобы вместе с ним ехать домой. Замёрз. Зашел в магазин и увидел их. Я очень люблю гвоздики. Вот и купил.
        - Спасибо... - сказала Эль. - Я тоже их люблю...
Лео на миг накрыл её ладошку рукой и пошёл к выходу.
        - Зубрите, не буду вам мешать...
        - А вот зубрить как-то совсем не хочется, - вздохнула Лада. - Давай сделаем перерыв?
        - Давай! - обрадовалась Эль. - Только сначала поставим гвоздики в воду, чтобы не завяли.
        - Ты забери их и поставь у себя, - улыбнулась Лада, - Он же их, конечно, для тебя купил, просто не захотел меня обидеть.
          Эль смутилась, взяла цветы и убежала.
          Когда она вернулась, Лада сидела за столом и, откинувшись на спинку стула, задумчиво глядела в окно.
        - Лада... - тихо спросила Эль, - скажи, ты любила когда-нибудь?
          Лада отвернулась от окна и ответила не сразу.
        - Ты задала вопрос, на который нет ответа. Если я скажу "нет", ты мне не поверишь. Если я скажу "да", это, возможно, будет не совсем правда. Впрочем... Смотри сама. Глядя на Алесю и Сандро, поневоле настраиваешься романтически. И я как раз сейчас вспоминала одну давнюю историю... Знаешь, Эли, многие воспринимают меня как капризную и избалованную единственную дочь богатого отца. На самом деле всё не так. И я не такая, и папа с мамой - обычные простые люди. Но мне приходится оберегать свой внутренний мир от недоброго посягательства. А на самом деле...
Элька, я совсем не просто так пошла на физфак. Я люблю звёзды. До безумия люблю звёздное небо, могу смотреть на него часами, растворяюсь в нём. Это - с детства, совсем с малых лет... Но речь сейчас не об этом... Так вот, пять лет тому назад мы впервые всей семьёй поехали на море. До этого не было возможности: папа работал, как сумасшедший, чтобы спасти комбинат, не дать ему развалиться. А мама не хотела бросать его одного в такое сложное время. Мы поехали в Крым, и я впервые увидела море, южную природу, южное небо. Мне было тринадцать лет, я была диковатая, замкнутая девчонка, помешанная на звёздах и астрономии. И вдруг я попала в сказку. Эти чувства не опишешь словами, их надо пережить. Я могла часами сидеть на берегу и смотреть в морскую даль, слушать, как море плещется о берег, как будто разговаривает со мной. Оно было такое разное и такое прекрасное! Мы не ходили на санаторный пляж, где шумно и тесно, предпочитали купаться на диком, где было свободнее и где можно было общаться с морем, плавать, нырять, не боясь, что кто-то наступит тебе на голову или попадёт пяткой в лицо.
          Я уплывала далеко, ложилась на спину и смотрела в небо, такое бездонное, глубокое. Порою надо мной пролетали чайки, хватали на лету рыбёшек и уносились в синеву...
          Днём, после обеда, я сидела на балконе и читала. Ты знаешь, что я люблю фантастику. Но в санатории не было книг, ещё не прочитанных мною. И папа взял мне "Волкодава" Марии Семёновой. Я не очень люблю фэнтези, но тут я увлеклась. Конечно, я была мала и глупа, и меня очаровало, возможно, не то, на что следовало обратить основное внимание. Но меня околдовала любовь Оленюшки к Волкодаву, виденному ею всего несколько минут. Любовь на всю жизнь. Я, конечно, немедленно почувствовала себя Оленюшкой, даже купила себе блестящую бусину на цепочке и носила её на шее.
           Моя душа была полна до краёв, я бродила по аллеям прекрасного парка, где благоухали тропические растения, любовалась диковинными цветами магнолии, всем существом впитывала жар южного солнца. Я плавала в море, как дельфин, моя кожа стала бронзовой от загара, волны каждый день ласкали и качали меня и уносили, уносили в сказку... А ночью я часами стояла на балконе и любовалась звёздами. Таких ярких звёзд, как в Крыму, я не видела ещё никогда. Это небо влекло меня, притягивало, манило... Разве можно это передать словами?
          И вот однажды, уже ближе к вечеру, на берегу произошёл случай, чуть не испортивший мою сказку. Папа и мама уже ушли на ужин, а я упросила их разрешить мне посидеть ещё немного на берегу. Близился отъезд, и я понимала, как непросто будет расстаться с морем. И тут ко мне привязались два подвыпивших обормота. На берегу почти никого не было, и они почувствовали возможность безнаказанно пристать к девчонке. Я встала, собираясь драться. Меня трясло от негодования: как посмели эти мерзавцы осквернить красоту окружающего мира, опошлить её? Но драться мне не пришлось. Хулиганов вдруг развернуло в сторону от меня и повлекло к тропинке, ведущей с пляжа. Меня поразило, как легко один человек справился с двумя. У него были сильные руки и поджарая фигура спортсмена. Да и лицо ещё днём показалась мне очень запоминающимся. Но об этом я подумала уже потом. Мой спаситель взял моих обидчиков за шиворот, доволок до выхода с пляжа и слегка подтолкнул вперёд. Удивительно, что они безропотно подчинились молчаливому указанию.
          Я видела этого человека и днём. У него была очень своеобразная внешность: длинные тёмные волосы, которые, наверное, достигали бы плеч, если бы не были стянуты сзади резинкой. Тёмные карие глаза. И светлая кожа почти без загара. Он провёл на пляже целый день. Плавал далеко и надолго, часами сидел возле моря и смотрел вдаль. Никто не подходил к нему, кроме ребятишек, которые так и крутились рядом. Но поразило меня не это. Заставило меня обратить на него внимание его лицо. Отрешённое и очень грустное...
Меж тем мужчина - или парень - я ещё плохо разбиралась в людском возрасте - подошёл ко мне и улыбнулся.
        - Что же вы в сумерках сидите одна на берегу, русалка?
          Я смутилась. Меня ещё никто никогда не называл на вы.
        - Море... - сказала я тихо. - Оно красивое... А мы скоро уедем.
        - Да, - согласился он, - красивое. И грязь не имеет права пачкать красоту.
          Я вздрогнула - именно эта мысль недавно приходила мне в голову.
        - Вы замёрзли? - спросил он.
        - Нет, что вы! - я покачала головой - вечер такой тёплый!
          Он вопросительно взглянул на меня.
        - Тогда присядем?
          Я кивнула. Мы сели рядом на два больших камня, обкатанных морем.
        - Вы приехали сюда отдыхать? - спросил он.
        - Да... - я смутилась. - Не надо называть меня на вы.- Мне это очень непривычно.
          Он улыбнулся.
         - Хорошо! Тогда и ты обращайся ко мне аналогично. Не думаю, что я уж очень стар для этого.
        - А сколько вам... тебе лет? - бестактно спросила я.
        - Двадцать. А тебе?
        - Мне тринадцать.
          Он кивнул и спросил, помолчав:
        - Ты любишь море?
        - Очень... Я увидела его впервые и теперь не представляю, как можно жить вдалеке от него.
          Он вздохнул.
        - А я здесь родился и вырос. Но вот живу очень далеко. И повидал много разных морей. Но нет ни одного лучше нашего...
          Солнце опускалось за море, лёгкие волны набегали на берег, было тихо и тепло.
        - Ты очень хорошо плаваешь, - сказала я. - Я видела тебя днём. Ты уплывал далеко в море и нырял на очень большой глубине.
          Он улыбнулся:
        - Ребятишки просили достать ракушек. Там есть крупные и пустые, без моллюска.
          Но улыбка у него получилась печальная, и я спросила:
        - Я обратила днём на тебя внимание, потому что ты такой грустный. Почему?
          Он вздохнул.
        - Ты чуткая. Да, радоваться мне не с чего. Вчера судьба погубила одну мою очень большую мечту. И не знаю, представится ли мне когда-нибудь ещё подобный случай.
          В это время вдали раздались голоса, и мне показалось, что я услышала своё имя. Я встала:
        - Наверное, меня ищут. Я обещала вернуться к ужину...
          Он тоже встал.
        - Я провожу тебя. Уже темно и, увы, не безопасно.
Почему-то мне очень не хотелось уходить. И, неожиданно для себя самой, я спросила:
        - Хочешь, я подарю тебе бусину?
По голосу я поняла, что он улыбнулся:
        - Хочу!
          Я сняла с шеи бусину на цепочке и протянула ему. Уже стемнело, и я почти не видела его лица, но его слова прозвучали мягко и серьёзно:
        - И ты будешь ждать меня десять лет, Оленюшка?
          Я остолбенела на миг.
        - Ты... читал?
        - Читал. И перечитывал не раз.
          И в это время откуда-то из темноты раздался встревоженный голос мамы:
        - Лада! Разве можно так?!
          Я встрепенулась, подхватывая сарафан. Он нагнулся и протянул мне мои забытые тапочки.
        - До свидания, Лада-Оленюшка!
        - Как тебя зовут? - убегая, спросила я.
        - Алексей, - прозвучало в ответ.
          На следующий день я рано пришла на море. Пляж был пустынен, только на камне, где я сидела вчера вечером, лежала большая, красивая ракушка. Не знаю, он ли положил её. Но я взяла её как его подарок. Утреннее море лизало берег, на воде дрожал отблеск зари...
          Больше я так и не увидела Алексея. Скорей всего, он сразу уехал. А Оленюшкой я себя чувствую до сих пор. И, как только кто-то пытается посмотреть на меня не просто дружеским взглядом, я сразу вспоминаю Алексея... и всё кончается, не начавшись. Глупо? Наивно? Но так есть. Вот и суди, любила я или не любила? По общепринятым канонам - нет.
          Воцарилось молчание. Потом Эль спросила:
        - И что же, ты всю жизнь так и будешь ждать его? Человека, которого видела всего 15 минут, о котором ничего не знаешь, не знаешь даже его фамилии? Который, возможно, давно уже женился и забыл о вашей встрече?
          Лада пожала плечами.
        - Я не жду его. Я даже не помню его лица и, наверное, не узнала бы его при встрече. Но... Эта красивая сказка, связанная с морем и детством, пока не хочет отпускать меня...
Глава двадцать вторая
Реальность или мираж?

          Алесе разрешили вставать. Ноги были ещё ватными, голова слегка кружилась, а тело казалось каким-то невесомым. Но Сандро был рядом, и его любимая рука ласково обнимала её и поддерживала.
          После болезни Алеся особенно остро ощущала уют и доброту их маленького мирка, любовь и заботу друзей. Она была так благодарна всем! Не сердилась даже на доктора, который старался быть очень строгим. Но напускная строгость не помогала, и все уже давно считали доктора просто хорошим знакомым парнем, каким он на самом деле и был. И, когда Сандро вытерпел последний укол, с его руки была окончательно снята повязка, а Алеся получила справку с медотводом от экзаменов, никто прощаться с доктором не захотел, и он получил приглашение приезжать к новым друзьям в любой день.
          Сандро теперь несколько часов в день посвящал тренировкам - до начала сезона оставалось совсем мало времени, и надо было восстанавливать форму. Он пробегал несколько километров по хорошо утрамбованной машинами дороге, каждый день посещал тренажерный зал и даже плавал в бассейне детского корпуса. Туда Алеся ходила вместе с ним и "работала секундомером", засекая время, за которое он преодолевал длину бассейна. А во время других его тренировок она готовилась к пропущенным экзаменам.
          Фернандо уехал, и грустная Даниэла слонялась из угла в угол, пока её не пригрели Лада и Эль, благополучно сдавшие "аналит" и теперь готовившиеся к физике. Из солидарности с ними Дани забросила стереометрию и тоже взялась за физику, выпросив у Лады учебник под редакцией академика Ландсберга.
          Но однажды Сандро принёс свой ноутбук в холл, обещая что-то показать, и девушки с удовольствием оторвались от занятий.
        - Ребята прислали мне фотографии с тестов!- радостно сказал Сандро. - Если вам интересно, я покажу.
        - Ой, конечно, интересно! - воскликнула Дани, захлопывая учебник. А Фернандо там нет?
        - Нет, Дани... - сочувственно вздохнул Сандро. - Здесь ведь только "Формула-прима", а Ф-1 тренируется в другое время и на другом автодроме.
          Все собрались возле Сандро.
        - Вот наши новые машины, - с удовольствием комментировал он, - по-моему, они очень красивые, разве нет? Хорошо, если ещё и ехать будут быстро...
        - А разве не все машины одинаковые? - спросила Дани. - Мне казалось, что в "Приме" они отличаются только командной раскраской.
        - Нет, Дани, - покачал головой Сандро. - Это не совсем так. У наших машин одинаковые моторы, одинаковые шины и чертежи. Но воплощает чертежи в жизнь, создаёт болид каждая команда сама. И настраивает - тоже. Здесь очень многое зависит от мастерства и таланта сотен людей. К тому же, абсолютно одинаковых вещей просто не бывает. Даже два будильника одной серии отличаются друг от друга номиналами: точностью изготовления колёсиков, гаечек, гибкостью пружинок...
        - Но, - не сдавалась Дани, - чем же тогда вы отличаетесь от Ф-1? Всё равно машины разные, и от них зависит, победит ли пилот...
        - Там, Дани, различий гораздо больше. Там разные моторы, разные конструкции. И там, действительно, всё во многом зависит от машины, а не от гонщика.
        - Сандро, - попросила Эль, - мы всё равно ничего не понимаем в машинах. Ты лучше расскажи нам, кто эти ребята рядом с болидами? Вот, например, этот голубоглазый парень, который явно замёрз.
        - О! - улыбнулся Сандро. - Это Капитан Грей!   
        - Кто-кто? - переспросили все хором.
        - Наш тест-пилот Серж.
        - Француз?
        - Да нет, он русский! Мне просто так легче говорить.
        - А почему же Капитан Грей?
          Сандро снова улыбнулся.
        - У нас есть русский механик, и он звал Сержа: "Серый". Мне не понравилось: какой же он серый, когда он такой яркий и талантливый? Алекс долго смеялся и объяснил, что русские так часто называют всех Сергеев, и что меня ведь не возмущает, что у героя Грина фамилия Грей, а Грей - это серый. Книгу Грина "Алые паруса" как раз Алекс подарил мне недавно в испанском издании. И с очень красивыми картинками... Ну, к Сержу это прозвище и приклеилось. Теперь все зовут его Греем.
        - Сандро, - спросила Лада, - а это кто?
        - Это, как раз, Алекс. Алекс - мой напарник, очень талантливый гонщик. Скоро мне будет за ним не угнаться!
        - Ладно, не скромничай! - улыбнулась Лада. - Все

 
знают, что ты чемпион. Лучше скажи, Алекс - это Алексей?
        - Да, но я привык так, хоть ему и не нравится.
        - И как складывалась его карьера? Давно ли он оказался в чемпионской команде?
        - Не очень давно... Ему не везло. Он выигрывал все младшие серии, но у него не было денег. А всем нужны гонщики не только быстрые, но и со спонсорами. Пять лет назад он почти заключил контракт с одной сильной командой Ф-1. Но они поступили с ним очень некрасиво. В самый последний момент подписали другого - с деньгами. И наша команда взяла его тест-пилотом. А потом появилась "Формула-прима", и он стал призовым пилотом вместе со мной. В прошлом году он занял третье место.
        - А где он живёт? - продолжала спрашивать Лада.
          Сандро почему-то смутился.
        - Сейчас он живёт у меня...
        - У тебя? Почему?
        - Видишь ли... У него заболела мама. Чтобы поправиться, ей нужно было жить рядом с морем. А мой дом в Италии как раз на берегу. Собственно, я поэтому его и купил. Дом большой, даже больше этого. И пустой. Я ведь всё время в разъездах, и Алекс - тоже. А его родители теперь живут в этом доме. И им хорошо, и дом не пустует...

 
          Лада о чём-то сосредоточенно думала, покачивая головой
        - И сколько ему лет? - спросила она наконец.
        - Кому? Дому? - поднял брови Сандро.
          Лада засмеялась:
        - Не дому, а твоему Алексу! Вечно разыгрываешь меня!
        - Летом будет двадцать пять.
        - А Сержу ? - спросила Дани.
        - А Сержу только двадцать. Он ещё совсем молодой.
          В это время Эль подошла к Ладе и отвела её в сторону.
        - Лада, это что, он?.. Алексей?..
          Лада покачала головой.
        - Говорят, что мир тесен. Но не настолько же! Я думала, что забыла его лицо. Оказывается, не забыла. И этот парень очень похож... Да только так не бывает. Нет, Эли, это не он. К тому же, родители того Алексея жили на море. И его маме не нужно было для этого ехать в Италию...

Глава двадцать третья
Последний вечер

          Смеркалось уже не так рано, как прежде. Но этот день казался сумеречным с самого утра из-за серого, низко висевшего неба, периодически осыпающего землю обильным и совсем не весенним снегом.

          На большой лесной поляне горел костёр. Обломанные ещё с новогодней ёлки и уже подсохшие ветки горели споро и наполняли воздух чудесным хвойным ароматом. На маленьком брёвнышке возле костра сидели двое, глядя на причудливо пляшущие языки пламени.
        - Тебе не холодно, Солнышко? - спросил Сандро, сжимая в руке холодную ладошку.
          Алеся покачала головой.
        - Нет... Костёр хорошо греет, хоть и маленький. И куртка очень тёплая. Вот ты, наверное, замёрз - сидишь на холодном бревне, а куртка Леонеля, похоже, на рыбьем меху.
        - Не бойся, My Sun,- улыбнулся Сандро. - Куртка Лео очень тёплая, она только кажется лёгкой. Да ещё ты заставила меня надеть эту шапку. Я в ней чувствую себя таким клоуном!
        - Зато тебе тепло! А то, что на тебе девчачья шапка, никто, кроме меня, не видит. А я тебя люблю всякого.
Сандро поцеловал её в щеку.
        - Спасибо, Солнышко. Ты знаешь, я никогда в жизни не видел столько снега. И он всё падает и падает... А ведь совсем недавно казалось, что пришла весна, в дачном городке снег почти весь растаял, и нам с тобой его едва хватило, чтобы слепить... как это...? Снежную женщину!


          Алеся звонко засмеялась.
        - Снежную бабу!
          Он поднял брови, разыгрывая удивление.
        - А Алекс говорил мне, что "баба" - грубое слово. "Мужик" - нормальное, а "баба" - грубое, и пользоваться им нельзя.
          Алеся улыбнулась.
        - Ох, Сандро, Сандро... Знаток русских слов и обычаев! Снежная баба - это чудесное детское зимнее развлечение, и ничего в этих словах нет грубого. Но вот если бы ты назвал бабой меня, я бы обиделась... Кстати, того снега вполне хватило и на то, чтобы мы с тобой немножко покатались на лыжах.
          Он замотал головой.
        - Нет-нет-нет! Не напоминай мне о моём позоре! Когда любимая девушка идёт впереди и делает лыжню, а её мужик падает вниз башкой под каждое дерево! Никогда не напоминай мне об этом!
          Алеся погладила его по щеке.
        - Ну где ты набрался таких слов? "Мужик" - ещё ладно! Но "вниз башкой"? Это что же, тоже школа Алексея? Или постарались наши ребята?
          Он улыбнулся:
        - Все вместе!
        - И, кстати, я прекрасно поняла, что ты падал специально, чтобы посмешить меня. Но, даже если ты и действительно не особо умеешь кататься на "гладких" лыжах, то в этом нет ничего стыдного. В твоей стране ведь нет снега в таком количестве, где же тебе было научиться? Зато ты умеешь на горных, а я - нет.
          Он изумился.
        - Ты - нет?! По вашему семейному альбому я понял, что нет такого вида спорта, в котором бы ты не добилась успехов!
          Она засмеялась.
        - Таких видов большинство. И в спорте я добилась очень немногого. Действительно, во многих видах я что-то умею. Понемножку. Но, учти, очень понемножку. А на горных лыжах не стояла ни разу. Так что, если бы мы поехали кататься на нашу гору, я очень скоро превратилась бы в настоящую снежную бабу! И тебе осталось бы только надеть мне на голову дырявое ведро. И приделать морковку вместо носа.
          Он возмутился:
        - Фу, Лея! Ты очень плохо сказала насчёт ведра, и ещё хуже про морковку. Это даже не весело.
          Алеся вздохнула.
        - Не весело вообще всё. Я вижу, как ты целый день пытаешься развеселить меня. А я тебе подыгрываю. Но согласись, что не весело ни мне, ни тебе. Ведь завтра ты уедешь...
          Сандро грустно посмотрел на неё.
        - Да, Лея... И от этого не весело, ты права. Но я обязан участвовать в этих последних перед чемпионатом тестах. Я должен почувствовать машину. Оценить её гоночные качества. Команда и так пошла на неслыханное исключение из правил. И я постараюсь часто приезжать. Так часто, как позволит календарь.
          Алеся кивнула.
        - Да... А солнышко садится. И костёр догорает... Смотри, уже и осиновые веточки сгорели. И нам пора домой. Тебе ведь ещё собирать вещи...
        - Не беспокойся, Солнышко! Мне особо и нечего собирать. Но вот тебе рановато столько времени быть на морозе. Поэтому забросаем костёр снегом - и пойдём. Вставай, я перенесу тебя на тропинку. У нас с тобой есть ещё целый вечер. Как в той песне, что мы слушали вчера...
***
Желтеет свет от лампы над столом,
Уютно и тепло, и мы одни.
Ты мне расскажешь что-то о своём,
И вспомню я с тобою эти дни.
И в этом танце света и теней
Тебя вместит изгиб моей руки.
Мы шли друг к другу много долгих дней,
Чтоб быть вот так, как мы сейчас, близки...
Для меня ты не просто любимая женщина,
Ты и прошлым, и будущим - всем мне обещана.
На скрещеньи дорог ни мираж, ни видение
Двух таких непохожих, как мы, совпадение.
А ночь плывёт на медленных волнах,
И звёздный мир за ней пустился вплавь.
Всё то, что нам являлось только в снах,
Сегодня может дать нам эта явь.
И жёлтый конус света над столом
Зальёт Луна, возникшая в окне,
И мы с тобой забудем обо всём,
До капли растворяясь в этом дне.
Для меня ты не просто любимая женщина...
Ты и прошлым, и будущим - всем мне обещана.
На скрещеньи дорог ни мираж, ни видение,
Двух таких непохожих, как мы, - совпадение...


Глава двадцать четвёртая
Отъезд

          Утро было грустным. Все молча позавтракали за общим столом. Разговор не клеился. Все с сочувствием смотрели на Алесю, бледную, с тёмными тенями под глазами. За пару месяцев все пережили вместе немало и хорошего, и трагического, и стали настолько дружны, что отсутствие кого-либо воспринималось очень остро. Уехал Фернандо. Куда-то надолго пропал доктор. Теперь уезжал Сандро...
          Алеся почти ничего не ела.
          На попытки Сандро всё-таки заставить её позавтракать она только покачала головой: "Спасибо, но у меня совсем нет аппетита». После завтрака она молча взяла Сандро за руку и увела из столовой. Никто не препятствовал этому. А во дворе уже ждала машина...
          Алеся привела Сандро в свою комнату. Из-за горизонта вставало солнце, небо озаряли его розовые лучи, но оба даже не взглянули за окно.
        - Сандро, - вздохнула Алеся, - я хочу тебе что-то сказать...
        - Что, Солнышко? - спросил он так нежно, что она с трудом подавила готовые пролиться слёзы.
        - Я хотела сделать тебе подарок. Своими руками. Я вязала тебе свитер каждый день перед сном. Но помешала болезнь, и я не успела. И поэтому заказала в "Ателье вязаных вещей", там очень хорошо вяжут. Вот.
Она протянула ему большой пакет.
        - Я хочу, чтобы тебе было тепло, а то ты всегда так легко одет...
          Сандро положил пакет на тумбочку и обнял Алесю.
        - Спасибо, любимая! Я прямо сейчас его и надену. Мне будет тепло оттого, что к нему прикасались твои ручки.
        - Ну, вот, - вздохнула Алеся, он тебе как раз! Я очень рада...
        - Ты сказала это так, что от твоих слов хочется плакать... Солнышко, ты ведь понимаешь, что я приеду не скоро. Но я приеду обязательно, и думаю, что не раз и не два. Хотя бы на 2-3 дня. А потом... Потом мы всё время будем вместе... А сейчас я должен идти.
          Словно в подтверждение его слов с улицы раздался длинный гудок машины. Сандро ещё раз обнял Алесю, заглянул ей в глаза.
        - Оставайся здесь, Солнышко. Хорошо? Алекс говорил, что в России есть хорошая поговорка: "Долгие проводы - лишние слёзы".
          Он поцеловал её и быстро вышел за дверь. Спустился на первый этаж. Вошел в холл. И тут его сзади взяла за руку маленькая ручка. Он вздрогнул и оглянулся.
        - Извини, - сказала Лада. - Я знаю, что тебе не до меня. Но у меня есть к тебе просьба. Присядь на минутку, я не задержу тебя надолго.
        Объяснять я тебе ничего не буду, но очень прошу: когда ты в следующий раз приедешь к нам, привези с собой своего напарника Алексея. Если, конечно, он захочет. А заодно можешь пригласить и Серёжу, вашего Капитана Грея.
          Сандро удивлённо взглянул на неё.
        - Хорошо. А твой отец не посчитает меня нахалом?
          Лада улыбнулась.
        - Нет. Южный коттедж принадлежит мне. И все, кто здесь живёт, мои друзья или гости. Ладно, иди. И не забудь о моей просьбе.
          Сандро вышел во двор. Машина стояла на дороге, метрах в тридцати от коттеджа. Уставший ждать шофёр курил в сторонке.
        - Садись, - сказал он, - я сейчас.
          Сандро ещё раз оглянулся на коттедж. На всякий случай помахал ему рукой. Сел в машину и выглянул в окно. Алеся стояла на крыльце. Без пальто, в лёгкой новой кофточке.
          Сандро смотрел на неё через стекло, и сердце его сжималось от печали. "Что же ты ходишь раздетая по морозу, Солнышко? Милая моя, чудо моё сказочное!.."
          Шофёр уселся рядом, захлопнул дверцу и тронул машину с места. А Сандро всё смотрел на тоненькую фигурку на дороге, пока дачный городок ни скрылся за поворотом...
          К Алесе подошла Дани, обняла.
        - Пойдём домой. Всё будет хорошо. Мы будем ждать, будем за них болеть. А после разлуки радость встречи будет такой яркой!
          Алеся вздохнула.
        - Мне кажется, что я теперь разлюблю гонки. Я буду за него бояться. Уже сейчас боюсь...

Глава двадцать пятая
Евгений

           И в этот же день пришла весна.
           Понятно было, что это ещё не окончательная весна, что будут ещё и холода, и вьюги, но впервые в этом году термометр поднялся до отметки +15 градусов и началось бурное таяние снега.
           Алеся вынесла на веранду учебники и ноутбук и устроилась за столом поближе к весеннему лесу. К сожалению, сессию никто не отменил, её просто перенесли. Только вместо занятий, она, подумав, взялась за письмо к Сандро...
          Лада назвала произошедшее изменение в погоде чёрным юмором природы. Она понимала, как хотелось Алесе показать Сандро прекрасную раннюю весну Урала с запахом влажной хвои, оттаивающей земли, свежераспиленных брёвнышек для камина. С бурными ручьями, в которые так хорошо запускать бумажные кораблики. С пробивающимися в первых же проталинах милыми, пушистыми цветами сон-травы...
          Но - не судьба.
          А вечером пришёл мрачный Леонель.
          Ни слова не говоря, уселся в кресло и уставился в одну точку.
          Эль подошла к нему, положила руку на плечо:
        - Что случилось, Лео?
          Леонель вздохнул.
        - Бывают моменты, когда у меня очень чешутся кулаки и я жалею, что не был на месте событий... Женька в реанимации...
        - Какая Женька? - недоуменно спросила Дани.
        - Не какая, а какой. Доктор наш. Вы что, не знали, что его Евгением зовут? Никто не ответил. Новость потрясла всех. Доктора успели полюбить, но все так и называли его доктором, и в глаза, и за глаза.
        - И... что с ним? - спросила побледневшая Эль.
        - Ох, - вздохнул Леонель, - даже говорить не хочется. Моя бабушка, когда я был ещё маленьким, очень любила песню про героя-путевого обходчика. Там были такие слова:
"У рельсов стальных
Он видит троих,
Один он к ним бежит!"
          Вот это как раз про нашего доктора. Разумеется, никаких диверсантов там не было, а было трое пьяных хулиганов. Женька живёт в общаге МЧС. Из-за новостройки к ней единственный путь - через пустырь. Женька работает в МЧС-овской больнице, там бывают дежурства, в том числе и ночные. Ну вот, возвращался он домой с дежурства в первом часу ночи через этот чёртов пустырь. И увидел, что три мерзавца избивают парнишку. Хотели ноутбук отобрать, а парень упорный оказался, вцепился мёртвой хваткой и не отдаёт. Женька разве пройдёт мимо? Кинулся на помощь. Раскидал гадов - их в МЧС много чему обучают, и единоборствам в том числе. Но он один, а этих - трое. От паренька толку мало, он сразу в ступор впал, да и маленький ещё. Потом парня всё же осенило - схватил кирпич и начал им лупить по какой-то железяке. Грохот сильнейший на весь пустырь и близлежащие территории. И откуда-то вдруг свисток, как у полиции. Эти испугались, побежали. Да только один мерзавец ударил напоследок нашего доктора кирпичом в лицо. Лежит он теперь в Центральной хирургии, в реанимации. Говорят, сломан нос и повреждены лицевые кости. И сотрясение мозга, конечно...
          Все подавленно молчали.
        - А откуда ты это узнал? - спросил наконец Валерий.
        - Узнал случайно. К нам в отдел устроился новый программист. Так он - старший брат того избитого мальчишки. Он и рассказал. Я пытался в больницу к Женьке проникнуть - не пускают. Говорят, что угрозы жизни нет, но предстоит пластическая операция, как только оклемается немного.
          Лада встала, взяла мобильник и быстро вышла из комнаты.
        - Надо будет его навещать, - сказала Алеся. - Как только ему станет лучше и к нему начнут пускать. Может быть, даже подежурить нужно будет.
        - Какие мерзавцы! - возмутилась Даниэла. - Наш доктор, говорят, столько жизней спас, а они... Обязательно будем дежурить!
        - Только не вы! - возразил Анатолий. - Мы с Валеркой и Лео сами отлично справимся.
        - А он кто, какой врач? - спросила Лариса.
        - Хирург. Но, вообще-то, он универсал. В МЧС только универсалы нужны.
          В это время вернулась Лада. Уходила она мрачная, а сейчас почти улыбалась, глаза блестели.
         - Как только наш доктор поправится, пусть забирает свои вещички из МЧС-овской общаги! Будет жить здесь, с нами. До города 15 км, машина у него есть. Доедет до своей работы мигом. Ведь все ездят отсюда на работу и на учёбу - и очень довольны! У нас нет никаких тёмных пустырей и пьяных хулиганов.
        - Ага, - кивнула Даниэла. - Только голодные волки и беглые бандюги с ножами.
        - Это были случайные эпизоды, - отмахнулась Лада. - Не думаю, что доктор откажется!
        - А твой отец? - спросила Эль.
        - О! - улыбнулась Лада. - Мой папа - самый лучший в мире! Не успела я заикнуться, как он сам мне это предложил.

Глава двадцать шестая
В чудеса нужно верить

          Весна в Италию пришла давно, и дом Сандро утопал в свежей молодой зелени и цветах. Дул лёгкий ветерок, он врывался в открытую дверь, принося особый, ни с чем не сравнимый запах моря.
          Сандро сидел в кресле на веранде, закрыв глаза. По его лицу скользили тени от листьев, которыми играл возле дома весенний ветерок. Рядом на маленьком столике лежал ноутбук. Алексей всё не появлялся.
          Наконец, он бесшумно возник в дверях, пересёк просторную веранду и уселся за стол. С его мокрых волос капала вода.
        - Ну и ну! - покачал головой Сандро, устраиваясь рядом. - Если бы я так долго не жил в России, я бы подумал, что все вы сродни полярным медведям. Ты хоть в бассейне плавал?
          Алексей радостно тряхнул мокрыми волосами.
        - Не-а! В море!
          Сандро снова покачал головой.
        - Сумасшедший! Вода всего 13 градусов!
          Алексей улыбнулся:
        - Сандро, я ведь вырос на море! И купался в нём круглый год! Ты бы лучше сам попробовал.
          Сандро вздохнул.
        - По контракту не имею права . Завтра мы с тобой вылетаем в Австралию. Начнётся чемпионат. И что будет, если я слягу с высокой температурой? А вообще, так удивительно было перенестись из зимы в лето за несколько часов! Когда я прилетел в Барселону на тесты, мне всё время казалось, что я в кино и, выйдя на улицу, увижу сугробы и снег.
        - Да уж, - улыбнулся Алексей. - А я вот с удовольствием оказался бы среди снега, морозца, нашей русской зимы. Мне частенько её не хватает.
        - А мне не хватает Леи... - вздохнул Сандро. - И как же не скоро я ещё увижу её... Кстати, тебе не кажется, что наши родители объединились в этом доме весьма гармонично и ужасно рады общению?
          Алексей кивнул:
        - Кажется. Мама не перестаёт повторять, какие милые люди эти родители Сандро и как бы она хотела, чтобы они пожили в Италии подольше. Этот квартет отлично проводит время. И, кстати, они активно изучают язык. Твои - русский, а мои - испанский.
        - Да, - засмеялся Сандро. Когда я приехал, меня первой увидела мама. И радостно сказала: "Привет, сынок! С приездом!" По-русски!
          А вчера я зашел утром в спортзал, а она лежит на гимнастическом коврике, ноги - за головой. Потом она опустила их на пол и превратилась в какую-то непонятную скрученную фигуру. Я в страхе поспешил ретироваться!
          Алексей улыбнулся.
        - Это влияние моей мамы. Йога - её увлечение. Она всю жизнь проповедует здоровый образ жизни... Кстати, ты обещал показать мне фотографии с твоего отпуска в России.
        - Нет проблем, - кивнул Сандро. - Садись поближе. Смотри. Вот это - Лея, самая лучшая девушка в мире. Вот это - коттедж, где мы жили. Вот это - наша дружная компания в холле. Вот...
        - Подожди, - остановил его Алексей. - Как зовут вот эту девушку?
          Сандро удивлённо взглянул на него.
        - Это Лада, двоюродная сестра Леи.
          Ресницы Алексея слегка дрогнули.
        - Лада? Это довольно редкое имя. А сколько ей лет?
        - Семнадцать. Они с Леей одногодки, Лада старше на две недели.
        - То есть, летом ей будет восемнадцать?
        - Да. Но ты меня кое-чем очень удивил. Вы что, знакомы?
          Алексей, не отвечая, задумчиво смотрел на фото.
        - Дело в том, - не дождавшись ответа, пояснил ему Сандро, что, когда мы смотрели фото с тестов, присланные тобой, Лада задала мне те же самые вопросы. Сначала спросила, как тебя зовут, потом - сколько тебе лет. Как это понять?
        - Как понять? - задумчиво сказал Алексей. - Я и сам не знаю, как понять. Я не верю в чудеса, предначертания и прочую мистику. И не верю в то, что огромный мир так тесен. Но... Могу рассказать тебе одну очень давнюю историю. Дело было пять лет назад. Почти пять. И мой контракт, о котором ты знаешь, уже был почти заключен. Оставалось поставить подписи. Но в последний момент они взяли другого. То, к чему я стремился столько лет, сорвалось, а места в других командах были уже заняты. Что было делать? Я не знал. И поехал к морю, в свой родной город. Родители в то время уже жили в Москве, и мне не хотелось расстраивать их своими проблемами. Я поселился в гостинице и решил неделю отдохнуть на море, в местах своей юности. И на одном пустынном пляже обратил внимание на девушку с золотыми волосами. В ней было что-то необыкновенное - юное, чистое, яркое. Она любила море так же, как я. Я это понял по тому, как она смотрела на него, как плавала в нём - как золотая рыбка. Вечером, когда родители ушли, она осталась. Я подумал, что скоро им уезжать, и она прощается с морем. Так и оказалось. Мы говорили с нею совсем немного. Пришли родители и позвали её. Я узнал её имя - Лада.
          А на прощание она подарила мне бусинку на цепочке. Это долго и сложно объяснять... Для этого надо знать содержание книг Марии Семёновой о Волкодаве.
        - Я знаю его, - сказал Сандро очень серьёзно. - И отлично знаю историю Оленюшки и Волкодава.
        - Откуда? - с удивлением спросил Алексей.
        - Откуда? Из того сказочного лета, когда познакомился с Леей. Мы тогда целыми днями сидели с нею на террасе и смотрели этот фильм. А потом она рассказала мне содержание книги, которое во многом отличается от фильма. Позже эту книгу я прочёл сам, в переводе... Но что же было дальше?
          Алексей вздохнул.
        - Дальше не было ничего. Она ушла. Я остался на берегу. А когда вернулся в номер, меня ждало сообщение, которого я никак не ожидал. Великая команда предлагала мне место тест-пилота. В ту же ночь я вылетел в Рим. Но предварительно зашел на берег, положил большую ракушку на камень, где Лада сидела вечером, а под ракушку - свою визитку. Вот и всё. Я долго надеялся, что она напишет мне. Но этого не случилось. А бусинка... Я носил её до тех пор, пока не сломалась тонкая цепочка. Тогда я купил другую цепочку и повесил бусинку на неё. Вот она. Он вынул цепочку , и на его ладони сверкнула маленькая гранёная бусинка из простого стекла.
        - Знаешь, - сказал Сандро всё так же серьёзно, - я забыл тебе рассказать, что, когда я уезжал, Лада просила меня пригласить тебя погостить у них. А что касается твоего неверия в чудеса, то я могу рассказать тебе такую историю, что ты сразу в них поверишь... Если же тебе нужен электронный адрес Лады, то вот он.

Глава двадцать седьмая
Майя

          Андрей Ярославцев вошел в комнату Лады, когда она, решив последнее дифференциальное уравнение и захлопнув задачник, собиралась идти на ужин.
        - Подожди минутку, дочь, - сказал он ей. - Я должен поговорить с тобой.
          Лада вернулась за стол и вопросительно посмотрела на отца.
        - Что случилось, папа?
        - Не случилось ничего. Но мне нужна твоя помощь. Завтра в Южном коттедже появится новый человек. Это девушка, дочь моего давнего друга. Зовут её Майя, она старше тебя на четыре года, но будет учиться в университете на одном курсе с тобой. У неё непростая судьба, и очень важно, чтобы вы встретили её со всей теплотой, на какую способен ваш чудесный коллектив.
          Он улыбнулся.
        - Родители Майи просили меня позаботиться о ней, но ты сама знаешь, какой из меня хранитель яблок из волшебного сада! Вверенные моему попечению девушки немедленно обручаются с пилотами автогонок и собираются замуж.
        - Ну, папа, - с укором сказала Лада, - не нужно над этим шутить. У Алеси и Сандро настоящая любовь.
        - Да я и не шучу. Просто всё получилось очень неожиданно. И мои слова не разойдутся далеко с истиной, если ещё Даниэла выйдет замуж за Фернандо, а Эль - за Лео. Смотри, Ладка, не найди себе за компанию какого-нибудь крутого гонщика! А если серьёзно - позаботьтесь о Майе. Я не буду посвящать тебя в её историю, но тепло и внимание ей очень нужны.
          Лада нахмурилась.
        - Вот тут я не согласна с тобой, папа! Ты отлично знаешь, что я не болтлива, и все наши девчонки - тоже. Но, чтобы нечаянно не сделать ошибки, не сказать опрометчивых слов, не навредить по нечаянности, мы должны знать, в чём дело - хотя бы в общих чертах.
          Андрей задумался на мгновение.
        - Возможно, ты и права. Да и нет в истории Майи ничего такого, что нужно было бы скрывать. Она - спортсменка, пловчиха. Училась в школе олимпийского резерва, стала КМС, очень быстро - мастером спорта. После окончания школы поступила в университет. Училась, конечно, так себе, но умудрялась сдавать сессии и дотянула до третьего курса. У неё был друг, тоже пловец, уже состоявшийся спортсмен, лидер сборной. Можно даже сказать, что жених, потому что дело шло к свадьбе. А потом... Потом его пригласили в Америку. У парня закружилась голова - тренироваться с величайшими пловцами мира! Он уехал, наскоро простившись с Майей, и перестал ей писать. В течение года она ничего не знала о нём, потом от подруг по сборной услышала, что он женился на американке. Майя никому не позволила понять, как восприняла она эту новость. Но университет она забросила, а всё своё время посвятила тренировкам. Казалось, место в сборной ей обеспечено. Но в один из дней она неудачно поскользнулась на скользкой плитке бассейна и сломала ногу. Перелом оказался сложным. Она долго лежала в больнице. За это время её отчислили из университета, а на её месте в сборной оказалась другая девушка. И в это самое время пришло известие, что в Россию возвращается её бывший парень. Не пошло у него дело в Америке, результаты начали падать. Неизвестно было, согласилась ли ехать в Россию его жена-американка. И родители Майи решили избавить её от встречи с ним. Мой друг попросил меня приютить её. Разумеется, я не отказался. Помог ей восстановиться на учёбу в наш университет. Правда, на первый курс. И тренироваться возможность у неё будет - наши пловцы тоже не лыком шиты. Вот так.
          Лада вздохнула.
        - Какая грустная история... Хорошо, папа. Всё, что от нас зависит, мы сделаем.
***

          Майя сидела одна в своей небольшой, но уютной комнатке. Здесь ей нравилось всё: простота убранства, где не было ничего лишнего и вместе с тем присутствовало всё необходимое, удобная кровать, позволявшая комфортно расположить всё ещё болевшую ногу, вид из окна на зеленеющий весенний лес. Её встретили очень тепло. Особенно резко эти доброта и дружелюбие контрастировали с атмосферой в сборной. Там все были друг другу конкурентками, и тяжелый дух соперничества, приправленный длительным заключением в общих стенах на сборах, не способствовал дружбе. Майю всегда огорчало расхожее мнение, что между соперниками не может быть дружбы. Ей казалось, что она бы могла дружить с конкуренткой. И разве было бы не прекрасно помогать друг другу, учиться друг у друга, вместе подниматься к вершине?
          Майя вздохнула. Впечатления сегодняшнего дня переполняли душу, наслаивались одно на другое, сбивались, менялись, как картинки в калейдоскопе.
          Девушки... Их было шесть. Все очень разные внешне, но одинаково добрые и внимательные. Майя почувствовала это доверие и тепло - и сразу оттаяла, раскрепостилась.
          Парни... Их было трое. Трое высоких, крепких красавцев, ничем не уступавших тем, кто окружал её в сборной. Собственно, они все и оказались спортсменами. Вся эта пёстрая компания окружила Майю, обнимала её, приветствовала, улыбалась и говорила, перебивая друг друга. У Майи слегка закружилась голова, а глаза почему-то наполнились слезами.
          Как непривычно было всё это, как радостно и неожиданно, совсем как в раннем детстве, когда десяток шустрых шестилеток тренировался у замечательного тренера Натальи Ивановны, умевшей создать из своих юных воспитанниц семью. Тогда все они, цыплятки, были очень дружны, любили друг друга, считали родными... Как жаль, что это было только в детстве...
          И вдруг в самый разгар знакомства открылась дверь, и в холл вошёл невысокий голубоглазый блондин. Все с некоторой растерянностью обернулись к нему, и он смущённо улыбнулся.
        - Ну, здравствуйте! Не узнали? Я, наверное, выгляжу жутким уродом?
        - Женька! - ахнул кудрявый брюнет по имени Лео. - Да как же мы могли тебя узнать, если ты до этого всё время был в бинтах? Но я бы сказал, что ты стал не уродом, а красавцем!
        - Ой, доктор! - всплеснула руками беленькая Дани. - Что же ты не сказал, что тебя скоро выпишут? Мы и не думали, и не подготовились...
          И вся компания дружно кинулась обнимать пришедшего.
          Майя скромно стояла в сторонке, не совсем понимая происходящее. Большеглазая, коротко подстриженная девушка взяла её за руку и подвела к неожиданному гостю. "Женя, здравствуйте, знакомьтесь, - сказала она, - это Майя, наша новая подруга..."
        - Алеся! - возмутился доктор. - Я что, за время болезни оброс бородой? Откуда это "вы"? Запрещаю категорически!
          И тут он, наконец, взглянул на Майю.
          В его глазах промелькнуло радостное удивление, потом растерянность и, наконец, откровенное восхищение. Майя смутилась и опустила глаза.
        - А теперь, как полагается при первом знакомстве, пожмите друг другу руки! - весело скомандовала шустрая Даниэла, размахивая руками, как крыльями.
          Майя подняла глаза и робко протянула руку, удивляясь себе. От её выработанной годами выдержки, смелости и напористости не осталось и следа. Как будто она снова стала той робкой шестилеткой, которую родители привели в группу Натальи Ивановны Смолиной, многократной чемпионки мира и такого отличного, доброго тренера...
          Доктор Женя осторожно коснулся её руки, не сжал и не потряс, как будто боялся сломать.
          Лео, стоявший рядом, покачал головой и улыбнулся.
        - Ну вот, познакомились - и отлично! Пора идти в столовую. Майя, привыкай в нашему распорядку. Женька, я надеюсь, забыть его не успел.

                * * *

          Майя прислонилась головой к ковру, пытаясь собраться с мыслями, остановить этот пёстрый калейдоскоп. Это оказалось не просто. Впечатлений было слишком много, не все они увязывались в стройную картину.
          Доктор, Женя... Оказывается, он был героем. Спас мальчика, а сам потом долго лежал в больнице, перенёс несколько операций. Красные следы на его лице до сих пор выглядят устрашающе. Но его глаза... Добрые, удивлённые, восхищённые. Давно никто так на неё не смотрел. Или вообще никогда?
          В памяти всплыло лицо Игоря. Волевое, смелое, отмеченное яркой красотой. В нём было много того, о чём обычно говорят в превосходной степени. Не было одного: доброты. И напрасно родители так боялись его возвращения. Она знала об этом. Но воспоминание о былом не затрагивало ни одной струны в её душе. То, что он сделал, было обычной жизненной ситуацией. Неприемлемым было то, КАК он это сделал. И утраченное уважение было непреодолимым препятствием на пути к каким бы то ни было чувствам.

Глава двадцать восьмая
Мне и не снилось!

          Сандро и Алексей сидели в номере отеля в Бахрейне. Обстановка в стране была неспокойной, и строгие меры безопасности предписывали всё время находиться под охраной стен. Может быть, именно из-за этого, несмотря на жару, пустовал отличный бассейн во дворе. Квалификация только что завершилась, и делать было практически нечего.
        - Алекс, ты написал Ладе? - спросил Сандро, беря яблоко из вазы с фруктами.
          Алексей смущённо пожал плечами.
        - Нет...
        - Нет? Почему? - изумился Сандро, чуть не подавившись яблоком.
Алексей похлопал его по спине.
        - Ну... Я много думал над этим. Даже если предположить, что это та самая Лада... Что даёт мне право писать ей? Мы были знакомы пятнадцать минут. Зная мой электронный адрес по оставленной мною визитке, она мне не написала. И, потом... Ну, не бывает в жизни таких совпадений! Чтобы девушка, случайно встреченная на море и, признаюсь, запавшая в душу, неожиданно оказалась двоюродной сестрой невесты моего напарника и друга. Сандро, я материалист. И чудес в мире не бывает!
          Сандро странно взглянул на него.
        - Не бывает? Тогда слушай. Я обещал рассказать тебе одну удивительную историю. Вот сейчас и расскажу. Для начала нам придётся вернуться в далёкое прошлое, в годы второй мировой войны. В отряде испанского Сопротивления сражался один молодой парень. У него был друг - русский. Из тех, кто помогал Испании в борьбе с фашизмом. Русского звали Сандро. Вернее, настоящего его имени никто не знал, знали только подпольное прозвище. Во время одной из операций Сандро погиб, спасая своего младшего товарища. Парень выжил в той страшной войне, женился, родились дети. Все эти годы испанская семья чтила память о Сандро и, когда у спасённого им человека родился внук, его назвали этим именем. Они оба родились в июле - русский Сандро и его испанский тёзка.
          Мальчишка вырос, испытывая огромный интерес к России, в которой никогда не был. И вот его друг-итальянец, связанный давней дружбой с одним очень влиятельным русским, пригласил парня погостить у того на даче и познакомиться со страной, которая так интересовала его.
          А теперь давай перенесёмся в Москву, где жила семья погибшего в Испании героя-Сандро. За пятнадцать лет до того времени, о котором я говорю, в этой семье родилась девочка. Она родилась 21-го июля, как раз в тот день, что и её погибший прадед. И в честь него малышку назвали Александриной. На белорусский лад - ведь Сандро был белорусом и звали его Александром. Родители Александрины были океанологами, они плавали на научном корабле, командировки были длительными, и девочка часто гостила на даче у дяди, жившего в крупном уральском городе. Она была там и тем летом, когда туда приехал испанский парень со своим другом. Ему было тогда двадцать семь лет, ей - пятнадцать. Но он влюбился в неё, как семнадцатилетний школьник, влюбился без памяти... Ну, и как тебе эта история? Думаю, ты давно понял, о ком она?
          Алексей ответил не сразу.
        - Да... Трудно даже поверить... Но... ведь твою невесту зовут Лея!
          Сандро засмеялся.
        - Конечно, Лея! А ещё Алеся, Сандра, Алика, Сашенька, Ася - все эти имена можно произвести от её единственного полного имени - Александрина! Мы родились с нею в один день - 21-го июля, только с разницей в двенадцать лет! Ко всей этой мистике добавь ещё и то, что она с шести лет увлекалась автогонками и болела именно за меня. Ну и как? Поверишь ли ты после этого в возможность чудес? И напишешь ли ты Ладе?
Алексей задумчиво покачал головой.
        - Твоя история действительно необыкновенна. Как говорится, мне и не снилось... Кстати, долг своей семьи семье Леи ты уже отдал. Марко рассказывал мне, что именно ты спас её, когда она падала с дерева...
          А Ладе я напишу. Нужно просто набраться храбрости. Вдруг она вовсе и не помнит обо мне?..

Глава двадцать девятая
Ревность

          Весна, так надолго запоздавшая, ворвалась в мир, как будто стремясь наверстать упущенное. Ясные дни залило теплом, и природа радостно откликнулась, зазеленела травой, молодыми листочками, запестрела первыми цветами.
          Майя чувствовала себя в какой-то волшебной сказке. Весенний лес опьянял запахами хвои, цветов, оттаявшей тёплой земли. С соседней фермы привозили парное молоко, и по утрам, ещё до завтрака, оно уже стояло на столе, не давая проспать лакомкам-лежебокам.
          Майя распустилась, как цветок, раскрылась навстречу теплу и доброте, которыми её окружили обитатели коттеджа. Она наслаждалась этими добрыми чувствами, ощущением дружбы, понимания, доверия.
Доктор Женя, несмотря на её протесты, заставил показать ему больную ногу и назначил кучу реабилитирующих физиотерапевтических процедур. И теперь она после занятий каждый день посещала поликлинику.
          Обратно её привозил либо Женя, когда у него не было дежурства, либо Леонель, наконец-то осуществивший свою мечту и купивший себе крутой байк. На мотоцикле было страшновато, но зато как приятно обдувал лицо тёплый, ароматный весенний ветер!
Однажды утром за завтраком Алеся отказалась от пирожного и заявила, что суровая зима, заставившая всех сидеть дома и лишившая прогулок и лыж, добавила три килограмма к её весу и складку на животе, с чем она вовсе не намерена мириться. А поэтому предлагает устраивать по утрам пробежки до реки и обратно по лесной тропинке, давным - давно проложенной дачниками. Дистанция эта составляла три километра и доставляла Алесе радость приятными воспоминаниями: по ней так часто они бродили с Сандро два года назад...
          Идея понравилась всем, и теперь по утрам вся компания радостно неслась по тропинке, заряжаясь бодростью.
          Майя бегать пока не могла, и в это время она плавала в бассейне Детского коттеджа. Вечерами в бассейн ходили все. Он был небольшим и, когда Майя тренировалась, остальные старались ей не мешать, отдыхая на берегу. А плавали, когда отдыхала она.
          Леонель, как известно, был отличным фотографом. Все стены в коттедже были увешаны сделанными им фотографиями. И теперь, чтобы, как он сказал, заполнить недостающее, он подолгу фотографировал Майю. Однажды он даже установил камеру под водой и получил снимок, которым очень гордился.
          Сфотографировал он и остальных девушек, только что вернувшихся с забега.
          Алеся, взглянув на фото, ужаснулась: "На кого я похожа! Одна штанина короче другой, волосы взлохмачены! Знаю, на кого похожа - на чёрта! Лео, пожалуйста, не посылай Сандро эту фотографию!"
          А между тем Эль страдала от ревности. Стыдясь этого чувства, она старалась как можно теплее относиться к Майе, но интуитивно отдалялась от Леонеля, уклонялась от встреч с ним. Она всё чаще вспоминала Фернандо. Не в плане возврата чувств - в плане аналогии. Он тоже был с нею добр и внимателен. Он тоже признавался, что ему стало жаль такую грустную и славную девушку, захотелось развлечь её и приободрить. Но он никогда её не любил... Леонель тоже был нежен и заботлив. Регулярно дарил цветы, оказывал знаки внимания. Но у неё перед глазами был пример: Алеся и Сандро. И, думая о них, она испытывала те же чувства, что и Даниэла: неуверенность в себе, сомнения в чувствах любимого. Ведь Лео никогда не фотографировал её столько, сколько Майю. И не предлагал прокатить её на своём новом мотоцикле. А ей так хотелось этого... Правда, иногда он останавливался прямо под её окнами и, как ей казалось, смотрел на них. Но Эль убедила себя, что это ей только кажется, просто возле её окон самая красивая и самая зелёная лужайка...
          Эль подолгу изучала себя в зеркале, и видела в нём лохматую, грустную девчонку с прядями волос, часто закрывавшими половину лица. Однажды она взяла ножницы и выстригла себе чёлку: во всяком случае, будет аккуратнее! Только в обществе подруг Эль забывала свою хандру и, поэтому, старалась как можно реже оставаться наедине со своими мыслями...
          Майя с огромным интересом слушала истории из жизни своих новых подруг, с радостью общалась со всеми. Вот и в этот воскресный день к ней после обеда забежала Эль, и они очень уютно посидели вдвоём, глядя на покрывшиеся молодой листвой берёзки и радуясь доброму общению.
        - Знаешь, сказала Майя, - я очень удивилась тому, что Аника и Лариса значительно старше нас! Я ведь думала, что мы все примерно одногодки...
          Эль кивнула.
        - Да. У Аники взрослая дочь, всего на год младше меня. Она учится в Москве в каком-то крутом институте. А у Ларисы два сына, близнецы. Они тоже живут в Москве, у бабушки с дедушкой. Они футболисты, занимаются в футбольной школе ЦСКА. Пошли по стопам отца, ведь Толя был очень известным футболистом. Они с Валерой вместе играли... Да, девочки старше нас, но мы совсем не чувствуем этой разницы. Собственно, в таком возрасте она мало заметна. Но я обратила внимание на то, что ты с удовольствием говоришь о девушках, но совсем не интересуешься ребятами...
          Майя усмехнулась.
        - Я достаточно сильно обожглась, чтобы ими интересоваться. Когда-нибудь вы узнаете мою историю. Впрочем, может быть, уже и знаете - желтая пресса уделила ей довольно много внимания... Те ребята. что живут здесь, отличные люди. Уважаю всех без исключения. А любовь... Наверное, я надолго забуду о ней. К тому же, все здешние ребята, как говорится, уже заняты.
        - Ну, а чисто теоретически, - не сдавалась Эль, - ты кого-нибудь могла бы выделить?


          Майя улыбнулась:
        - Сандро! Только не делай таких страшных глаз - я знаю, что влюбиться в Сандро было бы большой и безнадёжной глупостью. Алесе можно только позавидовать. История их любви фантастична, о ней можно писать романы.
          Очень хорошие парни Валера и Толя. Добрые, умные. Серьёзные.
          Женя... Замечательный друг, отличный врач, скромный и смелый, мне с ним очень легко.
          Фернандо... Вот в кого легко влюбиться!
          Эль покачала головой.
        - Это было бы очень печально. В Фернандо влюблялись очень-очень многие. Безнадёжно и безответно. Его сложно понять. Он очень чуткий. Эту чуткость легко принять за любовь. И ошибиться. Никто никогда не может сказать, что он чувствует и о чём думает. Он - загадка. И, потом... Его очень любит Даниэла. И я бы не хотела, чтобы она страдала.
          Майя вздохнула.
        - Не беспокойся, Эли... Я никогда никому не причиню зла, не доставлю неприятностей. Мы же с тобой ведём только теоретический разговор.
          Эль кивнула, помолчала немного. И робко спросила:
        - А... Лео?
          Майя улыбнулась.
        - Лео тоже очень хороший парень. Но с ним у меня не только нет ничего общего, но наши интересы абсолютно противоположны! Он любит горы, я их терпеть не могу. Он прекрасный программист, меня в универе тошнило от программирования. Он увлекается тяжелым роком, я к нему полностью равнодушна. Он отличный фотограф, я не умею фотографировать даже обычной мыльницей. Нет, Эли, Лео - герой не моего романа...
В это время приоткрылась дверь и в комнату заглянула Лада.
        - Эли, ты занята? Потом зайдёшь ко мне, хорошо?
          Майя посмотрела ей вслед.
        - Иди, Эль! Мне кажется, Лада чем-то очень взволнована. И, возможно, ты ей нужна.
          Эль улыбнулась Майе, кивнула и выбежала вслед за Ладой.
          Дверь в соседнюю комнату оказалась приоткрытой. Лада сидела за столом, глаза у неё блестели, а щёки пылали.
          Эль села на стул возле окна.
        - Что случилось, Лада?
          Лада секунду смотрела на подругу, словно собираясь с мыслями.
        - Понимаешь, Эли... Это действительно тот самый Алексей. Он написал мне...
        - И что он написал? - спросила Эль, на время забывая о своих неприятностях.
        - Что? Написал, что увидел меня на фотографии у Сандро. Выяснил, что меня зовут Лада. Подумал, что я очень похожа на девушку, встреченную на море пять лет назад. Он ещё не уверен, что это я. Уезжая, он оставил мне на камне, под ракушкой, свою визитку. Но письма не получил... Эли! Но там не было ничего, кроме ракушки! Я надеялась на записку, обследовала все камни вокруг, весь участок берега. Думала, может быть, её сдуло ветром. Я бы, конечно, написала ему. А теперь прошло столько лет... Ему уже 25, совсем взрослый человек!
          Эль улыбнулась.
        - Лео 27 лет, Сандро в июле будет 30. Фернандо и Жене по 32. Валере и Толе по 45. Они кажутся тебе "совсем взрослыми людьми?"
          Лада смутилась.
        - Ты права. Никакой разницы я не чувствую. Просто, наверное, мне пора перестать считать себя ребёнком.
          Эль мягко взглянула на подругу.
        - Что ещё он тебе написал?
        - Написал, что хранит мою бусинку, что старая цепочка порвалась, и он купил новую. Попросил, чтобы я ответила ему, если, конечно, категорически не против этого. Это странно. Ведь, когда Сандро уезжал, я попросила его привезти Алексея к нам в гости. И он должен был понять... Не думаю, что Сандро ему не сказал... Понимаешь, тогда было проще, я почти не верила, что это тот самый Алексей. А теперь... Теперь у меня всё внутри дрожит мелкой дрожью, трясутся руки и колотится сердце!
          Эль покачала головой.
        - Успокойся, Лада! Всё будет хорошо! Это же так здорово, что через столько лет он помнит тебя. И бусинку твою хранит. Это о многом говорит.
          Лада подняла глаза, на миг прижала руки к щекам и тут же опустила их на колени.
        - Эли, и что мне теперь делать?
          Эль улыбнулась.
        - Как что? Немедленно написать ему! А я ухожу, чтобы не мешать тебе...

          Едва Эль успела вернуться в свою комнату и переодеться к обеду, как в дверь постучали.
          На пороге стоял Леонель с букетом цветов.
        - Вот, - сказал он, протягивая ей цветы. - Это тебе.
          Эль на миг растерялась, потом решительно подняла голову и взглянула ему в глаза.
        - А ты не ошибся?
          Рука Леонеля, державшая букет, опустилась.
        - Эли... Что случилось? Объяснись, пожалуйста.
        - Что случилось? Ладно, проходи, не у порога же разговаривать...
          Они прошли в комнату, Леонель уселся на стул возле стола, где раньше так любил сидеть.
        - Эли, я хочу знать правду. Ты сторонишься меня, прячешься от меня, уклоняешься от встреч. Если твоё отношение ко мне изменилось, скажи мне это честно, это твоё право.
          Эль подняла глаза.
        - Я?!! Лео, разве не ты сторонишься меня?
        - Разве не ты не зовёшь меня погулять, в кино, в кафешку, не предлагаешь покатать на своём замечательном мотоцикле? Разве меня ты фотографируешь целыми днями, разве меня возишь вечерами домой?
          Леонель несколько секунд молча смотрел на неё, потом стукнул себя кулаком по лбу.
        - Господи, какой же я осёл! Даже хуже, дурак, идиот! Как я мог не подумать...
        - Эли, всё совсем не так! Я увидел, что ты избегаешь меня и решил... Здесь столько прекрасных ребят - умных, сильных, красивых душой, состоявшихся как личности. Они многого достигли, они своими руками, порой рискуя жизнью, создали своё теперешнее благополучие. И не сидят на нём, как Кащей Бессмертный на куче золота, а щедро помогают людям. Возьми любого: Андрея, Фернандо, Сандро, Женьку... Пусть Женька не богат деньгами - но он богат душой, богат талантом, он врач-универсал, сейчас это так редко. Он - личность.
А кто я? Я растратил юность на множество увлечений - и ничего в итоге не достиг. Я лишился даже работы и, если бы не Андрей, влачил бы сейчас жалкое существование. Поверь, я о себе очень невысокого мнения. И, когда ты начала отдаляться от меня, я подумал, что ты разочаровалась во мне. И я решил предоставить тебе свободу...
          Эль зажала ему рот ладошкой.
        - Лео, молчи! Не говори такого, это всё чепуха и ерунда, не соответствующая действительности.
        - Я тоже скажу тебе, что подумала, но сначала о тебе. Я мало видела людей с таким обилием талантов, как у тебя. И в основном твоём деле - программировании - мало найдётся равных тебе. Это и Андрей Анатольевич говорил... Но это всё второстепенно. Главное - какой ты человек. А человек ты замечательный, если ты сочтёшь, что я пристрастна, то спроси у кого угодно. Все ребята тебя очень любят и ценят. Я вообще не могу понять, откуда у тебя столько комплексов? И отдалялась от тебя я вовсе не из-за тебя, а из-за себя. Посмотри на всё моими глазами! Приехала Майя, такая красавица, спортсменка, известная всей стране. И ты начал уделять ей столько времени! Ты фотографировал её, возил домой на мотоцикле. Её, а не меня! Кто я рядом с нею? Я не блещу ни красотой, ни талантами. Я живу здесь из милости, благодаря доброму сердцу Андрея Анатольевича. На его иждивении. И, если поставить меня рядом с Майей, в чью пользу будет сравнение? Поэтому, сочтя, что ты увлёкся ею, я решила отойти в сторону, освободить тебя. Леонель встал, обнял её, заглянул в глаза.
        - Эли, прости меня, олуха! Я не мог даже и предположить такого. Ведь для меня ты - самая красивая, самая лучшая - единственная девушка на Земле.
        - А Майя... Мне следовало рассказать тебе сразу. Мы все знали её историю в общих чертах. А я знаю её полностью. Мне рассказал Андрей, он дружит с её отцом. Этот Игорь, её бывший жених, о котором мне даже говорить противно, бросил её не "незадолго" до свадьбы. Он бросил её за три дня! Когда все документы были в ЗАГСе, когда всё было готово к свадьбе, когда был откуплен ресторан. Кстати, на деньги родителей Майи, людей далеко не богатых. Этот хлыщ заявил, что оплатит свадебное путешествие. И сбежал, не сказав ни слова. Ни Майе, ни тренеру. Обо всём узнали только после сообщения американцев.
         - Вот за такого урода Майя собиралась замуж. Так что можно только радоваться, что эта свадьба не состоялась. А фотографии... У меня в Москве есть приятель, мы с ним вместе обучались искусству фото. Он написал мне, что  готовится большая фотовыставка под названием: "Свет наших звёзд". Там будут представлены фотоэтюды о наших спортсменах. И действующих, и уже завершивших карьеру. И я подумал, что было бы неплохо сделать серию фотографий о Майе. Чтобы как-то подбодрить её. И чтобы напомнить о ней - ведь Женька говорит, что нога её восстановится полностью. А ей всего 21 год, всё впереди. А ещё мне очень хочется, чтобы этот гад, уже вернувшийся в страну, посмотрел эти фотографии и понял, кого лишился. Мне бы очень хотелось, чтобы в сборную его больше не взяли и карьера его закончилась. Хотя... Для таких нет ни любимой девушки, ни любимой Родины. Найдётся страна, которая захочет пригреть такую знаменитость.
А что касается мотоцикла... Это Женька меня попросил. Он очень беспокоился, что Майя после процедур поздно возвращается домой, а он из-за дежурств не всегда может её отвезти. От остановки автобуса до дачи несколько километров пешком через лес. А она сейчас и убежать не сможет... Вот и всё.  Прости меня, Эли. Я очень виноват перед тобой за это недоразумение.
           Эль вздохнула.
        - Ох, Лео, Лео! Это я должна просить у тебя прощения! Как нелепо всё получилось... Но вывод мы должны сделать оба: надо больше доверять друг другу...

Глава тридцатая
Как снег на голову!

          Стояли тёплые и ясные праздничные дни. Никто не ездил на работу, в школу, в университет. Ребятишки резвились среди цветущих деревьев, а взрослое население дачи работало в огороде. У каждого обитателя Южного коттеджа тоже были свои грядки, за которыми они добросовестно ухаживали.
          В это утро Алеся не пошла на утреннюю пробежку и, наведя порядок в комнате, засмотрелась в окно на расцветающую черёмуху. И вдруг прямо перед её глазами возник огромный букет алых роз. Алеся вздрогнула, оглянулась и с коротким "ох" повисла на шее у своего неожиданного гостя.
        - Сандро! Ты прямо как снег на голову! Даже не предупредил!
          Сандро улыбнулся.
        - Как снег на голову? Снег на голову - это плохо! Ты не рада?
          Алеся взлохматила его пушистую шевелюру.
        - Ну тебя! Всегда шутишь надо мной! Это у нас такая поговорка есть. А у вас в Испании так не говорят?
        - Не говорят. Но снег на голову иногда бывает, и этому никто не радуется!
          Алеся заглянула ему в глаза.
        - Са-андро! Неужели ты обиделся? Я так тебя ждала, после каждого Гран-при надеялась, что ты приедешь! А так - посмотри, на кого я похожа - я ведь только что мыла пол. И похожа на чучело...
          Сандро погладил её по голове.
        - Солнышко! Ну не всё ли мне равно, на кого ты похожа? Я люблю тебя всегда, ты - самая лучшая в мире, самая-самая-самая! Ты для меня такое счастье, что мне даже иногда становится страшно...
        - Страшно? Почему?
        - Об этом потом. А сейчас дай мне на тебя посмотреть, я так тосковал по тебе, Солнышко!
        - А я? - спросила Алеся, отпуская Сандро. - Разве я не тосковала? Мне казалось, что меня разрезали пополам и одну половинку отправили далеко-далеко... Я так ждала, мечтала о том, как ты приедешь. А ты появился так неожиданно! И где только смог добыть такой прекрасный букет? Сейчас ведь очень рано!
          Сандро улыбнулся.
        - Я добыл его в Москве. И всю дорогу держал в мешке с водой. Очень боялся, что он завянет. Кстати, когда мы вылетали из Рима, там было +13 и шел дождь. Когда прилетели в Москву, там было +30 в тени. Как это понять? И вот, прилетели на Урал, и тут ночью +20! А что будет днём? И где север, а где юг?!
        - Да, - улыбнулась Алеся. - У нас стало тепло... А ещё ты сказал "мы". Ты прилетел не один?
        - Нас целых четверо! Ещё Фернандо, Алекс и Грей. Они сейчас там устраиваются, а я оставил сумку в коридоре - и сразу к тебе! Иди ко мне, Солнышко! Посиди со мной. Я должен спросить тебя об очень важном.
          Алеся испуганно вскинула глаза.
        - О чём?..
          Взгляд Сандро стал серьёзным.
        - Скажи, ты не раздумала выходить за меня замуж?
          Алеся вздрогнула.
        - Раздумала? Почему?
          Сандро вздохнул.
        - Это сложно. Ты такая юная, светлая, чистая. А мне в июле будет 30. И в жизни я многое повидал. Достоин ли я тебя?
          Она взглянула на него серьёзно и мягко.
        - Откуда у тебя такие мысли? Неужели ты не знаешь, что для меня всю жизнь был ты один? И будешь! Я откажусь от своего слова только в том случае, если ты разлюбишь меня!


          Сандро кивнул.
        - Если так... Алекс говорил, что у вас за два месяца до свадьбы нужно подать заявление. Сейчас середина мая. Я не знаю, какие у вас законы и какие нужны документы, но на всякий случай привёз все.
          Алеся радостно взглянула на него.
        - Конечно! Обязательно! Как только закончатся праздничные дни, сразу и подадим! А сейчас у меня есть идея. Скажи, ты устал? Голоден?
        - Совсем нет. Я выспался и позавтракал в самолёте.
        - Тогда давай удерём?! До завтрака ещё целый час, ребята будут устраиваться, девчонки ушли бегать. Мне так хочется побыть с тобой вдвоём, и чтобы никто не мешал.
          Сандро улыбнулся.
        - Так в чём же дело? Вперёд!
        - Сейчас! Я только поставлю в воду букет.
          Во дворе покачивались на тёплом ветру ветви цветущей черёмухи.
          С берёз почти до плеч свисали большие серёжки.
        - Пойдём к реке, - предложила Алеся, - там ещё не очень зелено, но всё равно красиво!
        - Пойдём! - согласился Сандро. - Мне хорошо везде, где есть ты.
          Обнявшись, они шли по лесу и молчали. Они были вместе, это было счастье, а счастье не требовало слов.
          Возле скал у реки Алеся остановилась.
        - Давай постоим здесь. Тут так хорошо, привольно. Пахнет лесом и рекой. И ветер такой тёплый...
          Она села на камень, не отпуская его руки.
        - Речка сегодня серая. А вчера была голубая. Навер-ное, будет дождь.
          Порыв ветра пригнул кустики травы и принёс раскат ещё далёкого грома.
        - Смотри, - сказал Сандро, - там, над рекой, уже гроза. Может быть, пойдём домой? Я не хочу, чтобы ты простудилась.
        - Нет, покачала головой Алеся. - Я же не сахарная, не растаю!
          Сандро протянул руку.
        - А дождь уже пошёл.
          Ветер снова пронёсся порывом, взлохматил Алесе волосы, прошумел в ветвях сосен.
        - Бежим! - сказал Сандро. - Спрячемся под деревьями...
          В ветвях молодой сосенки было сухо, хоть и немножко колко. Сандро обнял Алесю, защищая от ветра и косого дождя.
          Она взглянула на него снизу вверх.
        - Как хорошо... Всегда бы быть вот так рядом с тобой...
        - И никогда не расставаться...

Глава тридцать первая
Лада и Алексей

          Когда Алеся и Сандро вернулись, все обитатели коттеджа уже были в холле. Фернандо, похоже, рассказывал какую-то страшную историю, Дани сидела рядом, замерев от счастья и всем своим видом показывая, что никому не позволит помешать рассказчику. Аника и Лариса не успели переодеться после пробежки и ужасно стеснялись, причем, Аника имела вид смущённый, а Лариса - воинственный. Валера и Толя явно скучали, но пытались этого не показать. Эль с интересом слушала рассказ, испуганно выглядывая из-за плеча Леонеля. Доктор Женя почёсывал за ухом гигантского кота Ниро.
Вновь прибывшие Серёжа и Алексей сидели на самом почётном месте. Грей заметно нервничал и не знал, куда деть руки. А Алексей, не отрываясь, смотрел на Ладу.
Смелая Лада имела вид испуганного воробушка.
          Майя ободряюще похлопывала её по руке. Историю Лады знали уже все, все ей сочувствовали и с нетерпением ждали, что же будет.
          Вот какая картина предстала взору Алеси и Сандро, когда они вошли в холл. Стремясь разрядить обстановку, Алеся сказала: "Что же вы тут расселись, когда в столовой уже остывает завтрак?" Все радостно вскочили с мест. Алексей хотел подойти к Ладе, но её и след простыл. И только после завтрака Лада взяла себя в руки и дождалась его у выхода из холла. Он улыбнулся.
        - Ну, здравствуй, Оленюшка!
          Лада протянула руку.
        - Ну, здравствуй, Тореадор! Значит, всё-таки не Волкодав. И как в книжке уже не будет...
          Алексей смутился.
        - Кое где я Волкодав. У меня несколько электронных адресов. И несколько ников.
          Лада потрогала цепочку на его шее.
        - Покажи бусинку...
          Алексей достал бусинку, положил её себе на ладонь.
        - Вот она. Узнаёшь?
          Лада улыбнулась.
        - Ещё бы! Спасибо, что сохранил её. Но... Почему Тореадор?
          Щёки Алексея порозовели ещё больше.
        - Понимаешь... Команда, которая тогда меня кинула - "Быки". С тех пор я веду с ними борьбу. Очень хочу обогнать их пилотов. Сандро это удалось в прошлом сезоне. Ну, Сандро - это такой талант!..
        - А я справился только с одним. И в этом году очень хочу обогнать их обоих. Понимаю, что "Тореадор" - это мальчишество. Но...
          Лада остановила его.
        - Не объясняй. Я очень хорошо понимаю тебя. И сама рассуждала бы так же.
          Алексей улыбнулся.
        - Спасибо. А сейчас, может быть, пойдём погуляем?
        - Пойдём, - согласилась Лада. Только давай погуляем по саду. Здесь всё цветёт, так красиво! А после зимних событий папа запретил нам уходить в дальний лес, туда, где поблизости нет жилья. А в ближнем ещё скучновато.
        - После каких зимних событий? - не понял Алексей.
          Лада изумлённо подняла глаза.
        - Неужели ты ничего не знаешь?
          Алексей растерянно пожал плечами.
        - Абсолютно ничего.
        - Тогда пойдём, и по пути я всё тебе расскажу.   
          Надеюсь, Сандро не убьёт меня за это!
          Алексей засмеялся.
        - Сандро? Он даже муху не убьёт! Он один раз задавил болидом мышь и страдал потом целый уик-энд. И, заметь, не потому, что вылетел с трассы, а потому, что мышь погибла!
          В саду было чудесно. В воздухе висел аромат цветущей черёмухи, везде пестрели островки распускающихся цветов.
        - Давай посидим на солнышке! - предложила Лада. - Только смотри, не занозись об эту доску. Эльку в прошлом году к врачу водили занозу вынимать.
          Они сели на широкую тёплую доску. На деревьях щебетали птицы, басовито гудя, пролетел тяжелый шмель.
        - У вас тут прямо рай! - восхитился Алексей.
        - Когда рай, а когда - театр военных действий. - улыбнулась Лада. - Неужели ты не видел шрам у Сандро на руке?
        - Видел. Но он сказал, что это чепуха.
        - Ага, - кивнула Лада, - чепуха, ну что об этом говорить, когда всего-то бандит полоснул тебя ножом!
        - Что?!!
        - А вот то! Зимой у нас было очень весело. Сначала напали волки, потом - пришлые бандиты. И ваша команда могла недосчитаться сразу двух пилотов: одного в "Приме" и одного в Ф-1.
        - Расскажи, - попросил Алексей, - только давай лучше посидим на травке. Во время чемпионата подобное удовольствие выпадает очень редко.
          Алексей выслушал рассказ Лады очень серьёзно и, когда она закончила, покачал головой.
        - Н-да, ситуация! Парни легко отделались. Хорошо, что рука у Сандро успела зажить до начала чемпионата. Наверное, его лечил хороший врач.
          Лада улыбнулась.
        - Его лечил наш Женя, и он действительно очень хороший врач. Но хватит о грустном. Лучше скажи, верил ли ты, что мы сможем когда-нибудь встретиться?
          Алексей вздохнул.
        - Не знаю. Скорее нет, чем да. Я ведь искал тебя. Как только появилась возможность, я приехал в свой родной город, надеясь получить сведения о тебе. Ведь вы жили в санатории, и там должны были быть ваши координаты. Но оказалось, что санаторий перепрофилировали и все старые документы уничтожили. После этого надежда оставалась только на чудо.
          Лада взглянула на него вопросительно, хотела что-то сказать, но промолчала. Алексей понял это.
        - Ты хотела что-то спросить? Спрашивай.
          Лада смутилась, щёки её порозовели.
        - Я хотела спросить, почему ты искал меня? Зачем? Ведь я была совсем не примечательным, диковатым подростком тринадцати лет.
          Алексей улыбнулся.
        - Ты очень несправедливо судишь о себе. Ты была - как бы это сказать лучше - очень созвучна моему представлению о красоте мира. Ты была очень искренняя, светлая. И, как и я, любила море. Я понял это сразу... На фоне моего тогдашнего настроения ты была как чистое, яркое пятнышко на мрачной, тёмной картине.
          Смутившись, Лада переменила тему беседы.
        - Посмотри, видишь вон там цветущую сливу? Не видишь? У вас на юге они не такие, я знаю. Но, тем не менее, это слива. Давай залезем? И посидим немножко среди цветов. Пойдём!
          Алексей подсадил Ладу на ветку и взобрался сам.
        - Осторожней! - сказал он через секунду. - Здесь пчёлы так и гудят!


        - Ну и что! - тряхнула головой Лада. - Мы же их не трогаем. И они нас не тронут. Чувствуешь, как пахнут эти цветы? Просто голова кружится! Разве тебе не нравится? Сандро говорил, что ты ещё и художник. Значит, должен любить прекрасное! Ты покажешь мне свои рисунки?
          Алексей смутился.
        - Конечно, покажу. Только заранее предупреждаю: в них нет ничего особенного. Это просто способ выразить настроение.
          Лада покачала головой.
        - Ну, об этом я буду судить сама. Сандро, например, говорит, что у тебя талант.
          Алексей смутился.
        - Ну, Сандро скажет! Он вообще в людях замечает только хорошее. Он очень светлый человек, чистый и искренний. Мне повезло, что у меня такой напарник.
          Лада улыбнулась.
        - А мне кажется, что и ты видишь в людях только хорошее...

Глава тридцать вторая
Неожиданность

          После обеда Фернандо пригласил Даниэлу на прогулку. Дани, как всегда, с готовностью кивнула, быстро переоделась и радостно выбежала к нему.
        - Куда мы пойдём? Давай посидим в саду! Там всё цветёт, так красиво!
          Дани взяла Фернандо за руку и привела на чудесную полянку между грядками.
        - Давай посидим, а? Тут так пахнет, так красиво, цветы вокруг. Посмотри, ну что ты какой задумчивый? Смотри, как ожила природа, как здесь красиво!
        - Да, красиво... - задумчиво согласился Фернандо.
        - Давай пройдёмся по саду, - сказал он через мгновение очень серьёзно, и в груди Дани почему-то сразу похолодело от нехорошего предчувствия. Она кивнула и пошла впереди, раздвигая высокую траву.
        - Дани, - сказал Фернандо, придерживая девушку за руку. - Я позвал тебя прогуляться не только ради красот здешней природы. Я позвал тебя для серьёзного разговора. После нашего последнего расставания у меня было много времени для размышлений. Когда-то давно, когда я был ещё глупым мальчишкой, я считал, что законы жизни, морали, нравственности даны людям изначально.  Нет, не Богом - в такого Бога, какого преподносят людям религии, я не верю. Даны самой сутью жизни, сутью человечности. И что эти правила едины и незыблемы... Считал, что абсолютная истина существует во всём, что на каждый жизненный вопрос есть всего один верный ответ. И что тот, кто поступает в соответствии с нормами морали, всегда прав. Я считал, что всегда прав, поскольку никогда не желал и не делал никому зла и всегда стремился к тому, что люди называют добрыми делами.
        - Но время шло, и я убедился, что абсолютной истины в человеческих отношениях не существует. Она есть в науке, в законах природы, но никак не в отношениях между людьми. Что правда бывает далеко не одна, и часто случается так, что два очень хороших человека правы каждый по-своему, хотя "правды" у них противоположные. Это заставило меня задуматься и пересмотреть очень многие свои убеждения и поступки.
         И вот теперь я хочу тебя спросить: "Хорошо ли тебе с таким человеком, как я? Не трудно ли тебе? Не доставляет ли огорчения и неудобства моя кочевая жизнь и всё, что с нею связано?"
          Даниэла испуганно взглянула на него, и он почувствовал, как задрожала её рука.
        - Ферни, зачем ты спрашиваешь меня об этом? Если я надоела тебе, если ты встретил и полюбил другую - скажи. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы препятствовать твоему счастью. А ответ на твой вопрос: "Нет". Ничто из твоей жизни меня не тяготит, потому что это - твоя жизнь!
          Фернандо обнял её.
        - Глупышка! Я спрашиваю об этом вовсе не для того, чтобы расстаться с тобой. Всё совсем наоборот. Поняв, что на свете не существует абсолютной истины, я попытался посмотреть на наши отношения твоими глазами. И пришел к выводу, что твоя правда выше и важней моей. Поэтому я спрашиваю тебя: "Согласна ли ты, Даниэла, стать моей женой?"
          Дани широко раскрыла глаза, несколько секунд стояла неподвижно, потом отвернулась и заплакала.
Фернандо опешил.
        - Дани, что с тобой? Я надеялся, что ты обрадуешься...
          Даниэла положила руки ему на плечи.
        - Что ты подумал, глупый? Это от счастья. Конечно, я согласна! Просто это так неожиданно...
        - Дани, неужели ты думала, что я тебя не люблю? Неужели сомневалась во мне?
          Даниэла увидела совсем близко его такие знакомые и такие любимые глаза.
        - Конечно, сомневалась... в том, что ты сможешь так полюбить меня, чтобы жениться...
          Фернандо улыбнулся и показал ей коробочку с двумя кольцами.
        - Вот. А все подробности обсудим потом.

Глава тридцать третья
                Вместе

          Стоял тихий, по-летнему тёплый вечер. Лада и Алексей сидели в холле. Перед ними на столе лежали рисунки, сделанные акварелью.
          Оторвавшись на мгновение, Лада укоризненно посмотрела на Алексея.
        - И ты хотел скрыть это от нас! Ну скажи, к чему такая противоестественная скромность? Ведь ты же настоящий художник, и то, что ты никогда не учился живописи, только добавляет ценности твоему таланту! Если бы Сандро тайком не привёз сюда твой альбом, мы бы не увидели такую красоту. Пойду к Сандро и поцелую его!
          Алексей немедленно встрепенулся.
        - Не надо!
        - Что "не надо"?
        - Целовать Сандро.
        - А почему?
        - Ну... Во-первых, Алеся будет ревновать...
        - А во-вторых?
          Алексей смутился и покраснел.
        - А, во-вторых, -я ...
          Лада подняла на него глаза, хотела что-то сказать, неожиданно вспыхнула и опустила голову, продолжая перебирать рисунки. Это были отлично выполненные картины природы: море, степь, лес, горные кручи.
          И вдруг на очередном листе она увидела портрет, сделанный карандашом - лицо девушки, светлое, юное, ярко выступающее из окружающей темноты. Щёки Лады вспыхнули ещё ярче. Рисунок был выполнен с большим мастерством, и она не могла не узнать себя.
        - Ты рисовал меня? Когда?
          Алексей улыбнулся.
        - Давно. И недавно. Много раз. Я боялся забыть твоё лицо. Не узнать тебя в толпе, если случайно встречу.


          Лада задумалась.
        - Твоей девушке это вряд ли было приятно...
          Алексей покачал головой.
        - У меня нет девушки. И никогда не было.
          Глаза Лады изумлённо распахнулись.
        - Никогда не было девушки? Почему?
          Алексей серьёзно посмотрел на неё.
        - Я пилот с семи лет. Целый день - машины, тренировки. Вечером - уроки. Потом, уже в Москве, днём тренировки, вечером - переписывание чужих конспектов и учёба. Уставал ужасно, было не до девушек. И, потом... Впрочем, об этом не стоит...
          Лада пытливо вскинула глаза.
        - Но ведь у вас отпуски тоже бывают!
        - Во время отпуска я ездил к родителям. Они тогда жили далеко и очень скучали.
        - А я слышала, что в ваших боксах всегда присутствуют модели.
          Алексей улыбнулся.
        - Далеко не всегда. И, потом, они же работают. Да, иногда приходится с ними фотографироваться. Для рекламы. Но это же совсем другое... Они встретились глазами и сразу же отвели их. Они стеснялись друг друга, стеснялись недосказанных слов, случайных прикосновений. Им было очень хорошо вместе, радостно, тревожно, как-то по-особому тепло. Но что это было? Радость от неожиданной встречи? Пробуждение любви? Они этого не знали...
        - У вас тут так красиво... - сказал задумчиво Алексей. - Пойдём, побродим?
        - Пойдём, - кивнула Лада, аккуратно складывая рисунки в папку.
          Они вышли во двор. В воздухе висел непередаваемый аромат цветущей черёмухи, яблонь, сирени. В этом году из-за запоздавшей весны всё цвело почти одновременно.
        - Куда пойдём? - спросила Лада, сворачивая к саду по высокой траве, ещё не скошенной возле старых домиков прежней дачи.
        - Я не знаю. Это твои владения.
          Лада задумалась.
        - Можно было бы к реке. Там очень красиво. Но туда лучше не ходить. Это любимые места Алеси и Сандро. Не хочется им мешать. Вы ведь скоро снова уедете.
          Алексей вздохнул.
        - Да. Но и вернёмся на этот раз скоро. Если ты, конечно, не будешь против.
        - Я? Против? Что за чепуха! И Грея своего берите с собой. Ему у нас понравилось. Целыми вечерами с Валерой, Толей, Лео и Женей в футбол играет. И Элька с Майей туда же! Майе доктор, то есть Женя, запретил футбол, так она сидит на скамеечке и судит. Оказывается, она здорово в футболе разбирается!.. Так куда же мы пойдём? А, давай пойдём, куда глаза глядят?
          Её легкие пальчики слегка коснулись руки Алексея, и он с трудом сдержался, чтобы не удержать эту руку в своей.
          А дальше... Дальше то, о чём они говорили, ускользнуло от моего нескромного слуха.
          Они сидели на только что скошенной траве. Алексей что-то с увлечением рассказывал Ладе, наверное, что-то о гонках.
          Лада слушала напряженно, может быть, ждала чего-то. И, в конце концов, Алексей всё-таки решился взять её за руку. Им было очень хорошо вместе. Прямо над их головами раскинула ветви калина, вся покрытая белыми цветами.
          По ярко-синему небу над вершинами берёз плыли белоснежные облака.
          А совсем рядом, за лёгкой металлической оградкой начинался сосновый лес...

Глава тридцать четвёртая
На реке

          Было очень тепло. Можно было бы даже сказать - жарко, если бы это тепло не было таким приятным. Воздух был тих, над садом висело марево.
        - Пойдём к реке, Солнышко? - предложил Сандро, обнимая грустную Алесю.
        - К реке? Ну, пойдём к реке...
          Она вздохнула.
        - Не всё ли равно, куда, если завтра ты уедешь?
          Сандро погладил её по плечу.
        - На этот раз я уеду не надолго. А потом будет июль! Солнышко, улыбнись! Когда ты такая грустная, мне хочется плакать.
          Алеся улыбнулась.
        - Ну тебя, Сандро! Вечно ты шутишь, когда всё очень серьёзно. Только я привыкну, что ты рядом, как ты снова уезжаешь. Потом, после свадьбы, ты возьмёшь меня с собой?
        - Конечно, возьму! Я сам мечтаю об этом времени.
        Они пошли по тропинке, ведущей к реке. Земля под ногами пружинила от сосновых иголок, в воздухе был разлит аромат лета - травы, хвои, смолы.
        - Дай руку, - попросила Алеся. - Помнишь, как три года назад мы гуляли здесь с тобой? Какое это было чудесное время!
        - А сейчас плохое? - улыбнулся Сандро.
        - И сейчас чудесное. Когда ты рядом, оно чудесное всегда. Но завтра ты уедешь...
        - Солнышко, не надо о плохом! Лучше скажи, с чем связано вот это место?
          Алеся смутилась, щёки её мгновенно стали пунцовыми.
        - Я помню... Я тогда почему-то очень испугалась, хоть и была от счастья на седьмом небе.
          Сандро улыбнулся.
         - Я рад, что ты помнишь. Здесь я тебя первый раз поцеловал. И ты сбежала от меня домой.
        - А что же мне оставалось делать? Я же была маленькая и глупая.
        - А сейчас большая?
          Алеся попыталась выдернуть ладошку из его руки, но у неё ничего не получилось, и она неожиданно рассмеялась.
        - Сандро! Перестань, пожалуйста! Лучше помоги мне спуститься с этого обрыва. Я совсем забыла, что у меня туфли на каблуках...
          Сандро, не отвечая, сгрёб её в охапку, легко снёс вниз по крутой тропинке и осторожно поставил на ноги.
          У воды было очень красиво. Ветви растущих над обрывом деревьев спускались почти к самой воде, прозрачной и тихой. Только лёгкие пологие волны бесшумно набегали на каменистый берег. А над водой раскинулось такое голубое, такое ясное небо!
        - У вас в России необыкновенно красивая природа... - тихо сказал Сандро. - Я не говорю, что у нас не красиво. Просто у нас по-другому. Мне всегда казалось, что рядом с красотой не может быть плохих, некрасивых душой людей.
          - Ну, да, - кивнула Алеся. - Особенно тот бандит, который пырнул тебя ножом... Иди сюда и дай мне руку. И не смейся надо мной. Я не могу отделаться от мысли, что завтра ты уедешь. Вон, видишь то большое бревно на берегу? Оно тоже будит во мне грустные мысли. Три года назад... Ты уехал, а я каждый день приходила сюда, вспоминала, как мы сидели тут с тобой. А потом... Потом я узнала про Инес Гомес. И решила, что не буду отвечать на твои письма. И сейчас, когда ты уезжаешь, я боюсь читать газеты.
          Сандро сразу посерьёзнел.
        - Лея, ты не веришь мне?
        - Я верю. Но поставь себя на моё место. Я смотрю репортажи о гонках - и вижу фанаток с транспарантами: "Сандро, женись на мне!" Я вижу в интернете ещё большее количество подобных воплей. Ты - мировая знаменитость. На тебя покушаются тысячи, все эти фанатки мечтают быть на моём месте!
          Сандро вздохнул.
        - А я? Разве моя позиция в этом вопросе для тебя ничего не значит? Про Инеc я тебе уже говорил. Это была модель, работающая по контракту. Я не мог отказаться фотографироваться с ней. В свой дом я её не приглашал, она вселилась туда сама, без моего ведома. Я сказал ей о тебе сразу же, как вернулся из того отпуска и застал её в своем доме. Но она, наверное, не поверила. И осталась. Тогда ушел я. В условиях чемпионата это было несложно. А потом… Он достал то ли ладанку, то ли медальон, висевший у него на груди на прочном шнурке.
        - Он всегда был со мной. Даже на гонках – лежал в кармане комбеза. Инеc, как, впрочем, и других, похоже, очень интересовало то, что внутри. Однажды, когда мне пришлось срочно идти на интервью, она добралась до моего комбеза, достала медальон и открыла его. В тот же вечер Марко позвонил мне и сказал, что она собрала свои чемоданы и уехала…
          Алеся молчала. Сандро вопросительно посмотрел на неё.
        - Ты - единственный человек, которому не интересно!
            Она покачала головой.
        - Мне очень интересно. Но я всегда уважаю чужую тайну…
          Он засмеялся.
        - Ох, Лея, Лея! Чудо моё сказочное! Ну, разве есть в мире ещё одна такая!
          Он нажал на замочек и раскрыл медальон. И что она могла сказать в ответ, когда увидела фото лохматой девчонки, улыбающейся на фоне цветущего луга? Своё фото… Она просто взяла его руку двумя руками, прижалась тёплой щекой к его щеке.
        - Прости меня, Сандро! Такую злую, негодную, бессердечную, ревнивую дуру!..
          Он поцеловал её в щёку и улыбнулся.
        - Самую лучшую в мире! Конечно, прощаю! И давай уйдём с этого грустного бревна и посидим на нашем любимом камне.
          Он снова поднял Алесю на руки и бережно перенес на плоский камень у самой воды.
        - А ещё хочу тебе сказать: ты напрасно думаешь, что мне незнакома ревность. В те два года, когда мы были в разлуке, твой дядя всеми силами пытался уберечь тебя от меня и на вопросы Марко о тебе отвечал очень скупо. А когда нет информации - есть много места для фантазии. Мне постоянно мерещился счастливый соперник, и Алексей этому очень посодействовал.
          Алеся удивлённо раскрыла глаза.
        - Алексей?!
        - Он самый! Ведь это он затащил меня в Монако на выставку картин. И я увидел там твой портрет. Не знаю, что за человек тот, кто его нарисовал, но художник он отличный. Он передал всю твою прелесть, твой особенный характер, не только твоё лицо. Ты ведь действительно похожа на эльфа... С тех пор мне не было покоя ни на минуту. Мифический соперник воплотился в этом неизвестном художнике.
          Алеся перебила его.
        - Ну и зря! Я его терпеть не могла. Он болел не просто за "Бизонов", а конкретно за твоего соперника. А картина... Я как-то раз сидела на дереве. Внизу что-то зашуршало. Я выглянула из-за ветвей и увидела его. И он вдруг закричал: "Замри! Посиди так хотя бы минуту!" Конечно, я не стала этого делать, спрыгнула с дерева и убежала. И, вообще, давай не будем о нём. Этот человек был мне неприятен.
        - А что касается ревности... Мне кажется, я знаю способ, как избавиться от неё. Пообещай мне, что, если ты встретишь другую и разлюбишь меня, то сразу честно скажешь мне об этом. И тогда я, пока не услышу этих слов, не буду ревновать.
          Сандро ответил неожиданно серьёзно.
        - Этого не потребуется, Солнышко! Но, если тебе так хочется - я обещаю. Только и ты пообещай мне то же самое. Я не хочу ни на секунду быть твоим тираном.   
          И если ты встретишь другого...
          Алеся зажала ему рот ладошкой.
        - Молчи! Молчи, Сандро! Никогда не только не говори, но и не думай такого. Но, раз ты ставишь вопрос так - я обещаю. И давай больше никогда не будем друг друга ревновать!
          Прозрачная волна омыла камень совсем близко от их ног. Алеся посмотрела на медленные, голубоватые волны и вздохнула.
        - Где сейчас та вода, которая протекала мимо нас почти три года назад? Наверное, уже в Каспийском море... Как бежит время, Сандро... А я так отлично помню всё, что было тогда. Помню, как мы причалили к этому берегу нашу лодку, и ты сплёл и надел мне на голову венок из лилий... Мне до сих пор иногда кажется, что мы с тобой вместе - ты и я - только сон. Я просыпаюсь утром и не знаю, было это всё или только приснилось. Ведь я и раньше, когда мы ещё не были знакомы, видела такие сны. В которых ты был со мной... И я не должна так сурово судить всех этих фанаток, ведь я сама - одна из них. Просто мне повезло больше. А ещё я слышала такое: спортсмены никогда не женятся на фанатках...
          Сандро покачал головой.
        - Солнышко, что с тобой сегодня? Откуда эта тревога, зачем она? Ты не фанатка, ты - моя любимая, единственная, самая лучшая на свете. Скоро ты станешь моей женой. Предстоящая разлука - последняя, после этого мы всё время будем вместе. Успокойся, я тебя очень прошу! Посмотри, как красиво вокруг! Какие пушистые горы обступили реку! Какие красивые яркие домики на том берегу! Какое голубое небо над нами! И мы с тобою вместе. Разве это не счастье?
          Алеся прижалась к нему и доверчиво заглянула в глаза.
        - Три года назад я сказала тебе, что ты лучше всех. И сейчас повторяю это снова!
          Сандро улыбнулся.
        - А я снова поцелую тебя, как тогда. И все твои тревоги улетят прочь. Разве не так?
          Алеся погладила его руку, обнимавшую её, и тихо ответила:
        - Так...
          Медленные волны накатывались на берег. В природе было очень тихо и неподвижно, только маленькая птичка прилетела откуда-то из леса и уселась на верхушке растущей на берегу сосенки, радуясь лету и теплу... И только мысль, что завтра Сандро уедет, омрачала для Алеси этот чудесный, почти совсем летний день.



Глава тридцать пятая
Бегство

          На фоне событий, связанных с приездом, а затем отъездом Сандро и его друзей, жизнь постоянных обитателей коттеджа как бы отошла на второй план. А она была отнюдь не менее богата событиями. В первую очередь это касалось Майи. Нога её восстановилась полностью, и она уже давно приступила к тренировкам. Теперь у неё был новый тренер, и Майя была очень довольна им, а также тем, как складывались у неё отношения с новыми подругами по спорту. Здесь всё было как-то мягче, добрее, человечнее. Новый тренер составил для Майи чёткий график тренировок, учтя наличие бассейна в дачном городке и возможность в нём тренироваться.
          С доктором Женей они обсудили каждую деталь этого плана, и теперь Женя следил за его строгим соблюдением. Так что он, фактически, стал для Майи домашним тренером или, точнее, домашним врачом. И дела у Майи пошли на редкость отлично. Она выиграла региональные соревнования, а затем, совершенно неожиданно, чемпионат страны, проходивший в Казани.
          Прежний тренер звал её обратно в Москву, но она отказалась. И, тем не менее, серьёзно встал вопрос о включении её в сборную страны. Были все предпосылки для того, чтобы радоваться. Но Майя почему-то с каждым днём становилась всё грустнее.
          Эль, которая за истекшие месяцы очень сдружилась с Майей, пыталась вызнать причину такой неожиданной депрессии, разговорить, развеселить подругу.
"Может быть, - думала она, - причина в возвращении в страну её бывшего жениха?"
          Но на прямой вопрос Майя ответила так же прямо, что Игорь ей даже не противен, а просто безразличен, как пустое место. От прежних московских подруг, с которыми у неё сохранилась переписка, Майя знала о нём довольно много, хотя эта информация её абсолютно не интересовала. Она рассказала Эль, что поступок Игоря вызвал резко негативное отношение в спортивном мире. Ни один тренер не согласился работать с ним, а заключить контракт с зарубежными специалистами тоже не удалось. Тогда он решил завершить карьеру, и вскоре предстал перед удивлённым тренерским советом как тренер восходящей звезды, чемпионки мира среди юниоров. История эта тоже не отличалась красотой, потому что девушка ради Игоря ушла от своего первого тренера, который вырастил её, дал путёвку в большой спорт. Похоже, юная Лика очаровалась не талантом молодого тренера, а его красивыми глазами. А, возможно, и прежними титулами.
          Всё это Майя рассказала Эль мимоходом, собираясь на прощальный футбольный матч, который мужское население дачи собиралось сыграть перед предстоящим отъездом гостей.


          А через несколько дней Эль прибежала в холл очень взволнованная и сказала, что, зайдя утром к Майе, в комнате её не обнаружила, зато обнаружила записку, лежащую на столе. Содержание записки повергло всех в шок.
         " Дорогие мои друзья!
        Добрые, чуткие, так много сделавшие для меня! Знали бы вы, как трудно мне писать это письмо, а ещё труднее - решиться на тот поступок, который я собираюсь совершить. Всё во мне кричит: "Одумайся! Останься там, где ты была так счастлива!" Но я не могу. Дорогие мои друзья, я покидаю этот замечательный коттедж, я покидаю этот чудесный дачный городок. Не спрашивайте меня, почему - так надо. Я и так делаю себе поблажку - не покидаю города, который успела полюбить. Сначала я хотела отправиться, куда глаза глядят, на новое место. Но это свыше моих сил. Я останусь в городе, и мы с вами сможем общаться по телефону, по интернету, где угодно - только не в дачном городке. Не беспокойтесь обо мне, не ищите место, где я буду жить, иначе жертва (или глупость?), принесённая мною, потеряет смысл. Я буду скучать по вам по всем, ибо вы теперь для меня родные. Простите меня! Лада, я всей душой прошу прощения у Андрея Анатольевича, столько для меня сделавшего. А его прошу - пусть он пока ничего не сообщает моим родителям о моём поступке - они, конечно, будут беспокоиться.
          Обнимаю вас всех, ваша Майя.
          P.S. Перечитала своё письмо и поняла, что не смогу уйти, не объяснив вам причины. И, собственно, почему я должна её скрывать от вас? Здесь, в этом коттедже, я встретила человека, которого по-настоящему полюбила. Всё, что было у меня до этого - чепуха, самообман. Это я поняла очень быстро. Но... этот чудесный, особенный, необыкновенный человек равнодушен ко мне. Я не пара ему. А видеть его каждый день, находиться рядом и чувствовать его доброту, просто доброту без любви - свыше моих сил. Поэтому я ухожу, дорогие мои, любимые друзья».
          Девушки переглянулись, и тысяча мыслей пронеслась в голове у каждой...
         Первой среагировала Алеся. Она схватила мобильник и быстро набрала номер. Все напряженно уставились на неё.
           Алеся пожала плесами, вздохнула и положила телефон рядом с собой.
        - Номер недоступен...
        - Надо её найти! - сказала Лада. - И вернуть.
        - Какое мы имеем право мучит её? - задумчиво проговорила Даниэла. - это ведь так трудно - постоянно быть рядом с любимым человеком и знать, что он не любит тебя...


         - Согласна, - кивнула Лариса, мельком взглянув на мужа. - Когда мне казалось, что Толя равнодушен ко мне, мне тоже хотелось сбежать куда глаза глядят.
         - А я так и сделала... - вздохнула Аника. - Сбежала. Туда, где, как я думала, не встречусь с Валерой никогда. А потом не выдержала.
        - Может, и она не выдержит и вернётся? - с надеждой спросила Эль.
        - Чтобы снова видеть его равнодушие и расстраиваться? - спросила Дани, и вдруг оглядела собравшихся изумлённым взглядом. - Ребята! Но кто же ОН?
Вопрос, до этого остававшийся на задворках, сразу встал во весь рост.
        - Из "свободных" парней, - сказала Лариса, - у нас только Женя и Серёжа. Но Серёжа приехал и уехал, из-за него покидать коттедж было бы нелепо.
        - Тогда отпадают ещё трое: Фернандо, Сандро и Алексей, - добавила Дани. - Но я не думаю, что это Женя. Не знаю, кому как, но мне показалось, что он сразу к Майе проникся... Он так за нею ухаживал!
          Аника кивнула.
        - Женя не женат. И у такой красавицы, как Майя, не могла пропасть надежда на взаимность с его стороны. Значит что же: Валера или Толя? - спросила она, несмотря на протестующий жест мужа. - Или Леонель?
          Эль покачала головой.
        - Она говорила мне, что Лео - герой не её романа. А ещё она говорила, что больше всех ей понравился Сандро, но легче всего влюбиться в Фернандо.
        - Что, прямо так и говорила? - вскинула глаза Дани.
        - Да, прямо так. Но это ещё ничего не значит. Сказать можно всё, что угодно, чтобы скрыть истину.
        - Ребята, - спохватилась вдруг Лада, - я побегу и всё расскажу папе. Может быть, он придумает что-нибудь умное.
          Когда она скрылась за дверью, Эль тихо сказала:
        - Девчонки, мы забыли ещё одного человека...
          Лариса кивнула.
        - Я подумала об этом. Но не стала говорить.
        - Кого же? - изумлённо спросила Алеся.
        - Андрея Ярославцева. Твоего дядю.
          Воцарилась тишина.
        - Ох... - первой среагировала Дани. И правда!
        - Да вы что? - возмутилась Алеся. - Он же ей в отцы годится!
        - Ну и что! - возразила Эль. - Он красавец. Романтичский герой, прямо граф Монте-Кристо. И он столько сделал для неё.
        - Молчите на эту тему. - остановила её Аника. - Ни слова при Ладе. И при Наташе.
        - Какой Наташе? - спросила Даниэла.
        - Ну, как при какой? При его жене, маме Лады.
          Все испуганно замолчали.
          Лада вернулась и рассказала следующее.
          Конечно, её отец огорчился. Прочитав письмо, он сказал что-то о глупостях излишне романтичных девчонок, но велел ничего не предпринимать. Он обо всём позаботится сам. Найти место обитания Майи не составит труда, а с её тренером он договорится о повышенном внимании к девушке. Дозвониться до неё, конечно, нужно, но в душу не лезть, вернуть не пытаться и ни о чём не расспрашивать.
На этом и порешили.

Глава тридцать шестая
Похищение

          Прошло две недели, и напряжение, вызванное неожиданным бегством Майи, почти утихло. Девушки регулярно перезванивались с нею, встречались в городе, вместе гуляли в парке. "Поездка к Майе" стала обязательным атрибутом жизни коттеджа.
          И вдруг однажды воскресным утром, когда все только успели позавтракать и сидели в холле, зазвонил телефон Лады. И по тому, как менялось её лицо в ходе разговора, все поняли, что произошло что-то очень серьёзное.
        - Девчонки, - сказала Лада, кладя телефон на стул и даже забыв, что в холле присутствуют не только девушки, - девчонки, Майя пропала...
        - Как пропала?! - воскликнули все в один голос.
        - Вечером не вернулась домой с тренировки. Это звонила её подруга по команде, Таня. Оказывается, Майя жила у неё. Вечером, когда Майя не пришла, Таня сначала не очень беспокоилась: мало ли, может быть, гуляет с друзьями. Но когда стало темнеть, Таня забеспокоилась, стала пытаться дозвониться, но номер был недоступен. Всю ночь она металась от окна к окну, а утром позвонила тренеру. Тот отругал её за то, что столько времени молчала. Наверное, он уже сообщил папе.
        - Нужно немедленно заявить в полицию! - воскликнула Эль.
        - Бесполезно, - покачала головой Лариса, - они заявят, что начинать поиски положено через три дня. А тут дорога каждая минута.
        При этих словах Евгений встал и быстро вышел из комнаты.
        - Они не заявят так! - вдруг уверенно сказала Даниэла. - Это они нам бы так заявили. А если к ним обратится Андрей Анатольевич, они возьмутся за дело, как миленькие!
        - Ох, и правда! - воскликнула Лада. - Побегу к нему.
          Но не успела она сделать и шагу, как он сам вошел в комнату.
        - Дело очень серьёзно. Полиция уже в курсе, но появился новый разворот. Майю похитили. Похититель только что звонил мне и требовал миллион. При двух условиях. Во-первых, ни о чем не сообщать полиции. И, во-вторых, деньги принести в условленное место должна Лада.

        - Я пойду! - мгновенно среагировала Лада. - Куда идти?
          Даниэла неожиданно отодвинула её в сторону.
        - Пойду я. Мы с тобой похожи. У меня есть рыжий парик, который я надевала на Новогодний маскарад. Нас путали даже друзья.
        - Это почему? - возмутилась Лада. - Почему я должна перекладывать риск на тебя?
        - Потому, что так я хоть частично заплачу свой долг благодарности Андрею Анатольевичу.
          Андрей грустно улыбнулся.
        - Вы мне-то дадите хоть слово сказать, самоотверженные котята? Неужели вы думаете, что я такой кретин, что буду прятаться за ваши худенькие спинки? Я сказал ему, что деньги понесу сам, иначе не видать ему миллиона, как своих ушей. Эта жадная скотина согласилась. Сейчас в полиции готовят "куклу". Встреча с вымогателем назначена на шесть часов вечера. В очень людном месте парка. Придумано хитро: там в это время полно людей, в толпе легко остаться незамеченным, и полицейские не смогут стрелять по этой же причине. Место выбрано отличное - мусорные контейнеры в боковой аллее. Преступник может прийти откуда угодно, под видом бомжа, под видом дворника. И попробуй угадать, он это или настоящий персонаж.
        - Но, - сказала Алеся, - если его схватят, вдруг его возможный сообщник, которого не знает никто, увидев провал, сбежит и убьёт Майю?
        - Это, конечно, учтено. Никто в парке брать его не будет. За ним проследят - куда он направится и к кому приведёт. А к вам просьба большая и очень серьёзная: никуда не выходите за пределы дачи. Это указание не моё, а полиции. Непослушанием вы можете только навредить делу. Хорошо, что сейчас все в сборе.
Он обвёл взглядом холл.
        - Не все. Где Евгений?
          Все молчали. Ответил один Леонель.
        - Он ушел, как только узнал, что Майя пропала. Не знаю, куда. Но у него есть приятель - частный детектив...
          Андрей покачал головой.
        - Это плохо. Любые частные поиски могут навредить делу. Взаперти можете не сидеть, но, повторяю, дачу не покидайте.
          Он ушел, и Лада устало опустилась на диван.
        - Лучше бы я пошла. Это было бы спокойнее.

Глава тридцать седьмая
Повороты судьбы

          Девушка была маленькая и худенькая, и казалось невероятным, как легко она справлялась с огромной шваброй, снабженной в рабочей части ещё и не менее огромной мокрой тряпкой.
          Около её ног крутилась большая кудрявая собака.
          Девушка испуганно посмотрела на Ивана, шорты и пляжные шлёпанцы которого никак не вязались с удостоверением помощника частного детектива.
        - Да, я не работала вчера. У меня был выходной. И полиция меня особо не допрашивала. Но... я была в парке. И кое-что видела. Полиции не сказала, испугалась. Я люблю сидеть в этом парке возле Дворца спорта. Там есть маленькая лужайка, вокруг кустарник, а в центре каменная ваза с живыми цветами, это клумба такая. А рядом красивая маленькая скамеечка. Никто не знает, что это - моё любимое место. Они бы смеялись. Майя одна всегда со мной разговаривала и не смеялась над тем, что я люблю читать...
        - Так вот. Он тут долго топтался. Кто? Да парень этот. Звонил и звонил по мобильнику. Потом она пришла. Майя. Она была очень сердитая. Я слышала, как она сказала: "Мне не о чем разговаривать с тобой, Игорь. И если я согласилась выйти к тебе, то только для того, чтобы тебя здесь не видели. Расспросы и слухи мне не нужны, а тебя в нашем спорте ещё не забыли". Они подошли к скамейке, сели. О чем они говорили, я не слышала, это было далеко.
        - Я не стала за ними следить - это некрасиво. Но потом я услышала, как громко хлопнула дверца машины. И увидела, как этот парень поднимает стекло возле заднего сидения. Кто за рулем, я не разглядела, но это тоже был мужчина, темноволосый. Машина сразу уехала. А Майи нигде не было. Я встала и обошла весь садик. Не было её. И во Дворец спорта она не возвращалась.
        - А номер машины ты не разглядела? - нетерпеливо спросил Иван.
          Девушка улыбнулась.
        - Не только разглядела, но и записала. Вот он.
        - Так что же ты столько времени молчала? - воскликнул Иван, выхватывая у неё листок с номером.
        - Я боялась. А сегодня все заговорили, что Майя пропала, а тут как раз вы. А это правда, что меня не посадят в тюрьму?
          Иван улыбнулся.
        - Правда, хотя следовало бы! Столько времени упущено! Женя, пойдёмте скорее. Этот номер мне знаком. Шеф расследовал дело, связанное с этим типом, но он тогда отмазался. Некто Клестов. За ним давно следит полиция, но у неё цель поймать на этого живца более крупную рыбу. У него есть бунгало за городом, заброшенный старый дом, где он вполне может прятать Майю. Но в первую очередь надо сообщить полиции, чтобы не помешать.
        Было без пяти минут шесть часов вечера, когда высокий сутуловатый дворник в кепке, с усами и в толстых очках вышел из общественного туалета и, волоча мешок для сбора мусора, медленно направился по дорожке, изредка подбирая пустую тару.
          В парке было многолюдно, как всегда в дни народного гуляния.
          В шесть ноль-ноль красивый мужчина в футболке и выцветших джинсах остановился возле скамьи, вытащил из дорожной сумки пакет с мусором и, подойдя к контейнеру, выкинул туда пакет. После этого он спокойно вернулся к скамейке, застегнул сумку, перекинул её через плечо и удалился по аллее. Никто не обратил внимания ни на него, ни на дворника - был праздник, играла музыка и все люди были заняты только собой.
          Но мужчина, видимо, чем-то не понравился дворнику. Наверное, выбросил мусор не туда, куда надо. Дворник покачал головой, медленно подошел к контейнеру, вытащил пакет и бросил его в свой мешок. Походив возле урн и пособирав разбросанный мусор, он направился в сторону туалета и вскоре скрылся из виду. Видимо, у дворника прихватило живот, поскольку из туалета выходили совсем другие люди, а его не было.
          Прошло минут пятнадцать, когда из двери появился щеголеватый молодой человек со спортивной выправкой и быстро направился к автобусной остановке.
          На него тоже никто не обратил внимания, не считая девушки, которую он грубо задел сумкой, проходя мимо...

     ***

        -Это он! - воскликнул Женя. - Игорь. Я узнал его!
        - Ты уверен? - с сомнением переспросил Антон.
        - Уверен! Я сто раз видел его фотографию.
        - Тогда - за ним!
        - Нет, - Женя нахмурился, - у меня душа не на месте. Я поеду к "даче" этого выродка, его сообщника. Что-то подсказывает мне, что Майя там.
        - Ну, давай, только осторожнее. А я прослежу за этим.

                ***

          Так называемый "дачный участок", а попросту старый дом на окраине полузаброшенной деревни, принадлежавший субъекту по имени Николай Клестов, граничил с лесом. Женя оставил машину в сосенках и пошел пешком. Было совсем светло, ночи в это время года стояли короткие, и ждать темноты не имело смысла, а время было дорого. Женя вышел к участку, заросшему то ли одичавшей кукурузой, то ли чем-то на неё похожим, и увидел крышу искомого дома. Во всяком случае именно так описал ему дорогу Антон.
          Высокие ворота, окружавшие дом, были заперты на тяжелый замок, но Женя и не предполагал, что они будут открыты. Обойдя дом, он выбрал удобное место, подтянулся на руках и без проблем перебрался через забор. К счастью, собаки на участке не было. Крадучись, Женя подобрался к дому. Входная дверь тоже была на замке. Он заглянул в окно, но за пыльными стёклами ничего не было видно.
          Он колебался только секунду. Потом достал стеклорез и начал вырезать отверстие в окне. Стекло треснуло, из него вывалился кусок, к счастью, вполне достаточный, чтобы просунуть руку. Женя открыл шпингалеты и влез в окно.
          В доме было тихо, пусто и мрачно. Всё говорило о том, что никакого даже подобия ремонта не делалось с того самого момента, как его покинули предыдущие хозяева. Не прячась, Женя прошел по грязным комнатам с оборванными обоями. Никаких следов пребывания девушки не было. Правда, во дворе были ещё гараж и сарай, но что-то удерживало его в доме. Какая-то диспропорция, но он не мог понять, какая именно. На всякий случай он позвал: "Майя!" И тотчас откуда-то снизу донесся то ли вздох, то ли стон. Он кинулся на звук и снова позвал: "Майя, где ты? Это я, Женя!". Стон повторился. Теперь стало ясно, что он исходит из-под пола. Женя огляделся в поисках люка. И сразу понял, что его смущало. Диван. Этот диван весьма высокого качества находился не в гостиной, а в кухне. И стоял почти посреди комнаты, возле какой-то плотной занавеси на стене. Женя ухватился за доступную сторону дивана, отодвинул его и отдернул занавесь. Открылся вход в маленькое помещение, граничившее с кухней. Подпол закрывался обычной крышкой, даже без замка, но сверху была прибита большая широкая доска. На счастье, рядом валялся топор.
          Женя подсунул лезвие под доску и нажал.
          Старое дерево легко выпустило гвозди.
          Оторвав доску, Женя снял крышку и заглянул в подпол. Там было темно, но он смог разглядеть шевельнувшуюся у стены фигурку. Женя достал из рюкзака фонарик и осветил стены. На одной из них был выключатель. Как ни странно, он действовал. Женя спрыгнул вниз.
          Майя сидела на полу, руки и ноги у неё были связаны, рот заклеен скотчем. Женя выругался почему-то по-английски и осторожно оторвал скотч от лица Майи.
          Конечно, это было больно, но она молча терпела.
Когда скотч был снят, она глубоко вздохнула и что-то прошептала - голос отказывался служить. Веревки на руках и ногах были очень крепкими. Женя вспомнил о топоре, поднялся наверх, взял его и перерезал веревки, стараясь не поранить девушку.
        - Ты можешь идти? - спросил он. - Надо скорее, он может вернуться в любой момент.
          Майя кивнула, попыталась встать, но это у неё не получилось.
          Тогда Женя бережно взял её на руки и начал осторожно подниматься по маленькой шаткой лестнице.
          Выбравшись наружу, он посадил Майю на диван и сел рядом.
        - Передохни немножко.
          Но Майя не могла сидеть, она беспомощно привалилась к Жене, уронив голову ему на грудь.


        - Плохо дело... - пробормотал он, укладывая Майю на диван. - Идти она не сможет. Придется выломать дверь и прорубить ворота. Эх, подоспел бы Антон!
          В этот момент в окне мелькнула тень. Женя инстинктивно загородил Майю собой и почувствовал, как что-то сильно ударило его в спину. Звука выстрела он не услышал - только крик Майи и звон в ушах. И тотчас раздался другой выстрел, уже со стороны двери, чей-то крик и громкая ругань. Ему показалось, что он узнал голос Антона.
          Потом увидел прямо над собой огромные, полные ужаса глаза Майи. Она пыталась какой-то тряпкой вытереть кровь с его лица.
          В это время входная дверь с треском рухнула под могучим ударом. Антон ворвался в дом.
        - Жив?!
        - Скорую помощь! - закричала Майя. Ей показалось, что она закричала. Но Антон понял и помчался к машине, где остался его мобильник.
          Кровь заливала глаза. Женя медленно протянул руку и взял ладошку, гладившую его по щеке.
        - Не бойся... Это не опасно... Сосуды слабые после операции... Да не бойся, всё же я врач... Не думаю, что рана серьёзна. А если всё же серьёзна... я не хочу покинуть этот мир, унеся с собой свою тайну...


Майя... Я знаю, что ты любишь другого, достойного. А я... я люблю тебя. Давно, с первого дня, с первой минуты...
          Майя неожиданно заплакала, продолжая гладить его лицо.
        - Не другого! Тебя! И ушла из-за тебя. Думала, что ты не любишь меня...
        - Какой я осёл... - прошептал Женя, - как всё могло быть иначе... - и потерял сознание.

Глава тридцать восьмая
Счастливый конец

          Все снова сидели в холле, и на этот раз на лицах не было тревоги.
        - Папа, - спросила Лада, - ну хоть сейчас объясни, что это было и зачем?
        - Ладка! - улыбнулся Андрей. - Ты же увлекаешься звёздами, а не детективами. Ну, если интересно всем, то вкратце расскажу.
          Игорь Горский оказался преступником. Несколько лет назад он сбил на машине человека, будучи в нетрезвом состоянии, и скрылся с места преступления. Бандит Клестов, давно бывший  под наблюдением полиции, оказался случайным свидетелем происшествия и начал шантажировать Горского. До поры до времени Клестова не брали – ждали, что он выведет на крупную банду, недавно появившуюся в Уральском регионе. Клестов снимал квартиру, где принимал своих подельников. Эта квартира была как бы явкой. В эту квартиру и носил Горский денежки шантажисту по мере требований того. Сам же бандит жил совсем в другом районе. Горский решил использовать связь с бандитом в своих целях, чтобы тот  запугал Майю и заставил её подчиниться тому, что задумал. Он хотел заставить Майю проиграть его подопечной Лике в предстоящих отборочных соревнованиях на ЧМ. Ведь Майя туда уже отобралась, победив в чемпионате страны. На беду себе  он посвятил Клестова в свои планы, рассказав, кто такая Майя и где живёт. Про её переезд в город он ничего не знал. Ушлый преступник сразу понял, где можно "срубить" денег. Это было ему очень кстати - он чувствовал слежку, собирался бежать из города и "залечь на дно". Горский, боясь наказания, говорил на допросе, что сначала сомневался насчет похищения, но Клестов пригрозил разоблачением его преступления  со сбитым машиной прохожим. Он приказал Горскому потребовать от меня миллион за жизнь Майи, отправиться за деньгами на встречу со мной и доставить их на съёмную квартиру. Если этот этап пройдёт благополучно, он поедет на дачу и выпустит Майю. После чего они с Горским поделят деньги и разбегутся. На самом же деле Клестов собирался действовать совсем иначе. Завладев деньгами, он связал Горского, заклеил ему рот, приковал наручниками к батарее, взял револьвер и "деньги" и отбыл в своё бунгало, намереваясь застрелить Майю и сбежать из города. И только своевременное вмешательство Жени разрушило его планы. Очень плохо, что Антон так и не сообщил полиции о полученных от свидетельницы похищения сведениях, хоть и собирался. Но времени было в обрез, и они с Женей помчались на место передачи выкупа. Полиция ничего не знала об участии  Клестова в похищении, всё её внимание было сосредоточено на том, кто придет за деньгами, и слежке за ним. Просто чудо, что обошлось без жертв. Антон, увидев, что взят только Горский, понял всё и только тогда сообщил полиции о Клестове, а сам помчался к его "даче". Он успел вовремя и в перестрелке застрелил Клестова. Счастье, что Женя жив и ранен не особенно тяжело. Клестов стрелял под большим углом, из окна - дверь-то была на замке, и ему некогда было её открывать. Пуля прошла через мягкие ткани руки и мышцы спины, не задев ни лёгких, ни позвоночника. Врачи сказали, что недели через две Женя вернётся домой. Вот, собственно, и всё.
        - А ты, Майя? - спросила Лада. - Неужели снова уйдёшь из нашего коттеджа?
          Майя улыбнулась.
        - Не уйду. Мне незачем. Ведь он сказал, что любит меня...
        - Кто? - спросило сразу несколько голосов.
        - Женя! Ведь именно из-за него я сбежала.



Глава тридцать девятая
Судьба

          За окном лил проливной дождь, и мокрые ветви стучали в стекло, как будто просили их впустить...
Майя и Женя сидели в комнате Майи. Несмотря на тёплую погоду, Майя носила блузку с длинными рукавами и джинсы - не хотела пугать людей ещё не сошедшими синяками и кровоподтеками от верёвок.
          Им очень много надо было сказать друг другу, но почему-то слов не было, были только покой и умиротворение, какая-то необыкновенная ясность души. Да и какие нужны были слова, если рука Майи лежала у Жени в руке, и он легонько поглаживал пальцами её узкую ладошку.
          Майя нарушила молчание первая.
        - Женя, скажи... если бы тебя не ранили, ты бы так мне ничего и не рассказал?
          Женя вздохнул.
        - Наверное, нет, хотя мне было очень трудно не подавать вида и молчать. Ты ведь и сейчас ещё ничего не знаешь обо мне.
          Майя улыбнулась.
        - А мне ничего и не надо знать, кроме того главного, о чём ты мне сказал.
        - Но... ведь ты даже не знаешь, кто я.
        - А мне это и не важно. Я вижу, какой ты, а всё остальное - чепуха. Даже если ты - инопланетянин!
          Женя улыбнулся.
        - Нет, я не инопланетянин. Но кто - я не знаю и сам
Майя удивлённо пожала плечами:
        - Какое это имеет значение? У нас здесь кого только нет. Валера, Толя и Лариса - украинцы. Фернандо и Сандро - испанцы. Даниэла тоже испанка. Алеся вообще не поймешь, кто - в ней перемешана белорусская, украинская и русская кровь. Леонель - итало-испано-русский. И так - все!
          Женя снова улыбнулся.
        - Но я-то найдёныш, воспитанный в детском доме!
          Майя удивлённо взглянула на него.\
        - Да не всё ли мне равно?!
        - Нет, - мягко сказал Женя, - и судьба у меня далеко не простая, из-за этого я и боялся признаться тебе. Считал себя недостойным...
          Я родился неизвестно где и был найден если не в капусте, то в саду детского дома под розовым кустом. Нашёл меня дворник дядя Гриша, попутно являвшийся и садовником в большом саду детского дома. Рано утром, придя на работу, он взялся подстригать розовые кусты и наткнулся на полугодовалого по виду мальчишку, спокойно спавшего в одеяле под большим кустом. Дядя Гриша принёс меня в дом, где меня выкупали, накормили и снова уложили спать, на этот раз в нормальную кроватку. Поиски каких бы то ни было родственников ничего не дали, и я так и остался в детском доме. Имя Евгений  мне дал персонал детского дома, отчество я получил по дяде Грише – Григорьевич, а фамилию мне придумала врач детского дома.  Она сказала, что никто не знает ничего о моей жизни до пяти месяцев, а в детдоме она началась как бы снова. Поэтому будет правильно дать мне фамилию Деново.  DE NOVO – по латыни значит «заново» . Так и решили, и в мире появился Евгений Григорьевич Деново. А для всех обитателей этого заведения я был с детства «доктор Женя», потому что очень жалел и пытался вылечить пострадавших кошек и собак, бинтовал сломанные веточки деревьям.  А потом… Говорят, что есть такой закон: всем «выпускникам» детских домов предоставляют жильё. Но мне почему-то не повезло. Сначала, правда, предоставили комнатку в общежитии, но вскоре выгнали оттуда, так как общежитие было студенческое, а на носу был новый учебный год. Я оказался на улице и задумался над дальнейшей судьбой. На работу устроиться никак не удавалось, и я подумал: «Не попробовать ли поступить в институт? Ведь в детдоме я довольно успешно закончил десятилетку, а студентам полагается общежитие». В выборе института   сомнений не было: медицинский. И оказалось, что в детском доме нас учили совсем не плохо – я поступил. О том, как учился, говорить сейчас нет смысла, но учился я с удовольствием и в итоге получил диплом врача-хирурга. Да вот только с работой и жильём снова возникли сложности.  Распределение в те годы было уже упразднено и приходилось искать работу самостоятельно. Выпускник без практики никому не был нужен. В том, как я жил тогда, нет ничего интересного. Перебивался случайной подработкой, ночевал в аэропорту. Даже познакомился там с милиционером, который сначала меня прогонял, а потом, узнав мою историю, пожалел и показал место возле какой-то бытовки на третьем этаже, где я мог постелить газетку, а позднее - раскладушку – и переночевать. На дневное время раскладушку я сдавал в камеру хранения. В итоге мы очень сдружились с этим парнем. И он, зная, что я дипломированный врач, предложил мне завербоваться в международную спасательную бригаду, отправлявшуюся в район, пострадавший от цунами. Туда как раз вербовали добровольцев, ситуация была очень серьёзной и никто не посмотрел на то, что у меня нет практики. Хватило диплома. Вот там-то я эту практику и приобрел, работая днем и ночью, чтобы вытащить, вылечить, спасти несчастных людей, пострадавших от слепой стихии. А потом... Я работал со спасателями из Дубровска. В такой обстановке люди быстро становятся друзьями. Возвращаясь домой, они позвали меня с собой, дали великолепные характеристики. И я начал работать в службе МЧС, побывал во многих странах мира, во многих городах России и был счастлив.  О дальнейшей моей судьбе ты знаешь…
          А потом я встретил тебя... Это была любовь с первого взгляда. Я не умею говорить о чувствах. Ты просто поверь, если можешь. Но я, со своей запутанной биографией, считал себя недостойным такой девушки, как ты, поэтому старался скрывать свои чувства, как мог...
        - Ну, вот, - сказала Майя, - почему же недостойным? Ты - герой, ты настоящий человек, сильный, добрый и смелый. Это я считала себя недостойной тебя - ведь я была почти женой непорядочного человека, в итоге скатившегося до преступления. И быть любимой тобой для меня такое огромное и неожиданное счастье!

Глава сороковая
Свадьбы

          В конце июля погода неожиданно испортилась. Нельзя сказать, что было холодно и мозгло, но за окном лил дождь, зелень, радуясь ему, бурно шла в рост, на опушках повылезало огромное количество грибов, за которыми, несмотря на непогоду, жители коттеджа всё же любили ходить. У природы, как говорится, не было плохой погоды. События должны были бы течь размеренно и спокойно. Но в Южном коттедже царило смятение, ожидание чего-то радостного, волнующего и немного тревожного. Причин для этого было сразу несколько.
          Во-первых, приехали Сандро, Фернандо, Алексей и Серёжа. И, судя по их загадочному и серьёзному виду, предстояло нечто очень важное.
          Во-вторых, прибыло несколько незнакомцев, назвавшихся друзьями Фернандо.
          В-третьих, одновременно с ними прилетела Стэлла, двоюродная сестра Лады и Алеси – дочь Ксении, старшей сестры Андрея и Георгия. Стэлла появлялась в коттедже редко, что объяснялось её работой - причиной тайного восхищения девушек коттеджа. Стэлла была стюардессой на международных авиалиниях. У её родителей  была ещё младшая дочь Дарина, но ехать на свадьбу она не захотела.
          Через некоторое время все успокоились. Однако, чудеса продолжались. Домочадцы вдруг обнаружили, что большой зал украшен гирляндами с очень красивыми цветами, которые, казалось, светились нежным светом. А потом Андрей сообщил всем, что завтра днём состоится очень важное событие и попросил собраться в это время в зале при полном параде.
          И вот этот день настал. Гости собрались в зале. Всё было очень красиво и загадочно. Перешептываясь, обитатели коттеджа выстроились вдоль стены. Заиграла тихая музыка. Все смотрели на дверь и ждали. И вот дверь открылась. На пороге стоял Фернандо. Очень красивый, очень торжественный и очень смущённый. Держа в руках прекрасный букет белых цветов, он распахнул дверь, и в зал впорхнула Даниэла. Все восхищённо вздохнули, а Фернандо улыбнулся и вручил ей букет. И дальнейшие события вряд ли нуждались в комментариях. Их надо было видеть, поскольку  сказочную и радостную атмосферу в зале не опишешь словами. Когда все полагающиеся обряды были совершены, все снова застыли в молчаливом ожидании, поскольку понимали, что не все события ещё имели место быть.
          Дверь открылась снова, и на пороге появился Сандро. На его лице было написано такое счастье, что все поневоле улыбнулись. А в открытую дверь тихонько вошла Алеся. И каждый, кто полностью знал историю этой пары и знал первые слова, написанные  в телеграмме отцом Алеси при известии о помолвке, не смог скрыть улыбку. Какими бы прекрасными ни были подвенечные платья в магазинах Парижа, трудно было бы найти что-либо более нежное, более красивое и более воздушное, чем то платье, что было на Алесе.
          Что касается Сандро, то впоследствии он говорил, что ни перед одной гонкой не волновался так, как в этот день, и ни одна победа не дала ему столько счастья, сколько день свадьбы.
          Обе пары были прекрасны, и гости, всей душой радуясь за новобрачных, не отказывали в веселье и себе. Много весёлых шуток вызвала процедура бросания букетов, и все от души порадовались за  Эль и гостью Городка красавицу Элиан.
          И, наконец, начались танцы. Как всегда - с танца молодых.
          Как известно, парни в этой компании были непьющие, особенно это касалось спортсменов.
          Поэтому Фернандо, выпив два фужера шампанского за счастье обеих пар, сильно захмелел и, раскрепостившись, радостно целовал свою молодую жену.
        - Ферни, - пожаловалась вдруг Даниэла, - я так устала от фаты! Она мне всю голову исколола!
        - Нет проблем! - улыбнулся Фернандо и, сняв фату с головы Дани, надел её на свою. - Так лучше?
          Дани прыснула, но отбирать фату не стала.
          Меж тем красавица-гостья отошла в сторонку и задумалась о чём-то, ясном ей одной. И тут к ней подошел кавалер, весь вечер не сводивший с неё восхищенных глаз. Не зная, как начать разговор, и сильно робея, он начал далеко не лучшим образом.
        - Девушка, какие у вас прекрасные золотые волосы! Вас, случайно, зовут не Златеника?
          Девушка не растерялась:
        - А вы что, Том Бомбадил?
          Парень смутился ещё больше и брякнул первое, что было привычным:
        - Нет, я Грэй...
        - Артур Грэй? Ну, тогда вам нужна не Златеника, а Ассоль! А я не та и не другая.
          Незадачливый Серёжа смутился ещё больше.
        - Да нет, я, в принципе, Сергей... А ваше имя можно узнать?
          Девушка, наконец, улыбнулась.
        - Меня зовут Элиан.
        - Элиан? Какое прекрасное редкое имя! Я никогда не слышал такого.
        - Очень может быть, ведь мои родители придумали его специально для меня. Но довольно обо мне. Кто вы и почему присутствуете здесь?
          Серёжа покраснел.
        - Я мог бы сказать, что я автогонщик Формулы-Прима. Но это было бы не совсем правдой. Пока я тест-пилот. Женихи, Сандро и Фернандо - мои коллеги и друзья. И Леша - тоже. Но... простите мне мою назойливость... могу я пригласить вас на танец?
          Элиан звонко засмеялась и протянула ему руку.
          Все веселились, пели, танцевали и не замечали, как летело время.
          А потом Сандро тихо увёл из зала уставшую Алесю, но их исчезновения никто не заметил.

                ***
               
          И вот первый луч утреннего солнца выглянул из-за гор, возвещая начало нового дня. Потихоньку ушли   приезжие гости - им предстоял обратный путь. Осталась  только Элиан. Никто не спрашивал, почему, все были очень рады этой чудесной девушке, которую легко и быстро приняли в свою компанию.
          Устав от танцев, Элиан и Стэлла уселись рядышком и о чем-то оживленно разговаривали.   
          Серёжа, не желавший даже на миг покинуть девушку, в которую явно влюбился с первого взгляда, пристроился рядом. А потом в зал тихонько вернулись Алеся и Сандро и сели в уголке на диван. Алеся была в простом платьице, Сандро - без своего шикарного жилета. Алеся нежно положила голову на грудь мужа и что-то тихонько говорила ему - может быть, о предстоящем свадебном путешествии.

          Даниэла и Фернандо так и протанцевали всю ночь, и к утру Фернандо сказал, что фата ему очень понравилась и носить её на голове гораздо легче, чем гоночный шлем.
          Эль была полна впечатлений от пойманного букета и мыслей, связанных с этим событием.
          У Жени побаливала спина, но разве мог он уйти, когда с ним была Майя?
          А Алексей, похоже, всё-таки решился поцеловать Ладу...
          Вот так закончилось это долгое и радостное торжество.


Глава сорок первая
Вальс в ритме дождя

          Элиан сидела у окна в своей маленькой комнатке и смотрела на дождь, монотонной стеной падающий с неба. Здесь всё было иное: деревья, горы, растения, цветы. Даже небо было иным. Поражающее глубокой синевой в ясные дни, завораживающее белоснежными, подсвеченными солнцем облаками в дни облачные, тревожно-угрожающее в грозовые, но такое безнадёжно серое в дождливые...

          Жалела ли она о предпринятом дерзком шаге, круто изменившем жизнь? Нет, не жалела. Да и о чем было жалеть? Ведь при желании она могла вернуться в любой момент.
          Скрипнула дверь, и без стука вошла Стэлла. Элиан сама предоставила подруге эту привилегию, и та пользовалась ею по полной программе - а, возможно, просто забывала постучать.
        - К тебе можно? - спросила Стэлла с запозданием.
        - Конечно! - улыбнулась Элиан. - Входи, вместе посмотрим на дождь.
        - И станцуем вальс в ритме дождя?
        - Что? - не поняла Элиан.
          Стэлла улыбнулась.
        - Это песня такая есть:
"...Словно из мелких-мелких сит,
Третью неделю моросит...
Слушай, давай станцуем вальс
В ритме дождя..."
          Элиан задумалась.
        - "Вальс в ритме дождя..." - это красиво...
        - Красиво... - вздохнула Стэлла. - Эту песню очень любил наш командир.
          Элиан вскинула глаза.
        - Любил? Он что, погиб?
          Стэлла покачала головой.
        - Не погиб. Женился...
          Элиан пытливо взглянула на подругу.
        - Ты очень сильно любила его?
          Стэлла вздрогнула.
        - Откуда ты знаешь? Тебе кто-то сказал?
          Элиан покачала головой.
        - Никто не говорил. Знаю сама. Чувствую. Не спрашивай, как.
          Стэлла вздохнула.
        - Я почему-то очень верю тебе. Сама не знаю, почему. Я никому не говорила, тебе первой. Я знаю его семь лет. У нас был очень дружный экипаж. Впрочем, почему был? Он и остался... Командир, ещё два пилота, штурман, бортинженер и три стюардессы. Мы летали по всему миру, где только ни побывали...
          Да, я очень сильно любила его. Думала, что это взаимно. А однажды... Была нештатная ситуация. Началась вибрация. В салоне была одна совсем молоденькая пассажирка. Она испугалась, ей стало плохо. Я ничего не могла сделать. Неисправность быстро устранили, но с этой девушкой случилась истерика. Я попросила командира поговорить с нею, объяснить, что ничего страшного нет. Сама за руку привела его к ней...
          Они поженились месяц назад. По иронии судьбы она родом из этого города. Просьбу командира уважили, наш экипаж перевели сюда в полном составе. Так что мы теперь базируемся не в Москве, а в Дубровске. И мой дом будет здесь...
          Вот так. Она ему в дочери годится. Он и меня-то был старше на девять лет. Не "был", конечно, а есть. Только уже не со мной...
          Элиан обняла подругу, заглянула в глаза.
        - Не грусти. У тебя впереди вся жизнь. Ты ещё встретишь человека, который будет любить тебя так же сильно, как ты любила своего командира. Так будет наверняка!
          Стэлла улыбнулась.
        - Спасибо! Когда ты так говоришь, я и вправду начинаю верить во всё хорошее. В конце концов, Виктор ни в чем не виноват. Он полюбил её, а сердцу ведь не прикажешь. Не знаю только, как мы будем снова летать вместе. Сейчас я в отпуске...
          Элиан снова мягко улыбнулась.
        - Всё будет хорошо, вот увидишь!
          Стэлла обняла её.
        - Спасибо! Ну, а ты? Расскажи о себе хоть немножко!
          Элиан задумчиво посмотрела в окно.
Дверь со скрипом приоткрылась от налетевшего сквознячка. Стэлла подошла, закрыла её, усадила в кресло упавшую игрушку- Пуша, снова села рядом с подругой.
        - Я мало что могу тебе рассказать, - вздохнула Элиан. Я - дочь очень богатых и очень влиятельных родителей. С детства мне была уготована ответственная роль в моей стране. У меня есть братья, но быть в ответе за всё выпало мне. Я много лет занималась тем, что мне было не по душе. Мною двигало чувство долга. Я устала. От борьбы, от интриг и козней злых людей, от непонимания. И тут - как подарок судьбы, как отдушина, как праздник - эта поездка на свадьбу Фернандо. Здесь всё не такое, как в моей стране, всё новое, очень интересное. Я не говорю, что у нас плохо. Ни в коем случае! Просто по-иному. Так приятно, что здесь на меня смотрят, как на простую девушку без титулов и званий...
          Есть и ещё одна, наверное, самая главная причина, по которой я осталась. Но о ней я пока не буду говорить - боюсь спугнуть то, что ещё и не началось...
          Стэлла ласково взглянула на неё.
        - А теперь я скажу тебе: всё у тебя будет хорошо! Я очень-очень в это верю!

***

        - Сколько дождя скопилось в мире... - вздохнула Стэлла. - Он всё идёт и идёт... И кажется, что скоро вместо этого леса образуется море и нам придётся спасаться на кораблях...
        - Тэлли, - неожиданно сказала Элиан, - я хочу спросить тебя о другом... не о дожде. Расскажи мне, кто такая Даниэла? Я не любопытна, и это не праздный вопрос. Просто мне говорили, что Фернандо был очень популярен у девушек. Не пустышки, а умные, серьёзные, красивые любили его. Но мир его чувств был скрыт для всех. И вот я увидела совсем другого Фернандо - влюблённого, весёлого, открытого. Дани на вид - обычное милое дитя, ничем не выделяющееся среди других. Что же случилось? Чем она смогла завоевать его сердце?
          Стэлла улыбнулась.
        - Дани - маленькая испаночка из глухой промышленной провинции. Как случилось, что она живёт здесь? Я расскажу тебе.
           В пригороде испанского городка была маленькая вилла, в которой жили старичок и старушка. У них был сын-моряк, который, благодаря своей кочевой профессии, почти не появлялся дома. И вот однажды на крылечко их домика кто-то подкинул корзину с крошечной девочкой. Найти родителей крошки так и не удалось, и старички не захотели отдавать малышку в детский дом, а решили воспитывать её сами. Сначала они наняли для малышки няню. Но со временем владелец судна, на котором их сын был матросом, разорился, и сын уже не мог присылать родителям деньги в прежнем количестве. Содержать няню стало не на что, а бабушка с дедушкой становились всё старше.
          Рядом с их виллой находилась другая, побогаче, в которой жили муж и жена, альпинисты, большие друзья дяди Андрея. Они изредка бескорыстно помогали соседям деньгами.
          А с другой стороны была вилла, окруженная огромным садом. И принадлежала она родителям Фернандо. Таким образом, они были знакомы ещё с детства, если это можно считать знакомством.
          Родители Фернандо тоже были небогаты, и они не могли оказывать старичкам финансовую помощь, но зато часто брали девочку к себе, где она с огромным удовольствием бегала по закоулкам сада, играла и была от этого в полном восторге А поскольку соседи работали, чаще всего присматривать за малышкой доводилось Фернандо. Не думаю, что это доставляло большую радость взрослому мальчишке! К тому же, он серьёзно занимался спортом и очень уставал на тренировках. Но он безропотно сносил непростую повинность, даже соорудил для Даниэлы качели в разных местах сада, с которых она почти не слезала, заботился о ней, катал на велосипеде.
          Время шло, жизнь не делалась богаче, а старички - моложе. И однажды тётя Наташа, приехав с дядей в гости к его друзьям и увидев маленькую Даниэлу, предложила увезти её с собой. В России у дяди были все условия для того, чтобы воспитать ребенка и дать ему образование. После долгих сомнений старички согласились, только не разрешили удочерить Дани, было оформлено опекунство. Так девочка оказалась в России. Её приёмные родители тоже не бедствуют - сын оставил морскую службу, женился, нашел хорошо оплачиваемую работу на суше. А Даниэла каждый год навещает свою испанскую семью.
          Вот так она и выросла здесь. Я вместе с тётей Наташей обучала её русскому языку, когда приезжала к ним.
          А Фернандо стал автогонщиком, и однажды, когда Алеська смотрела гонки по ТВ, Дани увидела его на экране. Заинтересовалась, не тот ли это Фернандо, который в детстве катал её на велосипеде. Узнав, что тот, она пригласила его сюда. Так они познакомились вторично...
          Что он оценил в ней? Возможно, силу любви и преданности. Ради него она готова была забыть всё своё, в любой момент прийти на помощь, даже если он в это время был с другой. Не каждый на такое способен. Впрочем... Трудно разобраться со стороны в человеческих отношениях. Главное, что они поженились и оба счастливы...

Глава сорок вторая
В несколько строк

           Как коротки летние каникулы гонщика! Всего две недели, это даже не каникулы, а промежуток между двумя гонками. И за это время надо было так много успеть! И обязательно встретиться с морем.
          Море! Он любил его той особой любовью, какую человек испытывает к дорогому существу. Он любил его солёный вкус на губах, его ветерок, ласкающий лицо, любил голос его волн - то нежный, тихий шепот, то мощный, громкий раскат. Он любил его всем своим существом, каждой клеточкой тела и души. И, даже уходя от него, он часто пятился и оглядывался, не мог заставить себя повернуться к нему спиной.
          Но... другое существо, не менее дорогое его сердцу, недоуменно окликнуло его. Он обернулся и остановился, поджидая.
          Даниэла с шутливой укоризной покачала головой:
        - Бросил... Умчался... А я - на каблуках по камням! Да ладно, я шучу! Конечно, оно прекрасное, обидно только, что штормит.
          Фернандо обнял жену и улыбнулся.
        - А что это за тип идёт за тобой?
        - Это фотограф. Он сфотографирует нас на фоне моря. Когда оно успокоится, будет уже не до фотографий! Сейчас он сделает несколько снимков, выбирая красивую волну.
        - Ты не замерзла? - спросил Фернандо. - Сегодня прохладно.
          Даниэла кивнула.
        - Да, немножко. Но мы сейчас пойдем в кафе, выпьем горячего капучино и согреемся!
          ... В парке было влажно и сыро, пахло мокрой хвоей и травой.
        - Ой! - воскликнула Дани. - Смотри, какие камни! Давай влезем?
          Фернандо засмеялся.
        - В прошлом году кто-то ругал меня за то, что я всегда везде лезу...
        - Ну, дурной пример заразителен!
          Фернандо влез на камень и подал руку жене.
        - Осторожно, не подверни ногу...
        - Нет, я привыкла к этим туфлям, улыбнулась Дани, пытаясь устроиться рядом с ним. - Ой, а камень холодный и мокрый!
        - Иди ко мне и садись на колени, - улыбнулся Фернандо.
        - Но тебе тоже неприятно сидеть на мокром. Идём лучше в кафе, я хочу капучино!
          Они выпили горячего кофе и согрелись.
        - Смотри, - сказала Дани, - снова пошел дождь. Давай купим дождевики и вернемся домой.
        - А мне кажется, надо переждать, - ответил Фернандо. - Прижмись ко мне, я загорожу тебя от ветра. Смотри - люди идут даже без зонтов, только детские коляски прикрыли.
          Фернандо чувствовал себя отлично в роли молодого мужа. Он даже не подозревал, что это будет так приятно, иначе давно уже женился бы!
          Даниэла доверчиво положила голову ему на плечо, и Фернандо поцеловал её, закрывшись шляпой от нескромных наблюдателей.
          А вечером дождь прекратился, из-за туч проглянуло голубое небо, и молодожены отправились в любимое кафе. Смеркалось, играла музыка.
        - Потанцуем? - спросил Фернандо.
          Даниэла кивнула, подавая ему руку.
          Всё было, как в сказке: сверкали огни, звучала тихая музыка, блестели глаза любимого, и Даниэла, замирая от счастья, читала в них то, во что раньше не могла поверить...

          ... Побежали дни, море успокоилось, и молодожены целые дни проводили на пляже, любовались его красотой, загорали, очень много плавали.
           А перед самым отъездом встретили друзей, которые прилетели сюда из Испании. Но это уже совсем другая история...

***

          Алесе казалось, что они объехали полмира, хотя побывали они только в Италии и Испании.
          Остановившись на сутки в шикарном итальянском доме Сандро, они отбыли в Испанию на продолжение свадебных торжеств. Родители Сандро и Алексея вылетели туда из Италии двумя неделями раньше, чтобы приготовить всё к прибытию молодых. Эта сдружившаяся четверка так и не разлучилась. Обе пары уже свободно говорили на языке друг друга, что очень помогло Алесе в общении с родителями мужа.
          К приезду молодых всё было уже готово, и продолжение свадьбы получилось замечательным. Но поджимали сроки - чемпионат вскоре должен был возобновиться. Устав от назойливого внимания папарацци, Алеся и Сандро улетели туда, где уже неделю отдыхали Даниэла и Фернандо, очень предусмотрительно выбравшие для свадебного путешествия юг России, где их никто не знал.
          Адлер встретил их солнечной погодой, но на море был шторм и купаться было невозможно.
          Толпы отдыхающих бродили вдоль моря, собирая выброшенные на берег ракушки. От воды веяло теплом, и было очень жалко, что нельзя купаться.
          Алеся и Сандро занялись изучением окрестностей. Прогулялись по набережной, заглянули на детскую площадку какого-то пансионата. Алеся немедленно влезла на какую-то лесенку сделанного из металлических конструкций корабля. Ветерок трепал ей волосы,  она чувствовала себя капитаном на капитанском мостике.
        - Слезай, Солнышко, - забеспокоился Сандро, - будет очень плохо, если ты оттуда упадёшь.
Алеся улыбнулась.
        - Не забыл ещё то дерево возле нашего старого коттеджа?
          И послушно слезла вниз и уселась на траву у его ног. Сандро немедленно устроился рядом и обнял жену.
          Алеся улыбнулась.
        - Знаешь, Сандро... Я так давно собираюсь тебя спросить, и всё не решаюсь... Скажи, когда ты в меня влюбился? По-настоящему?
          Он секунду молчал, потом ответил серьезно:
        - Мне кажется сразу, как только мы с тобой познакомились. Во всяком случае, очень скоро для меня стала существовать ты одна. Когда я вернулся с тех коротеньких каникул, Алексей сразу спросил: "Сандро, что с тобой? Ты всё время о чем-то думаешь, я тебя зову - ты не слышишь". Я в ответ сказал ему: "Ты научишь меня русскому языку?". Он засмеялся: "Всё понятно! Съездил в Россию и влюбился. Наши девушки самые красивые в мире, это факт!"
          Он погладил её по упругой щеке.
        - Вот так это всё и было, Солнышко! А сейчас, я думаю, нам надо исследовать вон тот очень интересный уголок. За поворотом они обнаружили композицию в мексиканском стиле, где юкка протянула свои щупальца, навевая воспоминания о Кракене.
        - А давай, - заговорщически подмигнула Алеся, - сфотографируемся здесь и скажем, что были в Мексике?
          Сандро улыбнулся.
        - Обманывать нехорошо. К тому же, как мы объясним наличие в Мексике надписи на русском языке: "По газонам не ходить!"?
          Алеся притворилась обиженной.
         - А может быть это написали специально для российских туристов? И, вообще, я же шучу, а ты серьёзно... Я что, на обманщицу похожа?
          Сандро помотал головой.
        - Конечно нет, Солнышко! Вот здесь мы с тобой сфотографируемся, пока тот полицейский, что стоит поблизости, не арестовал нас за хождение по газонам.
          Алеся не выдержала и засмеялась.
        - Это никакой не полицейский. Это охранник из ближайшего ресторана, очень фешенебельного. И, если честно, я его тоже очень побаиваюсь, а поэтому - бежим отсюда!
          Вскоре они вышли к большому бассейну под открытым небом.
         - Говорят, - сообщила Алеся, - что вода в нём морская. А в море нельзя купаться. Вот бы...
        - Ага, - кивнул Сандро, -  в одежде, бесплатно! А потом за нами будут гнаться все местные полицейские, а нам придётся удирать, как Ихтиандру в вашем замечательном фильме "Человек-амфибия". И я совсем не уверен, что в нужный момент появится спасительная lorry...
        - Что? - удивилась Алеся. - Какая ещё Лори?
        - Да не Лори, а машина, которая поливает улицы!
        - Ну тебя! - засмеялась Алеся. - Я уже так привыкла, что ты обходишься без английских слов. Давай теперь исследуем парк, который я вижу за этими домами.
        - Давай, - согласился Сандро, - только сначала забежим домой и я переоденусь - становится очень жарко.
        После обеда стало совсем жарко. Алеся и Сандро навестили бушующее море, даже попрыгали немного в его прибое. Но когда волна сбила Алесю с ног, а прибрежный камень больно стукнул по колену, Сандро молча сгрёб её в охапку и унёс от моря, несмотря на то, что она отчаянно дрыгала ногами и старалась вырваться...
          Они вошли в парк. Там было чудесно.
        - Жалко, - сказала Алеся, - что магнолии уже не цветут. В период их цветения всё вокруг похоже на сказку. Думаю, дети так этот мир и ощущают. К тому же, здесь им создали для этого коралловые рифы и озерко. И сейчас оно наполнено чистой водичкой. А в прошлом году, как говорила Дани, там была грязь и валялись пустые бутылки. Как стыдно за людей! Они оскверняют сказку, сами портят всё  прекрасное, в каком могли бы жить... Пойдём туда, попросим вон ту славную девушку сфотографировать нас вместе.
          Они подошли к краю парапета, и Сандро покачал головой, останавливая Алесю.
        - Дальше нельзя. Можно поскользнуться и свалиться в воду.
          Алеся улыбнулась:
        - Слушаюсь, мой король! Слушаюсь и повинуюсь, хотя свалиться в воду было бы интересным приключением. Водичка такая чистая, жаль, что не морская!
        - Почему король? - изумился Сандро.
        - А ты оглянись! - засмеялась Алеся. - Вон та корона на стене располагается как раз над твоей головой! Мне девушка показала снимок.
          Сандро оглянулся и улыбнулся, подвигаясь.
        - Тогда лучше ты будешь королевой!
          Поблагодарив девушку за помощь, они углубились в парк, фотографируясь на фоне природы.
        - Знаешь, - сказала вдруг Алеся, - давай пойдем в то кафе, которое рядом с бассейном. Мне очень хочется тирамису.
        - Может быть, лучше в ресторан? - предложил Сандро. - В тот, где грозные охранники?
        - Посмотрим, - улыбнулась Алеся, - в любом случае надо переодеться, а то у меня совсем не подобающий для ресторана вид...

          Охранники у входа в ресторан выглядели так мрачно, что Алеся потянула Сандро за руку.
        - Нет, нет, нет! Пойдем в кафе! Люблю быть на открытом воздухе, там деревья вокруг. И такой красивый бассейн. Он буквально притягивает меня!
В кафе народу было немного, и они выбрали отличный столик с видом на бассейн.
          - Солнышко, - спросил Сандро, - ты не будешь возражать, если я выпью пива?
        - Нет, - улыбнулась Алеся, - но только одну кружку. А, пока не обслужили, давай погуляем вокруг бассейна?
        - Давай, моя королева!
          Алеся нахмурилась.
        - Не называй меня так! Я совсем не королева, и даже не модель, а обыкновенная девчонка и, если честно, я до сих пор не могу поверить в то, что я - твоя жена. Вся наша история - сплошная мистика...
          Он покачал головой.
        - Нет, Лея! Разве мистика то, что я подружился с Марко? Мы жили рядом, увлечения у нас были похожи, разве могло быть иначе? И разве мистика, что его в горах спасла экспедиция твоего дяди? Такие ситуации встречаются в год по нескольку раз. И что удивительного в том, что я хотел увидеть Россию, которую так чтут в нашей семье, и попросил Марко взять меня с собой? Мистики никакой. Есть только два совпадения. То, что я попал именно в ту семью, которая связана с моей семьёй давней военной историей. И то, что мы с тобой родились в один день! Остальное совершенно логически привязано к этому.


        - Да, - кивнула она, здесь всё нормально. Но разве не мистика, что у дяди оказалась племянница, которая обожала гонки и гонщика по имени Сандро Родригес?
          Он улыбнулся.
        - Конечно, нет! Не сочти за нескромность, но я изрядно поездил по миру, и везде мне встречались люди, которые болели за Сандро Родригеса.
          Она не согласилась.
        - Да, конечно, и это ещё более подчеркивает мои слова. Среди этого множества людей наверняка присутствовали девушки старше и красивее пятнадцатилетней русской школьницы, к тому же робкой и некрасивой. А этот Сандро каким-то образом не только влюбился, но и женился на ней!
          Он прижал её к себе и поцеловал в висок.
        - Это ты-то некрасивая, Лея? Неужели ты не знаешь, что ты лучше всех в мире? И разве я мог не заметить тебя и не полюбить?
          Она засмеялась.
        - И тем не менее не только не любил, но даже не замечал до той поры, пока я не упала с дерева прямо тебе в руки!
          Он улыбнулся.
        - Тогда продолжай в том же духе. Разве не мистика, что котенок по имени Пират влез на тонкую веточку как раз в тот момент, когда я побежал за мячом?
          Она прислонилась головой к его плечу:
        - Значит, в нашей фантастической истории есть главное мистическое лицо – котенок Пират. Это он виноват во всём! Кстати, он давно уже превратился в огромного красавца-кота и проживает у дяди…
          Сандро кивнул:
        - Я видел его фото. И, конечно, не узнал. Тогда он был такой маленький…
          Алеся улыбнулась:
        - Да уж! А сейчас стал даже больше, чем Ниро. Лео, когда его увидел, целую неделю ходил следом и фотографировал. Представляешь...
          Она повернулась к нему, нечаянно наступила ему на ногу, поскользнулась...
          Сандро попытался подхватить её и...
          Конечно, он немедленно вытащил её из воды.
          Алеся, мокрая насквозь, грустно и виновато сидела рядом с не начатым тирамису, а не менее мокрый Сандро готовился объясняться с официантом, который уже успел поставить на столик пирожные и пиво.
          Но объясняться не пришлось, официант посмеялся и сказал, что такие приключения здесь не редкость.
          - Солнышко, - спросил Сандро, - тебе не холодно?
          - Ну, что ты, - вздохнула Алеся, - даже жарко. Ты прости меня, пожалуйста! Я правда не нарочно...
        - Ну что ты, my Sun, это я виноват. Не смог удержать любимую от такого купания.
        - Как же ты мог удержать, если я наступила тебе на тапок? Вот видишь, я у тебя ещё и корова! И как только ты смог полюбить такую?
        - Лея! - возмутился Сандро. - Больше никогда не говори таких слов! И учти - чем больше ты так говоришь, тем больше я чувствую себя виноватым, что допустил наше купание.
        - Ладно, - улыбнулась Алеся, - не буду. А вода и правда морская. Солёная...
        - Ну, тогда ешь скорее тирамису - ничего более сладкого я никогда не пробовал. А мне больше по душе пиво. Ведь я могу его попробовать только в отпуске - режим...
        - А мне кажется, что оно невкусное, - вздохнула Алеся, - такое горькое! Никаких нет хороших напитков для женщин. Газировка вредная. Тоники ещё вредней. Только один сок остался. И ещё чай. Кофе я тоже не люблю.
        - Не огорчайся, Солнышко, - улыбнулся Сандро. - Сейчас я закажу для тебя твой любимый чай. А ещё мы купим очень много разного сока и будем пить его по вечерам.
        Он выпил пива с подсевшими к ним знакомыми и хотел заказать ещё, но Алеся положила ладошку на кружку.
        - Ни за что! Хватит тебе, ты и так уже очень много выпил.
          Сандро с любовью посмотрел на жену.
        - Какая ты у меня красавица! Ну, не сердись, я больше не буду заказывать пиво. Лучше иди ко мне. Мне так хочется тебя поцеловать!
        - Са-а-андро! - с укоризной протянула Алеся. - Здесь же люди кругом!
        - Ну и пусть! Ты мне законная жена, разве я не имею права тебя поцеловать?
          Он встал  и посадил Алесю себе на колени.
        - Если бы ты только знала, как я мечтал о таком моменте! Как видел тебя во сне каждую ночь! Как ревновал к тому художнику! До сих пор слово "художник" заставляет меня вздрагивать!
          Алеся улыбнулась.
        - А Алёша? Он же художник.
        - Он гонщик прежде всего, и очень любит Ладу, что делает его не опасным
          Алеся покачала головой.
        - Ревнивец мой! Ты же знаешь, что у меня ты - единственный. Любимый с самого детства. Мне-то было хуже. Не заставляй меня вспомнить про Инес.
           Сандро взял её на руки и перенёс на парапет бассейна - подальше от устроившейся поблизости компании.
        - Но я никогда не любил Инес. Неужели ты не веришь?
        - Верю, - улыбнулась Алеся и погладила его по щеке. - Верю и люблю, всегда, даже когда ты выпьешь пива!..


          Когда Алеся и Сандро вернулись в свой номер, лёгкая одежда Сандро уже высохла, а платье Алеси продолжало оставаться мокрым из-за подкладки и множества оборок. Она даже слегка продрогла и поспешила переодеться. Когда она вошла в гостиную, Сандро сидел в кресле и задумчиво смотрел на деревья за окном.
Алеся подошла к нему, обняла.
        - Прости меня, любимый! Я сегодня очень плохо себя вела и доставила тебе столько хлопот!
          Он удивился:
        - Ты, Солнышко? Ничего подобного!
          Алеся вздохнула.
        - Ну, как же ничего? Лезла в штормовое море, спровоцировала купание в бассейне, не давала тебе выпить пива, сколько тебе хотелось...
        Он улыбнулся.
        - Какая чепуха, Лея! Наверное, если бы ты была другая, я не полюбил бы тебя так сильно. Ты лучше всех на свете! А поэтому выкинь из головы такие мысли и давай пойдем на ужин. А то опоздаем!
          Алеся благодарно кивнула.
        - А потом пойдем гулять по набережной. Хорошо?

          Погода постепенно налаживалась, и солнечных часов стало намного больше. Правда, поднявшийся и разогнавший тучи ветер снова раскачал море, и купаться опять запретили. В такие дни они гуляли по парку, по набережной и даже посетили кафе-бар возле "мексиканского уголка".
          К удивлению и восторгу Алеси он так и назывался - "Мехико".
          - Вот видишь, - смеялась она, - я всё-таки скажу нашим, что мы были в "Мехико". На слух ведь кавычки не воспринимаются! Пусть поверят, а потом я признаюсь!
          А тем временем море постепенно успокоилось, и они целые дни проводили на пляже, любуясь им, купаясь и загорая.
          Однажды они встретились с Даниэлой и Фернандо, но тем назавтра предстояло уезжать, и вместе они провели всего один день.
          А потом... Уезжать было грустно, но необходимо. Печально смотрели они из окна поезда на тихое, спокойное, тёплое море.
        - Ничего, Солнышко, - сказал Сандпро, обнимая жену, - мы ещё сюда приедем. И не только сюда. Конечно, нам не удастся объехать весь земной шар, но я обещаю тебе, что мы увидим вместе много красивых уголков нашего прекрасного мира...

Глава сорок третья
Лия и Денис

           В то время, когда Алеся и Сандро уже сидели среди друзей в Южном коттедже, рассказывая под уютное потрескивание поленьев в камине о своих приключениях, красивая смуглая девушка по имени Лия и по обидному прозвищу "рабыня швабры" шла по тёмной аллее парка в Адлере, ёжась от холода и удивляясь, как резко переменилась погода. Если бы её спросили, какой народ наделил её такой бархатной смуглой кожей, такими нежными губами, большими карими глазами и тёмным шелком густых волос, она ничего не смогла бы ответить. Она просто ничего не знала о своём происхождении, ибо выросла в детском доме. Да только это был не обычный детский дом, как будто пришедший из фильма ужасов, а отличное здание, стоящее на опушке пихтового леса и располагающее добрым и умным персоналом и всем необходимым для полноценного развития детей. Излишне говорить, что детский дом находился под опекой дубровского металлургического гиганта и непосредственно его генерального директора - Андрея Ярославцева.
          Поэтому не было ничего удивительного в том, что девушка из детского дома, окончив одиннадцать классов, легко поступила на юрфак университета. И впервые за свои семнадцать лет столкнулась с житейскими трудностями. Несмотря на скромность общежитского быта, денег катастрофически не хватало на тот образ существования, какой задумала для себя Лия. Во-первых, она любила читать, а книги стоили не дёшево. Во-вторых, она хотела осуществить свою давнюю мечту и побывать на море.
          Не мудрствуя лукаво, привычная к любому труду девушка устроилась на пол ставки уборщицей во Дворце спорта. Работа не представляла для неё сложности.
Сильная, спортивная, закалённая девушка без труда орудовала шваброй, отлично справляясь со своими обязанностями. К тому же, ей удалось договориться со сменщицей, которой были более удобны утренние часы работы.
          Лия с интересом присматривалась к спортсменам, узнавая знакомые по газетам лица. К несчастью, люди среди них попадались всякие. Один противный тип, после длительных и весьма грубых приставаний к девушке получив решительный отпор, обозвал её "рабыней швабры". К несчастью, это слышали другие, и обидное прозвище приклеилось. Практически никто не хотел её оскорбить, ребята просто шутили, но шутки были неприятны.
          Одна только новенькая спортсменка, Майя, сразу прониклась к Лие симпатией и не позволяла в своём присутствии обидных выпадов никому. И как раз Майя чуть не погибла из-за Лииной постыдной трусости. Правда, Андрей Анатольевич считал иначе, говоря, что именно её рассказ помог спасти Майю, и даже пригласил Лию поселиться в дачном городке с друзьями его дочери. Но Лия думала иначе. Если бы она сразу всё рассказала полиции, жизнь Майи не подверглась бы такому риску. Именно из-за угрызений совести она не согласилась на то, о чем могла только мечтать. И продолжала жить в общежитии и работать уборщицей после занятий в университете. Срок её договора истекал в середине сентября, и она заранее заказала себе билет на Адлер. О своём отдыхе там увлеченно рассказывала подруга, она же и дала ей адрес частного пансионата, где можно было снять одноместный номер за приемлемую цену.
          Лия была в восторге от своего путешествия. С огромным интересом наблюдала она за тем, как строгая уральская природа уступала место лиственным лесам, а те - южной растительности. А потом появилось море, и Лия буквально прилипла к окну. Как хотелось ей прямо сейчас броситься в эту бирюзовую воду и уплыть по солнечной дорожке далеко от берега!..
          Всё осуществилось удачно. Она получила маленький, похожий на каморку, но уютный номер и отличное трехразовое питание. Погода стояла солнечная, и девушка целые дни проводила на море, а вечером гуляла в парке, ела мороженое и наслаждалась отдыхом. Она была весёлой и общительной по складу характера, никогда не стеснялась, поэтому с удовольствием фотографировалась на фоне достопримечательностей кафе - рекламной огромной кружки с настоящим пивом и бассейна с фонтаном.
          Иногда она ложилась на тёплый, нагретый солнышком край бассейна и подолгу смотрела в небо - как там кружились, плыли и сверкали на солнце белоснежные облака, иногда подбитые синевой...
          Но сегодня погода вдруг резко переменилась, похолодало, и сейчас Лия шла по тёмной аллее и ёжилась от холода, как вдруг услышала не то вздох, не то стон.
          Первой мыслью было бежать скорее прочь, но она вспомнила слово, данное себе после истории с Майей: никогда не бежать от опасности, не выяснив, не нуждается ли кто-то в помощи. Поэтому она осторожно пошла на звук и выглянула из-за кустов.
          На невысоком парапете, скорчившись, лежал парень.
        - Эй... - тихонько окликнула Лия.
          Парень не шевельнулся, и она, подойдя поближе, наклонилась над ним.
        - Эй! Ты живой?
          Парень не подал признаков жизни, и Лия осторожно прикоснулась к его плечу.
          Это было плечо живого человека, она поняла это сразу и начала теребить его сильнее.
        - Эй! Просыпайся! Замерзнешь ведь!
          Парень вздрогнул, открыл глаза и сел, изумлённо моргая:
        - Ты кто?
        - Я? Да человек, вроде бы! - улыбнулась Лия. - Ты почему спишь тут в парке, на холодных камнях? Ты что, бомж?
          Парень улыбнулся.
        - Камни ещё тёплые, днём нагрелись и пока не остыли. А я не совсем бомж, но вроде этого.
          Лия покачала головой.
        - Тебе что, негде ночевать?
          Он кивнул.
        - Ага, негде. Я работал садовником в одном частном пансионате, но он функционировал только до октября, а теперь закрылся.
        - И что, у тебя нет денег на дорогу домой?
          Парень нахмурился.
        - Дома меня никто не ждёт. А работу я найду. Это только пока не получилось...
          Лия задумалась.
        - И что же, ты всё это время собираешься спать в парке на камнях? А если пойдёт дождь, такой, как был неделю назад? Ты же погибнешь тут! Вот что, вставай и пойдем со мной. Я живу у добрых людей, они не откажутся приютить тебя. В крайнем случае, я уплачу за твоё проживание.
        - Ты что, миллионерша? - покачал головой парень. - Или сестра милосердия? Тебе не страшно вести незнакомого человека к себе в дом, да ещё платить за него?
          Лия улыбнулась.
        - Не та и не другая. Просто нормальный человек. Тебя как зовут?
          Парень смущённо улыбнулся в ответ.
        - Я Денис. А ты?
        - Я Лия. А теперь давай руку и пойдём.
        - Да не упирайся ты! Человек не должен спать на холодных камнях под открытым небом, когда вокруг столько людей. Сытых, благополучных, всем обеспеченных. Я тебе много смогу рассказать на эту тему. Но это потом. А пока перестань сопротивляться. Я тебе не враг.
          Денис пожал плечами и покорно пошел за нею.

Глава сорок четвёртая
Судьба Дениса

          Коттедж спал. Ни одно окно не светилось, только на первом этаже одиноко поблёскивало окошко сторожа.
        - Идём, - сказала Лия, - никто не помешает. Хозяева живут в другом крыле, и я не буду их беспокоить. Поговорим завтра. А пока расположишься тут инкогнито. Я живу на втором этаже, а остальные комнаты пустуют.    Сезон заканчивается...
          Она открыла номер, включила свет, и Денис зажмурился.
         - Как у тебя ярко. О, да у тебя тут лоджия! Отлично! На ней я и буду спать. А то было как-то неудобно...
        - Чепуха! А если дождь пойдёт? Да и ночи уже холодные. Вот, смотри, здесь есть раскладушка, она осталась от прежних жильцов. А в шкафу есть матрац и тёплое одеяло, тоже от них остались. Я просила, чтобы забрали, но кастелянша забыла, похоже. Вот и пригодились!
        - На лоджии я эту раскладушку и поставлю. Ты думаешь, я до этого в комнате спал? На веранде! Люблю свежий воздух.
        - Ну, смотри сам. А сейчас мы будем ужинать. Я поставлю чайник и сделаю яичницу. Есть ещё арбуз, но он холодный, а я замерзла. Думаю, что и ты тоже.
Денис улыбнулся.
        - Ты такая необычная девушка! Как будто из другого мира...
        - А я и есть из другого. Я детдомовская! Говорят, у детдомовских другие стереотипы поведения.
          Лия засмеялась и побежала в коридор ставить на плиту яичницу. Вернулась она с электрическим чайником.
        - Он один на весь этаж. Но на этаже я сейчас одна, поэтому не будет криминала, если я его утащу в номер.
          Через несколько минут яичница была готова, а чайник вскипел.
        - Ну, вот, - сказала Лия, расставляя еду на диване. Есть будем здесь - на тумбочке тесно, а стола у меня нет. Давай, приступай! Я есть не буду, только выпью чаю, чтобы согреться. Перед тем, как тебя найти, я съела мороженое в кафе и очень замёрзла. Сначала поешь, а потом будешь рассказывать. Мне твоя ситуация кажется не совсем обычной.
        - А надо ли? В моей ситуации мало позитива.
        - Надо. Правда всегда приведёт к лучшему.
        - Не всегда. Но ладно, слушай. Мои родители - алкоголики. Точнее, мать и отчим. Их много раз хотели лишить родительских прав, и они мечтали избавиться от меня, поскольку я мешал им пить. А я надеялся, что их можно вылечить. Впрочем, дело не в этом... Я вырос на море. Только на Азовском, а не на Чёрном. Я с детства любил природу. Может быть, потому, что рано прочитал фантастический роман, где люди будущего превратили Землю в цветущий сад. Я мечтал о том же. Мне казалось, что это так просто: сажать деревья, чтобы каждый город стоял в лесу, вокруг пели птицы, цвели цветы... Не вырубать лес, а сажать. Мне казалось, что, видя красоту, люди станут чище, избавятся от пороков.
Я сажал деревья вокруг нашего домика, мои розы цвели почти круглый год. Но родители не бросили пить...
          А в школе... В школе не любят белых ворон. Меня дразнили все одиннадцать лет, а поскольку в семье не на что было покупать хорошую одежду, я чинил свою сам, и, по-сему, прозвище моё было Горлум, Голлум или просто Голый.
          Добавляло масла в огонь то, что мне было интересно учиться. Таких в то время тоже не любили...
          Лия покачала головой.
        - Какая глупость и тупость. Что же у тебя общего с Горлумом? Ты скорее Сэм.
          Денис улыбнулся.
        - Спасибо! Именно Сэм был моим самым любимым персонажем у Толкиена. Даже не Фродо, не Арагорн...   
          Сэм был таким самоотверженным, таким верным другом! И он был садовником... Это о детстве. Как только я немного подрос, я начал работать. Везде, где можно было заработать деньги и где это не очень мешало учёбе. Я мечтал стать биологом, ботаником, как ни смешно звучит это слово, наполненное лентяями иным смыслом. "Ботаном" меня тоже дразнили, не без этого.
          В школе у меня был друг, а точнее, наверное, шеф - молодой учитель биологии. Он всячески поддерживал моё увлечение, и, когда я окончил школу, дал мне рекомендательное письмо своей институтской профессорше, которая шефствует сейчас над Сочинским дендрарием. Он хотел, чтобы я поступил в сочинский университет туризма и курортного дела на экологический факультет по специальности "садово-парковое и ландшафтное строительство". Короче, окончив школу, я взял дорожную сумку, свои немногочисленные документы и деньги, которые я заработал за несколько лет. Две трети из них отдал деду, который содержал моих пьющих родителей, одну взял себе - и отбыл в Сочи. В поезде на последнем участке пути ко мне подсел парень, очень дружелюбный с виду. Мы вместе попили на ужин чаю с печеньем, и я пораньше лёг спать, чтобы выспаться перед приездом. А когда проснулся, не обнаружил своей сумки, в которой были все мои документы и деньги. Сохранился чудом один паспорт, который при посадке я сунул в карман джинсов, и 400 рублей в нагрудном кармане - сдача, которую дал мне проводник после покупки чая и печенья...
          О каком университете и каком дендрарии было говорить? Я стал искать работу, чтобы заработать денег. Но меня нигде не брали. На олимпийской стройке требовались люди со специальностью, впрочем, как и в любом другом месте. Мои 400 рублей давно кончились, и я уже подумывал о том, чтобы по старой памяти отправиться на станцию разгружать вагоны, как один случай изменил всё.
          Я шел по улице вдоль красивых коттеджей и остановился около одного, не смог пройти мимо - мужчина во дворе обрезал розы. И делал это очень неправильно. Он обрезал их высоко, возле самого цветка, точнее, того, что от него осталось.
        - Извините, - сказал я, - вы неправильно ухаживаете за розами. Отрезать цветы надо ещё до полного увядания и намного ниже. Тогда новый побег в этом месте вырастет сильным и будет крепко держаться. И, потом, вы неправильно поливаете розы. Почва у вас переувлажнена, и вы поливаете в полдень, а это вредно для цветов.
          Мужчина удивлённо посмотрел на меня.
        - А ты что, садовник? И понимаешь в розах?
        - В какой-то мере да.
        - И ты смог бы помочь моим цветам и заставить их хорошо цвести за одно лето?
        - Думаю, да, потому что посажены они на правильном месте. За ними просто нужно правильно ухаживать.
        - А ты не согласишься ли поработать у меня садовником этим летом, привести в порядок цветы и обучить меня?
        - С удовольствием! - ответил я и показал ему, как правильно обрезать розы.
        Так я стал садовником у этого человека - владельца частного пансионата. Он выделил мне маленькую комнатку и платил зарплату, вполне достаточную для скромной жизни. К тому же, на кухне меня часто подкармливала сердобольная повариха.
          Я ухаживал за цветами со всем старанием, на какое был способен, и вскоре розы приняли тот вид, какой  должны были иметь.
          Но хозяин жил в коттедже только во время курортного сезона, и рабочие у него, соответственно, были сезонными. На зиму он уезжал в Краснодар, а в коттедже оставался один сторож, он же - управляющий. Вот так я и оказался там, где ты меня нашла...
          Лия задумалась.
        - Знаешь, Денис, у меня есть одна отличная идея. Ты только не отказывайся сразу, хорошо?Я думаю, что тебя в Сочи уже ничто не держит. Твоё будущее здесь непредсказуемо и опасно. Я предлагаю тебе поехать со мной в город, где я живу. Это на Урале, город Дубровск, ты не мог не слышать о нём. Там есть один человек... Исключительный человек! Его уважает весь город, можно сказать, боготворит. Он обладает большой властью и большим сердцем. И он помогает тем, кто попал в беду. Поедем со мной! Я попрошу его - и он поможет! Я уверена в этом! Не сомневаюсь, что он поможет тебе найти или восстановить украденные документы. Ты поступишь в наш университет - там есть биологический факультет. Если захочешь - сможешь работать. Перед тобой откроется дорога, о которой ты мечтал. А что касается денег на билет - у меня их хватит. Не мотай головой! Заработаешь - отдашь.
          Денис молчал. Потом сказал задумчиво:
        - Всё это так неожиданно... Спасибо тебе за всё, Лия! Я подумаю над твоими словами...
          На следующий день Лия без труда договорилась с хозяевами гостиницы о поселении Дениса. Сезон заканчивался, и они были рады даже двухдневному заработку. Денис получил комнатку рядом с комнатой Лии и был в полном восторге. Ему казалось, что в таких шикарных условиях он никогда не жил. Потом они пошли к управляющему, где Денис получил остаток заработанных денег. Довольный хозяин, отлично заработавший на продаже роз, выписал ему премию, и денег хватило не только на билет в том же вагоне, что и у Лии, но и на то, чтобы сводить её в кафе и угостить мороженым, конечно, не в таких огромных рекламных вазочках, на фоне которых они сфотографировались, а в самых обычных.
          Денис был счастлив. Ему казалось, что удача наконец-то улыбнулась ему. А впереди ждал волнующий путь и неизвестное будущее, и почему-то очень верилось, что оно будет светлым...


Глава сорок пятая
Леонель

          А между тем в Южном коттедже события шли своим чередом. Уехала Элиан, улетела Стелла, никому не сказав, куда перевели её экипаж. Уехали Фернандо, Сандро, Алексей и Серёжа - у них возобновился чемпионат. Всё это было объяснимо и ожидаемо. Но куда-то неожиданно уехал и Леонель. Забежал к Эль на одну минутку, сообщил об отъезде, сказал : "По делу" - и исчез.
          Грустная Эль бродила по коттеджу, не зная, куда себя деть, пропускала занятия в университете, часами сидела одна в своей комнатке. Подруги, как могли, успокаивали её.
        - Нет, - говорила Эль, - не любит он меня. Жалеет, наверное. Разве бы иначе он уехал просто так, ничего не объяснив? Вон как Сандро ухаживает за Алесей! Фернандо с Дани не сводит глаз. Ладу Лёшка готов на руках носить, а о Жене и говорить нечего - Майя для него звезда из звёзд. А Лео... Нет, не любит он, и не успокаивайте, я же вижу!
        - Эли, - сказала однажды Даниэла, - ты помнишь, что было зимой? Я говорила почти то же самое, что ты сейчас. И наделала глупостей, в итоге чуть не погубила Фернандо, и Сандро с ним заодно. А сейчас, видишь - я его жена. И очень счастлива! Подожди, не делай опрометчивых выводов...
          Но Эль не верила. Ей почему-то упорно казалось, что никто никогда не сможет её полюбить. Она грустила и подолгу сидела одна в своей комнате, глядя на падающие за окном хлопья раннего снега.
          В этот день снегопад неожиданно прекратился, выглянуло всё ещё теплое солнышко, и снег начал подтаивать совсем как весной, образуя на ветках прозрачные кружева.
          И именно в этот солнечный день в комнату Эль без стука ворвалась Лада.
        - Элька, Леонель приехал! Он такой!.. Тако-о-ой!!! Обалдеть можно! Сейчас он внизу, наверное, к тебе идёт! Данька с Алеськой его задержали. Наводи скорее марафет!
          Эль вздохнула.
        - А чего мне его наводить? Разве платье или украшения что-то определяют? Я такая, какая есть. Лучше не стану.
          В дверь постучали, и Лада вихрем вылетела из комнаты, чуть не сбив Леонеля с ног. Он остановился в прихожей, и Эль не узнала его.
          Прежде вечно лохматые и спадающие на лицо, волосы его теперь были красиво уложены, вместо мешковатых джинсов на нем были светлые брюки и новое пальто. И куда девалась его привычка смотреть вбок, опустив голову? Он смотрел прямо, хоть и немножко виновато, и Эль впервые разглядела, какие красивые у него глаза.
        - Ну, что же ты стоишь в прихожей? - сказала она, чтобы прервать неловкое молчание. - У тебя пальто в снегу. Снимай его и проходи.
        - Это с дерева... - улыбнулся Леонель. - За шиворот тоже попало...
          Эль взяла пальто из его рук и повесила на вешалку, а, когда вернулась, в руках Леонеля появилась чайная роза.
        - Здравствуй, Эли, - сказал он мягко, беря девушку за руку. - Вот я и вернулся. Не сердись, что уехал так неожиданно. Эта поездка была очень важна для будущего. Очень надеюсь - для нашего с тобой будущего.
Не в силах вымолвить ни слова, Эль потрясённо молчала.
        - Ты обиделась... - сказал Леонель. - И ты вправе обижаться. Но у меня не было времени объяснять. Всё получилось очень неожиданно, отсюда я уехал на машине Андрея и сразу сел на самолёт. Случилось недоразумение, объяснять не интересно... А теперь скажи: ты можешь меня простить?
          Эль испуганно подняла глаза.
        - За что?
        - За то, что мы  редко виделись, за то, что я был постоянно занят работой и не мог уделять тебе столько времени, сколько хотел. Скажи, я всё ещё не безразличен тебе?
          Эль вскинула голову.
        - Об этом первым должен говорить ты!
          Он кивнул.
        - Ты опять права. Тогда ответь, пожалуйста, на такой вопрос: ты согласишься стать моей женой?
          Эль побледнела и отступила на шаг.
        - Ты это серьёзно?
        - Более чем. Я полюбил тебя сразу, с первого взгляда. Очень ревновал к Фернандо. Мне долго казалось, что ты любишь его, что полюбить меня вряд ли смогла бы такая чудесная девушка. Понимаешь, Эли, я был очень невысокого мнения о себе. О своей внешности, о том, чего достиг в жизни. Я считал, что Андрей устроил меня к себе из милости, что такая девушка, как ты, никогда серьёзно не полюбит недотёпу. Сейчас многое изменилось. Я кое-чего достиг. И смело могу смотреть людям в глаза, а в первую очередь - тебе.
          Эль вздохнула.
        - Какой же ты ещё глупый! Совсем дитя, хоть и старше меня. Разве важны мне были твои звания и успехи? Я тебя полюбила как очень доброго, очень честного, замечательного человека. И, конечно, если ты не шутишь, я с радостью приму твоё предложение.
          Леонель просиял.
        - А это тебе. Колечко и серёжки. Это пока не свадебное кольцо, в день нашей свадьбы они будут другие, но это - знак нашего обручения. С этой минуты ты станешь моей невестой, любимая!
          Он заглянул ей в глаза. В них сияли звёзды.
        - Какая ты красавица... - тихо сказал Леонель, обнимая девушку. - Так трудно расставаться с тобой каждый раз. Извини, я должен идти. Во дворе ждёт машина. Я должен был ехать на совет директоров прямо с самолёта, но я не смог сделать это, не повидавшись с тобой.
        - Лео, - удержала его Эль, - подожди секундочку. Скажи, что же такое случилось, что так резко повлияло на твою жизнь?
          Леонель улыбнулся, задумчиво и с нежностью глядя ей в глаза.
        - Суть в том, что мой проект автоматических систем управления, опробованный в АСУП ДМК, получил Государственную премию и будет внедряться по всей стране. Уже многие зарубежные фирмы хотят его купить. Короче, я был в Москве. Потом объясню подробнее. До свидания, любимая!
          Обитатели коттеджа, а точнее - его обитательницы проявили удивительный для их возраста такт. Никто не пришел к Эль, не начал расспрашивать и выяснять, что к чему. Забежала только на минутку Лада - и тотчас умчалась прочь. Впрочем, она успела заметить кольцо на безымянном пальце правой руки подруги, но не подала вида.
          Может быть, именно поэтому никто не тревожил Эль в течение дня, хотя снег полностью растаял, выглянуло солнышко, и на улице сразу потеплело, очень располагая к прогулке.
          Леонель вернулся ещё засветло с огромным букетом цветов, которые сам же сразу поставил в ведёрко.
          Он вкратце рассказал о совете директоров и перешел к главному, причем, весьма неожиданным образом.
        - Кстати, Эли, - сказал он с некоторой тревогой в голосе, - ты ведь ещё не всё знаешь обо мне. Возможно, есть причина, из-за которой ты не захочешь выходить за меня замуж...
          Эль испуганно взглянула на него, но тотчас покачала головой.
        - Мне ничего не нужно знать. Я во всём прислушиваюсь к голосу своего сердца, а по отношению к тебе оно говорит мне только: "Да!"
          Леонель улыбнулся.
        - Спасибо, любимая. Но всё же я считаю своим долгом раскрыть перед тобой одну страничку моей биографии. Тебе известна моя фамилия?
Эль растерянно взглянула на него.
        - А разве это имеет значение? Я видела твой пропуск. На нем было написано: Леонель Франциско. Я решила, что Франциско - твоя фамилия. Ты ведь наполовину испанец?
          Леонель покачал головой.
        - На четверть. И Франциско - моё второе имя. Просто я попросил Андрея, чтобы мне оформили пропуск именно так. Если бы люди узнали мою фамилию, вряд ли кто-то из сотрудников воспринял бы меня серьёзно. Она была бы весомым дополнением к моему несолидному возрасту...
Эль удивилась ещё сильнее.
        - Но Лео, причем здесь фамилия? Фамилии бывают всякие, мне в том числе пришлось немало перенести из-за моей, хотя многие считают её красивой.
          Леонель кивнул.
        - Конечно! И я так считаю.
          Эль вздохнула.
        - А я - нет. Я не рассказывала тебе, но мои родители - учителя-филологи. А ещё - многодетные родители. У меня восемь братьев. Все они старше меня. Родители очень хотели девочку, а я всё не рождалась и не рождалась. Когда я появилась на свет, их счастью не было границ. А, поскольку они обожали сказки Андерсена, они дали мне имя одной из их любимых героинь. Ты думаешь, от какого имени происходит моё сокращенное имя Эль?
          Леонель улыбнулся.
        - Не знаю. От какого?
        - Эх ты, даже не поинтересовался! Я Элиза! В честь героини сказки "Дикие лебеди". Представляешь, как мне жилось, если я Лебедева, а братья мои из-за того, что денег в семье постоянно не хватало, были очень гордые и, правда, дикие - готовы были побить морду любому обидчику? Мне то и дело кричали вслед: "Эй, Элиза, где твои дикие лебеди?" Особенно обидно было, когда кого-нибудь из братьев уводили в детскую комнату милиции за драку. Это потом о нас узнал Андрей Анатольевич и помог. Сейчас все братья взрослые, семейные, работают. Родителям помогают. А я вот тут живу...
          Леонель обнял девушку.
        - И всё же быть Элизой Лебедевой совсем не так уж плохо! И я не зря заговорил о том, что ты можешь не захотеть выходить за меня замуж из-за фамилии.
          Эль вскинула глаза.
        - Лео, да мне абсолютно всё равно, какая у тебя фамилия! Я тебя люблю, и этого вполне достаточно! Но ты в конце концов назовёшь мне это пугало, которого ты боишься сильнее, чем я в детстве боялась собаки Баскервилей?
          Лео опустил голову.
        - Это совсем не трудно. Я - Котёночкин! Ну, разве не смешно? Каких только прозвищ не было у меня в детстве, и "котёночек" - далеко не самое худшее из них. Понимаю, что моей маме было всё равно, как и отцу. Никто не стал бы дразнить знаменитого хоккеиста Владислава Котёночкина. Правда, думаю, в детстве отцу тоже было не сладко, и я долго был в обиде на него за то, что он не взял фамилию мамы. А уж каково было мне! Ничем героическим я в школе не отличался, да ещё имел кудрявые волосы и очень белую кожу. Я торчал под солнцем целыми днями, но кожа покрывалась волдырями и облезала, а загар так и не приставал... В общем, не надо о грустном. И если ты не передумала выходить за меня замуж, то, думаю, будет лучше, если наши дети будут Лебедевы, а не Котёночкины!
          Эль покраснела.
        - А твои родители? Они не обидятся?
        - Я говорил с ними. Не обидятся. Они в своё время очень огорчались из-за того, что меня повсюду дразнили...
          Эль с нежностью взглянула на него:
        - Знаешь, а мне нравится! Ты не будешь возражать, если я иногда буду тебя так называть? Котёночек - это так пушисто, мило и замечательно!
          Леонель улыбнулся.
        - Ты - пожалуйста! Только так, чтобы никто не услышал!

Глава сорок шестая
Алесины печали

          Солнечная погода простояла всего один день, а потом снова полили дожди. Весь солнечный день Алеся просидела на веранде с ноутбуком, отвечая на письма и впитывая солнце всеми клеточками души.
        - Я знаю, - сказала Лада, - это был глаз циклона. Нам преподаватель говорил. А теперь снова зальёт.
Такая перспектива не обрадовала никого, и меньше всех она обрадовала Алесю. На неё напала осенняя хандра, а, может быть и не осенняя, а просто самая обычная. Алеся скучала по Сандро, по родителям, по бабушке, которая всё никак не ехала в гости из Москвы. Сегодня ночью ей приснилась мама, но приснилась очень нечётко, только как ощущение, а не образ. Где-то они плавают сейчас, её родители-романтики? Впрочем, она отлично знала, где, и письма от мамы и отца приходили каждый день. Так же, как и письма от Сандро. Сандо писал ей о любви. Писал нежно и искренне. А она писала ему стихи. Плохие, но рождавшиеся на ходу, вслед за её мыслями:
Трепещет желтый лист в пыли...
Ты, как мираж, исчез вдали,
Как светлый луч счастливых дней
Любви твоей, любви моей...
Печаль запрячу глубоко...
И пусть сейчас ты далеко,
Я слышу милый голос твой.
В моей душе ты здесь, со мной...

          Сандро не взял её с собой. Сказал, что мир гонок, мир паддока - не место для юной леди. Что в жизни всё намного грубее и жестче, чем в её детском представлении. Что ей нужно учиться и, пока она находится у Андрэ, он за неё спокоен. Конечно, он был прав. Но...
Алеся открыла ноутбук, нашла привычную страничку. Вчера он прислал ей фото, и она весь день периодически открывала ноутбук и смотрела на его любимое лицо.
          Сандро проиграл первую гонку финальной части сезона. В этом не было ничего особенного, все гонки выиграть нельзя. Но о нём неожиданно резко высказался босс команды. Сказал, что чемпионом никогда не будет гонщик, для которого на первом месте не работа, а любовь. И все СМИ радостно подхватили это! Алеся просто разрывалась на куски от такой вопиющей несправедливости. Как быстро забыли они всё, что Сандро сделал для команды! Что он принес ей титул, что он внес немалый вклад в создание новой машины! Немного успокаивало только то, что гонку Сандро проиграл Алёше, а не кому-то из "Быков". Лада ходила счастливая и старательно прятала от Алеси весёлые глаза. Для неё увлечение гонками - новость, она ещё не прошла того пути, какой прошла Алеся. А Алеся теперь была бы очень рада, если бы Сандро ушел из гонок совсем. Но нельзя: это его увлечение, его страсть, его жизнь...
          Девчонки ездили на занятия в университет, что-то с интересом обсуждали, спорили... Ей было не интересно. Она прогуливала занятия, на которых тоже было не интересно. В школе было совсем не так. В школе было много предметов, и каждый из них был интересен по-своему. А тут... Алеся уже давно усомнилась в правильности выбранного пути. Ведь она пошла на инъяз, чтобы выучить язык любимого человека. Но получилось так, что Сандро выучил русский гораздо быстрее, чем она - испанский. А в университете до сих пор изучали английский, который Алеся знала в совершенстве. А если не инъяз, то куда? Пойти по стопам родителей? Это интересно. А Сандро? Как быть с его увлечением автоспортом, которое на всю жизнь? Сандро - физик, аэродинамик. В принципе, Алеся любила физику. Но её страшила смена факультета, новые экзамены, новые предметы. Вот Элька смелая! Бросила биологию и поступила на мехмат. Хочет быть программистом, как Лео. Лада влюблена в астрономию, и она вовсе не задумывается, как будет сочетать свою мечту с мечтой Алексея. Может быть, потому, что Алексей - разноплановый человек, он увлекается многим, к тому же, он тоже технарь. Алеся вздохнула и взглянула за окно. Шел мелкий, затяжной осенний дождь…
          Дождь кончился так же неожиданно, как и начался. Алеся встала и вышла на крыльцо. Перед нею лежала мокрая дорожка, вся усыпанная кленовыми листьями. В дачном городке было много канадских клёнов, и их листья на земле резко отличались от листьев березок и тополей. Даже мокрые, они были нарядны и пестры: красные, желтые, оранжевые. Они создавали праздничность даже в серый дождливый день.
          Алеся спустилась с крыльца и пошла по дорожке к лесу. Лес был сырым и хмурым, а листья под ногами маленькими и желтыми. Вид голых веток рождал чувство незащищённости, запустения и одиночества. Тёмные лапы сосен выглядели неприветливо и мрачно.
          А дальше, за рыжей от грязи просёлочной дорогой начинался бурелом. Здесь ноги путались в засохших растениях, их крупные листья были некрасивыми, бурыми и, казалось, жили какой-то своей, сумрачной жизнью. Алеся обняла тонкий черный ствол, взглянула на небо. Оно было серым и неприветливым. Даже стремительный полёт облаков был почти неуловим - серое на сером. А рядом полянку обступали сосенки, такие радостные весной, но такие хмурые и тёмные сейчас. Быть в этом лесу не хотелось, он утратил даже свой обычный хвойный аромат, так радовавший её раньше.
          И вдруг в кармане запел мобильник. Алеся вытащила его и услышала голос Наташи, которую так и не привыкла называть тётей. Ведь она была ровесницей Аники и Ларисы. Правда, она была и ровесницей мамы...
        - Сашенька, золотко, - сказала Наташа, - ты не могла бы забежать сейчас в библиотеку? Мне нужно обсудить с тобой одну деталь праздника в детском доме...
          Алеся улыбнулась.
        - Хорошо, я сейчас приду.
        - Только если я немного задержусь, подожди, хорошо? Я не надолго!
          Наташа виновато вздохнула и отключилась.
        Алеся спрятала мобильник и пошла к дачному городку. Библиотека находилась в Центральном коттедже и была гордостью Наташи и её детищем. Она сама выбрала интерьер, расставила книжные полки и мебель, подобрала ткани. А книги... Книг у Андрея было столько, что библиотеку, вероятно, предстояло вскоре расширять...
          Когда Алеся вошла в зал, в библиотеке никого не было. Вокруг царил полумрак, освещаемый только красноватыми отблесками камина и свечами. Она села в кресло возле камина. После прогулки по лесу её знобило. На пуфике рядом лежал ноутбук. Алеся набрала код, открыла нужную страничку и улыбнулась любимому лицу. "Добрый вечер, Сандро! Сейчас мы с тобою посидим в библиотеке и подождём Наташу..."

Глава сорок седьмая
Из дневника Лады

          Добрый день!
          А, собственно, кому добрый день, ведь пишу я для себя! Ну, что ж, в таком случае, добрый день, Лада! Наверное, пришло и моё время завести дневник, а о чем это говорит - не могу разобраться. Неужели появилось нечто, чем нельзя поделиться с подругами? Нет, конечно! Скорее всего, появилась потребность высказаться. Сейчас в коттедже пусто. Шляется из угла в угол грустная Алеська, остальные заняты делом. С чего начать? Начать, наверное, стоит с отъезда ребят-гонщиков. Они уезжали по-разному. Первым уехал Фернандо, их чемпионат начинался раньше. Не знаю, как они прощались с Даниэлой у себя в комнате, но на людях это выглядело вполне просто.
          Рано утром пришла красивая синяя машина и начала сигналить. Перебудила весь городок. Ферни и Даня вышли во двор, постояли возле машины - рука в руке. Потом он поцеловал её в щёчку, она пожелала ему успеха - и всё. С Фернандо уехал чем-то очень огорченный Серёжа. Пока его друзья прощались, он стоял, насупившись, в вестибюле, который Леша с полного согласия папы разрисовал шикарным сосновым лесом, и смотрел в сторону. Потом буркнул : "До свидания!" , вышел и залез в машину.
          Через неделю уезжали Алёша и Сандро. И тут всё было иначе. Алеська висела у него на шее, заливаясь слезами, да и у Сандро, похоже, глаза были на мокром месте, и он всё время отворачивался, чтобы это скрыть.
          А машина всё не приезжала и не приезжала. Оказалось, что она приехала к другим воротам и тихо стояла и ждала, в отличие от предыдущей. Было чудесное ранее утро, первые солнечные лучи скользили по горам.
          Сандро обнял Алесю, что-то сказал ей, но она никак не разжимала рук. В ситуацию вмешался папа, насильственным способом уведя Алеську.
          Ну, а Алёша... Загадочный он человек! Он, так же, как и Фернандо, чмокнул меня в щеку и сказал, что скоро я узнаю всё. Весьма заинтригованная, я пожелала ему побед и гордо удалилась в дом. Не прошло и пяти минут с момента, как отъехала машина, и я получила СМС: "Лада, я тебя люблю!" Ох, Алеша, Алёша! И сколько ему лет? Так ведёт себя пятиклассник, а не взрослый человек, представитель героической профессии. В общем, я ничего ему не ответила. Поживем-увидим, что к чему. Впрочем, меня хватило не надолго, и я послала ему что-то тоже весьма зефирно-конфетное, аж самой неловко. Но ведь не заставлять же человека страдать! А потом по поручению папы нашла Алеську, чтобы как-то её развлечь. И не придумала ничего лучшего, как увести её в комнату и заставить одеться потеплее.
          И что же? На столе в её комнате лежала алая роза, обвитая ниткой жемчуга, и записка с одной короткой фразой: "My Love!"
          Успокоила сестренку, идиотка! Слёзы снова хлынули в три ручья. Ну, Сандро! В этом он весь. Алая роза - символ любви и страсти. И нитка жемчуга, как же без неё обойтись! А что с него возьмешь - он испанец, натура страстная...
          А потом события в Коттедже начали разворачиваться с невероятной быстротой. Но об этом расскажу потом, пора заниматься.

          Так вот, продолжаю. В комнате горят свечи, по стенам пляшут тени, но включать свет лень.
          Так же было и в тот день, когда явился папа и привёл с собою девушку и паренька. Девчонка была красивая, темноволосая и очень оптимистичная, доверчивая, открытая. Конечно, она сразу понравилась всем. Мне всё время казалось, что я часто её где-то встречала. И память меня не обманула. Она оказалась студенткой юрфака, а, извините, самая комфортная дамская комната находится как раз в том крыле, где размещается юрфак. И, к тому же, она очень помогла в спасении нашей Майи. Не комната, конечно, а Лия. В общем, Лию очень быстро полюбили все, и, я думаю, Сандро пора переходить на русский вариант имени его супруги, дабы не было путаницы.
          Что касается паренька, то он сначала очень смущался, но пытался держаться гордо и независимо. Сесть сначала категорически отказался и историю свою рассказывал стоя, как ученик у доски.
          Его участь заслуживает глубокого сочувствия. Папа, конечно, не оставил его без помощи, и он, и Лия поселились с нами. Парня мы очень жалели. Родители - пьяницы, а он пытался им помогать по мере сил, любил, заботился. Все недоумевали, как ему при таких условиях жизни удалось дотянуть до конца школу. И представляете наше изумление, когда из Азова прислали копии его документов? Он окончил школу с медалью! С ЗОЛОТОЙ медалью! Ну не фантастика ли? И ни слова никому об этом не сказал!
          Короче говоря, чтобы парень не терял год, ему позволили в порядке исключения сдать вступительные экзамены в октябре. Как отлично, когда бюрократия сдает позиции! Не хочется думать, что дело гораздо проще: на биофаке был недобор. Наш Дениска сдал всё на отлично и сейчас учится так, что к нему не подойти.
Правда, однажды я застала его во дворе возле коттеджа.
Он сажал там розы!
          Чуть не забыла упомянуть о ещё одном важном событии: Лео сделал Эльке предложение! Мы все за них ужасно рады. Лео сразу стал такой степенный и умиротворённый, а Элька летает, не чуя под собою ног. Теперь всё свободное время они проводят вместе, но никто сроду не догадался бы, где! Поэтому скажу сразу: в гараже! Там у Лео стоит его любимый мотоцикл, он его обихаживает, смазывает, протирает, чуть ли не вылизывает, а Элька торчит рядом и иногда помогает. А когда погода позволяет, он её на этом мотоцикле катает. Причём, не по шоссе, до которого не так уж далеко, а по просёлочной дороге и по лесу. Элька мне по секрету сказала, что один раз они даже заехали в лужу и перевернулись. Лео как байкеру было очень стыдно, а Эльке это почему-то очень понравилось!
          Да, забыла ещё написать, что над головами наших гонщиков сгущаются тучи. Согласно контракту, они должны были фотографироваться с моделями на фоне новых машин концерна. И Сандро категорически отказался это делать. Его подвергли анафеме и оштрафовали на большую сумму, а фотографироваться послали Лёшу. И что же? Лёшка тоже отказался! Скандал! В итоге, отдуваться пришлось несчастному Серёже.
          Бедняга чувствовал себя так, будто его выставили напоказ в зоопарке, а модель - кстати, очень милая девушка, всеми силами пыталась исправить ситуацию.
          На этом все новости мои истощились, поэтому заканчиваю свои записи.

Глава сорок восьмая
Первая прогулка

          По приезде в Дубровск на голову Дениса обрушилось столько всяких дел, что у него не хватало времени даже на обычную прогулку. Он, конечно, не удержался и посадил розы возле Южного и Детского коттеджей - пока позволяла погода. Хотел посадить и возле остальных, но на это просто не хватило времени. А рядом был лес, даже, пожалуй, тайга - невиданные никогда в реальности, такие красивые и манящие деревья.
          До этого он видел только южную растительность, тут же она была совсем иной. И он очень обрадовался, когда в воскресенье Лия сказала: "Хватит зубрить, давай побродим по лесу. Я-то выросла в таком, а ты, пожалуй, никогда не видел воочию ни ёлок, ни сосен!"
        - Видел, - улыбнулся Денис, - только то были южные сосны, совсем не такие. А эти высоченные, ровные, такие красивые! Хотя и наши тоже красивы."
          Они вышли за пределы городка и углубились в лес.
        - Лия, - спросил Денис, - почему этот город называется Дубровск, а я не вижу здесь ни одного дуба?
          Лия улыбнулась.
        - Дубы тут ни при чём. Город получил имя от реки. А река наша называется Дубра. Но вот что означало это слово на языке предков, которые дали реке такое имя, я не знаю. Кто-то из ребят шутил, что её назвали так потому, что в ней летом вода очень долго бывает холодной - притоки бегут с гор, а в горах долго лежат снега. Мол, захочешь искупаться - и мгновенно задубеешь! Но это так, шутка, конечно!
          Она поскользнулась, чуть не упала и села на траву, смеясь.
          Денис протянул ей руку.
        - Держись. Здесь много мокрых листьев, они под ногами как лёд.
        - Давай посидим - предложила Лия. Отсюда видно горы и небо над ними.
        - Небо сегодня серое, а облака очень странные - будто большая морская волна. А над вершиной Медвежьей горы какое-то сияние, будто маленькое солнышко всходит.
        - Да...- отозвался Денис. - Я так благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала.
        - Здесь я открываю новый мир - смотри, вот тут, неподалеку, целое поле молодых сосенок. Наверное, здесь была вырубка, и они поднялись из шишек, из семян. Не похоже, чтобы их кто-то сажал. Вот, смотри - крохотное деревце, ростом меньше нас с тобой. А через годы оно превратится в такую же большую сосну, как те, что растут вон на том бугре. Здесь чудесно. Только жалко, что этот лес неухоженный. Около городка очень чисто, а здесь столько бурелома и даже мусора. Ну, ничего! Мусор мы соберем, будем ухаживать за этим лесом, ведь правда? Я думаю, ни ребята, ни девчата не откажутся?
        - Конечно, не откажутся, - улыбнулась Лия. - Даже странно, что здесь столько мусора, ведь совсем рядом заповедник. А сейчас давай посидим вот здесь и полюбуемся природой. Отсюда открывается такой отличный вид!
          Денис кивнул и сел рядом на траву.
        - Мне кажется, что я попал в иной мир. В мир чудес, где сбываются все мечты...
          Лия улыбнулась.
        - Я очень хочу, чтобы они у тебя сбылись, и очень верю в это!

Глава сорок девятая
Станислава

          Ещё вчера под ногами хлюпало и моросил мелкий холодный дождь. И вдруг с вечера завыло, загудело в трубах, загрохотал ветер железом где-то поблизости. И пошел снег.
          Утром землю было не узнать, она побелела, покрылась рыхлым ковром, а деревья и дома - снежными шубами и шапками. У Майи слегка подскочила температура, и тренер отпустил её домой - лечиться. До городка она доехала на такси, уже смеркалось, и она залюбовалась ярким силуэтом родного коттеджа на фоне синих сумерек.
          Дома она переоделась и спустилась вниз, устроившись с чаем, пирожными и книгой возле камина. Но почитать не удалось. Совсем недавно в холле установили новый телеэкран, как раз над камином. Андрею Анатольевичу идея очень не нравилась, и он всё собирался убрать телевизор в более подходящее место, но не мог выбрать время. А тут по одной из программ шел старый фильм "Дорогой мой человек", и Майя включила экран, висящий над камином.
          Она увлеклась и не услышала, как открылась дверь и кто-то вошел. И даже когда неожиданный гость остановился рядом, она не заметила этого, увлеченная фильмом.
          Только когда чья-то рука легла ей на плечо, Майя вздрогнула и оглянулась.
          Это была девушка, незнакомая, красивая, с длинными русыми волосами. Она улыбнулась и взглянула на экран.
        - Здравствуй, Майя. "Дорогой мой человек"?
        Майя смутилась.
        - Да, я его смотрю уже не в первый раз. Такая вещь чудесная! Я и читать люблю про врачей. Мне кажется, они все похожи на Женю. Каждый по- своему... Ой, вы же не знаете... Кто вы? Вы кого-нибудь ищете? Может быть, я могу помочь?
          Девушка улыбнулась.
        - Нет, Майя. Я никого не ищу - я здесь живу. Ты не узнала меня? Я - Стася.
          Майя изумленно раскрыла глаза.
        - Стася? Но я не знаю вас!
          Девушка снова улыбнулась, ласково и немного грустно, и присела на диван.
        - Ты видела меня на свадьбе двух твоих подружек. А истории моей можешь и не знать - ты тогда почти всё время проводила в больнице, ухаживая за Женей. Может быть, тебе поможет вспомнить меня имя, которым называли меня тогда - Стэлла.
          Майя изумилась ещё сильнее.
        - Стэлла? Но ведь Стэлла была блондинка, яркая красавица!
          Она поняла свою оплошность, смутилась и замолчала.
          Девушка вздохнула.
        - Не надо смущаться, Майя! Ты не сказала ничего обидного. А блондинкой стать в наше время так просто, гораздо труднее вернуть свой естественный цвет волос - мне, во всяком случае, это оказалось трудновато. Она вздохнула и присела на диван.
        - Но Стэлла... То есть Стася... - вы же снова летаете, да? И поэтому уехали от нас?
          Девушка покачала головой.
        - Во-первых, не "вы", а "ты". А, во-вторых, я уже не летаю. Когда-нибудь ты узнаешь, почему. Сейчас я снова живу у дяди и учусь в университете. В одной группе с маленькой Ладкой. Это ещё чудо, что меня приняли вольнослушателем. После стольких лет. Наверное, сыграло роль громкое имя ВУЗа, в котором двенадцать лет назад я начинала учиться... А чтобы не было недоразумений, объясню тебе ситуацию с именами. Моё полное имя - Станислава. В детстве меня звали и Стаськой, и Славкой. А Стэллой я стала, уже будучи стюардессой - нашему командиру казалось, что это красиво...
          Она улыбнулась, кивнула Майе и вышла из холла, оставив её в полном замешательстве.


"Как странно всё это... - подумала она. - Стэлла так изменилась, стала Стасей, перекрасила волосы. В чём же дело? На свадьбе она была такая весёлая, все с неё глаз не сводили. А сейчас она показалась мне очень грустной..."
          А Стася поднялась в свою комнату, сдернула с волос шнурок, больно тянувший кожу у виска, и прислонилась к стене. Её роскошные русые волосы тяжелыми волнами упали на спину. " Так странно... - подумала она. Майя не узнала меня. Неужели цвет волос и помады так меняют человека? А он? Неужели тоже не узнал бы? Прошел бы мимо, не взглянув, не остановившись..."
          Она тряхнула головой, и локоны, как живые, снова пришли в движение, покрывая спину. "Всё будет хорошо, Стаська! Не раскисать! Поняла? Никогда не раскисать!"

Глава пятидесятая
«Напрасная любовь»

          Вечерело. Аника, Лариса и Стася сидели в холле у камина, продолжая начатый, видимо, задолго до этого разговор.
        - Я думаю, - сказала Аника, - тебе всё же лучше рассказать нам всё. Мы тебе подруги, мы можем и посоветовать, и поддержать, и помочь. А поддержка, какой бы сильный характер у тебя ни был, никогда никому не вредила.
          Стася усмехнулась.
        - Какой уж там сильный! Впрочем, слушайте. Сначала я решила, что буду летать в составе нашего экипажа, как ни в чем не бывало. Но это оказалось невыносимым: видеть его каждый день, всё время, постоянно. Разговаривать с ним, улыбаться ему... А ещё видеть эту... его жену. Сначала она встречала его после каждого рейса. И видели бы вы, как светилось его лицо, когда он замечал её в толпе. Потом она стала появляться реже, но всё это вместе всё равно было невыносимо. И я ушла. Не в другой экипаж. Ушла совсем. Я и так летала целых девять лет...
        - И что же ты собиралась делать дальше? - спросила Лариса.
        - Что? Безумствовать! На меня напало одно из моих прежних настроений. Называлось оно так: "Ты ещё услышишь обо мне и пожалеешь обо мне!". Глупость? Да. Но в то время слишком безумно было у меня в голове. И я решила вступить в отряд космонавтов. Не улыбайся, Аника!
          Аника покачала головой.
        - Я не улыбаюсь. Просто когда-то такая мысль появлялась и у меня!
        - А у меня она сидела в голове с раннего детства. И маленькую Ладку именно я заразила небом. Только она пошла другим путём. А я... В 17 лет, окончив школу, я попыталась поступить в лётную академию. Никто, конечно, меня к ней и близко не подпустил. Тогда я, как сейчас мне кажется - при помощи великого чуда, поступила в знаменитый элитный ВУЗ, где был факультет, связанный с авиацией. Там я добросовестно отучилась три года и в итоге поняла, что моя мечта - не строить самолёты, а летать на них. Я бросила институт и выучилась на стюардессу. Как ни странно, это оказалось очень легко.
          Аника вздохнула.
        - Мне кажется, это было такой ошибкой...
          Стася кивнула.
        - Вероятно. Но мне было всего двадцать лет, и я хотела летать. Не пилотом, так стюардессой. Наверное, на свою беду я встретила Виктора... Теперь я понимаю, что он не любил меня. Он говорил, что восхищается мною, что я - его звезда. Он и называл меня так - Стэлла... Говорил, что я красивая, сильная, самодостаточная. Шутил, что трудно быть мужем женщины, которая выше тебя на голову во всех аспектах, кроме роста. Он и не стал им...
          Лариса покачала головой.
        - Не надо о грустном. Что было с тобой дальше?
        - Дальше? Уйдя из авиации, я попыталась вступить в отряд космонавтов. Но там мне очень вежливо указали на дверь. Сказали, что теперь в космосе нужны не пилоты и не спортсмены, тем более, не стюардессы - а учёные. И что знаний у меня маловато... Они были абсолютно правы, но мне это показалось очень оскорбительным. И вот я приехала сюда инкогнито и попыталась восстановиться на учебу в здешний университет, чтобы никто не имел права назвать меня неучем. Устроилась в гостинице, денег у меня было пока достаточно. Очень не хотела пользоваться именем дяди для решения своих вопросов. И, конечно, никто не признал в Станиславе Соловьёвой, прописанной в городке Дивный Дол, родную племянницу обожаемого всем городом Андрея Ярославцева. Восстановить меня на учёбу отказались, но приняли вольнослушателем в одну группу с нашей Ладкой, на второй курс. Наверное, помогло громкое имя ВУЗа, в котором я проучилась три года. Если я хорошо сдам сессию, меня восстановят. И я намерена сдать её хорошо. А дальше видно будет...
          Повисла тишина, потом Лариса робко спросила:
        - Ну, а... Виктор?
          Стася вздохнула.
        - Виктор? Неладно у Виктора. Мне рассказывал Илья, наш штурман. Пассия Виктора ездила в турне по Европе, и, возвращаясь, позвонила ему, чтобы встречал в аэропорту, вещи у неё тяжелые. А ему оставалось два часа до вылета. Он не посмел ей отказать, надеялся, что успеет. Но сначала попал в пробку, потом оказалось, что её рейс задерживается. Долг оказался сильнее, он поехал обратно, торопился успеть, где-то проехал на красный свет, его задержали гаишники... В итоге борт улетел с другим командиром, а Виктора перевели на грузовые перевозки и сильно урезали ему зарплату, что очень не понравилось его супруге. В общем, Илья считает... А, впрочем, неважно, что он считает. А мне Виктора искренне жаль. Потому что пилот он прекрасный. И командир был прекрасный. И совсем он был не обязан любить сумасбродную Стаську. Вот и всё, девочки!
          Лариса покачала головой.
        - А ты всё-таки любишь его...
          Стася встала и взяла забытую кем-то возле окна гитару. Пробежала пальцами по струнам...

Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала...
В расплавленных свечах мерцают зеркала.
Напрасные слова я выдохну устало.
Уже погас очаг, в нём теплится зола...

Напрасные слова – виньетка ложной сути,
Напрасные слова нетрудно говорю.
Напрасные слова, уж Вы не обессудьте,
Напрасные слова, я скоро догорю.

У Вашего крыльца не вздрогнет колокольчик,
Не спутает следов мой торопливый шаг.
Вы первый миг конца понять мне не позвольте,
Судьбу напрасных слов не торопясь решать.

Придумайте сюжет о нежности и лете,
Где смятая трава и запах васильков.
Рассыпанным драже закатятся в столетья
Забытые слова, забытая любовь.

Напрасные слова – виньетка ложной сути,
Напрасные слова нетрудно говорю.
Напрасные слова, уж Вы не обессудьте,
Напрасные слова, я скоро догорю.

У Вашего крыльца не вздрогнет колокольчик,
Не спутает следов мой торопливый шаг.
Вы первый миг конца понять мне не позвольте,
Судьбу напрасных слов не торопясь решать...

          Стася отложила гитару и несколько секунд молчала.
        - Да, я его ещё люблю.
        - И ждёшь?
        - Нет, не жду! Как могу я ждать мужа чужой жены? А зола, она всё равно когда-то остывает...
          Аника добро взглянула на подругу.
        - А я верю, что ты ещё встретишь свою любовь. Настоящую...
          Стася покачала головой.
        - Настоящая любовь - штучный товар. На свете её не так уж много. И в этом смысле повезло маленькой Алесе. Такая любовь бывает раз в сто лет. А, может быть, и в тысячу. А снаряд, как говорится, два раза не падает... в один коттедж!


        - Тьфу на тебя!- замахала руками Лариса. - Даже шутить так нельзя!
          Стася улыбнулась.
        - Да, ещё остался открытым вопрос, почему я живу-таки в дядином коттедже. Я столкнулась с ним нос к носу у входа в гостиницу. Он встречал какую-то делегацию. Вот там-то он и обрёл своё беглое сокровище, как когда-то Арагорн Горлума... Ну, а дальше спорить с ним было немыслимо. И, кстати, вся моя родня безумно рада, что я теперь не летаю!
        - Ещё бы! - улыбнулась Аника.


Глава пятьдесят первая
Снежная баба, байк и котёнок

          Однажды Наташа, жена Андрея Ярославцева и мама Лады, ближе к вечеру возвращалась из города домой. В том месте, где шоссе проходило рядом с большой открытой поляной, она увидела стоящий прямо в снегу знакомый мотоцикл и две фигуры, азартно катавшие снежные шары из рыхлого влажного снега. Наташа остановила машину и стала с улыбкой наблюдать за происходящим.
          Вскоре снежная баба была готова.
        - Эх, Эли, какой я дурак, что забыл фотоаппарат! - воскликнул Леонель.
        - И хорошо, что забыл! - ответила Эль. - У нас получился слишком маленький снеговик. Помнишь, какого слепили весной возле коттеджа Алеся и Сандро? Метра два высотой! И ведро было, как полагается, и морковка.
        - Н-да, - согласился Леонель, - а у нашего нет даже глаз и рта...
          Эль улыбнулась.
        - Это, как раз, дело поправимое! У меня в кармане акварельные краски, раскрашивали вчера с малышами во дворе снежную крепость. Сейчас я разрисую нашего снеговика, только учти, что художник из меня плохой!
          Она старательно нарисовала снежной бабе лицо, не забыв и о ресницах, и Леонель с трудом удержал улыбку. Мастерством художника Эль явно не владела. Он хотел немного подправить снеговика, и вдруг Эль громко и радостно закричала:
        - Котёночек!
         Леонель нахмурился.
        - Эли, так не честно! Ты же обещала!
          Эль удивлённо посмотрела на него и вдруг рассмеялась.
        - Глупый! Во-первых, ты мне разрешил называть тебя так, а во-вторых, я не о тебе!
        - Оглянись! Какой котёнок шикарный идёт! Пушистый! А огромный-то! Наверное, это мейн кун! Здесь дом лесника близко, наверное, его котёнок...
          Она на секунду задумалась.
        - Интересно, а ты какой породы котёнок? Наверное, тоже мейн кун - пушистый и большой!
          Леонель сделал грозное лицо.
        - Обзываешься? А вот я сейчас тебя закидаю снежками!
          Он слепил снежок и замахнулся.
          Но Эль во мгновение ока вскочила на мотоцикл и тронула его с места.
        - А я угоню твой байк!
          Леонель кинулся ей наперерез.
        - Эли, осторожнее, баба!
        - Что? Баба? Это я - баба?!!
        - Да не ты! Ты же нашу снежную бабу чуть не задавила! И, вообще, ты же не умеешь водить мотоцикл!
        - Это я-то не умею? Думаешь, я совсем глупая? Когда ты за ним ухаживал, его заводил, им управлял, я всё время наблюдала за тобой! И, видишь, я умею! И развернуться смогла, и снеговика не задавила!
          В этот момент мотоцикл заглох, и Лео быстро стащил с него упиравшуюся девушку.
        - Больше не хулигань! Давай лучше в снежки поиграем!
        - Давай! - обрадовалась Эль, слепила снежок и запустила в Леонеля.
        - Ай!!!- вскричал он. - Убила наповал!
        - Что, правда? - растерялась Эль. - Тебе больно?
          Лео скорчил зверскую физиономию.
        - Ещё как! И месть пирата будет страшна!
          Он замахнулся и запустил снежок над её головой в большую черёмуху, одиноко росшую по соседству.

        - Так не честно! - возмутилась Эль. - Я же знаю, что ты стрелок. Ты не мог в меня не попасть.
        - Ну вот сейчас и попаду!
          Леонель прицелился со свирепым видом, Эль взмахнула руками, защищаясь, поскользнулась и растянулась на снегу.
          Лео испугался.
        - Эли, ты ушиблась? Нет, правда, с тобой всё в порядке?
          Эль засмеялась.
        - Абсолютно всё! Просто мне очень понравилось, как ты носишь меня на руках!
          Леонель притворился сердитым.
        - Хулиганка! Напугала меня! Немедленно домой - снег такой мокрый, ты простудишься!
        - Ну, что ты, Кисо! Я так тепло одета, и куртка моя совсем не промокает!
          Леонель посмотрел на неё мрачно, и вдруг весело рассмеялся.
          Через секунду они вскочили на мотоцикл и умчались по шоссе в сторону коттеджного городка. И снова без шлемов.
          Наташа улыбнулась и тронула машину с места.
"Резвится молодёжь, - подумала она. - Но за езду без шлемов надо будет их хорошенько отругать!"

Глава пятьдесят вторая
Серьёзный разговор

          Алеся сидела за столом перед открытым ноутбуком и читала письмо от Сандро.
        " Любимая! Солнышко моё! Ты напрасно беспокоишься обо мне. У меня всё в порядке. Не верь ты этим папарацци, которые базируются на выдумках, им бы только посудачить о чужой жизни на потребу всеядным читателям. И знай, что я всё равно приеду на Новый год! В любом случае, это даже не подлежит сомнениям!.. "
          Он всегда говорил так. И просил не верить. Она очень хотела не верить. Но почему-то верила. И ведь надо же было случиться такому злу, что во всех неприятностях, произошедших с Сандро, была виновата именно она. Из-за неё произошел первый конфликт с руководством команды - он проиграл гонку, и это сочли следствием задержки на каникулах. И то, что гонку выиграл Алёша, а вернулись они вместе, никто не принял во внимание. Во-вторых, он отказался фотографироваться с моделями. И это тоже из-за неё. Боялся повторения той давней истории, чуть не разлучившей их... А потом вступился за Фернандо. Ах, как жаль Фернандо! Кто, как не он, был достоин победы... Но команда пошла по неверному пути и загубила классно сделанную машину. А в проигрыше обвинили Фернандо, и тогда Сандро открыто заявил в интервью, что пилот не отвечает за грехи инженеров и что именно Фернандо предлагал тот путь развития болида, который впоследствии применили другие команды, добившиеся успеха. Этого Сандро тоже не простили. И очень равнодушно отнеслись к его третьему титулу, завоеванному в последней гонке. И даже к этому придрались, посчитав, что Алёша специально пропустил его вперёд...
          Да и что им победа в "Приме", где все болиды сделаны по типовому проекту, все одинаковы. Это победа не команды, а гонщика. И второе место Алёши им тоже до лампочки. Ведь это достижения гонщиков, иностранцев - испанца и русского. А вот победу в Ф-1 они бы праздновали целый год! Победу машины, созданной ИХ инженерами. А какой гонщик привёл её к победе - не всё ли равно?
          Алеся вздохнула. Она понимала, что не может судить объективно, что в чём-то не права. Но так рассуждало её сердце.
          Пальцы побежали по клавишам, на экран легли строчки.

"... Шум прибоя, ветер в ушах,
На душе привольно, светло!
Чайки в даль морскую спешат,
Задевая волну крылом...

Оттого, что сбылись мечты,
Я на свете счастливей всех...
...Был сентябрь, был со мною ты,
И казалось, что всё - навек...

А сейчас долгий путь пролёг
До тебя, твоих милых глаз,
Ты так близок, но так далёк...
Как ты? Где? Что с тобой сейчас?
Как ты, мой любимый? Почему скрываешь от меня свои неприятности? Мне было бы легче, если бы я знала правду..."
          Она закрыла глаза, и в памяти мгновенно возникли солнечный южный день и лицо Сандро, такое счастливое!
          Алеся подумала - и стёрла строчки с экрана. "Только моего нытья ему сейчас и не хватает!.."
          В дверь постучали. Алеся откликнулась, поворачиваясь навстречу вошедшему.
          Андрей поздоровался, улыбнулся племяннице и уселся у окна.
        - Мне нужно поговорить с тобой, девочка...
        - О чём, дядя?
        - О тебе. О твоей жизни. О твоём будущем. Ты тоскуешь, это всем заметно. О делах Сандро я осведомлен и не сомневаюсь, что всё у него наладится. И ты не сомневайся. Его команда состоит не из идиотов и разбрасываться такими гонщиками не станет. Это всё - пена, она осядет, и всё будет в порядке.
          Но ты? Ты похожа на корабль, сбившийся с курса. И это плохо. Ты пропускаешь занятия в университете, тебе всё скучно. А Сандро был прав, сказав тебе : "Учись!"
          Алеся подняла на него глаза.
        - Дядя, но неужели ты не понимаешь? Посмотри вокруг! Элиза стремится стать программистом, чтобы не отстать от Лео. Лия мечтает о работе детектива. Дениска скоро весь городок засадит розами, его не оторвать от книг по биологии, мне кажется, он и ночью не уходит из читального зала. Стася хочет восстановиться в университете и тоже учится, как сумасшедшая. Твоя Лада бредит астрономией, она летом даже спит под самой крышей - под звёздами. Я как-то зашла к ней туда, а она меня и не заметила! И даже Даниэла снова взялась за учебники и хочет поступать на мехмат. А я?! Я пошла на инъяз, чтобы выучить язык любимого человека и когда-нибудь, приехав на этап, поговорить с ним. Смешно? Да! Но мне было 16 лет! А мы весь первый курс учили английский, который благодаря бабушке я знаю в совершенстве. Зачем мне это? Разговорному испанскому меня научит Сандро, или Данька, или Лео - он тоже хорошо знает его. И к чему мне эта учёба? И кем я буду, окончив университет?
          Андрей подвинулся к ней, взял её ладошку в свои.
        - Дитя! Я всё это понимаю. Но нет в жизни безвыходных ситуаций и скучных путей. Ты просто должна найти свой. И я могу посоветовать тебе один из вариантов. К сожалению, я не додумался до него сам, мне подсказал один мудрый человек. Выслушай меня, не перечь сразу. Сандро ещё много лет будет гонщиком. Но и после окончания карьеры он не сможет далеко уйти от гонок - такова судьба этих людей. А ты? Ты же не сможешь быть рядом с ним просто женой, ты заскучаешь, затоскуешь без дела. А теперь представь себя спортивным журналистом! Ты будешь рядом с любимым человеком, ты сможешь писать о гонках, жить интересной жизнью! Ты сможешь внести чистоту в эту прекрасную профессию, сейчас очень сильно загаженную всякими папарацци. И там тебе понадобятся и английский, и испанский, и итальянский! Твоя теперешняя учеба приобретет смысл! Профессию журналиста ты можешь получить либо потом, либо параллельно. Я тебя знаю, ты умница, ты справишься. Ну, и как идея?
          Алеся ошарашенно молчала. Потом с благодарностью взглянула ему в глаза.
        - Спасибо тебе, дядя! Я обязательно обдумаю это...

Глава пятьдесят третья
Майя и Женя

          Всю ночь ветер завывал в трубах и стучал в окно заплутавшим ночным путником. А утром оказалось, что намело столько снега, что расчищали его всем коттеджем. У Жени выдался редкий день без дежурств, и Майя позвала его побродить по лесу. Они вышли во двор. Всё было белым-бело, ветер утих и, похоже, резвился только высоко в небе, разгоняя остатки ночных туч.
          Возле Детского коттеджа Майя нашла большие санки, тотчас втащила их на горку и понеслась вниз, лихо размахивая верёвкой. Но, к её глубокому разочарованию, санки очень быстро увязли в рыхлом снегу.


           Женя взялся за верёвку.
        - Сиди! Сейчас мы выйдем на лесную дорогу, там есть очень хороший спуск к реке. Ребятишки бегали туда утром и, наверное, всё укатали.
        - Жень, не надо, а? - попросила Майя. - У тебя же спина болела...
        - Сто лет тому назад! - улыбнулся Женя. - Я давным-давно в полном здравии, а ты, похоже, весишь меньше цыплёнка.
        - Это я-то? - возмутилась Майя. - Целых 58 кг! Цыплёнок такого веса вызывал бы ужас у всех, кто его видел!
          В лесу было чудесно.
          Женя сел в сани и посадил Майю на колени.
        - Вот теперь и помчимся!
          Со всех сторон маленькую просеку обступали сосны. Их ветви гнулись под тяжестью снега, и то и дело то слева, то справа, распрямляясь, сбрасывали вниз снежные снаряды. Снаряды рассыпались, и в воздухе долго висела снежная пыль, искрясь в лучах солнца, кое- где пробивающегося сквозь облака.
          Санки набирали скорость, возникало ощущение полёта, и Майя закрывала глаза, чтобы удержать его.
Раскатанная тропка кончилась совершенно неожиданно. Вероятно, это ребятишки натаскали снега, чтобы спуск завершался полётом в сугроб.


          Но Женя вовремя притормозил, санки развернулись и остановились поперек дороги.
          Майя огляделась вокруг и попросила:
        - Давай посидим тут немножко, ладно? Посмотри, какой вокруг снежный, неподвижный мир. Белое безмолвие... Как точно это сказано! Летом всё движется, всё живёт, всё куда-то стремится: ветерок качает траву и цветы, летают бабочки, пчёлы, шмели и прочая маленькая живность, поют птички над головой, шумят деревья, бежит река. А сейчас всё застыло в неподвижности, а тишина такая, что от неё звенит в ушах.  И дятел, который трудится где-то у нас над головой, не нарушает, а только подчёркивает глубину тишины... Жень, ты не слушаешь меня?
          Женя улыбнулся.
        - Слушаю...
        - Нет, ты не слушаешь. Ты думаешь о чём-то своём. О чём?
        - О чём? Не о чём, а о ком. О тебе. Ты такая юная, чистая, славная... А кто я? Провинциальный врач, невысокий, некрасивый, ничем не примечательный. И что нашла во мне ты, такая яркая звёздочка?
          Майя с возмущением взмахнула рукой.
        - Жень! Ты опять?! Во-первых, не оскорбляй Дубровск. Он далеко не провинциален! А если серьёзно, то мне до тебя тянуться и тянуться! Это я даже не знаю, кто. Какая-то лягушка или тритон. Даже до Ихтиандра не дотягиваю! Нет, честно, я давно уже подумываю завязать с плаванием. Ну, что это за жизнь? Я с четырех лет половину её прожила в воде, и не в чистой морской, а в бассейнах, напичканных хлоркой. Мне это надоело! Молодой поросли полно, и, уйдя из плавания, я не нанесу сборной никакого ущерба. Я хочу учиться и быть настоящим, нормальным человеком! И дорасти до тебя! А пока давай попробуем пройтись по этому снежному морю. Интересно, мы не утонем в снегу?
          Они сделали несколько шагов и оказались в снегу по колено.
        - Ой! - засмеялась Майя. - У меня снег в сапог набился! А у тебя в ботинках, наверное, уже давно его полно!
        - Нет, - улыбнулся Женя, наверное, они у меня плотно к ноге прилегают. Давай, я тебя понесу?
          Он наклонился, чтобы взять её на руки, но Майя активно запротестовала.
        - Ни в коем случае! У тебя спина была ранена. Кстати, из-за меня.
          В этот момент она споткнулась, и Женя едва успел подхватить её.
        - О! - радостно воскликнула Майя. - Тут есть пень под снегом! Я сейчас на него влезу, и тебе не надо будет меня носить!
          Женя покачал головой.
        - Майя, у меня спина давным-давно зажила, это я тебе как врач говорю! Я же уже несколько месяцев поднимаю гири на тренировке.
        - Вот и хорошо! - Майя улыбнулась и вдруг вздрогнула, глядя через просеку. - Жень! Там волк!
          Женя улыбнулся.
        - Не бойся! Это не волк, а собака. И даже если волк - посмотри, какая у него добрая и симпатичная морда!
        - Нет, я боюсь! Говорят, в прошлом году здесь такое было...
        - Ой, Жень, их там даже два!
        - Ну и что? Это волк и волчица, мы им совсем не интересны. Волки очень редко нападают на людей, только если их к этому вынудить. В прошлом году был лютый мороз, не было еды, да ещё облава... Вот волк и напал на Дани. Он даже не нападал, а просто был очень напуган сиренами. А сейчас волки сыты, к чему мы им? Только старайся не смотреть им в глаза - звери этого не любят. Ну вот, видишь, они уже уходят!
        - Нет, Жень, - вздохнула Майя, - я всё равно боюсь.
Давай уйдём? Можно же погулять и около дома!
          Они выбрались из снега, взяли санки и благополучно дошли до дачного городка.
        - Смотри, - сказала Майя, - уже вечереет. Закат какой розовый! Наверное, завтра будет ветер... Жень, ты опять меня не слушаешь?
          Женя посмотрел на неё очень серьёзно.
        - Знаешь, я хочу тебе что-то сказать. Наверное, если не скажу сейчас, то потом не скоро решусь. Майя, если тебя не страшит моя заурядность, скажи, ты согласишься стать моей женой?
          Майя глубоко вздохнула.
        - Господи, Женя! Как же долго я ждала от тебя этих слов! И уже думала, что ты никогда их не скажешь! Конечно же, я соглашусь, я уже давно согласилась, лишь только познакомилась с тобой! Ну как же ты мог не понять этого? Неужели мне надо было сбежать из дома ещё раз?!!


Глава пятьдесят четвёртая
Встречи

          Приближался Новый год. Он незаметно шёл из дальней дали по снегам, по скованным льдом рекам, сквозь яркие огни больших городов... Все комнаты Южного коттеджа были ярко освещены, всем хотелось праздника, и казалось, что яркий свет и блеск игрушек на ёлках - самое подходящее обрамление для его прихода.
          Все обитатели коттеджа и приглашенные на праздник собрались в холле возле большой ёлки. Леонель играл на гитаре, все пели, поэтому романтическое настроение так и витало над залом.
          Впервые приглашенные к взрослым Бася и Ника расширенными от восторга глазами смотрели вокруг.
          Лада, уже почти утратившая надежду на приезд Алексея, делала вид, что ей очень весело, никого она не ждёт, а поэтому она дерзко сидела на подлокотнике кресла, с независимым видом поглядывая на окружающих. Не было только Алеси, и никто не спрашивал, почему.
          Алеся ждала Сандро. Она была в курсе всех неприятностей, всех событий и всей возни вокруг отпуска гонщиков и, тем не менее, несмотря на сокрушительный провал команды Ф-1, Фернандо давно получил отпуск и приехал, в то время как гонщикам "Примы" грозили непонятными санкциями.
          Леша писал Ладе, что отпуск могут не дать, что Фернандо отпустили потому, что он "на себе вывез" неудачную, неконкурентоспособную машину. В то время как Сандро, инженер-аэродинамик, ничем не помог в улучшении этой самой машины, которую Алеся про себя именовала просто "корытом".
          А ведь именно он предлагал другой путь развития болида, но прислушались к мнению не пилота, а титулованного специалиста...
          До Нового года оставалось десять минут. Перед Алесей стоял ноутбук. Она ждала.
          Сандро сказал, что приедет в любом случае, и она безоговорочно верила ему. А если всё же не приедет - тогда пришлет ей несколько строчек по интернету, она ответит, и они встретятся в виртуальном пространстве...
          Новогодняя ночь без Сандро. Она просто не могла в это поверить...


          Уйдя в себя, Алеся не услышала, как скрипнула входная дверь, не расслышала шагов. И вздрогнула, когда прямо перед её глазами появился букет алых роз.
Потом букет куда-то исчез, и ей на плечи легли ладони, сильные и нежные, такие знакомые...
          Сандро! Она не сказала ни слова, только взяла двумя ладошками одну из этих любимых рук.
          Сандро! Она обернулась, подняла голову и взглянула снизу вверх. Сандро, любимый!!!
          Через мгновение опрокинутый стул остался лежать на полу, а Алеся, как распрямившаяся пружинка, вскочила и повисла у Сандро на шее. Он поднял её за талию, как пушинку, и его лицо оказалось совсем рядом, такое знакомое, такое любимое. Алеся даже не поцеловала его. Она просто заглянула ему в глаза и прижалась щекой к его щеке, ещё холодной от мороза.
          "Сандро, любимый мой! Сандро, Сандро, как я тосковала по тебе! Как мне не хватало твоих глаз, твоих губ, твоих рук! Сандро, Сандро! Неужели это не сон?"
          Наверное, она не произнесла этих слов вслух, только подумала, но он понял каким-то шестым чувством и ответил:
        - Это не сон, Солнышко! Этой встречи не могло не случиться. Разве ты забыла, что я обещал приехать в любом случае?
          Он поднял её на руки и долго смотрел в её милое, ясное лицо. Потом сел на стул у окна и посадил её к себе на колени.
        - Как же тебе удалось? - спросила она тихо.
        - Как? - он улыбнулся. - Мы с Алексом работали на симуляторе, как сумасшедшие. По четырнадцать часов в сутки. Накопили массу информации. Грей нам активно помогал, просто по доброй воле - он почему-то отказался ехать, хотя ему-то как раз это было позволено без проблем. Все эти дни начальство хранило упорное молчание, поэтому 30-го днём не задумываясь о последствиях, по принципу "будь, что будет", я заказал себе билет. Себе одному - не хотелось подставлять Алекса, у него вся карьера впереди, пусть сам решает.
          И вот 31-го в 11 часов дня (не удивляйся путанице во времени, которая поневоле возникнет. Ведь сначала я был в Италии, потом в Москве, и уже потом в Дубровске), босс вызвал меня к себе. Не буду утомлять тебя перечнем всех нравоучений, услышанных мною от него. Идея была такова: у гонщика, имеющего контракт, не может быть ничего, кроме работы и команды. Не скажу, что я завёлся. Просто эти слова сами пришли мне на ум, и я спросил его: "Шеф, вы любили когда-нибудь?". А теперь позволю себе маленькое лирическое отступление. Ты, конечно, читала в детстве про Маугли? Там был удав Каа, и когда он смотрел в глаза бандерлогам, они покорно шли ему прямо в пасть. Вот такой, примерно, взгляд у нашего босса. Но в тот момент мне показалось, что в его стальных глазах мелькнуло что-то очень человеческое, очень похожее на улыбку. "Конечно, - ответил он.- И поэтому - вот".  Он открыл ящик стола и положил передо мной билеты. Для двоих. "Извини, - сказал он. - Мы все были очень расстроены неудачами в Ф-1, и поэтому бестактно проигнорировали результаты "Примы" - твой титул и успех Алекса. Такой поступок не украшает великую команду. Я должен признать это. Ваш самолёт вылетает через два часа. Возьми билеты, Алексу я скажу сам. Машина будет ждать вас у главного входа".
          Остальное не интересно. В шесть часов мы были в Москве, в десять - в Дубровске. Очень повезло, что удалось поймать такси - в это время они в дефиците. Что меня удивило, так это то, что телефон Андре не ответил ни на один звонок. Он всё время был недоступен.
          Алеся улыбнулась.
        - Это как раз объяснить проще всего. Дядя вне сферы сотовой связи. Он наконец-то взял отпуск, и они с Наташей отправились лазать по горам. Да-да! Новый год они встречают в горах Крыма, на альпинистских маршрутах. Он собирался с Лео и группой друзей совершить зимнее восхождение на Монблан, но Наташа сказала, что ляжет поперёк дороги или, что ещё хуже, пойдет вместе с ними на верную гибель. Дядя сдался, Лео - тоже. Видел бы ты, как переживала Элька! Так что дядины друзья на Монблане, а он с Наташей - в Крыму.
          Сандро радостно улыбнулся.
        - И он тысячу раз прав! Пусть обучит Наташу, сделает её опытным альпинистом - и вместе будут покорять вершины, если им это так нравится! А мне нравится сидеть в твоей милой комнатке и держать на коленях свою любимую! У тебя тут, кстати, и ёлочка есть! Я думал - искусственная, а она пахнет!
        Алеся снова улыбнулась.
        - Это всё Дениска! Он воинствующий противник убийства ёлок под Новый год. И дядя в этом его союзник, поэтому у нас везде стоят искусственные ёлки, а живая украшенная всего одна - большая ель, растущая во дворе. Обычно он сам её украшает, а в этом году украшали мы. А вот эти маленькие ёлочки всем нам подарил Дениска. Он ещё осенью выкопал их в лесу, посадил в кадки, ухаживал за ними. Они все живые. Когда придет весна, он высадит их на территории городка.
          Сандро покачал головой.
        - Я ни разу не видел Дениса, но уже начинаю любить его! Судя по всему, это замечательный мальчишка! Обязательно познакомлюсь с ним.
          Алеся кивнула.
        - Конечно, познакомишься! Он же в коттедже живёт. И Лия, новенькая девушка - но с нею ты уже знаком.
          Она взглянула на часы и ахнула:
        - Сандро, мы с тобою прозевали Новый год!
          Он улыбнулся.
        - Ничуть не прозевали! Мы встретили его вместе - разве это не прекрасно? А прозевать Новый год невозможно - он медленно идёт по большой планете - от одной страны к другой. В Москве, например, он ещё не наступил.
          Алеся кивнула.
        - Тогда пойдём скорее вниз, а то всё шампанское выпьют без нас. И ты, наверное, очень голоден с дороги. А потом, как всегда, все вместе пойдём плясать возле большой ёлки во дворе. И кататься с горки. Ну, пойдём!

***

          "...Сегодня мне снова приснились её глаза. Огромные, яркие, с мерцающими зрачками, с длинными стрелами тёмных ресниц. Таких глаз нет ни у кого. В них тонешь, как в омуте. Когда она смотрит на тебя, кажется, что весь мир наполнен радугами, цветами и пением птиц.
          Смотреть на неё бесконечно радостно и бесконечно горько. Она - совершенство, мудрая и юная, нежная и прекрасная. Но мы никогда не будем вместе. Она никогда не полюбит меня - и это непреложная истина.
Даже если мне повезёт и я стану призовым пилотом. Даже если я сумею обогнать Сандро и стать чемпионом мира. Даже если я смогу сделать это многократно. Даже если я брошу автоспорт, стану учёным, профессором, академиком. И даже если я стану сверхчеловеком - всё это будет напрасно, потому что она любит другого. И будет любить его вечно.
          Достаточно взглянуть на неё хотя бы раз, когда она рядом с ним - и это делается предельно ясно. И как горько сознавать его превосходство над собой - превосходство во всём, полное и безраздельное.
          Зачем же я еду туда вновь? Не лучше ли не бередить рану, постараться забыть её чудесные, ясные глаза? Но я, наверное, слаб. Я не могу лишить себя счастья видеть её вновь и вновь. Как в обрывке стихотворения, услышанного где-то: " ...бабочкой на свечу, хоть пропаду я, знаю, но всё равно лечу..."
          И хоть я бесконечно несчастлив, я и счастлив не в меньшей мере. Потому что знаю, что есть на свете такая женщина. Моя сказка. Моя фантазия. Мой безумный бред. Моя любимая. Чужая жена...
          Безумец? Возможно! Но я не отдам своего безумия ни за какой разум, даже самый великий. Никто не догадывается, чего мне стоило остаться на этот раз здесь, не поехать туда... И вот я сижу один, в темноте, под чужой ёлкой, в чужом номере. И зачем?! Может быть, стоит пойти на поводу у сердца, сорваться с места, поехать, увидеть её? С ним...
          Невозможно не выдать себя - и этим внести смятение в её душу. Это будет подло...Сергей Новиков никогда не был и не будет подлецом. Нет, никогда!.."

***

          Лада и Алексей медленно шли по заснеженной дороге.
        - Надо было пойти на лыжах, - пробормотала Лада, проваливаясь в сугроб рядом с дорогой, - свернуть здесь невозможно, а по дороге - скучно!
          Алексей улыбнулся.
        - А ты думаешь, было бы возможно, если бы мы надели лыжи? Вспомни, что рассказывал Сандро об их лыжном походе!
          Лада улыбнулась.
        - А что? Расскажи!
        - Он говорил, что Алеся скользила, как пушинка, по снегу, будто и не касаясь его ногами, а он после двух шагов падал в сугроб и не мог из него выбраться!
        - Так для Сандро это простительно! Он же жил в Испании! Откуда там снег?
          Алексей покачал головой.
        - А я? Я же вырос в Крыму и тоже на лыжах кататься не умею. Мы с ребятами катались на коньках, когда море иногда замерзало у берега.
          Лада оживилась.
        - На коньках? Ну и отлично! Завтра пойдём на коньках!
          Алексей нахмурился.
        - А давай лучше не пойдём? Так не хочется тащиться в город, здесь у вас так хорошо, тихо...
          Лада засмеялась.
        - Так никуда тащиться и не придётся! Разве ты не видел наш каток? Для ребятишек залили круг, и нам тоже хватает места. А коньки у нас всякие есть! Кстати, тебе не надоело так бесцельно тащиться по лесу? Давай влезем на дерево?
          И не успел Алексей ответить, как она свернула с дороги и вскарабкалась на толстый сук.
        - Как отлично! Лезь ко мне! И я расскажу тебе историю про рыбу, которая сидела на дереве.
          Алексей улыбнулся.
        - Рыбы на деревьях не сидят!
        - Я тоже так считала, даже в пятилетнем возрасте. Но папа доказал мне обратное.
          Алексей изумился.
        - Андрей Анатольевич? Доказал тебе, что рыбы сидят на деревьях?!
          Лада звонко засмеялась.
        - Ага! Только ты сначала влезь ко мне на дерево. Здесь так хорошо, и места много. У тебя наверняка в ботинках снега полно!
          Алексей сделал шаг и провалился по колено.
        - И как ты тут пробежала? Наверное, ты снегурочка, и снег тебе подчиняется!
        - Не-а! Какая я снегурочка, скорее кикимора! Или леший. Ты лезь, лезь скорее. Тут круто, но не очень скользко.
          Алексей добрался до дерева и влез на ветку.
        - Мы с тобой всё время ведём какой-то птичий образ жизни. Летом сидели на сливе, зимой - на ёлке...
        - Это сосна. Если бы мы полезли на ёлку, то были бы все в крапинку. Лучше не пробовать, особенно летом. Вот, смотри: рядом растут маленькие ёлка и сосна. Даже не ёлка, а пихта. У пихты иголки короче и гуще, в них снег застревает на всю зиму, только весной тает. А у сосны иголки длинные, мягкие, снег долго не держат. Видишь - я залезла - и он весь осыпался... А птицей, по-моему, быть хорошо. Я хотела бы быть чайкой и летать над морем. Очень по нему скучаю...
          Алексей вздохнул.
        - Я тоже. Видел много экзотических морей, а скучаю по нашему Чёрному... Но ты обещала рассказать мне, как Андрей Анатольевич убедил тебя в том, что рыбы сидят на деревьях. Просто поверить не могу, что он...
        - Ага! Вы все думаете, что он какой-то Супермен или такой вечно занятый делами и до жути серьёзный тип. А папа - очень весёлый, и подурачиться любит. А про рыбу слушай. Я любила засыпать, когда мне рассказывают сказку. Мама тогда заканчивала институт и сильно уставала. И сказки мне часто рассказывал папа.
          В тот день он пришел тоже усталый и всё время засыпал, сидя в кресле рядом с моей кроватью. Но дети часто эгоистичны, и я требовала сказку. Папа вздохнул и начал: "Была зима. На улице падал крупный тихий снег..." Он обвёл глазами комнату и улыбнулся. "На дереве сидела рыба..." Я возмутилась. "Папа, рыбы не сидят на деревьях, тем более зимой!"
          Он улыбнулся: "Ну, значит, это была сумасшедшая рыба, и она сидела именно на дереве и именно зимой!" "Нет!"- вскричала я. "Да!" - улыбнулся он. "Давай поспорим, - потребовала я, - на большую-пребольшую шоколадку!" Папа покачал головой: "Не пойдёт, от шоколадки будет диатез, тем более от большой-пребольшой. Предлагаю поспорить на то, что ты всю неделю не будешь хулиганить и огорчать маму." Я возмутилась. "Хитрый какой! А если я выиграю?" Папа улыбнулся: "Ну, что ж, придётся мне тогда каждый вечер по твоей просьбе кричать ишаком!"
        "Ура!!! - закричала я. - Согласна! Ну, и на каком дереве сидела твоя рыба?" Папа встал и отодвинул кресло. Моим глазам открылось большое апельсиновое дерево, в ветвях которого, высоко над землей, сидела пёстрая пластмассовая рыба. Это неделю назад мы играли с Сашкой в "найди игрушку", и я собственноручно спрятала рыбу на дерево,  да сама и забыла. Так что пришлось мне всю неделю вести себя очень примерно, что со мной случалось весьма редко. Надо признать, что я была порядочной хулиганкой!
        - А Алеся?
        - Алеся - нет. Впрочем, маленькой она редко у нас бывала. А большая... Она была всегда вещью в себе. "Та, что грезит". Это её так мальчишки звали, когда она один год жила у нас и училась в нашем классе. Она всё время была погружена в себя, в свой внутренний мир. И мне кажется, что она уже тогда любила Сандро. Я как-то случайно увидела его портрет у неё в учебнике. По-детски любила, конечно... Кстати, а почему с вами Серёжа не приехал? Мы его так ждали, все его приглашали, не сомневались, что приедет...
           Алексей вздохнул.
        - Я не знаю. Ему ведь у вас очень понравилось. Но потом что-то случилось. Он и уехал-то осенью раньше, вместе с Фернандо, хотя мог ещё остаться. И ведет себя как-то странно. То весёлый, то грустный. Работает, как сумасшедший. Очень нам с Сандро помогал, чтобы мы отпуск получили. А сам взял и не поехал... Кстати, как дела у твоих родителей? Скоро они вернутся?
          Лада покачала головой.
        - Не знаю. Дела у них отлично. Мама в восторге от встречи Нового года в горах. Домой пока не собираются, у них двухнедельные восхождения, а потом они ещё хотят к морю спуститься. А, кстати, папиных друзей на Монблан не пустили. Сказали, что опасная горная обстановка, туда надо вообще только летом лазить, насколько я поняла. Так что папа ещё и выиграл! Кстати, тут у нас тоже скалы есть, только невысокие. Хочешь забраться?
          Алексей улыбнулся.
        - Почему бы и нет? Я же вырос в Крыму! Неужели ты думаешь, что мы с мальчишками никогда в горы не ходили?
          Скалы действительно были невысокими, но зато очень крутыми. Не успел Алексей и глазом моргнуть, как Лада забралась на уступ и раскинула руки в стороны.
        - Красота какая!!! Отсюда речку видно и посёлок вдали! Лезь скорее!
          Алексей легко взобрался на уступ и устроился рядом с Ладой, восхищенно глядя на неё.
        - Какая ты чудесная! А я ещё, дурак, пытался рисовать твой портрет. Да разве хватило бы моих скромных способностей, чтобы тебя нарисовать?
          Лада улыбнулась.
        - Я никак не могу понять, что ты увидел во мне тогда, на море. Я ведь была обыкновенной девчонкой, да ещё и маленькой, тринадцати лет!
        - Я увидел мечту. Не знаю, как сказать лучше... Я как-то сразу понял тебя, ты была солнышком в моих хмурых буднях того времени. И недавно я прочитал у одного психолога, что любовь с первого взгляда бывает, это не сказка и не выдумка.
          Лада вздрогнула.
        - Какое слово ты произнёс?
        - Любовь...
        - И что оно означает?
          Алексей обнял Ладу.
       - Оно означает, что я тебя люблю. Просто в этом прекрасном чувстве очень трудно признаваться, стоя рядом. Не строчкой смс. Не письмом. Особенно когда не знаешь, взаимно ли оно.
          Лада посмотрела на него очень серьёзно.
        - Сейчас я отвечу. И ты поймешь. С той далекой поры я выросла, и находилось немало парней, желавших быть рядом со мной. Возможно, не из-за моих качеств, а из-за того, что я - папина дочь. И как только очередной предлагал мне руку и сердце, я сразу вспоминала тебя. Все эти соискатели в сравнении с тобой были какими-то... мелкими. Я так отлично помнила, как ты взял за шиворот двух хулиганов, пристававших ко мне, и вытолкал их с пляжа. И, хоть я была мала, за те полчаса, что мы с тобой разговаривали, я поняла, какой ты чистый, добрый и необыкновенный... Поэтому все эти годы твой образ заслонял всех реальных парней. А сейчас я познакомилась с тобой по-настоящему и могу сказать те слова, которых никогда не говорила и которые так трудно говорятся.
Ты понял?
***

          Наташа и Андрей приехали неожиданно. Так неожиданно, что никто их в этот день не ждал.
И, тем не менее, пока они успели принять душ, позавтракать и привести себя в порядок с дороги, в Южном коттедже об их прибытии знали уже все, за исключением Лады и Алексея, которые, несмотря на мороз, бродили где-то по им одним известным тропинкам и, конечно, не успели переодеться.
          Поэтому, когда Наташа и Андрей появились в зале, обитатели коттеджа все уже были нарядны и чинно сидели на своих местах.
          Только Лада старательно вытряхивала из ботинка снег, да Сандро и Алеся быстро соскочили со своего удобного диванчика, уступая его пришедшим.
          Лада влезла на поручень дивана рядом с Наташей и нежно взяла её за руку.
           - Ты стала ещё моложе и красивее, мамочка, шепнула она ей на ухо.
          Наташа улыбнулась.
          - Ну, а как ты, птенчик на веточке? Как Алёша?
          - Хорошо, мама...
          - Как отдыхается ребятам?
          - Хорошо, мама...
          - А почему я не вижу в зале Серёжи?
          Лада вздохнула.
         - Не знаю... Он почему-то не приехал. Мы все его звали, звали... А когда вы нам расскажете про горы?
           Наташа улыбнулась.
        - Немножко позже. Надо очухаться, прийти в себя. А Серёжу надо всё-таки позвать. Я завтра напишу ему.
        - Правильно, - кивнул Андрей, - не дело, что парень на каникулах без свежего воздуха и хорошей компании.
          Он обвёл глазами зал.
        - Что же вы замолчали, как вспугнутые птички? Когда мы шли сюда, слышали, как пела Стася. Может, ещё что-нибудь споёшь?
          Стася кивнула, пробежала пальцами по струнам...
"Сладка ягода в лес поманит,
Щедрой спелостью удивит.
Сладка ягода - одурманит,
Горька ягода - отрезвит.

Ой, крута судьба, словно горка,
Доняла она, извела.
Сладкой ягоды - только горстка,
Горькой ягоды - два ведра.

Я не ведаю, что со мною,
Для чего она так растет.
Сладка ягода - лишь весною,
Горька ягода - круглый год.

Над бедой моей ты посмейся,
Погляди мне вслед из окна.
Сладку ягоду - рвали вместе,
Горьку ягоду - я одна..."

        ... Все молча слушали песню.
          Только Алексей из дальнего конца зала с нежностью смотрел на Ладу.
          А у Антона был такой вид, будто он только что проглотил ежа...
          Да огромный кот Ниро важно сидел на столе среди тортов и вина, никем не гонимый.
          Стася пела и не знала, что её судьба взяла в руки самую сильную шахматную фигуру и уже собирается сделать решающий ход...





Глава пятьдесят пятая
Шах от судьбы

          Было воскресенье. Стася сидела в своей комнатке с учебником и ноутбуком. Предстоял последний экзамен.
          Собственно, профессор благоволил к добросовестной студентке, сдавшей дифзачет на отлично, и даже обещал поставить ей экзамен автоматом, но Стася не хотела рисковать.
          Вдруг в дверь постучали.
          Она изумленно оглянулась. Обычно после стука домочадцы сразу входили, здесь же никто не вошел.
        - Войдите! - крикнула Стася, вставая.
          Открылась дверь и вошел Илья.
          По одному его виду Стася поняла, что что-то случилось - слишком хорошо она знала штурмана своего бывшего экипажа.
        - Стэлла... - сказал он, называя её уже подзабытым именем, и она не успела возразить, - Стэлла, Виктор разбился...
          Стася замерла.
          Перед глазами мгновенно возникло лицо Виктора, каким оно было в их счастливые дни.
          По тому, как бледность начала медленно разливаться по её лицу, Илья понял свою оплошность и сделал протестующий жест.
        - Прости, я плохо сказал. - Он жив, но сильно пострадал.
          Стася глубоко вздохнула и коротко спросила:
        - Как?
          Илья говорил, а у Стаси перед мысленным взором проносились отражения его слов...
        - Очень нелепо. Хотя, все такие вещи случаются нелепо. Ты же знаешь, что его перевели на грузовые перевозки? Этим рейсом он вёз какое-то запасное оборудование в Сочи, для Олимпиады.
        - И надобности-то в нём не было, там всё давно готово, но кто-то решил перестраховаться. И незадолго до посадки в грузовом отсеке что-то взорвалось, и самолёт потерял управление. В самолетах этой конструкции в грузовой отсек из пилотского не попасть, всё грузится с хвоста. Машина теряла высоту, а внизу был город. Виктор приказал экипажу прыгать, они отказывались, но он сказал: "Подчиняйтесь приказу!" Ребята выпрыгнули с парашютами, слава Богу, в таких самолётах они предусмотрены. А он повёл самолёт в море.
        - Во-первых, подальше от города. Во-вторых, - от прибрежных судов. В-третьих, хотел попытаться посадить самолёт на воду на брюхо и спасти и машину, и оборудование. Ты же знаешь, каким он был пилотом... Но машина была неуправляема, он с трудом не позволял ей сорваться в штопор. С земли кричали: "Прыгай!" Он прыгнул не сразу. Сначала задал программу автопилоту, надеясь на чудо. А уже потом покинул самолет. На земле, а точнее, на море, всё было готово к спасению, да только высота была уже мала, а парашют смяло ветром... В общем, он лежит в госпитале в Краснодаре, у него сломаны обе ноги и поврежден позвоночник. И хуже всего, даже если он поправится, ему некуда ехать. У него нет дома...
        - Как это нет?! - возмущенно воскликнула Стася. - А его жена? Она с ним? И квартира у них была...
          Илья вздохнул.
        - Нет у него жены. И нет у него квартиры. Элла подала на развод вскоре после того, как его перевели на грузовые рейсы. И переписала всё имущество на себя. Он подписал бумагу, не глядя. Да и не стал бы он никогда торговаться с кем бы то ни было, а тем более с ней. Вот такие дела. Разве ты не знала об этом?
          Стася молчала, сжав кулаки. Потом сказала, медленно и чётко выговаривая слова:
        - И я его сама, сама привела к этой! Да знай я тогда, что из этого получится, я бы её не минералкой отпаивала, а своими руками, там же, на месте... придушила бы без всякой жалости!.. Ему уже сделали операцию?
        - Сделали. Но это госпиталь другого профиля. И не знаю, можно ли сейчас везти его в Москву.
          Стася вскочила.
        - Зачем же в Москву? Посиди здесь немножко, я сейчас.
          Вернулась она быстро, и вместе с нею пришел незнакомый, очень красивый мужчина.
 

          Он задал Илье несколько вопросов и положил руку Стасе на плечо.
        - Успокойся, девочка. Сейчас я свяжусь с директором института травматологии. В Москву парня везти нет надобности - наш центр хирургии травм лучший в стране. Попрошу, чтобы среди тех, кто полетит за Виктором, был Евгений. Вряд ли у кого-то опыт в таких вещах больше...
          Он вышел, и Илья как-то странно взглянул на Стасю.
        - Значит, Элла не врала? А я не верил...
          При имени "Элла" Стася снова взвилась.
        - Что эта дрянь говорила, и кому?
        - Виктору. Говорила, что ты не любишь его, что он для тебя просто развлечение, а в Дубровске у тебя есть богатый папик, к которому ты изредка наведываешься. Показывала фотографию, где ты обнимаешься... с тем, кто сейчас приходил...
          Стася зажмурилась, закрыла лицо руками, потом медленно опустила их.
        - Если бы ты не был Илюшкой, которого я знаю девять лет, я бы тебе сейчас всю морду разбила! Андрей Анатольевич - мой дядя, родной брат моей мамы!  Да, он человек, наделённый большой властью. Поэтому я и не афишировала наше родство. Из глупой гордости. А эта тварь, значит?.. Но Виктор, как он мог поверить?!
          Илья вздохнул.
        - Он и не верил сначала. Но фотография, Стэлла...
        - Я не Стэлла! - почти истерически крикнула Стася.    
        - Я Стася, и ты это прекрасно знаешь! А к Виктору я полечу вместе с Женей!
        - И со мной, - кивнул Илья, - хорошо. И извини за нелепую ошибку.
          Стася молча кивнула и вышла из комнаты.

Глава пятьдесят шестая
Загадки, тайны…

          Серёжа всё-таки приехал, когда его уже почти отчаялись дождаться. И галантностью превзошел всех остальных обитателей коттеджа мужского пола: каждой даме он привёз по букету роз абсолютно разного цвета, но от этого ещё более прекрасных. Цветов было столько, что Серёжа носил их из машины в несколько приёмов. Не осталась без букета и уборщица тетя Нина, которая долго и с восторгом его рассматривала, благодарила и восхищалась родителями, назвавшими её в честь такого прекрасного цветка. Осталась без букета только одна Наташа, уезжавшая утром с мужем куда-то по делам.
          Раздарив все букеты и даже поставив в воду букет в комнате Стаси, улетевшей в Краснодар, Серёжа вспомнил, что оставил свой рюкзак в холле. И когда он входил в холл с одной стороны и уже видел свой рюкзачок, стоящий на стуле, с другого конца в комнату вошли Наташа и Андрей. Андрей широко улыбнулся и пошел к гостю с протянутой рукой.
        - Ну, наконец-то! Что же сразу-то не приехал?
        - Тебя тут очень ждали! Устал с дороги? Ну, давай, устраивайся и отдыхай!
          Наташа подошла вместе с мужем и с улыбкой кивнула приехавшему.
        - Здравствуй, Серёжа! Очень рада тебе!
        Серёжа страшно смутился и огорчился: при нём не было букета! Не было букета для прекрасной, необыкновенной, восхитительной Наташи, хозяйки дачного городка, так радушно всегда встречавшей гостей! На миг он потерял дар речи, и в это время что-то кольнуло его в спину, и в руке он почувствовал холодную фольгу упаковки. Букет!
          Не оборачиваясь, Сережа протянул букет Наташе: "Это Вам!"
          Неожиданно и очень неумело поцеловал ей руку и, не зная, что делать и говорить дальше, схватил свой рюкзачок и почти бегом покинул холл.
          Андрей и Наташа переглянулись, улыбнулись и вышли следом.
          Тогда Бася покинула убежище, в котором притаилась в тайне от всех, и стремглав побежала в свою комнату.
        - Ты чего носишься, как угорелая? - встретила её Ника неожиданно грозным вопросом. - Маринка только что заснула, разбудишь ведь!
        - И куда делся твой букет? Они так красиво стояли на столе, такие разные! А теперь тут только один мой...
        - Понимаешь... - заговорщически прошептала Бася, - Серёжа по ошибке вручил мне не мой букет! Я заметила, как он растерялся, когда у него в руках остался один букет, всего один. Наверное, неся эту охапку, он выронил один букет в коридоре. Он замялся на секунду, но не мог же он обидеть меня? И он вручил мне этот букет, и я заметила, что он еле заметно вздохнул. Тогда я влезла в интернет и посмотрела, что символизируют чайные розы. Представляешь, они означают: "Я никогда не забуду Вас!"! Ну ведь не меня же! И я уверилась в том, что ко мне попал букет, который мне не предназначался. Поэтому я взяла его и отправилась искать Серёжу, чтобы вернуть. Я видела, что он забыл свой рюкзак в холле, и притаилась за огромным цветным оазисом, который развёл там Дениска.
        - А тут в холл вошли Наташа с Андреем Анатольевичем, а Серёжа - с другой стороны. И без букета! Я видела, как он смутился и расстроился. Поэтому незаметно подкралась к нему под прикрытием кустов и сунула сзади в руку букет. Видела бы ты, как он обрадовался! И мне пришла в голову мысль: уж не влюбился ли наш Серёжа в Наташу? Наверняка этот букет был для неё!
          Ника возмутилась.
        - Ты с ума сошла, Баська?! Наташа обожает своего мужа, у них такая хорошая семья и дочь Лада старше нас с тобой! Наташе 39 лет, а Серёже около двадцати!
        - Ну и что? - в тон ей ответила Бася. - Любви все возрасты покорны, и не всегда отличишь, кому 39, а кому 20.
        - То-то ты всегда интересуешься взрослыми парнями! - ядовито заметила Ника, но была тотчас повалена на кровать и бита подушкой.
        - Дура ты, Ника! - возмущённо сказала Бася. - Тебе скоро 15, а до сих пор глупая.
        - Ну и ладно, ну и глупая! А вот ты, умная, скажи, кем мы приходимся Андрею Анатольевичу и Наташе?
        - Как кем? Они - наши опекуны.
        - А тогда почему ты на своих школьных тетрадях пишешь "Ярославцева"? И я - тоже? И в метриках у нас написано у обеих "Андреевна"?
          Бася задумалась.
        - Наверное, потому, что они нас удочерили. И относятся к нам так же, как и к Ладе. Просто нам с тобой самим неловко называться дочерьми, мы же знаем, кто мы на самом деле. Мы сюда уже очень большими попали, тебе было 12, а мне 13. И, наверное, если бы мы не сбежали из детского дома путешествовать, то до сих пор в нём бы и жили.
        - Факт! - улыбнулась Ника. - И, если честно, там тоже было очень неплохо. Но мы с тобой сбежали, и Наташа с Андреем Анатольевичем нас чудом обнаружили на станции. А как было бы интересно попутешествовать к морю!
        - Ага! - скептически заметила Бася. - И нас бы поймала милиция и препроводила обратно с позором. А так мы живём у прекрасных людей! Кстати, Спарте, Рэе и Суок тоже повезло. Суок недавно прислала письмо. Она живёт в отличной семье, девчонок её лет там видимо-невидимо, и она уже со всеми подружилась!
        - Кстати, - добавила она, вновь становясь серьёзной, - есть ещё одна загадка. Когда Наташа и Андрей Анатольевич выходили из холла, Наташа вздохнула и сказала: "Ну вот, похоже, ещё одна неприятность на наши головы..." А он ей в ответ: "Не думай ни о чём плохом, любимая, всё в итоге будет хорошо». А Наташа снова вздохнула: "Да я не о том...". Больше я ничего не слышала. А так интересно, что же у них за неприятности? Только не делай такие большие глаза. Зря я тебе на ночь дала пищу для размышлений. Давай спать. Завтра вставать рано.
          Они улеглись вдвоём на одну широкую кровать и очень скоро спокойно уснули.
          И не заметили, как в комнату неслышно вошел Серёжа и поставил на стол ещё один букет из роз. Очень нежно розовых...
Глава пятьдесят седьмая
«Я боюсь за тебя…»

          Алеся и Сандро стояли у окна. За окном была зима, морозная, яркая, красивая русская зима, к которой Сандро уже успел привыкнуть.
          В эти февральские дни дачный городок оккупировали снегири. Они клевали замерзшие яблочки, ягоды рябины, самолётики клёна. Когда пища падала на снег, они спокойно слетали вниз и выцарапывали её из-под снега, абсолютно не боясь кошек, толстых, сытых, а поэтому абсолютно равнодушных не только к птицам, но даже и к мышам.
        - Солнышко, - сказал Сандро, обнимая Алесю, - пожалуйста, улыбнись! Невыносимо видеть твоё грустное личико...
        - Отчего же мне улыбаться, Сандро? - вздохнула Алеся. - Послезавтра ты уедешь и, возможно, очень надолго. И ты упорно не хочешь взять меня с собой, хотя я уже совершеннолетняя и твоя жена. Сандро ласково повернул её к себе лицом, заглянул в глаза.
        - Не надо об этом, Солнышко. Лучше пойдём погуляем. Солнышко, твой собрат, прогнало мороз, смотри, какое оно яркое! Пойдём, побродим по сугробам!
          Алеся грустно улыбнулась.
        - Тоже мне, вездеход нашелся! За пределами городка такой снег, что будет нам по шею! Ладно, пойдем...
          Возле крыльца в ярко-синем небе тоже были снегири. Они висели на ветках иногда вниз головой, старательно выклёвывая кусочки из мерзлых ягод.
        - Пойдём, Солнышко, - улыбнулся Сандро. - За воротами отличная дорога, и лыжня уводит в лес. Волков в этом году нет, а если есть, то они сытые и далеко отсюда.
        - Не заговаривай мне зубы, - сказала Алеся, зябко пряча руки в муфту. - Ну, скажи мне, пожалуйста, почему ты отказываешься взять меня с собой?
          Сандро вздохнул, глядя мимо неё в снежное царство леса.
        - Пойми, Солнышко, это всё не для тебя! Ты слишком чистая, слишком юная, слишком доверчивая! Я просто примитивно за тебя боюсь. В отелях всегда шатается немало всяких личностей далеко не с высокими целями и моральными устоями, папарацци торчат из каждого угла. Я целыми днями буду на работе, а что будешь делать ты? Не могу представить тебя одну в коридоре, в баре, в ресторане! А если я возьму тебя с собой в паддок, даже в случае, если это будет разрешено - это тоже не намного лучше. В боксах механики не привыкли к женскому обществу. Не зная, что ты уже неплохо владеешь и итальянским, и испанским, и в совершенстве - английским, они могут позволить себе выражения, не годящиеся для женских ушей. А после работы они могут и выпить. Не думаю, что тебе это будет приятно.
          Алеся против воли улыбнулась.
        - Послушать тебя, Сандро, так получается, что все отели переполнены бандитами и насильниками, а боксы - пьяными механиками, обожающими ненормативную лексику!
          Сандро снова вздохнул.
        - Есть песня о тебе и обо мне. Вот, послушай. Я ещё не умею хорошо петь по-русски, но вот записал её... Она всё тебе объяснит. Это квартет КВАДРО, Лёша для меня нашёл...
          Он достал крошечный плеер, всегда обитавший в его кармане, и негромкий голос нарушил тишину тайги.

Я молюсь тебе за тебя, я тебе за тебя молюсь,
Пусть спасает тебя судьба, пусть навеки оставит грусть...
Я молюсь за тебя... я молюсь...
Я боюсь за тебя, боюсь, слишком наша мораль стара...
Слишком трепетен наш союз, слишком ты у меня добра...
Я боюсь за тебя... я боюсь.
Ты мой Бог и Любовь моя, и твой образ такой земной!
Чудотворны твои глаза, верю в образ Любви святой...
Ты мой Бог и моя Семья... Ни таинственной ворожбе,
Ни приметам не верю я, верю в жизни одной тебе...
Ты мой Бог и моя Семья... Ты моя...
 
          И тут другой звук, резкий и призывный, раздался совсем рядом.
        - Ч-чёрт! - воскликнул Сандро абсолютно без акцента, выхватывая из другого кармана мобильник, и Алеся всё-таки рассмеялась.
        - Что? - спросил Сандро невидимого собеседника. - Через десять минут? Хорошо, Андрэ, я приду.
          Он взглянул на Алесю.
        - Пойдём поближе к дому, Солнышко! Андрэ зачем-то срочно вызвал меня. Если ты не замёрзла, погуляй возле коттеджа, там хорошо, птички летают красивые...
          Алеся удивилась.
        - А дядя не сказал, почему такая спешка?
        - Нет. Он просто попросил меня прийти. Так что я пошел, Солнышко, а ты гуляй, сегодня тёплый день!
          Он улыбнулся ей и быстро пошел к Центральному коттеджу.
          Алеся медленно добрела до кустов возле дома - любимого места пиршества птиц. На ветке совсем рядом сидел большой снегирь. Алеся протянула руку, но он глянул на неё быстрым глазом и продолжил клевать ягоды. Она вздохнула и запела тихонечко, словно пробуя голос, не привыкший петь на морозе:

...И глянет мгла из всех болот, из всех теснин,
И засвистит весёлый кнут над пегой парою,
Ты запоёшь свою тоску, летя во тьму один,
А я одна заплачу песню старую.

Разлука - вот извечный враг российских грёз,
Разлука - вот полночный тать счаcтливой полночи.
И лишь земля из-под колёс,
И не расслышать из-за гроз
Ни ваших шпаг, ни наших слёз, ни слов о помощи!

Какой беде из века в век обречены,
Какой нужде мы платим дань, прощаясь с милыми?
И для чего нам эта явь такие дарит сны,
Что дивный свет над песнями унылыми?

Быть может, нам не размыкать счастливых рук,
Быть может, нам распрячь коней на веки вечные...
Но стонет север, кличет юг,
И лишь колёс прощальный стук,
И вот судьба разбита вдруг
О вёрсты встречные!..

          Снегирь, привлеченный песней, перестал клевать и с интересом уставился на девушку своими глазами-бусинками. Алеся сорвала несколько ягод и снова протянула руку.
          И не успела опомниться, как птичка оказалась у неё на ладони и очень быстро склевала ягоды, не причинив боли руке.
          "Конечно, - подумала Алеся, - они все здесь почти ручные, непуганные. Никто их не обижает, все только подкармливают. Вот они и осмелели..."
          В тот же миг снегирь вспорхнул и улетел. Алеся оглянулась. Сандро подходил к ней по боковой аллейке, и она поразилась странному выражению его лица.
        - Ну, вот, Солнышко, - сказал он, беря в свои руки её холодные ладошки. - Будет почти так, как ты хотела.
Мы уедем все вместе: мы с тобой, Лада, Дани, Лёша и Фернандо. Только жить вы будете не в отелях, а в моём итальянском доме, с моими и Лёшиными родителями. Это очень хороший вариант. В Италии всё близко, мы будем видеться очень часто, и вы будете в безопасности.
          Алеся ошарашенно молчала. Потом подняла на него тревожные, вопрошающие глаза.
        - Сандро, что случилось? Почему дядя так неожиданно отсылает нас всех? Несколько минут назад я бы прыгала от счастья от такого решения, а сейчас у меня почему-то стало очень тревожно на душе...
          Сандро обнял её.
        - Ну что ты, Солнышко! Ничего не случилось. Просто Андрэ решил сделать нам сюрприз. Ему было очень жалко нас с тобой, а Лада давно мечтала побывать в Италии. Дани соскучилась по приёмным родителям. Вот он и придумал такой вариант. Разве ты не рада?
          Алеся взглянула ему в глаза.
        - Это правда? Ты не обманываешь меня, Сандро? Всё в порядке?
        - Конечно, всё! Успокойся, my love, ты даже не представляешь, какое увлекательное путешествие нам предстоит!
          Алеся улыбнулась, качая головой.
        - Ну, как же не представляю? Мы же летом уже были там...




                Глава пятьдесят восьмая
«Пригласи детектива»
 
          Лада ворвалась в кабинет отца, как ураган.
        - Папа! - закричала она с порога. - Почему ты отсы-   лаешь нас всех за границу? Что случилось?!!
          Андрей поднял голову от бумаг, лежавших перед ним, убрал их в стол и спокойно взглянул на дочь.
        - Во-первых, сядь. Во-вторых, не кричи так, будто за тобой гонится как минимум сотни две орков. А, в-третьих, почему ты считаешь, что я вас отправляю в ссылку?
          Лада села и сжала руки в кулачки.
        - Ну, как же иначе можно на это посмотреть? Я так давно просила тебя о поездке в Италию, и ты всегда отвечал мне отказом и находил для этого очень убедительные доводы.
          Алеська умоляла Сандро взять её с собой, но ты был на его стороне и считал, что ей надо учиться. И вдруг ты в разгар учебного года без всякой инициативы с нашей стороны валюнтаристически отправляешь нас в Италию, причём очень спешно. Согласись, что у нас есть все основания для беспокойства. Поэтому я и спрашиваю тебя: что случилось?
          Андрей улыбнулся.
        - Ты слишком плохого мнения о своём отце, котёнок! Неужели ты думаешь, что мне не было жаль Алесю, так сильно тосковавшую по Сандро во время чемпионата? Разумом я понимал, что он прав во всём. И тут мне неожиданно в голову пришел этот вариант. Подали его приемные родители Даниэлы, написавшие, что очень соскучились по ней, и Алёша, очень живописно рассказывавший о жизни его родителей и родителей Сандро в итальянском доме и их прекрасному союзу и времяпрепровождению. Вот я и придумал этот вариант. Все зайцы будут целы, а все волки - сыты. В Италии всё близко, дороги там отличные. И Алеся сможет часто видеться с Сандро, а ты - изучать интересующую тебя страну. Что касается Даниэлы, то в период большого "окна" между гонками она сможет съездить с Фернандо в Испанию, и оба они повидают своих близких. Разве не так? И, если бы коттеджу что-то грозило, разве бы я не отправил с вами Элизу, Майю, Стасю, Лию, Дэниз с Никой, и, конечно, твою маму?
          Лада задумалась.
        - Конечно, ты прав... Но... Всё так неожиданно. Почему ты не поговорил с нами, не дал как следует подготовиться? И - наша учёба. Нас с Алеськой не выпрут из университета как злостных прогульщиц?
          Андрей кивнул.
        - Ты права. Но признай, что я тоже имею право на сюрприз, ведь делать сюрпризы так приятно! А что касается учёбы - тут всё согласовано. Вы будете получать задания по сети, времени на их выполнение будет более чем достаточно. А к зачётной сессии, я думаю, вы уже вернетесь.
          Лада улыбнулась.
        - У тебя на всё готов ответ. Но есть ещё несколько острых углов. Я отлично помню, как несколько лет назад ты всеми силами оберегал Алеську от Сандро, почему-то боялся за неё. А известно ли тебе, что Алёша любит меня?
          Андрей улыбнулся.
        - Известно!
        - А тогда скажи, пожалуйста, известно ли тебе, что это взаимно?
          Андрей снова улыбнулся.
        - До сего момента я мог об этом только догадываться, но теперь, конечно, известно!
        - И ты не боишься отпускать меня с ним в Италию на такой длительный срок?
          Андрей улыбнулся в третий раз.
        - Нет, не боюсь, котёнок! За истекшее время я очень хорошо узнал этих ребят. И могу сказать о них только самые добрые слова. И пожелать вам счастливого пути!
          Лада, уже совсем успокоенная, радостно потёрла ладошки.
        - Мы полетим через Москву, повидаем бабушку!
          Андрей покачал головой.
        - А вот этого, к сожалению, не получится. Слишком поздно созрел у меня этот план. Все билеты на дневной рейс распроданы. Вы полетите ночью, прямым рейсом, с посадками в Москве, Киеве и Милане. По моей брони.
          Лада вздохнула.
        - Как жалко... Я так соскучилась по бабушке. Ну, ладно, навестим её на обратном пути. И, успокоенная, вышла из кабинета.
          Проходя мимо комнат Даниэлы и Фернандо, она увидела через приоткрытую дверь, что у Дани сборы шли полным ходом. Она сидела с ногами на широкой двуспальной кровати, перед нею стоял большой чемодан, набитый так, что крышка не закрывалась. А рядом располагался, уже упакованный, маленький чемоданчик с её любимой куклой. "Вот кто ни о чём не тревожится!" - подумала Лада и побежала к себе.

                ***
          Уезжали ночью. Заметала пурга, было холодно и ничего не видно через тонированные стёкла. Алесе неожиданно стало грустно, на глаза навернулись слёзы. И тотчас же Сандро нашел в темноте её руку и нежно сжал. Алеся благодарно улыбнулась и, успокаиваясь, уютно устроилась рядом с ним. "Хоть бы уж погода была лётная!" - подумала она.
          Несмотря на метель, погода оказалась лётной. Алеся с улыбкой посмотрела на самолёты, рядком выстроившиеся на хорошо расчищенном поле аэродрома. "Вы уж благополучно летайте, ладно? - попросила она их. - Пусть ни с кем никогда не случится ничего плохого..."

                ***
          А в дачном городке, не успел ещё самолёт с путешественниками оторваться от земли, Андрей набрал номер мобильника Евгения. "Женя, - сказал он, - я знаю, что у тебя есть друг - частный детектив. Попроси его, пожалуйста, приехать завтра в Южный коттедж. По возможности - конфиденциально. Удобное время он назовёт сам».

Глава пятьдесят девятая
Контуры угрозы

          Мужское население коттеджа собралось в холле. Серёжа отметил, что впервые двери в коридор были закрыты, и не просто закрыты, а заперты на ключ. Андрей положил перед собой папку с какими-то бумагами и обвёл взглядом собравшихся.
        - Ну вот, все в сборе и пришла пора начать этот очень неприятный и непростой разговор. Я не зря пригласил Антона. Дело может оказаться серьёзным, и оно не должно выйти за пределы этих стен. Его нельзя доверить полиции. Ситуация такова, что мы снова подверглись шантажу. Причем, весьма изощренному. То, что нельзя платить шантажисту, давно превратилось в аксиому. Но...
          Андрей вздохнул.
        - Поверьте, мне очень неприятно говорить об этом. Но иначе, наверное, не получится. Шантажируют Наташу.
          Никто из собравшихся не издал ни звука, только Серёжа крепко сжал кулаки лежавших на столе рук.
        - Письмо пришло по почте в конце декабря. В нём были мерзкие фотографии и предложение принести миллион в условленное место, иначе фотографии будут отправлены мне. Наташа взяла этот конверт и пришла с ним ко мне. В её честности я никогда не сомневался, на фотографиях была другая женщина, конечно, очень похожая. Мы решили проигнорировать шантажиста и уехали в Крым в надежде, что он отстанет. Но, стоило нам вернуться, атаки возобновились. Фотографии аналогичного сорта ещё трижды присылались Наташе, после чего были присланы мне. И угроза была ещё более мерзкой: если в указанном месте в указанное время не окажется два миллиона, эти фотографии будут расклеены по всему городу. Нет нужды говорить, что не каждый увидевший эти фото, усомнится в их правдивости. На земле живут, увы, разные по моральным принципам люди. Я не отнёс ему миллионов, а в указанном месте положил пакет и записку с требованием, чтобы он связался со мной по телефону. Надеялся, установив на телефон специальное устройство, записать его голос и вычислить место, с которого он звонил. Но он оказался хитрее. Звонить не стал, а в очередном письме, отправленном на моё имя, пригрозил, что, если ему в указанный срок не будут переданы уже четыре миллиона, он не ручается за жизни Лады, Алеси и Даниэлы.
        - Текст писем, естественно, я перевожу на обычный язык, написаны они были так, что не сразу можно было дойти до сути. Я не нашел ничего лучшего, чем отправить девчонок за границу, в Италию. Но в следующем письме шантажист пишет: " Нас не интересуют ублюдки, кормящиеся на твоей даче. Тебе на них наплевать. Но опасайся за своих близких и городские объекты, подконтрольные тебе." А требуемая сумма возросла до десяти миллионов. Есть там и гнусная приписка: сумму можно сократить до пяти миллионов, если я ... Впрочем, об этом я не хочу даже говорить. Всё это мерзко. Хотелось бы узнать ваше мнение и мнение специалиста-детектива. Я не исключаю вероятности, что всё это проделки шутника или маньяка. Но может оказаться, что это серьёзно. И рисковать жизнями людей мы не имеем права.
        - Вот именно, - кивнул Антон. - А поэтому необходимо поставить в известность полицию. Нет надобности рассказывать им о начале этой истории и показывать фотографии. Этим займется моё агентство. А полиция должна ужесточить контроль в городе и пригороде. Не хватало нам терактов!
        - Андрей, - сказал Лео печально. - Мы все здесь твои друзья. И, раз ты доверился нам, говори всё до конца. Какое требование предъявил тебе шантажист в последнем письме? Это может оказаться важной зацепкой для следствия...
          Андрей молчал, сомневаясь, стоит ли говорить. Потом сказал с отвращением:
        - Гнуснейшее. Развестись с Наташей и выгнать её вон.
          Все вскочили на ноги.
        - Ничего себе! Так это не просто шантажист, это враг Наташи!
          Андрей покачал головой.
        - Не обязательно. Возможно, мой. Не думаю, что у меня их нет.
          Антон протянул руку.
        - Андрей Анатольевич, мы должны видеть фотографии. Люди на них могут привести нас к шантажисту. Может быть, кто-нибудь из нас опознает их. А если нет, то без полиции нам не обойтись. И, поверьте, это не станет предметом гласности.
          Андрей подвинул ему конверт.
        - Отпечатков нет. Мы с Наташей просмотрели фотографии через лупу. А конверты не трогали, выявить отпечатки на них сможет только полиция.
          Антон перебрал фотографии, покачал головой и передвинул конверт Леонелю.
        - На всякий случай держите фото за края. У полиции свои методы, гораздо надежнее, чем лупа.
          Леонель поморщился, взял конверт и вынул одну фотографию.
        - Грубый фотошоп, видно невооруженным глазом. Но сходство - да, сильное. Парень мне незнаком.
          Не опознал снятых на фото людей никто из присутствующих.
        - Плохо, - сказал Антон. - Фотографии и письма я забираю. Мы будем работать своими методами, полиция - своими. Мы в любом случае не смогли бы обеспечить защиту городских объектов. Чтобы Вам не светиться в полиции, со знакомым следователем поговорю я сам.
        - Хорошо, - сказал Андрей, если без этого нельзя, пусть будет так. Но мы сами тоже не должны сидеть, сложа руки. Мы обязаны защитить наших близких - всех людей, живущих в городке. Мы не можем запереть всех дома. Они учатся, работают. По некоторым строкам письма я понял, что шантажисты - не местные. Скорее всего, залётные гастролёры. Они не могут знать всех жителей коттеджного городка в лицо. Наибольшая опасность нависла над теми, кого они могли видеть со мной. Маленьких можно просто оставить дома. Работающих в городке попросить временно не покидать его. А остальные?
        - Для охраны городка, возможно, потребуется спецназ, - сказал Антон. Это - дело полиции. Так же, как и защита городских объектов. Мы обеспечить всё это не в силах. Маленькие дети останутся здесь. Сложнее с работающими и студентами. В автобусе будет вооруженная охрана. А за его пределами?
        - Ну, - пожал плечами Валерий, - Анику я смогу защитить, точно так же, как Ларису защитит Толя.
        - О Майе позабочусь я, - кивнул до этого молчавший Женя.
        - А заодно и о Стасе. Она устроилась санитаркой в отделение интенсивной терапии, собирается выхаживать Виктора после операции. За пределы клиники она почти не выходит.
        - Элизу я оформлю на практику в ЦУП, - сказал Леонель. И буду провожать её и встречать.
        - А Наташа? - спросил Серёжа. - Андрей Анатольевич слишком занят, а она не может бросить работу.
          Андрей мягко взглянул на него.
        - Наташу отправим в отпуск. Чтобы не выходила из коттеджного городка ни на шаг.
        - Этого мало, - не согласился Серёжа. - Я потому... Я оттого... В общем, я могу остаться здесь до мая и постараюсь помочь.
        - А чемпионат? - удивлённо спросил Лео.
          Серёжа покраснел.
        - Я ухожу из "Примы". Вместо меня уже приняли нового тест-пилота. Со следующего сезона я буду гоняться в Ф-1. Напарником Фернандо.
          В другое время никто не смог бы удержаться от поздравлений, сейчас только Андрей молча пожал ему руку.
        - Спасибо. Будешь охранять Наташу и ещё одну девушку. К сожалению, к нам приезжает Наташина сестра Ася. Она недавно болела, и родители очень просили дать ей возможность пожить в лесу, на свежем воздухе. Кто мог предположить...
        - Не будем тратить время, - сказал Антон. - Я - в полицию. О ходе вещей будем держать постоянную связь.
         Когда все разошлись, Серёжа подошел к Андрею.
        - Андрей Анатольевич, - сказал он, краснея так, что даже волосы, казалось, вспыхнули. - Я должен вам сказать...  Дело в том, что я люблю вашу жену. Понимаю, что это нелепо и неуместно, но ничего не могу с собой поделать. Я хочу, чтобы вы знали это. И знали, что я честен перед вами. И перед Наташей...
          Андрей вздохнул.
        - Я знаю это, Серёжа. В жизни много чего случается. И когда двое любят одну, последнее слово всегда за нею. Так что не бери ничего в голову и охраняй Наташу, как собирался. А заодно и Асю. И спасибо тебе за помощь.
          Антон приехал на следующий день.
          Все снова собрались в холле и с интересом ожидали новостей.
        - Кое-какие результаты наметились, - начал Антон без всякого вступления. Увы, они совсем не радуют. Полностью отпала вероятность того, что это шутка. Почти полностью - что это маньяк. И практически полностью - что это одиночка. Скорее всего, мы имеем дело с организованной преступной группировкой, причём, организованной отлично. Вот что стало известно. Отпечатков на фотографиях, действительно, нет, исключая отпечатки пальцев Натальи Викторовны, без всякой осторожности вскрывшей первый конверт. Но наука в криминалистике далеко ушла вперёд. И не обо всех её достижениях, к счастью, знают преступники. В данном случае, работая в перчатках, отправитель одного из писем облизал склейку языком. Полицейским экспертам удалось выявить код ДНК, имевшийся в базе данных и принадлежавший, увы, члену одной из до сих пор не схваченных преступных организаций, впервые проявившей себя в конце 90-х годов. Организация эта десять лет наводила ужас на жителей центральных районов России. "Прославилась" ограблением нескольких банков и серией очень наглых преступлений, связанных с шантажом. Хуже всего, что она была неуловима и практически не оставляла следов, за исключением помпезных знаков из четырех скрещенных шпаг и подписью: "Профессор Мориарти". Её так и называли: банда Мориарти. И за все годы - ни одного отпечатка. Только следы ДНК нескольких человек, хранящиеся в банке данных полиции. Вот, похоже, с каким противником нам предстоит иметь дело.
        - Конан Дойль бы перевернулся в гробу! - усмехнулся Анатолий.
        - Это всё? - спросил Андрей.
        - Нет. На конвертах множественные отпечатки маленьких пальцев. И вряд ли женских. Скорее всего, для бросания писем в ящики использовались дети. Причём, все письма были отправлены из разных почтовых отделений. Далеко не везде ящики находятся в поле зрения записывающей аппаратуры. И уж совсем немыслимо установить слежку за всеми почтовыми ящиками огромного мегаполиса. Тем не менее, эта работа ведётся. Что касается моего агентства, то у нас свои методы. Не только одни бандиты читают Конан Дойля. Но лично мне больше по душе практика Шерлока Холмса. Не имея большого штата, я привлекаю к делу мальчишек. Для них это - интересная игра. Ребёнок легче откроет секрет ребенку, нежели взрослому. И в настоящее время мои мальчишки бегают по дворам и выясняют, не просил ли кого-нибудь из играющих во дворе ребятишек какой-нибудь "дяденька" опустить в ящик письмо.
        - Антон, - покачал головой Андрей, - мне не нравится этот метод. Дети могут попасть на глаза бандитам, и всё это плохо кончится.
        - Ничего подобного! - улыбнулся Антон. - Они очень хорошо обучены и знают, как и когда спрашивать.
        - Всё равно я против. Пусть работает полиция, раз уж мы посвятили её в это дело.
          Антон покачал головой.
        - Хорошо. Если сегодня не принесут никаких сведений, я отпущу их по домам. Кстати, нам удалось возле нескольких десятков почтовых ящиков установить микрокамеры слежения. Здесь работают уже студенты юрфака, и работу эту будут продолжать.
        - А как намерена действовать полиция? - спросил Валерий.
        - Пока конкретного плана нет. Многие склоняются к тому, чтобы отдать бандитам выкуп в виде "куклы" и брать их в момент передачи.
        - Плохо, - покачал головой Женя. - Из-за такого плана чуть не погибла Майя. Кто гарантирует, что они не пошлют на передачу денег подставное лицо? Ведь они столько лет водили за нос милицию.
        - А если им надоест выставлять условия и они перейдут к действиям? - не согласился Антон. - Если сегодня или завтра они возьмут заложника или взорвут дом?
          Андрей кивнул.
        - Передай полиции, что, если надо идти или ехать на передачу денег, то я согласен.
        - А не лучше будет, если это сделаю я? - спросил Серёжа. - Особенно, если надо будет ехать - я же всё-таки автогонщик...
          Андрей улыбнулся.
        - Твоё мастерство в управлении автомобилем пригодится в другом деле. Завтра приезжает Ася. Ты поедешь встречать её на вокзал, причём, увы, на примитивной старой машине, которую мой друг взял напрокат. К сожалению, все машины городка, включая машину Жени, уже могут быть известны бандитам. Вот фотография Аси. Поезд Москва - Дубровск, второй вагон. Ты не против?
          Серёжа покачал головой.
        - Конечно, нет...
          Андрей кивнул и сказал задумчиво:
        - Одного не могу понять: почему приезжие гастролёры привязались к Наташе? Им было бы проще и целесообразнее шантажировать меня. Возможно, разгадав эту загадку, мы разгадали бы замысел преступника и его имя.
          Идей пока ни у кого не возникло, и через несколько минут все разошлись, только Серёжа остался в холле, о чём-то сосредоточенно размышляя...

Глава шестидесятая
Судьба

          Оказалось, что записывающих систем в городе существует огромное количество. Антон привез в коттедж какой-то немыслимый, солидно ободранный гибрид компьютера и проектора, и теперь всё своё свободное время мужская половина коттеджа проводила, закрывшись в затемненном зале и просматривая километры микроплёнок с запечатлёнными на них лицами. Включать свет Антон запретил, и никто не спросил, почему.
          Время, ценой затяжки которого могли стать человеческие жизни, уходило впустую, и всё громче раздавались предложения покончить с этим напрасным занятием и перейти к решительным действиях. Все были "за", но никто не знал "как". Тем более, что шантажист в последнем письме заявил, что время и место передачи денег укажет в следующем. И исчез. Кто-то его спугнул? Или в его планы входило помотать жертвам нервы?
          В один из вечеров Антон принёс диск с файлами, сброшенными с телефонов его мальчишек. "Не зря же ребята старались, надо посмотреть. Я не опознал никого, но, может быть, вы?". Снова все расположились у экрана. На снимках мелькали, в основном, детские лица.
Парень с разговаривающим с ним мужчиной. Ребятишки во дворе. Какая-то бандитская морда. Мальчик с письмом в руках возле ящика. С письмом, спускаемым в ящик.
          Ещё одна мужская физиономия. Никто никого не узнавал, не было записи, последовательно прослеживающей разговор подозрительного типа с ребятами.
           И вдруг сзади из темноты прозвучал звонкий голос: "Это Зайченко!"
          Все вздрогнули от неожиданности и оглянулись. Кто-то включил свет и тут же выключил.
          Возле входной двери стояла Аника. "Это Зайченко! - повторила она. - И я уверена в этом!"
          Все заговорили хором, забыв даже удивиться присутствию Аники в холле. "Кто такой Зайченко?" "Откуда ты его знаешь?" "Он что, бандит?"
          Аника покачала головой.
        - Зайченко - первый муж Наташи.
          Воцарилась тишина. Все молча переваривали новость, один только Антон сказал тихо: "Это может быть серьёзно..."
          Все головы повернулись к Андрею, но тот пожал плечами: "Я ничего не знаю о нём. Когда я приехал в город, Наташа была уже в разводе, а Зайченко покинул Дубровск... И я не хотел бы, чтобы Наташу расспрашивали о нём. Это ничем не поможет в нашем теперешнем деле, а Наташа и так измучена всей этой историей."
        - Зато я знаю! - возмущенно сказала Аника. - Это мерзавец, чуть навсегда не поссоривший меня с Наташей, садист, который в браке несколько лет издевался над нею. И если он в итоге пришел к преступлениям - я ничуть не удивлюсь! Его очень легко опознать по шраму на щеке, хоть он и пытался скрыть его под щетиной. Наташе он говорил, что получил его на тренировке, но ребята шептались, что его избили за какую-то подлость.
        - Это может оказаться серьёзно, - повторил Антон, быстро вынимая диск и пряча его в сумку. - Надо поскорее узнать, что есть у полиции на этого Зайченко.
          В это время в комнату вошел Серёжа.
        - Пришло ещё одно письмо, Андрей Анатольевич...
        - Стоп! - сказал Антон. - Андрей Анатольевич, сначала наденьте перчатки. - Это может быть совсем нейтральным письмом, а может...
        - Нет, - сказал Андрей, доставая письмо, - не может. Это то самое письмо. "Десять миллионов, послезавтра, на дороге в Берёзовку, в два часа ночи. И место, где следует положить деньги.
          Все молчали. Антон взял письмо, положил рядом с диском и быстро вышел из холла.

Глава шестьдесят первая
Письмоносец из мира иного

        - Было по меньшей мере нелепо, - сказала Аника, - утаивать от нас с Ларисой сложившуюся ситуацию. Ваши заседания в тёмной комнате под замком - секрет полишинеля. Пока вы строго хранили свои тайны, нам обо всём рассказала Наташа, правда, о том, что было после фотографий, она ничего не знает. И правильно.
        - Вы допустили большую промашку, не посвятив в ситуацию нас с Ларисой. Ну, ладно, Лариса приехала в Дубровск недавно. Но я-то в нём родилась, я училась с Зайченко в одной школе! Это чудо, что вы забыли запереть дверь, и я проникла в холл в самый нужный момент.
          Мужчины сконфуженно молчали.
        - Может, это затеял вовсе и не Зайченко... - наконец, пожал плечами Анатолий. - Просто у него физиономия щетиной поросла, вот он и показался мальчишкам подозрительным. Одет он весьма прилично. А щетина, увы, сейчас в моде.
          В это время в холл вошел Антон, и все с интересом уставились на него, ожидая новостей.
          Антон уселся на стул и перевёл дыхание.
        - Новости есть, но они не лезут ни в какие ворота. О Зайченко. Полиция располагает о нём следующими сведениями. Окончив школу, он поступил в университет на мехмат. Учился разгильдяйски, еле-еле дотянул до четвертого курса и покинул факультет с дипломом бакалавра, дающим право на преподавание в школе. К этому времени от него ушла жена, отец покинул гибнущий комбинат и вместе с сыном перебрался в Москву, на прежнюю квартиру. Зайченко-сын начал работать в школе учителем математики. И довольно скоро там разразился скандал. Время было сложное, в городе процветали казино и игорные дома. И вот таинственные личности начали названивать родителям мальчишек, тайно посещавших эти злачные места. Проще говоря, шантажировать их. Родители терпели и платили. До поры. А потом ситуация выплыла на поверхность. Кто-то опознал в элегантном пижоне в дымчатых очках и с густой русой шевелюрой скромного учителя математики Вадима Зайченко. Родители объединились, установили связь с милицией, и через какое-то время выяснилась такая картина. Зайченко сам был игроком, но злачные места посещал в гриме, весьма мастерски наложенном. Там он примечал своих учеников, а дружки, которыми быстро обрастает любой в этом своеобразном мире, шантажировали по телефону родителей азартных подростков. Деньги делили на всех. Криминальная компашка была выявлена и арестована, попались все, кроме Зайченко. А тот словно в воду канул. Пропал. Были подозрения на участие его в нескольких громких делах, очень уж похоже описывали его портрет попавшиеся мошенники. Да вот только сам он не попался ни разу. И нет у полиции сейчас повода его арестовывать, хотя мою информацию, конечно, взяли на заметку.
        - А вот вторая информация сбила с толку абсолютно всех. На последнем письме, отправленном Андрею Анатольевичу, нашли два отпечатка. Принадлежат они матёрому преступнику, вору, убийце. Да только вот в чем фишка. Тип этот год назад был арестован, приговорён к пожизненному заключению и... застрелен полгода назад при попытке к бегству. А на конверте - его свежие отпечатки трехдневной давности. И как это понимать? Лично мне с выходцами с того света до этого сталкиваться не приходилось!
        - И третье. Та физиономия бандитского вида, которую мы вчера проигнорировали, была снята ребятами не просто так. Этот тип о чем-то разговаривал с малышами во дворе, а потом, заметив, что его фотографируют, немедленно скрылся. А Зайченко они сфотографировали потому, что он, стоя у киоска с пивом, с интересом наблюдал за бегством упомянутого выше бандюгана. Вот такие эпизоды, не особо связывающиеся в единое целое.
        - Не знаю, - сказал Валерий, - что касается моего мнения, так мне кажется, что вся эта история - сплошная чушь или шутка какого-то идиота. Ну скажите, какой шантажист будет столько времени тянуть с выкупом, прекрасно понимая, что полиция не дремлет? Выставлять нелепые требования! И чего стоит шантаж, когда никто не похищен, никому особо решительно не угрожают? Всё это больше похоже на издевательство, на попытку помотать нервы и слинять.
        - Как это чушь? - не согласился Серёжа. - И как это никому не угрожают? А Наташа? Подлые угрозы развесить по городу мерзкие фотографии?
        - Так ведь не развесили же! А времени прошло немало. Что касается выходца с того света, так тут может быть сто один вариант ответа. В конце концов, всё же есть на свете люди с очень похожими отпечатками пальцев, к тому же, не пяти, а всего двух.
        - Не спорьте! - остановил их Антон. - Вы просто ещё не всё знаете. В последнем письме был изложен подробный план передачи денег и добавлено требование полного неучастия в деле полиции. Иначе - взрыв нескольких объектов в городе. Это покруче, чем взятие заложника.
        - Врут! - сказала Лариса. - Не посмеют. Сколько раз такая угроза оказывалась мыльным пузырём!
        - Да, конечно, - кивнул Антон, - если не брать во внимание тот факт, что одно взрывное устройство уже обнаружено в подвале Центрального супермаркета и, к счастью, тихо обезврежено.
          Повисла тишина.
        - Хватит пустых разговоров! - сказал Андрей. - Лучше обсудим план операции. Вы привезли "куклу"?
        - Привёз, - кивнул Антон, ставя на стол чемодан, раскрывая его, чтобы показать содержимое, и быстро убирая со стола. - Что касается отпечатков - ошибки быть не может. Это отпечатки именно того самого бандита. И застрелен был тоже именно он. Путаница исключается. Кстати, Андрей Анатольевич, вы умеете стрелять?
        - Умею, - сказал Андрей, - но не буду.
        - Как это не будете? - возмутился Антон и выложил на стол огромный пистолет. - Это - в обязательном порядке.
        - Андрея Анатольевич, - сказал вдруг Серёжа - давайте сделаем так, что поеду я? Я гонщик, в случае чего смогу уйти от любой погони. И с дороги сбросить смогу любого. К тому же, моя жизнь несравнимо менее ценна для города. И для Наташи...
          Если что, я могу подстричься, даже покраситься... И, в конце концов, если бандиты гримируются, то почему мы не сможем? Я даже читал, что полиция этим методом пользуется...
          Андрей улыбнулся.
        - Спасибо, Серёжа. Только вопрос о том, кто поедет, обжалованию не подлежит. Ты ведь не считаешь меня трусом и подлецом?

Глава шестьдесят вторая
Операция и её эпилог

          Давно стемнело. Андрей стоял у окна, глядя на падающие совсем близко хлопья снега. В душе было пусто, как в вакууме, ни одна эмоция не пробивалась в эту пустоту.
          Неожиданно он улыбнулся. "Почему как в вакууме? Лада говорила, что понятие "вакуум" - чисто теоретическое. В космосе, например, много чего сыщешь помимо звёзд и космической пыли! "
          Мысль о дочери согрела, пробила панцирь отчуждения. "Всё-таки хорошо, что я отправил ребятишек в Италию. Пусть спокойно живут далеко от всей этой мерзости."
          Он взглянул на часы: "Пора!"
          Автомобиль с пуленепробиваемыми стёклами стоял у входа. Всё было готово к операции. "Кукла" погружена в салон, непривычно мешал свободному движению бронежилет, в кармане лежал тот самый огромный пистолет, которым он не собирался пользоваться. А в машине сзади, под брезентом, скорчились два омоновца.
          Андрей сел в машину, привычно тронул её с места. И всё же оглянулся назад. Ему показалось, что на втором этаже Центрального коттеджа дрогнула занавеска. "Неужели Наташа? - подумал он. Намучилась, бедная. Скорей бы всё закончилось..."
          Дорога, освещённая светом фонарей, серо-белыми полосами летела под колёса.
          Он свернул на шоссе, ведущее к Берёзовке, и заметил машину, идущую впереди .
          "Только не полиция, - подумал он. Случайный автомобилист? Вряд ли. Никто не ездит в эту глухомань ночью. Значит, бандиты».
          Снег прекратился, проглянули звёзды. Вскоре он заметил машину, идущую и сзади. "Ведут!" - подумал он с усмешкой. Вспомнилось, как в детстве зачитывался "Повестью о настоящем человеке", как мороз пробегал по коже от фраз любимой книги. "Лётчик Алексей Мересьев попал в двойные клещи..."  "А я попал в одинарные, - улыбнулся он. - Ничего, прорвёмся!"
          А дорога летела и летела под колёса. Снег то переставал, то начинался вновь. Хотелось думать о чём-то хорошем, и он начал думать о весне. Скоро начнёт таять снег, появятся первые проталины, терпко запахнет хвоей в лесу. Какое это прекрасное чувство - ощущение весны! Шум бегущих с гор ручьёв, запах свежераспиленных досок во дворе, весёлый щебет малышей, радующихся теплу. И ласковое солнышко, к которому тянется всё вокруг - и природа, и люди... Особый запах весны, хранящийся в душе с детства... Весенний ветерок, ласкающий лицо... А потом снег сойдёт, подсохнет земля, асфальт покроется клеточками «классиков» - извечной весенней игры детворы... Начнёт колдовать над клумбами энтузиаст Дениска. И приедут итальянские путешественники, чтобы по-новому ощутить прелесть родного дома...
          ...Он чуть не пропустил условное место - старый заброшенный дом. Притормозил, посмотрел на "эскорт". Обе машины были на месте и шли, не сбавляя хода.
          "Значит, дальше", - подумал Андрей, и тут ехавший впереди автомобиль резко развернулся, перегораживая дорогу. Андрей остановил машину.
          Из белого автомобиля вылезли трое. Двое остались возле машины, один неторопливо направился к нему. Андрей открыл дверцу, взял чемодан и вышел навстречу. Облик бандита поразил его. С лицом Зайченко на давешней фотографии не было ничего общего. Жёлтые, вытравленные перекисью волосы, пальцы на левой руке в перстнях, на правой - кастет, лицо желтое, как маска. "Грим," - догадался Андрей.
          Бандит остановился в двух шагах, оценивающе смерил его взглядом, спросил:
        - Привёз всё?
          Андрей молча протянул ему чемодан.
          Бандит поставил его на снег, открыл, ухмыльнулся.
        - Красиво выглядит! Надеюсь, не фальшивые и полная сумма?
          Он вытащил пачку, попытался посмотреть купюры на свет.
        - Ладно. Обманешь - мало не покажется. Только не стоит этого моя бывшая баба. И что ты в ней нашел? Выбрал бы другую - и не было бы тебе теперешней печальки. Или выгнал бы вон сейчас. Я по доброте душевной предлагал тебе этот вариант.
          Андрей покачал головой.
        - Как же низко ты пал, Зайченко! Честно говоря, я не верил, что это ты затеял всю эту мерзость. Ведь ты, насколько я знаю, был спортсменом...
          Бандит оскалился, и лицо его стало страшным.
        - Что ты знаешь обо мне? Только то, что тебе напела моя бывшая шлюшка? Какой прок от дурацкого спорта? Бабок тогда не платили, только травмы да визг глупых тёлок, таких, как она. Я выбрал то, что выбрал. Острый ум требует достойного применения, не сидеть же в серой дыре, объясняя тупым ублюдкам математические законы? Я люблю блеск, поклонение. Посмотри на моих шавок - они гнут спины передо мной почти до земли, только в этом и заключается предназначение этих людишек - гнуть спины перед сильным и умным. Моя бывшая дура тоже гнула, да оказалась строптивой, за то и наказана. А заодно и ты. Денежки, небось, из комбинатской кассы?
          Бандит гадко ухмыльнулся.
        - Ну, как? Небось, боишься меня? И правильно боишься. Жить дальше тебе не придётся. С чего бы иначе я раскрылся перед тобой?
          Андрея передёрнуло от отвращения.
        - Нет, Зайченко, не боюсь. Таких, как ты, грешно бояться. В тебе не осталось ничего человеческого, ты - мразь, гниль та теле человечества. Таких не боятся - презирают. И я презираю тебя, грязное, тупое животное,
ничтожество, плесень!
          Лицо бандита страшно исказилось, в руке блеснул револьвер. Андрей не услышал выстрела, успел только увидеть яркую вспышку - и наступила тьма...

                ***
... Рассеивалась тьма далеко не так внезапно. Сначала из серой пелены выплыло лицо молодого парня, почти мальчика. Губы его шевелились, но Андрей не слышал ни звука. Звук прорезался через мгновение, до сознания дошли слова:"... в порядке? Я уж подумал, что вам конец..."
          Андрей улыбнулся и попытался сесть:
        - Не бойтесь, в порядке...
          На движение рёбра ответили острой болью.
        - Осторожнее, не двигайтесь резко! - вскинулся молодой омоновец. - И зачем только вы разговаривали с этим бандитом? Ведь нужно было просто приоткрыть дверцу и поставить чемодан на снег. Остальное сделали бы мы. Он ведь пробил вам бронежилет. Это счастье, что у вас в кармане куртки был какой-то блокнот в плотном переплёте. Теперь отделаетесь синяком, но блокнот - в лепёшку!
          Андрей снова улыбнулся и осторожно поднялся на ноги.
        - Не беспокойтесь, я правда в полном порядке. А блокнот - ежедневник, подарок дочери. Забыл вынуть.
        - И прекрасно, что забыли! - обрадовался омоновец.      
- Он ведь вам жизнь спас.
        - Как операция? - спросил Андрей.
          Парень довольно улыбнулся.
        - Думаю, всех взяли. Их тут была изрядная шайка, и хитрые, бестии! Но мы всё хорошо продумали. Всех уже погрузили, вон, последнего ведут!
          Андрей огляделся. Оказалось, что омоновцев вокруг видимо-невидимо. Мимо вели бандита. Андрей увидел только толстые руки в наручниках.
          Поодаль стояла машина с решетками на маленьких окнах.
          Омоновцы снимали и складывали белые маскхалаты, рассаживались по автобусам.
        - Как на войне... - подумал Андрей. А, впрочем, это и есть война. Война со злом. И все мы на ней - солдаты...
          Подошел ещё один омоновец, из тех, кто ехал с ним в машине.
        - Садитесь, Андрей Анатольевич! Сначала вы нас везли, теперь мы вас повезём.
          Андрей удивлённо посмотрел на него.
        - Зачем? Я и сам могу!
          Парень покачал головой.
        - С вас на сегодня достаточно. Садитесь сзади и отдыхайте.
          Андрей залез в машину, два парня вскочили на переднее сидение, и машина тронулась. Снова под колёса полетела дорога, на этот раз совершенно свободная.
          Андрей закрыл глаза и улыбнулся: "Скоро весна... И она будет!"

***
 
          В холле Южного коттеджа собралось всё взрослое население дачного городка. Не было только Наташи, не захотевшей слушать подробности, и Аси, оставшейся с сестрой.
        - Ну, что же! - начал Антон. - Слава Богу, операция завершилась благополучно, хотя Андрей Анатольевич изрядно потрепал всем нервы, подставив себя под бандитские пули. Зайченко оказался не простым жуликом-игроком, мелким шантажистом, как представлялось вначале, а матёрым бандитом, главарём шайки, много лет водившей за нос полицию. Благодаря вчерашней операции было раскрыто, заодно, несколько многолетних, безнадёжных "висяков". Но это уже дела полиции, нам они не интересны. Интересно нам то, что касается "последнего дела профессора Мориарти".
        - Сейчас я вкратце поведаю вам его судьбу. В Москве Зайченко быстро промотал в казино оставленное ему отцом небольшое наследство. Пока были деньги, завелись дружки. Потом денег не стало, но преступная группировка уже сложилась. Для прикрытия Зайченко работал школьным учителем. К тому же, это было выгодно: именно ему принадлежала идея шантажировать родителей подростков, посещавших злачные места. Попутно они по ночам грабили одиноких прохожих - и тем кормились. Но кто-то опознал Зайченко, и ему пришлось срочно скрыться. Отсидевшись в укромном месте, он всерьёз взялся за формирование банды. Ума, к сожалению, ему было не занимать. Он довольно быстро создал преступную группу, уже совсем по иному принципу. Заявляя, что он - простой связной в сильном формировании, во главе которого стоит никому не известный, но очень опасный и хитрый бандит по кличке "профессор Мориарти", он привлекал в свою банду всё новых и новых преступников. И не просто привлекал, а подвергал строгому отбору, прикрываясь требованиями Мориарти. Время было криминальное, были в составе банды и так называемые "оборотни в погонах". Благодаря им, банда обзавелась фальшивыми паспортами, и не просто ворованными, а самыми настоящими.
          С той поры Вадим Зайченко исчез с лица земли. Бандиты, знавшие его настоящее имя, были застрелены в спину, и это было объяснено утраченным доверием профессора Мориарти - и его наказанием. После этого страх и дисциплина в шайке только усилились. А вместо Зайченко появился некто, фамилии которого никто не знал. Кличек же у него было много: Удав, Резаный, Джокер... Всех не перечислить. Банда промышляла тем, что грабила частные банки, инкассаторов, ювелиров. Причём, нигде не оставляла отпечатков. Секрет был прост. На дело она выходила только зимой, когда перчатки на руках, носимые постоянно, никого не удивляли. А под обычными перчатками были ещё и медицинские, очень тонкие, практически незаметные. Помимо этого, Зайченко придумал ещё один фокус. У одного из "оборотней" он выпросил отпечатки пальцев маститых бандитов, находившихся в розыске. С помощью специальной литературы и своих способностей он изготовил себе несколько перчаток с отпечатками этих бандюг. Благодаря этой уловке, многие из них сели за преступления, которых не совершали. Этим объясняется и ситуация с "письмоносцем с того света". Зайченко просто не знал о смерти этого бандита - и применил много раз имевшую успех уловку.
        - А теперь переходим к тому, почему бандитов занесло в Дубровск и почему они начали шантажировать семью Ярославцевых.
          Зайченко постоянно "держал руку на пульсе" - просматривал и читал все криминальные сводки. И вот год назад ему на глаза попалась информация о нападении двух бандитов на дачу генерального директора дубровского металлургического комбината Андрея Ярославцева, в результате чего был ранен известный испанский автогонщик Сандро Родригес - жених племянницы хозяина дачи. И, на беду, было приведено фото Андрея Анатольевича с женой. Зайченко аж задохнулся от возмущения. Его бывшая жена, оскорбившая его разводом и ушедшая из дома в белый свет с одной сумочкой с документами в руках, как плевок в лицо оставив ему шикарную квартиру и всё, что в ней находилось, не превратилась в бомжиху, а стала женой известного человека и, судя по всему, катается, как сыр в масле! Не бывать этому!
        - Не зря говорят, что удаются только те дела, которые затеваются не на горячую голову. А Зайченко изменила его обычная выдержка и рассудительность. Сначала он решил действовать в одиночку, но вскоре понял, что на его наживку никто не клюнул. Чувствуя, что ситуация развивается не по его плану, он вызвал подельников и предпринял шаги, о которых вам хорошо известно. Но беда его состояла в том, что обо всех людях он судил по себе. А они поступали совсем не так, как должны были по его замыслу. И полиция не дремала, зря он надеялся, что в ней работают дураки. Была разработана операция по взятию банды, подробности которой даже мне известны не полностью, да они и не интересны. И прошла эта операция великолепно, если не брать во внимание, что её главную часть чуть не сорвал Андрей Анатольевич своей неуместной храбростью и странным разговором с бандитом.
          Андрей улыбнулся.
        - Всё получилось спонтанно. Мне просто показалось неприемлемым выкинуть деньги через дверцу и спасаться бегством. Не мы должны бояться бандитов, а они – нас.  И, к тому же, мне хотелось посмотреть в глаза этому типу. Трудно было поверить, что в нём не осталось ничего человеческого...
          Антон покачал головой.
        - И это чуть не стоило вам жизни. Ведь, если бы не чудом оставшийся в кармане ежедневник, пуля попала бы вам в ребро не на излёте и прошла бы дальше. Хорошо, что в коттедже есть такой хирург, как Женька, и он сразу обработал вам рану.
          Женя улыбнулся.
        - Рана была невелика, и её легко обработал бы любой студент-практикант. Но повязку, Андрей Анатольевич, не вздумайте снимать. Иначе вы непроизвольно начнёте двигать рукой, а рёбрам это не понравится. Гематома там у вас гигантская!
        - И что будет теперь? - спросила Лариса.
        - Нас будут таскать в полицию как свидетелей?
          Антон улыбнулся.
        - Свидетелей чего? Вы же ничего не должны были знать и не знали бы, если бы не Анита Тарасовна. Единственно, мне не хотелось бы привлекать в качестве свидетеля Наталью Викторовну.
          Аника вскинула голову.
        - А зачем? Опознать Зайченко для протокола могу и я. Знаю я о нём всё то же, что знает Наташа, даже больше. И я, если надо, дам показания на суде без всяких проблем.
        - Ну, вот и хорошо! - улыбнулся Антон. - Значит, будем считать ситуацию исчерпанной.

Глава шестьдесят третья
Ася

          Давно наступил вечер. Серёжа сидел в кресле у окна. Царящий в комнате полумрак был приятен, он успокаивал нервы и давал отдых глазам, за день уставшим от яркого сияния всё ещё глубоких и чистых снегов. Он пытался разобраться в своих мыслях, но они кружились, как в воронке водоворота и, кружась, вовлекались в её центр, не могли уйти на свободу, постоянно возвращаясь к последним событиям в Коттедже. Андрей... Человек, которым он, помимо воли, безоговорочно восхищается... Он снова показал себя героем. С какой любовью смотрела на него сегодня утром Наташа! И как угораздило его, Серёжу, так нелепо влюбиться в жену этого замечательного человека? Наверное, теперь будет правильнее всего уехать. Но это проще сказать, чем сделать... Он попытался вспомнить любимое лицо, но перед глазами неожиданно появилось совсем другое. И снова вспомнился позавчерашний день...
          Он опоздал к поезду. Нелепо попал в пробку, покорно простоял в ней полчаса и приехал на вокзал, когда поезд давно пришёл. На перроне было пусто, и только одна девушка задумчиво стояла возле красавца-локомотива.
          Он смущённо подошел к ней:
        - Вы - Ася?
          Она улыбнулась.
        - Да.
        - Извините, пожалуйста! Я попал в пробку, а как объехать не знал - я ещё плохо знаю город...
          Ася кивнула.
        - Да ничего страшного! Я знала, что вы всё равно приедете. И, кстати, как вас зовут?
        - Сергей.
          Ася снова кивнула.
        - А фамилия?
        - Новиков... - ответил Серёжа удивлённо. - А разве это важно?
          Ася снова улыбнулась.
        - Может быть, важно, а может быть и нет. Ну, пойдёмте!
          Серёжа взял из её рук сумку и повёл к машине.
          Вечер уже опустился на город, зажглись фонари, окна домов, витрины магазинов.
        - Надо же! - сказала Ася. - Я и не думала, что Дубровск настолько большой город.
          Серёжа удивился.
        - Разве вы ещё ни разу не были здесь?
        - Была. Но это было очень давно, я была слишком мала, да и жили мы всё время на даче.
          Он молча кивнул и включил навигатор, не желая снова попасть в пробку. Навигаторы он терпеть не мог.
        - Сразу столько удивительного... - задумчиво проговорила Ася. - Еду в провинцию - и попадаю в город, не уступающий ни одной из столиц. Жду шофёра, а встречает меня победитель "Ралли Звёзд" Сергей Новиков!
          Серёжа так удивился, что чуть не въехал в столб.
        - Вот новости! Откуда вы знаете меня, Ася?
          Она пожала плечами.
        - Откуда весь мир знает Фернандо? Или Сандро?    
          Во всяком случае - третья часть мира.
          Серёжа искренне возмутился.
        - Но я - не Фернандо и не Сандро! Я всего-навсего тест-пилот, а много ли людей, даже имеющих отношение к гонкам, знают тест-пилотов? Если они, конечно, не бывшие призовые гонщики.
        - Во-первых, не всех тест-пилотов в двадцать один год приглашают призовыми пилотами в Ф-1, а, во-вторых, не все призовые пилоты выигрывают "Ралли Звёзд"!
        - Просто потому, что не участвуют в нём! Многие ребята с суперлицензиями не любят кузовные гонки и гонки по пересеченной местности. Я просто довольно редкое исключение из правил. Но вы, Ася, откуда так хорошо знакомы с ситуацией? Вы тоже болельщица, как Алеся? Это в крови у вашей семьи?
           Ася покачала головой.
        - Во-первых, не в крови. Ведь я - сестра Наташи, а  Александрина - племянница Андрея. У нас нет с нею кровного родства. Во-вторых, не могу сравнивать себя с нею, поскольку совершенно не знаю её. Фанатки всего мира были в ступоре, когда Сандро Родригес так неожиданно женился на ней...
          Серёжа добро улыбнулся.
        - Алеся и Сандро - прекрасная пара. Такой любви можно искренне пожелать всем живущим на Земле. Вот приедут они в начале лета - и вы сами увидите!
          Ася промолчала, продолжая с интересом смотреть в окно. Город и пригород закончились, начался лес.
        - А леса у вас тут - настоящие дебри! Наверное, страшно жить в такой тайге?
          Серёжа покачал головой.
        - Не у нас. Там, где я родился, лес совсем другой, и его мало. А здесь - да, тайга. Но ничего страшного в ней нет.
          Он вспомнил о бандитах и замолчал, нажимая на газ.
          Ася улыбнулась.
- Ну вот, другое дело! Не люблю тащиться, как черепаха!
                ***
 
          Он привёз её к Южному коттеджу, вынес сумку, проводил до входа в комнату.
        - Располагайтесь, отдыхайте. Уже поздно. Завтра познакомитесь со всеми. Спокойной ночи!
          Ася постояла возле двери, огляделась. Вошла в комнату, сняла пальтишко и снова вышла в коридор.
           Почему-то Серёжа не ушёл, стоял возле двери, словно знал, что она вернётся.
          Девушка покачала головой.
        - Чудеса продолжаются! Спокойной ночи, победитель "Ралли Звёзд"!
          И улыбнулась какой-то странной, то ли грустной, то ли насмешливой улыбкой.
          Серёжа смутился и быстро сбежал по лестнице вниз, в свою комнату.
          И вот сейчас он сидел один в темноте, пытаясь думать о Наташе, а перед глазами вставало это лицо, грустное и насмешливое в одно и то же время. И это очень ему не нравилось...

Глава шестьдесят четвёртая
Ася. Прошлое

          Ася сидела за столом в холле и листала "Летний альбом". Напротив неё сидела Эль и скучала: все эти фотографии она видела миллион раз.
          Наконец, Ася перестала листать альбом и повернулась к новой подруге.
        - Это очень хорошо придумано! Настоящая летопись! И как давно уже ведётся! Я увидела здесь столько интересных людей. Заочно познакомилась с Даниэлой, Ладой, Александриной. Увидела небезынтересных мне людей: Фернандо, Сандро, Алексея. Сандро и Александрина, действительно, очень интересная пара. На фото трёхлетней давности она ещё совсем девочка. Но нет сомнения, что Сандро очень любит её. Они на фото всё время вместе. Но чем она смогла влюбить его в себя - для меня всё равно большая загадка!
          Эль улыбнулась.
        - Просто ты её не знаешь. Алеся чудесная! Она - как солнышко, это не опишешь словами - надо видеть.
          Ася кивнула.
        - Надеюсь, что увижу. Судя по всему, мне предстоит жить здесь довольно долго.
          Эль с интересом посмотрела на неё.
        - Расскажи о себе! Я знаю только то, что ты - сестра Наташи и приехала из Питера.
          Ася на секунду задумалась.
        - Собственно, мне не о чем особо рассказывать. Я болела воспалением лёгких в сложной форме, и после того, как поправилась, врачи посоветовали на время сменить климат. Вообще-то, мне рекомендовали Крым, но там у нас нет ни знакомых, ни родственников. Климат Южного Урала тоже подходил, поэтому я и здесь.
          Эль кивнула.
        - Да, воздух здесь замечательный! А ещё здесь есть парное молоко и кумыс, ими нас снабжает лесник, живущий неподалёку. Но расскажи, где ты училась, где работаешь? И как умудрилась так простудиться?
           Ася улыбнулась.
        - Я ещё нигде не работала, только успела закончить институт. А лёгкие я не простудила, просто попала в аварию, сломала рёбра, они повредили лёгкое и возникло воспаление. Ничего страшного, всё уже позади.
        - Ой, кошмар какой! - ужаснулась Эль. - Не зря Лео запрещает мне водить мотоцикл. А так хочется!
        - Если хочется - води! - не согласилась Ася. - Терпеть не могу, когда женщин где-либо дискриминируют.
          Эль вздохнула.
        - Так он не дискриминирует, он просто заботится обо мне. Но скажи, как же тебя угораздило попасть в аварию? На байке? На машине?
          Ася покачала головой.
        - Не обижайся, Элечка, но это я хочу оставить в секрете...
          Эль добродушно кивнула.
        - Конечно, это твоё право. Зато я могу сказать, что у нас здесь есть великолепный врач Женя, талантище! Он недавно участвовал в сложнейшей операции, оперировали одного лётчика, который чуть не погиб, спасая Олимпийскую столицу от потерявшего управление самолёта. И вот теперь, после операции, есть надежда, что он сможет ходить. А уж тебе твои рёбра очень быстро приведут в порядок!
          Ася улыбнулась:
        - Они уже в порядке! Но я буду очень рада познакомиться с такими людьми.
                ***

          Ася сидела у окна и, казалось, наблюдала за синичками, активно прыгавшими с ветки на ветку совсем рядом. На самом деле глаза её были закрыты, и перед ними вставала не картина снежного мартовского дня, а её собственная жизнь, с самого раннего возраста. Ася знала, что родилась далеко от Питера, в уральском городе Дубровске, которого почти не помнила и который вспоминался ей одной большой зелёной улицей, где цвела сирень и гуляли гуси. Наверное, из-за этих гусей Дубровск представлялся ей небольшим провинциальным городком. А то, что жили они в пригороде, для детского восприятия не имело ни малейшего значения. Из дальнейших воспоминаний сохранились в памяти только сборы в дальнюю дорогу, здание большого вокзала, где она спала на деревянном диване с маминым пальто под головой, да вкусное, липкое, почти растаявшее мороженое, которое принёс ей папа, чтобы скрасить унылое вокзальное существование. И ещё в памяти остался поезд, в котором пол ходил ходуном и она никак не могла на нём устоять...
          А потом... Новый, огромный, город, первые подружки во дворе, первые драки с мальчишками за первенство в играх. И старенький "Москвичок", в котором не чаял души отец. Как нравилось ей усаживаться на сидение рядом с ним и лететь по улицам, открывая для себя новый мир. Папа был поэтом автоспорта, иначе его нельзя было назвать. И именно благодаря ему маленькая Ася пристрастилась к этому особому, уникальному миру. Папа не был гонщиком. Он был просто рядовым автолюбителем, но он горячо и преданно любил машины, возиться с ними было для него ни с чем не сравнимым удовольствием. И не меньшим удовольствием это стало для Аси. Маме казалось очень странным, что ребенок всё свободное время проводит с отцом в гараже. А для неё это был особый, сказочный мир, такой же, как и для него. Поэтому ни для кого в семье не стало неожиданным, когда при поездке за город отец уступил место за рулём семилетней дочери, и она уверенно повела машину по просёлочной дороге.
          С тех пор много воды утекло. Была автошкола, первые права, лицензия, дающая право на участие в ралли, первые старты и первые трудности. Никто не хотел ездить с девчонкой вторым водителем. И с тяжким вздохом с нею рядом усаживался инструктор автошколы, её хороший друг. А меж тем успехи не обходили её стороной. Она даже одержала несколько побед, правда, не очень громких. А потом нашелся для неё и штурман - маленькая шустрая юниорка Кира, отчаянная фанатка Формулы-1. Обе девушки вздыхали, разговаривая о Королевских гонках. Они отлично понимали, что там им не быть. Но вот большое ралли... Похоже, этой мечте предстояло сбыться. Большое международное ралли должно было состояться в России, и они попали в заявку. Чудо, но в этой гонке согласились участвовать некоторые пилоты Ф-1. У Киры горели глаза: вскоре она увидит своих кумиров! Ася молча улыбалась. Никто не знал, что в её комнате вся стена была уклеена фотографиями различных машин и пилотов. И пилоты Ф-1 там тоже присутствовали.
          ... Она отлично помнила день старта. Раннее утро, яркие флаги, огромное скопление разноцветных машин, толпы людей вокруг... Конечно, было предстартовое волнение, ещё какое! А Кира усиленно крутила головой, пытаясь отыскать в толпе какую-нибудь звезду.
          А потом... Она плохо помнила момент старта, ощутила только, что волнение сразу ушло, уступив место сосредоточенности.
          Ехали они неплохо, удавались обгоны, настроение было приподнятым. Но, увы, до поры - до времени, когда ехавшая впереди машина, не давая себя обогнать, несколько раз подрезала их приёмом вне правил. "Ах, так! - подумала Ася. - Ну, погоди!" Она долго ждала удобного места, где невежливые соперники не смогли бы помешать обгону. И нашла.
          Машины долго шли рядом, почти соприкасаясь бортами.
          А потом последовал удар, треск и резкая боль в груди...
          Очнулась Ася от того, что чьи-то сильные руки бережно подняли её и понесли. Она пыталась открыть глаза, но веки слиплись и глаза не открывались. А потом она снова потеряла сознание.
          Остальное было, как во сне. Сначала операция, множество врачей вокруг.
          Потом белая палата реанимации, ещё одна палата, куда никого не пускали, кроме близких. Уже позже она узнала, как всё случилось. Их снова грубо подрезали, машина ударилась о каменную ограду и отскочила на встречную полосу. От удара лопнул один из ремней, Ася ударилась грудью о руль и потеряла сознание. Вовсе не пострадавшая Кира выскочила из машины, замахала руками, прося помощи. Но несколько машин прошло мимо, не затормозив, и только одна сошла с маршрута. Это была машина прошлогоднего победителя "Ралли Звёзд" Сергея Новикова. Именно он перенёс Асю в свою машину, уложил на заднее сидение и, усадив рядом перепуганную Киру, поехал в ближайшую больницу. Кира сказала, что он приходил её навестить, но его не пустили. А когда к Асе стали допускать навещающих, он уже уехал... Вот так и получилось, что Ася так и не увидела своего спасителя. Спасителя в полном смысле этого слова, потому что сломанное ребро проткнуло её лёгкое, и она могла бы истечь кровью, если бы не своевременная помощь...
          Жизнь вернулась "на круги своя", только на стене в комнате Аси появился ещё один портрет.

Глава шестьдесят пятая
Серёжа. Сложная цель

          Утром, проснувшись, Серёжа спустился в холл на завтрак и стал свидетелем того, как мимо в инвалидной коляске провезли два месяца назад назад прооперированного лётчика. Вёз коляску Женя, рядом с решительным видом шла Стася. Историю Виктора знали все обитатели коттеджа, и теперь собирались обеспечить ему комфортную и добрую обстановку. Что это очень важно и необходимо, Серёжа понял сразу, лишь взглянув на лицо лётчика. Казалось, что он смотрит внутрь себя, не замечая ничего вокруг.
          Серёжа вернулся в столовую, но аппетита у него не было. Кое-как проглотив завтрак, он вышел в коридор, чувствуя какую-то беспризорность и ненужность. В таких случаях он всегда старался чем-нибудь себя занять. В данном случае он увидел в углу швабру и ведро, оставленные уборщицей тётей Клавой, и принялся старательно мыть коридор. Серёжу мама растила одна, отец бросил их, когда мальчику было всего два месяца, и уехал за границу с новой женой, имевшей серьёзные связи, немалые деньги и солидные виды на наследство отца. Поэтому Серёжа умел делать по хозяйству всё, не чурался никакой работы, а с мамой был очень дружен. Начав зарабатывать неплохие деньги, он купил ей сначала квартиру в Подмосковье, а затем забрал с собою в Италию, где они жили вдвоём в маленьком особняке.    
          Вот и сейчас, наверное, следовало уехать отсюда, ведь банда Зайченко была обезврежена, Наташе и другим обитателям городка ничего не грозило, а его присутствие здесь выглядело довольно двусмысленно. Но что-то упорно приковывало его к коттеджу, не позволяло уехать. И сознание непорядочности этого "чего-то" угнетало и смущало его честную душу...
          Серёжа домыл пол, вынес ведро с водой, помыл его, поставил на место в чулан и пошел за оставленной в коридоре шваброй. Его внимание привлекли странные звуки, доносившиеся из холла. Он осторожно подошел к дери и заглянул в неё. Там, уронив голову на столик, сидела Стася и горько плакала. Серёжа опешил. Ему всегда казалось, что смелая и гордая Стася не способна плакать, как обыкновенная обиженная девчонка. И вот...
          Он осторожно подошел к ней, положил руку на плечо.
        - Стася...
          Девушка не ответила, только рыдания стали ещё сильнее. Серёжа сел рядом.
        - Стася, не надо так... Успокойся... Кто тебя обидел? Я могу тебе помочь?
          Стася только помотала головой, продолжая плакать.
          Не желая оставлять её в таком состоянии, Серёжа сидел рядом и осторожно гладил её по голове. Наконец, Стася немного успокоилась и повернула к нему залитое слезами лицо.
        - Спасибо тебе, Серёжа, только мне никто не поможет. Он прогнал меня. Запретил ухаживать за ним. И сказал, что не любит меня...
          Серёжа покачал головой.
        - Ты ошибаешься, Стася. Зная вашу историю, я думаю совсем иначе. Надо учесть все обстоятельства: и то, что Виктор считает себя виноватым перед тобой за его скоропалительную и неудачную женитьбу. И за то, что у него нет ни денег, ни дома. Это тоже не может не угнетать его. А, главное, что он пока калека.
        - Будь я на его месте, я бы тоже ни за что не позволил молодой и прекрасной девушке связать со мной судьбу, как бы ни любил её...
          Стася доверчиво посмотрела на него.
        - А что же мне делать?
        - Продолжать жить рядом, помогать, развеивать тяжелые мысли, помогать встать на ноги...
        - Но он не подпускает меня к себе!
        - Подпустит. Надо изменить его взгляд на вещи, заставить верить в то, что он полностью поправится. И мы все поможем ему в этом. И ты - лучше всех других. Разговаривай с ним, убеждай его, приводи примеры. Со временем его душевное состояние изменится.
        - Но он не позволяет ухаживать за ним, а Женя должен работать...
          Серёжа улыбнулся.
        - Всё будет в порядке! Я с радостью предлагаю свои услуги. Я буду ухаживать за Виктором, пока он не сможет делать это самостоятельно. И сделаю это с огромным удовольствием!
          В следующий момент Стася порывисто обняла его, поцеловала и выбежала из комнаты.
          Серёжа прислонился спиной к стене и задумался. На сердце стало легко и спокойно.
          Теперь его пребывание в коттедже приобретало новый и очень важный смысл. Помочь Стасе. Поставить на ноги этого отважного, но, похоже, утратившего веру в себя лётчика. Он верил, что с Жениной помощью сможет это.
***

          Андрей сидел в своём кабинете, задумчиво глядя в окно на серое майское утро. Весна! Время года, прихода которого одинаково ждут люди всех возрастов: от детей, едва успевших узнать, что в мире существует смена времён года и до стариков, повидавших в жизни очень много разных, непохожих друг на друга, вёсен.
          Он тоже ждал весну, ждал особенно ярко и остро в свете недавно произошедших событий. Ждал и мечтал насладиться ею, дать себе отдых после стольких лет ежедневной, трудной, требующей полной самоотдачи работы. А весна оказалась очень непростой. Этот мерзкий бандит Зайченко, принесший столько горя Наташе, вынужденная отсылка девчонок в Италию, отрыв их от учёбы, отрыв неожиданный, не объяснённый и поэтому вызвавший непонимание и тревогу. А теперь ещё и ситуация со Стасиным лётчиком. Бедная верная и мужественная Стася! За что судьба послала ей такую мучительную любовь?! Не может она посмотреть на ситуацию со стороны, верит ему, надеется на что-то. Но ведь не любит её этот красавец-пилот! Да, смелый, да, верный друг своему экипажу, да, способный на подвиг. Но не умеет он любить по-настоящему, Стася нужна ему как красивое обрамление его мужественного и притягательного образа. Если бы любил, вёл бы себя иначе… А она ради него в очередной раз бросила учёбу, нанялась санитаркой в госпиталь, дежурит по ночам возле него. Да ещё и огорчается, что он не допускает её до себя, когда нужно сделать массаж или подать судно. Она считает – от любви. Да только не от любви, а от гордости. А это совсем разные вещи…
          В дверь постучали.
        - Входите, - откликнулся Андрей, поневоле радуясь, что неожиданный посетитель отвлёк его от неприятных мыслей.
          Дверь тихонько отворилась и на пороге возник почему-то робкий и какой-то виноватый Серёжа. Андрей улыбнулся: такой облик явно не вязался с характером этого чистого, смелого, очень самоотверженного парня.
        - Что случилось, Серёжа, - почти ласково спросил он.
          Сергей смутился ещё сильнее
        - Я вот что, Андрей Анатольевич… Тут такая проблема, что Женя давно советовал забрать Виктора сюда, и сегодня я видел, что его забрали.  Женя говорит, что по всем показателям тот уже полностью здоров. И то, что он не ходит – чисто психологическое. Это надо перебороть, а обстановка коттеджа будет для этого очень кстати. Здесь много молодёжи, здесь сосновый лес, весна. Да вот только за ним придётся ухаживать. И для этого нужен мужчина. Так вот, я и хочу попросить вас…  В общем, можно, я останусь и буду ухаживать за Виктором? Буду вывозить его на прогулки, делать ему массаж  - я это умею, да ещё и Женя меня научил специальным приёмам и упражнениям. Вы только, пожалуйста, не подумайте…
          Андрей улыбнулся.
        - Брось, Серёжа! Никаких глупостей я не подумаю. Та тема давно закрыта. Но вот только как же будет с тобой? Как я понял, ты переходишь в новую команду, а это далеко не простое дело и требует твоего присутствия.
          Серёжа покачал головой.
        - С этим вопросом всё в полном порядке. Если бы я был призовым пилотом, то да, возникли бы трудности, притом неустранимые. Но я был тест-пилотом, причём не единственным, и парень, который займёт моё место, будет только рад, а команда проверит его в деле.
          А в новой моей команде, как записано в контракте, я смогу начать работать только после окончания текущего чемпионата.
        - Но ведь тебе, как я понимаю, нужно тренироваться?
          Серёжа улыбнулся.
        - Только с осени. А пока у меня случились неожиданные каникулы, и потратить их я могу, как хочу.
          Андрей усмехнулся.
        - Ничего себе каникулы! Ухаживать за парнем-колясочником, выгуливать его и делать массаж!
          Серёжа снова улыбнулся.
        - Андрей Анатольевич, да мне это в радость будет! Парень такой герой, столько людей спас, рискуя жизнью! Так хочется, чтобы он снова стал полностью здоровым и вернулся в авиацию!
          Андрей вздохнул.
        - Ну, если так, то спасибо тебе, Серёжа! И успеха, цель у тебя благородная, но очень и очень сложная…

Глава шестьдесят шестая
Ася и Стася

          На дворе давно уже стоял май, а снег в лесу и не собирался таять. Только на территории коттеджного городка он подался, стёк ручьями, образовав небольшие проталины. Затянувшаяся зима очень удручала поредевшее население Южного коттеджа, с нетерпением ждавшее весны. И все очень обрадовались, когда из серых, низко висевших туч вместо снега неожиданно полил спорый, почти летний дождь. Снег сразу набряк, отяжелел, но сдавать позиции не спешил. А ночью налетел ветер, да такой, что штормовым прибоем зашумели деревья, забили в окно беспокойными ветками. Ася долго не спала, прислушиваясь к этому тревожному, несмолкающему шуму. Для неё, выросшей в городе, это было непривычно и, вместе с тем, интригующе интересно.
          А утром из-за верхушек леса выкатилось солнце и засияло, залило мир добрыми тёплыми лучами. И природа откликнулась, деревья потянулись навстречу солнцу, расправляя ветви, от влажной земли поднимался пар, а в воздухе стоял такой аромат, что у Аси закружилась голова. Она постояла на крыльце, погрелась на солнышке, посмотрела на термометр. Он показывал невероятное: плюс 15 градусов в тени! Ася вздохнула и вернулась в коттедж. Ей предстояло съездить в город по важному делу.
          Когда она вернулась, погода не только не испортилась, но стала ещё лучше. Ася не выдержала и вынесла на лужайку лёгкое деревянное кресло. Расположила его на проталинке и уселась, подставив солнышку лицо. И почти сразу услышала рядом: "Привет! Можно к тебе присоединиться?"
          Ася открыла глаза и увидела Станиславу, стоящую рядом. "Конечно! - улыбнулась она, - присоединяйся!" И подвинулась, освобождая для  новой  подру-ги место на оттаявшем пятачке.
          Стася сбегала в коттедж и принесла такое же кресло.
        - Тебе не холодно?- спросила она. - Не рано ли ты в одном свитерке, без пальто?
        - Нет, - улыбнулась Ася, - на мне ведь чулки и очень тёплая юбка, а в тени сейчас уже 20 градусов.
        - А я замёрзла, - вздохнула Стася. - В аудитории было холодно, и в читальном зале не теплее, а я надела лёгкое платье. Вот сейчас надеюсь отогреться! - и закинула за спину тёплый зимний шарф.
Она откинулась на спинку кресла и так же, как Ася, подставила солнцу лицо. Но глаза у неё были невесёлые и уголки губ печально опущены.
        - Стася, - спросила Ася осторожно, - как дела у Виктора?
          Стася вздохнула.
        - Пока непонятно. Женя сказал, что операция прошла успешно, и нет никаких анатомических противопоказаний против того, что он сможет ходить. Но он не ходит. Женя и Серёжа делают всё возможное. Серёжа научился классно делать массаж, он нянчится с Виктором, как с ребёнком. Не только выполняет все Женины предписания, но и пытается Виктора развлечь, вдохновить. Приводит ему примеры. Рассказал про гонщика Ф-1, который остался без ног из-за аварии, но вернулся в гонки и управлял болидом на протезах. Но пока всё бесполезно. А меня он по-прежнему не хочет видеть и даже в комнату свою не пускает...
          Ася покачала головой.
        - Вот это как раз и говорит о том, что он не равнодушен к тебе. Ведь он спокойно допускал к себе медсестер в больнице. И здесь он не прогоняет ни Анику, ни Ларису, ни Лизу с Майей, ни меня. А уж Наташа бывает у него регулярно и тоже делает всё возможное, чтобы ему помочь.
        - Женя говорит, что он уже должен вставать на ноги...
        - Не знаю, в чем дело, - сказала Ася. - Я однажды случайно видела, как Сергей привозил Виктора в бассейн. Там для него оборудовали специальное устройство. На потолке брус, по которому может скользить канат. Женя подвозит Виктора к краю бассейна, он берется за канат и на руках спускается в воду. Возвращается так же. Кстати, плавает он очень хорошо, и мне показалось, что, когда он плывёт, ноги у него слабо, но двигаются.
        - Хорошо бы... - вздохнула Стася. - Пусть он никогда не захочет видеть меня, лишь бы поправился... Ты знаешь, я так благодарна Серёже за то, что он делает для Виктора! Ему ведь так трудно - он целые дни посвящает заботам, даже не тренируется. А ему ведь в следующем сезоне выступать в Ф-1.
          Ася о чём-то задумалась, потом спросила не совсем уверенно:
        - Если согласится Виктор и согласишься ты, я могла бы помогать Сергею. Я ведь врач, правда, детский. Но ухаживать за больными взрослыми тоже могу! Здесь все чем-то заняты, а я бездельничаю целые дни...
          Стася посмотрела на неё серьёзно и грустно.
        - Когда-то я сама привела Виктора к его будущей жене. Она, кстати, тоже была блондинка, как и ты. Но я готова на всё, лишь бы Виктор поправился. Даже если он полюбит тебя.
          Ася резко покачала головой.
        - Этого никогда не случится. Во-первых, я уверена, что Виктор любит тебя. А, во-вторых, есть на свете человек, благодаря которому все остальные мужчины для меня просто люди. Хорошие, плохие, смелые, робкие - любые. Но герои не моего романа. А тот, единственный, похоже, любит другую...
          Она вздохнула и снова подставила лицо под солнечные лучи. И Стася не решилась ни о чём её спросить...

Глава шестьдесят седьмая
«Стася! Не уезжай!»

          Стася сидела в холле и ждала Женю. Ей не давали покоя слова, вскользь сказанные Асей: "Мне кажется, во время плавания его ноги шевелятся...". Эти слова вызвали новый поворот в её мыслях. "А что, если Виктор сказал правду? Что, если он действительно не любит её? И она вместе с добрым Серёжей нарисовала неверную картину происходящего?
          Что, если он не знает, как уклониться от её назойливого внимания и специально притворяется неходячим, чтобы избавиться от неё? Это, конечно, очень нелепый ход и очень не похоже на Виктора, но кто знает, что у него на уме?
          Ведь он уже один раз бросил её, ушёл к другой, женился. И, может быть, вовсе не потому, что соперница её оболгала?"
          Открылась дверь, появился Женя.
          Стася позвала его и, поколебавшись секунду, спросила:
        - Женя, скажи мне всю правду! Что у Виктора с ногами? Сможет ли он ходить? И, если да, почему до сих пор не ходит?
          Женя опустил голову.
        - Я не знаю, Стася. По всем медицинским законам он уже должен ходить. Каким только обследованиям мы не подвергали его ноги! Внешне, и по анализам, и по УЗИ, и по рентгену всё в порядке. Но пока он не ходит.
        - А... ты не говорил с ним обо мне?
          Женя вздохнул.
        - Говорил. Но здесь тоже всё по-прежнему.
          Стася молчала. Потом сказала, глядя себе под ноги:
        - Может быть, мне лучше уехать?
          Женя задумался, потом взглянул на неё с интересом, как будто его посетила какая-то новая мысль.
        - А что? Уезжай! Тебе очень нужно отдохнуть, ты столько времени совмещала работу с учёбой.
          Стася встала.
        - Что ж, Женя, спасибо тебе за всё, что ты сделал для Виктора и для меня. Завтра утром я уеду.
          И быстро вышла из холла.

                ***

          Настало новое утро. Перед тем, как ехать на работу, Женя зашел к Виктору и застал его в прежней позе - в кресле, куда уже успел пересадить его заботливый Серёжа, и с книгой в руке.
          Окно было открыто, в комнату врывался свежий утренний ветерок, приносящий аромат хвои, травы, цветущих деревьев. На разные голоса пели птицы, блики всходящего солнца освещали комнату. Это был один из самых прекрасных утренних часов.
          Но, как только Женя вошел, Виктор отложил книгу и спросил:
        - Женя, что там за голоса во дворе? Что-нибудь случилось?
          Женя покачал головой.
        - Ничего особенного. Сначала скажи, как ты себя чувствуешь.
          Виктор пожал плечами.
        - Как обычно. Всё нормально, ничего нового.
        - Тогда я пошел. Сегодня с тобой весь день будет Серёжа. У меня сложная операция. А шум во дворе - это всё девушки. Стася уезжает, а они вышли её проводить.
          Виктор изменился в лице.
        - Как уезжает? Куда? Надолго?
        - Как я понял, насовсем. Ведь ты не хочешь её видеть. Наверное, она наконец-то в это поверила.
          С этими словами Женя вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.
          Виктор схватился руками за поручни кресла...
          Подтянулся и неуверенно встал на ноги...
          И очень осторожно двинулся к окну...
          Он ухватился за решётку окна и закричал:
        - Стэлла! Стасенька! Не уезжай!

                ***

          Стася и Виктор сидели в комнате вдвоём.
        - Какое чудо, - сказал Виктор, - видеть тебя рядом, держать твою руку и знать, что ты никогда никуда не уедешь от меня...
        - Что же тут чудесного? - улыбнулась Стася. - Ведь так могло быть давным-давно, если бы ты не придумал эту глупость. Да ещё взял в сообщники Женю! Я бы ему повыдёргивала всю его роскошную шевелюру, если бы только не была так благодарна за то, что он вылечил тебя. И как только вся эта чушь могла прийти тебе в голову?
          Виктор вздохнул.
        - Это не так легко объяснить, Стася. Я ведь тебя любил с первого дня нашей встречи. Любил совершенно безумно. Но наряду с этим считал себя недостойным такой девушки. Ты была такой красивой, умной, смелой, все наши холостые ребята сходили по тебе с ума. А я... Простой лётчик, бродяга без денег... И я просто не мог поверить в твою любовь ко мне.
          Стася покачала головой.
        - Хорошего же ты был мнения обо мне! Послушать тебя, так получается, что я была вертихвостка и стяжательница, любительница толстых кошельков.
          Виктор энергично затряс головой.
        - Совсем нет! Но ты была для меня звезда! Стелла! И для такой девушки всем виделась совсем другая пара. Поэтому, когда Элла показала мне те снимки... И рассказала, кем является в городе этот мужчина... В общем, я поверил ей. И решил освободить тебя от себя. Для этого и женился так скоропалительно - чтобы не было пути назад. Я не мог и подумать... Ты же никогда не говорила мне, что у тебя в Дубровске есть такой дядя...
          Стася вздохнула.
        - Ещё один штрих к моему портрету в твоих глазах: обманщица, предательница, охотница на богатых женихов...
          Виктор отвёл глаза.
        - Прости... Нет, конечно! Я эту ситуацию видел иначе. Ты встретила человека, достойного тебя, и боишься мне об этом сказать.
          Стася тряхнула головой.
        - Ладно, хватит об этом. Но почему ты так упорно прогонял меня, когда знал уже всю правду? Почему говорил, что не любишь? И почему устроил вместе с Женей эту ужасную мистификацию?
        - Видишь ли... Когда меня вывели из искусственной комы после последней операции и я узнал, что ты всё это время работала в больнице санитаркой, я ужаснулся. Не хватало ещё, чтобы ты подавала мне судно и уносила его! И, потом, я не был уверен, что не останусь калекой и не хотел портить тебе жизнь.
        - Но ведь ты уже мог стоять, твои ноги шевелились!
        - Мог. Но не был уверен, что смогу ходить, как раньше. Сначала я вставал, пытался идти - и сразу падал. Скрывал, что ноги уже немного слушаются меня, даже от Жени. Тренировался ночью. А потом он застал меня, и я уговорил его ничего не говорить тебе. Он решил, что я готовлю тебе сюрприз, и согласился. А я хотел убедиться, что смогу полноценно ходить. Женя начал настаивать, что надо посвятить тебя в ситуацию, я требовал, чтобы он молчал, и убеждал его, что так будет лучше, он просто не знает всего. А он убеждал меня, что я глуп и жесток, но данное мне слово держал. А в итоге получилось так, как получилось. Ты сможешь меня простить?
           Стася вздохнула.
        - Ну как же я не прощу тебя, если я услышала от тебя такие главные для меня слова!
        - Какие? - не понял Виктор.
        - Ну, как - какие? Что ты всё-таки любишь меня!

***
          Лето стояло полосатое. Совсем как зебра. То радовало ясными, тёплыми днями, то поливало холодным, почти осенним дождём, то громыхало грозами, от которых вздрагивали даже самые смелые. Но всё же теплых дней было больше. В такие дни Стася выводила Виктора в густой, заросший сад неподалёку от коттеджа, в тихий уголок, где не было посторонних, и он старательно учился ходить.
          Оказалось, что это совсем не быстро и не просто.
Виктор уговаривал Стасю позволить ему ходить самостоятельно, но она категорически возражала, ссылаясь на Женю.
   
        - Вот когда ты будешь уверенно ходить с палками, я буду разрешать тебе понемножку ходить самостоятельно.
        - Стася, - уговаривал её Виктор. - Я уже совсем уверенно хожу с палками. Хочешь посмотреть?
        - Не хочу! - категорически возражала Стася.
          Но в этот день Виктор был особенно настойчив.
        - Вот увидишь, - говорил он. - Если тебе так хочется, можешь посидеть рядом, я далеко не уйду.
          Стася вздохнула и сдалась.
        - Ладно, опирайся сначала на меня. Когда встанешь, я дам тебе палки.
          Виктор улыбнулся, взял палки и довольно легко прошел с ними несколько метров.
        - Вот видишь!
        - Вижу! - улыбнулась Стася. - Молодец. Только под ноги смотри. У меня одна знакомая поливала огурцы, споткнулась о плеть, упала и сломала ногу. Все смеялись, когда слышали эту историю, а в ней-то нет ничего смешного!
          Она усадила его на надувной резиновый диванчик, который каждый раз выносила в сад, когда они шли на прогулку.
        - Ну что, получил удовольствие? А теперь отдыхай и любуйся природой. Смотри - небо голубое, трава зелёная, пахнет клевером...
        - Знаешь, - сказал Виктор, обнимая её, - мне больше нравится любоваться тобой. Ты даже не представляешь, какое это счастье... Есть песня, которая у меня всегда ассоциировалась с тобой. Я любил слушать её всегда, даже в те дни, когда ты была далеко. А особенно - когда ты близко:

Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то повенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная ты моя женщина!
Ни веселая, ни печальная.
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда ты моя сумасшедшая…
 
      -  Разве это не о тебе?..
          Стася ничего не ответила. Ей вдруг вспомнилось, что у этой песни есть и другие слова:

Что не сбудется  - позабудется,
Что не вспомнится - то не исполнится,
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или мне это просто чудится?..



                Глава шестьдесят восьмая
Кира

          Черноглазая и темноволосая девушка сидела за столом у окна, положив локоть на раскрытую тетрадь и забыв про ручку, зажатую в кулаке. «Столько нового вокруг! Столько необычного, интересного! Как хорошо, что я послушалась Асю и решилась приехать сюда. И для начала решила вести дневник. А если так – начнём!» Она пододвинула к себе тетрадь и взяла ручку правильным для письма способом…
          Южный коттедж, 1 июля 20.. года.
          Итак, я на новом месте! Ася писала мне, что этот город велик, но, да простит меня моя любимая подружка, мой капитан, мой кумир и пример для подражания, я тогда не поверила ей. И это даже не снобизм уроженки и жительницы города на Неве. Просто я привыкла с детства считать, что есть два самых больших и самых главных города: Москва и Питер. А Дубровск... Конечно, я знала, что на Урале есть такой город. И знала, что он - металлургическая столица страны. Но другие крупные уральские города были как-то больше на слуху. И я просто не могла поверить, что за несколько десятков лет может вырасти такой огромный, прекрасный и безумно современный город! Не подберу другого слова! Здесь всё новое: отличные дороги (почему-то сразу вспомнила о дураках - неужели здесь их нет?!), великолепный аэропорт, фантастический вокзал! А дома! Они - не серые унылые коробки и даже не чопорные, высокомерные небоскрёбы, а нечто совсем другое. Здания эти, конечно, высотные, но они разноцветные, радостные, как картинка, нарисованная ребёнком. На их стенах можно увидеть не только весёлую игру красок, но и огромную ромашку, летящую бабочку, солнышко, выглядывающее из-за тучки... Нет, я не предала свой родной город! Но я влюбилась и в этот, влюбилась до такой степени, что прошу у Андрея Анатольевича машину и катаюсь по улицам, смотрю, знакомлюсь и восхищаюсь. Удивительно, что Ася не только не ездит со мной, но и скрывает от всех, что она гонщица. С Асей вообще что-то не так. Не могу понять, в чём она изменилась. Думаю, что точно не в плохом смысле. Но изменилась. У неё даже фигура стала другая, почти как у топ-модели. Она усиленно занимается фитнесом, плавает в бассейне, бегает умопомрачительные кроссы. Она красива, как никогда. Но... Не могу отделаться от мысли, что что-то гложет её, какое-то тайное чувство. И от меня у неё появились секреты. Что это, любовь? Если да, то к кому? В коттедже много красивых мужчин, если не сказать, что все они безумно красивы. Ох, опять "безумно"! Что-то я теряю словесный запас, похоже, скоро превращусь в Эллочку-людоедку! Но что делать, если все они красивы? И, увы, почти все либо женаты, либо имеют даму сердца. Совершенно обалдела, когда увидела здесь Сергея Новикова. Он меня, конечно, не узнал. И ведь чем он занимался, когда я увидела его? Помогал Асиной сестре Наташе ухаживать за розами! Здесь очень милый мальчик Денис везде развёл розы, и теперь их так много, что он один не справляется с уходом, и у него появилось много добровольных помощников. Да что там много - все! А уж когда на две недели сюда вдруг приехал Фернандо со своей молодой женой, я вообще целый день ходила с открытым ртом. Это фантастика - чтобы познакомиться с легендарными чемпионами, нужно было приехать в коттеджный городок в Российской глубинке! А я-то моталась на этапы гонок, где видела их так же далеко и недостижимо, как и на экране телевизора... И совсем меня добила новость, что скоро сюда приедет ещё и Сандро Родригес, поскольку он женат на племяннице Андрея Анатольевича! С ума сойти! А Ася всё это знала, но скрыла от меня, просто пригласила в гости. Вот любительница эффектных сюрпризов!
          Ой, что-то я расписалась, а уже пора бежать на обед. Опаздывать здесь никто не любит. Всё! Заканчиваю и бегу.

Глава шестьдесят девятая
«В нашем городе дождь…»

          Погода была, действительно, на редкость полосатая. После жары опять наступили холодные дни и дождь полил, как из ведра. Он лил несколько дней подряд, всё вокруг отсырело и размокло, жители коттеджа загрустили и разбрелись по своим комнатам.
          Ася где-то пропадала целыми днями, казалось, что она совсем забыла про Киру, и Кира чувствовала себя очень неуютно и неприкаянно. Несколько раз она пыталась поговорить с Асей, но что-то удерживало её от этого шага, останавливало в самый последний момент. Однажды днём, оставив тщетные попытки погулять и насмотревшись на падающий лавиной дождь, она медленно побрела к себе. И вдруг услышала музыку.
          Музыка, тихая и грустная, звучала из-за двери Аси, и Кира остановилась.
          Песня была очень печальная и совершенно незнакомая.
В нашем городе дождь.
Он идет днем и ночью.
Слов моих ты не ждешь, -
Ты не ждешь,
Я люблю тебя молча.

Дождь по крышам стучит,
Так, что стонут все крыши.
А во мне все кричит,
Все кричит,
Только ты не услышишь.

Я люблю высоко,
Широко, неоглядно...
Пусть тебе это все,
Это все
Совершенно не надо.

Будет в жизни моей
Столько встреч и прощаний.
Будет много, так много дождей,
Еще больше печалей.

Будет так же все бить
Дождь по крышам и веткам.
Буду так же любить,
И любить,
Неизменно и верно.

Высоко, высоко,
Широко, неоглядно,
Пусть тебе это все,
Это все
Совершенно не надо...

          Кира постояла в нерешительности несколько мгновений, потом робко постучала в дверь.
        - Войдите! - откликнулась Ася, и Кира вошла, впервые испытывая робость перед подругой.
          Ася сидела у окна, залитого потоками дождя, на столике рядом с букетом роз стоял плеер.
        - Ася, к тебе можно? - робко спросила Кира.
          Ася задумчиво взглянула на неё.
        - Можно конечно...
          Кира прислонилась к стене у входа, собираясь с мыслями.
        - Ася, ты за что-то сердишься на меня? Может быть, я напрасно приехала и в чём-то помешала тебе?
          Ася грустно усмехнулась.
        - Нет, Кира, разве можешь ты мне когда-либо помешать? Нет, конечно. Это я виновата перед тобой. Я, вообще, перед всеми кругом виновата. Прости, пожалуйста!
          Кира удивилась.
        - Ты о чём?
          Ася тряхнула кудрями.
        - Так, ни о чём. Да ты проходи, садись, что же ты стоишь у двери?
          Кира прошла в комнату и села на свободный стул.
        - Ася, что с тобой? - спросила она нерешительно. - Мы же с тобой никогда не имели друг от друга секретов, всегда понимали друг друга с полуслова...
          Ася вздохнула.
        - Секретов... Тогда скажи, ты здесь увидела очень многих из тех, кто раньше был твоими кумирами. И тебе никто не нравится?
          Кира изумилась.
        - Да они все мне нравятся! Все до одного! Но если ты имела в виду другое... В этом плане - нет. Они же все не свободны. И это сразу определяет отношения.
        - Все? А Сергей Новиков? Ты же раньше с таким восторгом говорила о нём!
        - Да, говорила. И теперь говорю. Но... Есть большая разница между словом "нравится" и словом "люблю". Серёжа очень нравится мне. И не больше. К тому же...
          Ася встрепенулась.
        - Договаривай! Ты хотела сказать, что, к тому же, он влюблён в мою сестру Наташу?!
          Кира широко раскрыла глаза.
        - В Наташу? Она же замужем! И любит своего мужа. Откуда ты взяла такую глупость? А сказать я хотела совсем не это. Я хотела сказать, что он абсолютно равнодушен ко мне.
          Ася отвернулась к окну, посмотрела на дождь.
        - Мне кажется, это знают все, в том числе и Андрей. Вреда от этой ситуации нет никому, Серёжа слишком благороден и чист. Но мне-то от этого не легче!
        - То есть, ты хочешь сказать...
        - Да, хочу! И очень рада, что ты теперь знаешь это. Я устала носить это в себе. Я устала видеть, какими глазами он смотрит на Наталью. И уехать я тоже не могу, это слишком трудно. Вот и маюсь в одиночестве потихонечку. Ты прости меня, Кирка, что я так с тобой... Я ведь думала, что ты к нему тоже неравнодушна. И не хотела мешать. Когда-нибудь он же разлюбит мою сестру...
          Кира вздохнула.
        - Зря ты мне сразу не сказала. Может быть, я смогла бы тебе помочь. Хотя бы такими словами: я здесь уже довольно давно, но я не заметила, чтобы Серёжа как-то особенно смотрел на Наташу. По-моему, у них совершенно дружеские отношения. А вот на тебя он один раз смотрел!
          Ася вспыхнула.
        - На меня? Он меня даже не узнал. И до сих пор не знает, что именно меня выволок из разбитой машины. Кстати, пожалуйста, не говори никому моего полного имени.
        - Почему?
        - Потому, что у Серёжи прозвище "капитан Грей". Это ему гонщики такое придумали. Ну и представь, если все узнают, что я - Ассоль! Какие шуточки начнутся! Вот тогда уж точно мне придётся уехать.
          Кира добро улыбнулась.
        - Не беспокойся, Асенька! Никто ничего от меня не узнает. А на тебя Серёжа всё же смотрел. Очень восхищённо, когда ты в бассейне с вышки прыгала. И мне это точно не показалось!

Глава семидесятая
Мира и её любовь

          Её, как и многих других, привёз в коттедж Андрей. Ни с кем предварительно о ней не беседовал, просто привёл утром в холл, где в это время были только Ника и Эль, и сказал: "Вот вам новая подруга. Прошу любить и жаловать». И удалился, ничего не объясняя. Ника и Эль, до этого о чем-то звонко щебетавшие, сразу замолчали. Не потому, что были настолько бестактны, просто девушка эта была особенная.
          Очень светлая кожа резко контрастировала с густыми чёрными волосами, яркие губы, высокий лоб, овальная форма лица и особенно глаза, огромные, цвета то ли морской волны, то ли утренней зелени леса - были прекрасны. Но в этих глазах была то ли тайна, то ли боль, они заметили это сразу. Шустрая Ника, не долго раздумывая, подбежала к новенькой и взяла её за руки.
        - Здравствуй! Ты очень красивая! Совсем как Алеся. Или как Ася? Или как Майя? Ой, не знаю! У нас тут все такие красивые! А как тебя зовут?
          Девушка подняла глаза. Оказалось, что глаза у неё очень добрые, но всё же очень печальные.
        - Мира, - коротко сказала она.
        - Это полное имя или укороченное? - спросила любопытная Ника.
          Девушка секунду помедлила, потом улыбнулась.
        - Полное...
        - Ух ты!- восхитилась Ника. - Красивое! А у нас есть Станислава, это имя тоже необычное и красивое. Правда, её все  Стасей зовут. А вот это - Элька. А ещё у нас есть Даня, Лада, Лия, Кира, Баська... Баська - моя подруга, она на самом деле Низа!
          Новенькая молчала.
          Эль, как всегда, искренняя и непосредственная, подошла к ней, обняла и прижалась щекой к щеке: "Ты не стесняйся, пожалуйста! Мы здесь все очень простецкие собрались. И ты привыкнешь к нам очень быстро. А расспрашивать тебя никто ни о чём не будет. Мы тут все когда-то по очереди грустили. И все отогрелись. Здесь очень здорово, правда!
        - Спасибо, - улыбнулась Мира. - Я очень благодарна вам за доброту и внимание. Я уже поняла, что здесь очень хорошо...
          Вот так, неожиданно и загадочно появилась в коттедже новенькая. Очень милая, добрая, приветливая. Но очень грустная, непонятно, почему. Впрочем, этот момент все дружно обходили молчанием и изо всех сил старались вовлечь Миру в живой, дружный и иногда безалаберный быт Южного коттеджа...

***

          В первый же день Мира обошла весь коттеджный городок, восхищаясь замыслом Андрея и его воплощением. Потом она вышла за пределы городка и попала на луг, где цветы доходили ей до пояса, стрекозы порхали, как стаи микровертолётов, а от стрекота кузнечиков звенело в ушах.
          За этим пёстрым и ярким лугом темнел лес и явно угадывалась река. Мира вернулась домой, сняла дорожную, жутко надоевшую одежду и переоделась в сарафан. Поколебалась мгновение - и сняла тяжелый напульсник, вызывавший недоуменные взгляды обитателей коттеджа. Это было личное, только её, и она, вздохнув, спрятала напульсник в ящик стола...
          ... Лес встретил её запахом нагретой хвои, бликами солнца, пробивающимися сквозь ветви, упругостью травяного ковра под ногами. Осенние паутины ещё не начали свой печальный полёт, но протянулись между сосен, преграждая дорогу. Но Мира почти не замечала их, поглощённая своими мыслями.
          Устав идти по лесу в непригодной для этого обуви, она присела под сосной на сухие, тёплые иголки.
Лес был тих и спокоен. Где-то высоко в ветвях работал клювом дятел, кусочки коры сыпались Мире на голову.
Она встала, прошла ещё немного по тропинке, и увидела огромную сосну с низко растущей, почти горизонтальной веткой.
          Мира влезла на ветку, подперла голову ладонью и задумалась. Маленький муравьишка пробежал по свесившейся вниз косе, перебрался на лицо. Мира осторожно сняла его, спустила вниз.
          Как хорошо было в этом светлом, солнечном лесу!
Было бы. Не одной...
          Она слезла с ветки и долго шла по протоптанной кем-то тропинке, пока не наткнулась на скамейку. Встретить скамейку в густом лесу было неожиданно, и Мира радостно уселась на неё, потом легла на тёплые доски, положив на спинку скамьи усталые ноги. Над головой было небо, синее, яркое, ещё совсем летнее.  Вспомнилось, как любил Максим лежать на спине в траве, покусывая травинку и глядя в глубокое, высокое небо...
          Максим... Мира вздохнула. "Где ты, Максим? Почему исчез так неожиданно и странно? И почему не пишешь и не звонишь?"
          ... Они учились в одном университете. Только он на филологическом, а она - на историческом факультете. Он был очень заметной личностью: красивый, всегда строго одетый, да ещё и известный поэт. По облику - типичный гуманитарий, не жгучий брюнет и не гора мускулов. Его стихи печатались не только в университетской газете, ими зачитывались влюблённые в него сокурсницы, по нему вздыхали девушки с других факультетов. А он держался вежливо и скромно, вежливо со всеми - и не более. И Мира даже подумать не могла, что судьба очень скоро изменит ситуацию.
          ... Она допоздна засиделась в читальном зале, дожидаться троллейбуса не хотелось, и она пошла пешком через парк к ближайшей автобусной остановке. Эти трое возникли, как из-под земли, и сразу дали понять, что намерения у них серьёзные. Мира нащупала в кармане только что купленный баллончик с лаком для волос - единственное оружие, которое у неё было, - и собралась дорого продать свою жизнь. И тут между нею и хулиганами возник Макс, и трудно было понять, почему через несколько секунд двое оказались лежащими на асфальте без признаков жизни, а третий улепётывал так, что тренер по лёгкой атлетике им бы, безусловно, заинтересовался.
          "Опасно ходить поздно по таким местам, - сказал Макс. - Не возражаете, если я провожу вас до общежития?" "А... - промямлила Мира, - а ... что с этими?" Макс улыбнулся:" С этими ничего. Через пять минут встанут и уйдут, может быть, урок пойдёт им впрок". "А... как вы сумели?.." Макс снова улыбнулся: "Ничего особенного. Просто до университета я отслужил в армии». И только несколько лет спустя Мира узнала от его друга, что эта "армия" называлась коротко и ёмко: спецназ.
А любовь... Она вспыхнула, как пожар, и захватила, закружила обоих, соединила судьбы. Мира готова была идти за Максом хоть на край света. Она и шла. Он увлёк её альпинизмом, и покорение гор стало для неё таким же восторгом, как и для него...
          ... Мира встала со скамейки, огляделась. Меж высоких сосен проглядывал крутой склон со скалами. Мира улыбнулась: "Разве это скалы?" Скалы были там, где они с Максом пробивали себе путь к вершине ледорубами. А рядом летело счастье, помогало на горных дорогах, светилось в глазах любимого...
          Они окончили университет. Мира, мечтавшая стать археологом, оставила на время эту мечту и пошла в школу преподавать - это тоже было важно. А Макс работал журналистом, и его очерки пользовались большим успехом. Они по-прежнему жили порознь, ибо Макс считал, что семью нужно создавать, лишь прочно встав на ноги. И мечтал о времени, когда введёт любимую в новую, собственную, квартиру. И всё было бы хорошо, но Макс с каждым днём становился всё задумчивее, невпопад отвечал на вопросы, на лбу залегла складка. А потом он исчез. Мира, придя с работы, нашла на своём столе записку: "Любимая! Я уезжаю в длительную командировку. Извини, что не смог попрощаться с тобой. И знай - для меня ты - единственная любовь, прекрасная, огромная, неповторимая. Не звони мне и не пиши, я буду сам звонить тебе, но не часто. А если вестей от меня долго не будет - езжай к Андрею, он в курсе многого и, возможно, поможет тебе. Макс." А снизу стояли четыре строчки:
"Окунувшись в лютую разлуку,
Вспоминаю милое лицо,
А во сне твою целую руку,
Надевая на неё кольцо..."
          Она искала его. Искала очень упорно. В том числе и в горах. У Макса была мечта покорить в одиночестве одну очень серьёзную вершину. Чудо, но она прошла этим путём. И обрела совсем не того, кого искала... И вот теперь прибегла к последнему пути - тому, который посоветовал ей Макс. Но Андрей не знал ничего - или не захотел говорить. Заверил только, что, если от Макса придут вести, то только сюда. И вот она ждёт, бродит по окрестностям и почему-то всё смотрит на дороги. Любые дороги, ведущие сюда...
          Мира спустилась к реке и залюбовалась её ровной, спокойной гладью. Эх, если бы рядом был Макс! Они бы бросились в эту тихую воду и уплыли далеко от берега, хотя бы к тому мосту, который виден вдалеке. Или умчались бы на мотоцикле по той дороге, что идет вдоль берега... Мира взглянула на дорогу, заслонившись ладонью от солнца.
          По дороге кто-то шел.
          Она смотрела и смотрела, надеясь узнать знакомую фигуру, знакомую походку. Нет, это был совсем другой человек.
          Мира вздохнула: "Где ты, Макс? Что с тобой? И почему ты совсем забыл обо мне?.."

***

          Погода снова испортилась. Речка стала серой, недоброй, ветер гнал по ней волны, кое-где с белыми гребешками. Цветы на клумбах поникли, утратили летнюю яркость. И только возле крыльца они по-прежнему ярко пестрели, закрытые от ветра с реки тёплой стеной коттеджа.
           По небу мчались тучи, серые и низкие, изредка с них срывался холодный мелкий дождь. В такую погоду гулять не хотелось, и свободные от дел обитатели коттеджа собрались в холле.
          Когда все известные песни были перепеты, Эль начала рассказывать недавно прочитанную новеллу.
Все увлеклись интересным рассказом и внимательно слушали.
          И вдруг дверь открылась и вошел Леонель.
          Эль вскрикнула и бросилась ему на шею. Все радостно загалдели. Лео вернулся из своего очередного приключения - восхождения на серьёзную вершину совместно с друзьями-альпинистами. Ребята стали засыпать путешественника вопросами.
          Только Мира молчала, скромно опустив глаза.
И тут Лео заметил её и удивлённо вскинул брови.
        - Мирослава?!
          Все разом оглянулись. Мира встала, лицо её ещё больше побледнело.
        - Ой, вы знакомы? - спросила Алеся.
        - Нет, - улыбнулся Лео. К сожалению, незнакомы. Но ребята в базовом лагере рассказывали мне про отважную девушку из России, которая в одиночку прошла по сложному маршруту и спасла норвежского парня, попавшего в тяжелую переделку. Показывали фотографии и репортаж о событии. Такое лицо трудно забыть...
          Мира даже не улыбнулась.
        - В той ситуации не было ничего особенного. Я искала... другого человека. Не этого норвежца...
        - Расскажи, Мира! - одновременно прозвучало несколько голосов.
          Мира вздохнула.
        - Да мне и рассказывать-то нечего. Я искала другого человека, очень дорогого для меня. Он собирался пройти по этому маршруту. В базовом лагере мне сказали: да, был один сумасшедший, собиравшийся лезть на гору один. Погодные условия были ужасными, вероятность схода лавин очень велика, и ему запретили восхождение. Но он всё-таки пошёл - и пропал. Спасательная группа не могла выйти - лавины шли одна за одной. На мой вопрос, как выглядел этот парень, мне сказали, что это был высокий, красивый блондин. Национальности его они не помнили, запомнили только, что он отлично владел английским языком. Все приметы совпадали...
          Все слушали, затаив дыхание.
        - И я пошла. Ночью, тайком, чтобы никто не остановил. Мне повезло невероятно. И я нашла его. Он лежал на небольшом уступе над пропастью. Потом я узнала, что сошедшая лавина унесла всё его снаряжение. Он чудом упал на этот уступ и закрепился на нём. И очень надеялся на помощь. Я спустилась к нему, помогла, чем могла. Растёрла замерзшие руки, помогла выбраться. И тут подоспели спасатели, они-то и спасли его. Не знаю, почему это приписывают мне...
        - Только это оказался не тот, кого я искала. Его звали Уле, и он был норвежцем. А я искала Максима...
Все молчали, потрясенные рассказом. Только Лео спросил:
        - Мирослава, скажи... Это тот Максим, журналист, который участвовал с Андреем в восхождении на Монблан?
          Мира кивнула.
        - Да, тот самый.
        - И ты больше ничего не знаешь о нём? - взволнованно спросила Алеся.
        - Нет, - вздохнула Мира, - ничего...
          Повисла тишина.
          И тут неугомонная Ника спросила:
        - А почему ты сказала, что Мира - твоё полное имя? Ведь Мирослава - это так красиво!
          Мира покачала головой.
        - Дело не в красоте. Я просто не хотела, чтобы выплыла на белый свет эта история с норвежцем. А она всё  равно выплыла…



Глава семьдесят первая
Колдовская ночь

          Стоял тихий, неожиданно тёплый вечер. Мира вышла на крыльцо и присела на ступени, завороженная молчаливым покоем природы.
          Не было ни ветерка, ветви деревьев замерли в сказочной неподвижности, откуда-то лился призрачный лунный свет. Какие-то маленькие золотые огоньки дрожали меж кустов - не светлячки, их просто не могло быть в конце лета, - но что-то удивительно на них похожее. Мира задумалась, глядя невидящим взглядом в синюю темноту. Что делать? Как быть дальше? Андрей советует остаться здесь и ждать. Похоже, он что-то всё-таки знает, но скрывает. Почему? Разве можно скрывать от неё судьбу самого дорогого для неё человека? Где он? Что с ним? Этот неотвязный вопрос не оставляет ни днём, ни ночью...
          А скоро первое сентября. Начнутся занятия в школе, и, если всё же остаться, надо идти и работать. Не сидеть же здесь нахлебницей у Андрея на шее...
          Быстро темнело. Где-то за деревьями всходила большая бледная луна. Мира замерла, чувствуя, как ласково касается кожи тёплый воздух этого необычного вечера. Что-то промелькнуло перед глазами, прочертило в воздухе ломаную линию и скрылось за крышей коттеджа. Летучая мышь... Все птицы уже давно спят, только эти маленькие лесные охотницы нарушают неподвижность природы... Мира вздохнула. В этом вечере было что-то особенное, колдовское, зовущее окунуться в молчаливо зовущую темноту.
          Она встала и, повинуясь неосознанному велению или зову, ступила в сад. Деревья расступились, Мира вышла из ворот и взглянула на дорогу, так же призрачно, ка всё вокруг, отливающую голубым светом.
          Вокруг был лес, а над лесом - звёзды. Мира запрокинула голову, узнавая знакомые созвездия. И, как всегда бывало с нею, испытала чувство необъятной глубины и красоты звёздного мира и своей необъяснимой общности с ним. Почему-то в голову пришла мелодия, грустная, пришедшая откуда-то из детства:
По Смоленской дороге - леса, леса, леса.
По Смоленской дороге - столбы, столбы, столбы.
Над дорогой Смоленскою, как твои глаза,
Две вечерних звезды - голубых моих судьбы...
          Где ты, Максим? По какой дороге идёшь ты сейчас? О чём думаешь, о чём мечтаешь? И помнишь ли обо мне?..
          Мира опустила голову и замерла. Навстречу по дороге шли двое. Невысокая девушка, скорее даже девочка, и... Она никогда бы не ошиблась. Как могла она не узнать его фигуру, его походку, копну его густых светлых волос?! Максим!!!
          Когда-то, представляя этот миг, она думала, что побежит ему навстречу, повиснет на шее... Но... Ноги стали непослушными, ватными, и как будто приросли к земле. Она просто стояла и смотрела, как они подходят: Максим и эта незнакомая девочка.

 
          Подошли. Остановились. И Максим тихо, очень тихо сказал:
        - Здравствуй, Славушка...
          Его голубые глаза смотрели строго, испытующе, и Мира только сейчас заметила, как он изменился. Лицо обветрилось, правую щеку пересекал длинный шрам.
Но это был Максим, и Мира сделала шаг вперёд и обняла его за шею.
        - Максим, любимый! Где же ты был столько времени? Я так тебя ждала, так искала!..
          Максим вздохнул.
        - Прости... Я был очень далеко и многое повидал такого, чего бы никогда не хотел увидеть. Ты же знаешь - такая у меня профессия... Я тоже очень скучал по тебе. Ты даже не можешь представить, как. И я каждую ночь видел во сне тебя и нашу встречу. Позднее я тебе всё объясню. Не сейчас.
          Мира прижалась щекой к его лицу.
          - Какое это всё имеет значение? Если захочешь, расскажешь, не захочешь - не надо. Главное, что ты вернулся и мы снова вместе!
          Максим взглянул на неё серьёзно и вопросительно.
        - Мы вернулись. Познакомься, Славушка, - это Виола, моя сестра.
          Мира изумлённо посмотрела на него.
        - Сестра? Макс, но ведь у тебя никогда не было сестры!
          Он улыбнулся.
        - Не было. А теперь есть. На её долю пришлось испытаний намного больше, чем на мою. Зато теперь у неё есть старший брат!
          Мира секунду стояла неподвижно, вдумываясь. Потом резко повернулась и прижала к себе пушистую голову девочки.
          Глаза Максима засветились.
        - Я и не сомневался в тебе, Славушка... Ты же у меня самая лучшая в мире!
          Он обнял одной рукой невесту, другой - сестру и повёл их по дороге, туда, где вырисовывалось на фоне ветвей здание коттеджа - дома, откуда пришла его любимая.
        - Ой, - сказала Мира, - а нас уже встречают!
          Разве можно было представить хоть одно важное событие, в котором не приняли бы участие Бася и Ника?..
          Не успели Мира и Максим войти в дом, как Бася и Ника окружили незнакомую девочку и засыпали её вопросами.
        - Ты кто?
        - Откуда приехала?
        - Этот парень - жених нашей Мирославы?
        - А кто он тебе?
          Девочка смутилась и опустила голову.
        - Я - Виола. Приехала очень издалека. Там была беда, стихийное бедствие - вы ведь, наверное, слышали. Землетрясение, потом несколько торнадо подряд...
        - Максим - мой брат. Так он себя назвал. А на самом деле - мой опекун. Он меня спас, хотя говорит, что это я его спасла... А вы здесь живёте? Вы сестрички?
          Бася и Ника переглянулись. Ника задумалась.
        - Как бы тебе сказать... По документам мы сёстры, потому что Андрей Анатольевич нас усыновил...
          Бася толкнула её локтем.
        - Сколько раз тебе говорить, что не усыновил, а удочерил!
          Ника нисколько не смутилась.
        - Ну, удочерил, не всё ли равно! Ты не обращай внимания, Баська всегда придирается, но на самом деле мы очень дружные! Я думаю, ты будешь жить с нами. Поэтому пойдём, тебе надо отдохнуть с дороги.
        - Спасибо... - робко сказала Виола. - Вы такие добрые и красивые! Я никогда не видела таких красивых платьиц, как у вас!
          Девочки обняли её с двух сторон и сказали хором:
        - Хочешь, я тебе его подарю?
          Снова переглянулись, засмеялись и повели Виолу в глубь ночного коттеджа...

Глава семьдесят вторая
                Сказка на ночь

          Проводив Виолу в душ и радостно побрызгавшись и повизжав вместе с нею под струями довольно прохладной воды, подружки привели её в свою "детскую", где основательно накормили. Комнаты младших в коттедже были устроены так, что имели общий сквозной ход и отдельные выходы в коридор. Поэтому любая из своей спальни могла прямиком примчаться в общую "детскую".
          Увы, подружки не отличались склонностью к наведению порядка. Вот и сейчас на столе осталась полная картина ужина, здесь же почему-то присутствовал портрет Фернандо Алонсо.
          На полу было всё, что угодно: от футбольного мяча до большого тома Гоголя, со всех сторон обложенного холодным и "горячим" оружием. Этот факт больше всего изумил Виолу.
        - Это, - улыбнулась Ника, - мы читали на ночь. Особенно здорово было, когда ветер на улице качал деревья, они стучали по стеклу и казалось, что это ломится в окна нечистая сила. Засыпать потом было страшновато, вот мы и вооружились!
        - Так оно... стреляет? - спросила Виола со страхом.
        - Стреляет! - радостно сообщила Ника. - Только не пулями, а водой. Это нам сделал Леонель. Я думаю, если бы Вий полез, ему бы и этого хватило!
        - Само собой! - деловито сказала Бася. - Мы, конечно, понимаем, что никакого Вия нет, но ночью всё равно страшно... А теперь, если ты ещё не сильно хочешь спать, расскажи нам свою историю!
          Виола покачала головой.
        - В моей истории нет ничего интересного. Если хотите, я лучше расскажу вам сказку.
          Ника радостно захлопала в ладоши и подсела поближе к Виоле, приготовившись слушать.
          Виола вздохнула, собираясь с мыслями.
        - В некотором царстве, в некотором государстве была щедрая и прекрасная земля, на которой жили Добрые Люди. Они жили мирно и дружно, возделывали свои поля, сажали сады, растили детей.
        - А далеко за морем-океаном жило страшное Чудо-Юдо, огнедышащий Змей Горыныч. Природа создала его жадным, злым и завистливым, и не мог он видеть спокойно счастливую жизнь других. Он летал над миром на недосягаемой высоте, смотрел вниз и выбирал места, где содеять зло. Но Добрые Люди до поры-до времени не знали о нём. Точнее, они знали о бедах, приносимых Змеем в другие земли, но на их земле он до этого не появлялся. Это были слишком беспечные люди, хоть и очень добрые...
          А на земле Добрых Людей, возле густого зелёного леса, стоял красивый дом, в котором жили Маленькие Эльфы. Они жили вместе в этом большом доме, и за ними ухаживали Добрые Люди, пока они росли. Маленькие Эльфы любили природу, они умели дружить с деревьями, разговаривать с речкой, слушать музыку звёзд. Ибо только для них у звёзд была музыка, у речки - песни, а у деревьев - слова. И весь мир был для них радостной, солнечной и доброй сказкой. А потом Маленькие Эльфы вырастали и становились Людьми. Добрыми, хорошими - но Людьми. И никто не мог объяснить, почему они утрачивали качества Эльфов. Правда, это случалось не со всеми...
          Среди Маленьких Эльфов была одна Девочка, которая очень дружила с лесом. Она часто с самого утра убегала к нему и бродила между деревьев, разговаривала с ними, собирала ягоды и пела песни. И однажды она набрела на скалу, а в скале была пещера. Девочка заглянула в пещеру, не почувствовала никакой опасности и осторожно пошла вперёд. Пещера была большая и извилистая, и откуда-то сверху в неё проникал солнечный свет. Девочка очень полюбила свою Солнечную Пещеру, она принесла туда старое одеяло, несколько подушек и поселила там свою любимую куклу. Ей нравилось забираться в Пещеру и часами лежать там с книгой, обняв куклу. В пещере не было холодно, во всяком случае, летом, а лето в той стране было долгим. Тёплое солнышко прогревало камень, и мягкая прохлада очень радовала в знойные дни...
          Змей напал на этот край неожиданно. Задрожала земля, рухнули дома, а высокая волна завершила злое дело. Но Змею и этого показалось мало, он появлялся то здесь, то там, всасывал жертвы, палил всё вокруг огнём из тёмных туч.
          На помощь пришли отважные люди из других земель, но трудно было справиться с трехглавым Змеем. Вместо каждой отрубленной головы вырастала новая, и огонь из её пасти был ещё сильней.
          Дом Маленьких Эльфов начали готовить к эвакуации. К вечеру все были готовы, ждали только тех, кто повезёт их в безопасное место. Но Девочка-Эльф не могла уехать, не навестив свою Солнечную Пещеру и не забрав оттуда любимую куклу. Она побежала в лес.
А в лесу было тихо и спокойно, светило вечернее солнышко, пели птички. И в Пещере было так уютно! Девочка прилегла на матрасик, прижала к себе куклу. "До свидания, Пещерка,- подумала она, - я ещё к тебе вернусь и снова буду видеть днём солнышко, а ночью - звёзды в твоих окошечках..." Она закрыла глаза, и то ли усталость от дневных сборов, то ли просто уют Пещеры усыпили её - но она заснула...
          ... Утром она проснулась от необычной тишины. Не пели птицы! Девочка вскочила и выбежала из Пещеры. Лес было невозможно узнать. Точнее, его просто не было. Вокруг лежали сломанные деревья, чернели обугленные стволы. Девочка поняла, что ночью здесь побывал Змей. И как же крепко она спала, если не услышала его!
          Она выбралась из Пещеры и пошла в сторону Дома, перебираясь через стволы поваленных деревьев. Вот знакомая поляна. Но... Дома не было. Только каменные руины да обломки веток без листвы. Вырванное с корнем дерево было вбито со страшной силой в разрушенный зал. Девочка остановилась в ужасе, не зная, что делать. Потом несмело пошла по камням в центру развалин. "Может быть, там кто-то остался и нуждается в помощи?" И почти сразу увидела Его. Человек лежал на спине, запрокинув голову. На лице его запеклась кровь, возле головы валялся большой камень. Левая рука была в крови, и кровь продолжала медленно сочиться из раны. Девочка не раздумывала долго. Она вновь побежала к Пещере, перепрыгивая через камни и обломки ветвей. В Пещере она сорвала с матрасика простыню и быстро разорвала её на полосы. Одну из полос свернула в несколько раз и по пути намочила в ручье.
          Эту влажную тряпицу она положила на лоб раненому - так делали воспитательницы, когда Маленькие Эльфы болели. Потом отбросила какую-то железку, лежавшую поверх, и длинным полотнищем начала осторожно и неумело бинтовать раненую руку Человека. Вдруг он застонал и открыл глаза. Глаза у него были голубые, как небо. Он и посмотрел сначала на небо, потом перевёл взгляд в сторону и удивлённо спросил:
        - Откуда ты, Маленький Эльф?
        - Из леса... - несмело ответила Девочка.
        - Ну, иначе и быть не могло!.. - Человек улыбнулся. - Но как ты осталась здесь? Ведь всех давно вывезли отсюда.
          Вдруг он поднял голову, прислушался и сел.
        - Нам надо где-то спрятаться. Сейчас здесь будет очень опасно.
          Девочка испуганно взглянула на него:
        - Змей?
        - Да. Ты не знаешь, здесь нет поблизости какой-нибудь надёжной постройки?
          Девочка покачала головой.
        - Нет. Здесь только есть моя Пещера.
        - Пещера? Глубокая?
        - Не очень глубокая, но широкая и извилистая...
Человек вскочил на ноги, хотя было видно, что резкое движение доставило ему страдания.
        - Что ж, иного выхода нет. Бежим! Он уже близко.
          И правда, страшный рёв раздавался всё громче, ветер поднимал с земли оборванные листья и вихри пыли - и кружил их, нёс куда-то. Добрый Человек взял Девочку за руку, и они бегом побежали туда, где была Солнечная Пещера...
          Вид Пещеры понравился новому знакомому Девочки.
        - Отличное место. Можно сказать, нам повезло.
        - Да, - сказала Девочка, - Солнечная Пещера уже спасла меня ночью. Я здесь спала и даже не слышала Змея.
        - Ты провела ночь здесь? Удивительно! Впрочем, не будем терять время. Надо подготовиться.
          Добрый Человек взял девочкин матрасик и перенес его в самую глубь извилистой Пещеры, а вход привалил изнутри большим камнем, когда-то, вероятно, упавшим сюда снаружи.
        - Теперь садись и ничего не бойся. Змей вряд ли сюда сунется.
          А затем наступил ад. Снаружи выло, грохотало, гудело. Тряслась земля, гремел гром. Девочка сидела, прижавшись к своему Доброму Человеку, и ей казалось, что рядом с ним ей не страшен никакой Змей. И потихонечку рассматривала его красивое серьёзное лицо. А потом наступила тишина...
          Они вышли из Пещеры и не узнали окружающего мира. Деревья, поваленные прежним Змеем, теперь куда-то исчезли, а ручей, до этого чистый и прозрачный, был засыпан песком.
        - И что теперь? - спросила Девочка.
        - Теперь? - улыбнулся Добрый Человек. - Теперь мы с тобою быстро пойдём в безопасное место, пока не пожаловал ещё один Змей. - Пойдём, малышка, я хорошо знаю эти тропы...
          Виола замолчала.
        - А дальше что? - спросила Ника.
        - Дальше? Дальше Добрый Человек назвал Девочку своей сестрой и увёл её в Большой Мир, которого она раньше никогда не видела...
        - Ну, конечно... - задумчиво сказала Бася. - А в Большом Мире она встретилась с двумя девчонками своих лет, которые наверняка станут её хорошими подругами. Ведь эта сказка о тебе, не правда ли, Виола?..

                Глава семьдесят третья
Верь – и сбудется!

          Смеркалось. За окошком который день лил непрерывный дождь, мелкий и холодный. И настроение было под стать дождю... Денис сидел в холле, не включая света, вытянув ноги к камину.
          На душе было пусто и холодно, и, казалось, даже огонь не грел. Непростая судьба закалила Дениса, выработала характер стойкий и оптимистичный. Но сейчас ему было очень грустно...
          Наверное, поэтому он не услышал лёгких шагов у себя за спиной и вздрогнул, когда ему на плечи легли маленькие сильные ладошки. Легли так нежно, что он поневоле улыбнулся. "Наташа... " Все называли её так, без отчества, и все любили за её заботу, открытость и доброту.
          Денис вздохнул. Руки Наташи очень напоминали ему руки матери, когда она была ещё весёлой, непьющей, озорной. Просто доброй и милой мамой. И он помнил, как она часто подходила к нему и клала руки на плечи. Такие же лёгкие и сильные ладошки.
        - Денис, - сказала Наташа очень ласково, и от этих ласковых слов почему-то захотелось плакать, - Денис, мне нужно поговорить с тобой. Давай присядем.
          Они сели на маленький диванчик.
        - Дениска, - сказала Наташа, - что случилось с тобой? Твоему оптимизму и жизнелюбию завидовали все вокруг. В университете тобой не нахвалятся, ты - украшение курса. Ты так вырос, повзрослел. Тебя любят все, кто тебя знает, вокруг тебя одни друзья. Что изменилось?
          Денис тяжело вздохнул.
        - Наташа, спасибо за добрые слова, за тепло и ласку, с какими вы всегда относились ко мне. Я полюбил своих новых друзей, этот коттеджный городок и этот город. Поэтому мне будет очень трудно уехать отсюда...
        - Уехать? Зачем же тебе уезжать?!
          Денис снова вздохнул.
        - Всё изменилось, очень резко... Ведь я никому не рассказывал ничего. Но вам расскажу, чтобы не выглядеть неблагодарной свиньёй. Вы ведь знаете не всё обо мне. Я и сам многого не знал, мне как-то под горячую руку рассказала бабушка...
        - На самом деле я не сын маминого мужа. Он - мой отчим. С моим настоящим отцом я не знаком и, думаю, он и не подозревает о моём существовании...
        - Дело в том, что моя мама в школе дружила с одноклассником. Бабушка сказала, что это был серьёзный и умный мальчик. После школы он предлагал маме пожениться, но она отказалась, сказала - рано. Наверное, у неё уже тогда был на уме мой отчим. И мой отец уехал учиться в институт, а мама сразу же вышла замуж.
        - И родился я. А через три года - две мои сестрёнки, двойняшки. Родители сначала не пили и жили прекрасно. Отчим был перспективным бизнесменом. Но его конкуренты хотели прибрать его бизнес к рукам и сумели пристрастить его к спиртному.
        - Мама пыталась с этим всем бороться, пила с ним дома сама, чтобы ему меньше доставалось. И в итоге спилась гораздо раньше, чем он. Конечно, от бизнеса отчима не осталось ничего, они пытались работать, но кому нужны алкоголики?
        - Семью поддерживали бабушка и я. Я работал, где мог и как мог. Разгружал вагоны вечерами... И выращивал цветы. А бабушка их продавала. Как ни странно, денег на жизнь хватало, даже немножко копились. От родителей мы старались держать их подальше. Они несколько раз пытались кодироваться, но не помогло. Когда я уехал поступать в Сочи, оставил запас бабушке.
А потом попал сюда. Здесь Лео научил меня зарабатывать через интернет, оформлять клипы для разных торжеств. Все эти деньги я высылал им... А недавно пришло письмо от сестрёнок. Маму и отчима собираются лишить родительских прав и сдать в ПНД, а их - отдать в детский дом. Они не хотят в детский дом, но бабушке их не отдают, говорят - возраст не тот и здоровье не то.
Так что мне придётся уехать. Бросить университет и работать, чтобы они могли доучиться в нормальных условиях... Простите меня, Наташа... Я очень благодарен вам и Андрею Анатольевичу за всё, что вы для меня сделали. Но иначе я не могу...
          Наташа обняла Дениса.
        - А тебе ни разу не приходило в голову, что есть альтернативный вариант?
          Денис покачал головой.
        - Нет, не приходило. Нет его, этого варианта. Я всё сто раз обдумывал...
          Наташа улыбнулась.
        - Просто ты не всё знаешь. Андрей ещё год назад побывал в твоем родном городе, пообщался с твоими родителями и с твоей бабушкой. Был у него уже тогда один хороший вариант. У него есть друг детства, врач - психиатр. Не буду рассказывать, почему он выбрал иной путь и создал клинику для лечения алкоголиков - это долгая история и к делу не относится. Он согласен был принять твоих родителей ещё тогда. Для этого было необходимо всего одно - их согласие. Но они отказались. Они ещё верили, что могут вылечиться сами , "стоит только захотеть". Так, увы, думают все алкоголики... А сейчас они согласны.
          Очень скоро Андрей поедет туда снова и заберет их. Не сюда. Эта клиника в Подмосковье. А твои сестрёнки пусть приезжают к нам - места хватит всем! Так им и напиши, и чем скорее, тем лучше. История с детским домом не знаю, откуда взялась. Какое-то недоразумение... Денис молчал, у него просто не было слов.
        - Всё будет хорошо, - сказала Наташа. - У меня тоже в жизни много чего было. Но Аника мне как-то сказала: "Верь - и сбудется!" А сейчас я говорю это тебе!..

Глава семьдесят четвёртая
Новые лица

          Серёжа не был в Коттедже почти всё лето. Погостив несколько месяцев у родителей, он добыл для них путёвки в санаторий на берегу моря, о которых они, как оказалось, давно и тайно мечтали, отвёз их туда и... затосковал по Коттеджу. Он и сам не знал, что так сильно влекло его туда. Образ Наташи, прекрасной и недостижимой, уже перестал вызывать былую боль. Нет, он не стёрся и не потускнел. Просто Серёжа как-то раз с внезапной ясностью осознал, что им никогда не быть вместе. Знал он это и раньше, а вот почувствовал впервые.
И всё же Дубровск тянул его, как магнитом, и в итоге он бросил никому не нужную борьбу с собой и уже через пару дней оказался среди привычной обстановки и хороших друзей.
          В коттедже он первыми встретил Фернандо и Даниэлу, заскочивших сюда на несколько дней после Российского этапа Ф-1. Даниэла заметно расцвела, но всё ещё не избавилась от привычки загораживать Фернандо собою при виде любой симпатичной девушки. Глаза её при этом ясно выражали короткую мысль: "Не отдам!" Но, поскольку Серёжа не был девушкой, она радостно обняла его и поцеловала в обе щеки. "Привет! Я уже соскучилась по тебе!" Фернандо крепко пожал руку будущему напарнику: "Рад! Надеюсь, соперничество не помешает нашей дружбе!" "Ну, что ты! - смутился Серёжа. - Мне у тебя учиться и учиться!" И, чтобы слова не расходились с делом, он натянул футболку и спортивные брюки и отправился на пробежку. Он обогнул коттедж, вокруг которого ещё не завяли Денискины розы, выбежал на усыпанную золотой листвой дорожку и замер.
Навстречу шла девушка. Незнакомая девушка - что же тут необычного? Но ему показалось, что девушка не шла, а плыла над золотой дорожкой, летела, гонимая лёгким осенним ветерком.
Он воспринял её как нереальность, как фею и, боясь спугнуть чудо, спрятался за живой изгородью осенних деревьев. А девушка всё приближалась, и ощущение сказки росло. Как когда-то давно, когда девушка в красном платье бежала по полю золотой ржи навстречу находящей грозе…
          Замерев, он смотрел на её лицо. Это, конечно, была другая девушка. Такого лица он не видел даже в кино. Нежная, почти светящаяся кожа, огромные зеленые глаза и огненно-золотые волосы до самой талии, легко взлетавшие при каждом шаге. Лицо совершенно особенное, такие, наверное, бывали только у эльфов и фей.
          В это время ветер подхватил золотые пряди и поднял их, играя лёгкими кольцами. Девушка протянула руку, отстраняя волосы от лица. Она была уже совсем близко, и Серёжа попятился, прячась за багряными листьями, и закрыл глаза, чтобы она не почувствовала его взгляда. А когда открыл их, девушки на дорожке уже не было.
          Серёжа вышел на тропинку, огляделся. Никого. Только ветер гнал по дорожке золотые листья. Серёжа вздохнул. Тренироваться расхотелось, но и возвращаться в коттедж - тоже. Он тихо побрёл по тропинке, скрывая от самого себя тайную надежду, что сказочная девушка появится вновь...

          Серёжа всё-таки выдержал характер и пробежал намеченную дистанцию. Когда, приняв душ и переодевшись, он спустился в холл, там сидели Даниэла, Фернандо и какой-то смуглый, совершенно незнакомый парень. На приветствие незнакомец кивнул и сказал с абсолютно жутким акцентом: "Привьетт!"
          Серёжа улыбнулся: "Привет! Ты кто?" Вгляделся повнимательнее и охнул: "Ой! Ты - Хорхе?!"
        - Да, - улыбнулся Фернандо, - он - Хорхе. Это я его привёз. По-русски он пока ни бельмеса, зато по-английски говорит отлично. Так что люби и жалуй!
          Серёжа подошел и крепко пожал руку молодому испанцу. И в ответ получил такое же крепкое рукопожатие.
          В это время взгляд его упал на жилет Фернандо.
        - Ой! - сказал он снова, - Какой ужас ты на себя надел! Я жутко боюсь пауков и, хоть эта вещь безумно красива, я бы её никогда не надел!
          Фернандо засмеялся.
        - Пауков я тоже боюсь. Но для меня гораздо важнее, что их до потери пульса боится наш новый босс - невероятная скотина! Когда я об этом узнал, я специально облазил весь интернет и заказал в одном классном ателье эту жилетку. И теперь всякий раз, идя на встречу с шефом, буду её надевать! А сегодня надел, чтобы проверить впечатление. Паук - как живой! А размеры!!!
        - Да уж! - улыбнулся Серёжа и вдруг покраснел.
Ребята, вы не видели здесь в парке девушку... Такую... как фея... С огненными волосами!
          Фернандо улыбнулся.
        - Видели, и не только в парке, но и в коттедже. Это же сестра нашего Лёхи! Она упрашивала взять её когда-нибудь на этап "Примы", вот он и сдался, наконец. Если бы ты пришел на десять минут раньше, ты бы их застал - они только что уехали. А что, понравилась девушка?
          Даниэла ревниво взглянула на мужа и только собралась что-то сказать, как в дверь постучали.
        - Открыто же! - воскликнул Фернандо.
          За дверью послышалась возня, и в холл вошли две молоденькие девушки. Хоть сразу было видно, что это сёстры, выглядели они совсем по-разному.
          Вошедшая первой блондиночка была одета вполне современно, хоть и не совсем по погоде, и коротенькая юбочка очень подчеркивала её красивые, стройные ножки. Вид у неё был весёлый и смелый.
          Вторая сестра была одета очень скромно, но опрятно. Улыбалась она робко и застенчиво, за спиной у неё висел маленький рюкзачок. Несмотря на скромный вид, она заговорила первой:
        - Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, где нам можно найти Дениса?
        - Какого Дениса? - переспросила Дани. - Дениску-садовника?
        - Ну, наверное... - смутилась девушка.
        - Поднимитесь на второй этаж, комната № 25. Он сейчас дома, я видела его.
        - Спасибо! - сказала тёмненькая.- А то мы тут совсем заблудились...
        - Здесь у вас так много домиков, мы бродили, бродили... Зато полюбовались красотой!.. Ну, пойдём скорей! Сделаем Денису сюрприз!
          А светленькая одарила всех ослепительной улыбкой:
        - Какие вы все клёвые! Никогда не видела столько красивых парней сразу!
        - Ого! - улыбнулся Фернандо. - К нашему Дениске уже начали приходить девушки!
          Он хотел добавить : "И прехорошенькие!" - но взглянул на Даниэлу и промолчал.

Глава семьдесят пятая
Страсти по коту

          Алеся сидела в холле и ждала Сандро. Он приехал всего на три дня, и она не хотела терять ни минуты этого драгоценного времени. Но... На пути им встретился Фернандо, извинился перед нею и попросил Сандро зайти к нему. И вот она сидела здесь, прислушиваясь к знакомым звукам коттеджа: приглушенному вою пылесоса на первом этаже, потрескиванию дров в камине, звукам гитары, доносившимся откуда-то сверху и сопровождавшимся тонким, неуверенным пением. Алеся улыбнулась: пела Олимпиада, а аккомпанировала ей Марианна. Так замысловато звали сестрёнок Дениса. Он представил их просто: "Это - Олька, а это - Машка!" И беленькая Олька немедленно возмутилась: "Ничего подобного! Папа назвал меня Олимпиадой, и это имя мне нравится!" Дениска улыбнулся: "Молчи, Олька! А то буду звать тебя Липой. Разве это лучше?" Блондиночка фыркнула и промолчала. А рыженькая только мило и робко улыбнулась. Её зелёные глаза так и лучились добротой из-под пушистой чёлки. Она ни с чем не спорила и от всего была в восторге. Алеся снова улыбнулась. Имя Марианна вызвало приятную ассоциацию. Так звали её маму. Только чуть-чуть иначе - она была не Марианна, а Марьяна, и папа с дядей всегда называли её Янкой. Где-то плавает сейчас их научный корабль, такой огромный, красивый, белый?..
Алесины мысли прервал быстрый топот лёгких ног, и в холл буквально ворвались Баська, Ника и Виола.
        - Ой, Алеся! - закричала Ника, поправляя сползшие колготки. - Ты всего одна тут, как плохо! Нам срочно нужна помощь! Там, в лесу, собаки загнали на дерево котика. И мальчишки говорят, что он уже сутки там сидит и боится спускаться. И столько времени ничего не ел... Пойдём скорее!
          Алеся встала и, конвоируемая малышней, вышла из холла.
          Осенний лес являл собою противоречивое зрелище. Листья с деревьев давно опали, и теперь лежали бурым жухлым ковром на мокрой и грязной земле. Но солнышко, неожиданно сменившее дождливую погоду, ласково проглядывало из-за ветвей и, хоть уже и не грело, но развеивало мрачную картину поздней осени. Кот сидел на сосне. Со слов девочек Алеся решила, что это котёнок. Но кот не только не был котёнком - он был крупным и упитанным котом, правда, имевшим весьма печальный вид. Он сидел на высокой сосновой ветке и печально поглядывал на землю.
          Алеся подошла к сосне, оглядела ствол. Он был совершенно гладким. "Не за что даже зацепиться, - подумала она, - если только попробовать влезть на растущую рядом осинку?" Но и осинка была гладкоствольной, а ветви у неё начинались очень высоко. Алеся подошла к другой, потоньше, примерилась. "Эх, подсадил бы кто-нибудь!" Понятливая Виола немедленно бросилась на помощь, но в её маленьких лапках силы было не больше, чем у цыплёнка.
          Алеся сбросила туфли, подпрыгнула и ухватилась за нижнюю ветку. Подтянулась и осторожно полезла вверх. Очень мешало платье. Оно путалось между ног, зацеплялось за ветки, которые торчали повсюду во множестве. Кругом была паутина. "Хоть бы её хозяин оказался подальше", - подумала Алеся, пытаясь дотянуться до ближайшей ветки. Но ветка оказалась ненадёжной, она треснула, сломалась, и Алеся полетела вниз, тщетно пытаясь уцепиться хоть за какую-нибудь веточку.
          И тут сильные руки бережно и крепко взяли её за талию. "Солнышко, - сказал Сандро, - тебе так хотелось устроить дежа вю? Но мы с тобою уже не только давно знакомы, но и женаты, поэтому в этом не было необходимости!" Ещё не придя в себя от пережитого испуга, Алеся не нашлась, что ответить.
          Бася, Ника и Виола грустно смотрели на кота.
        - Чтобы его достать, - печально сказала Виола, - надо быть альпинистом.
        - Так что ж ты стоишь! - возмутилась Бася. - Дуй за Леонелем, пусть придёт со своим снаряжением!
        - Погодите, - сказал Сандро, - я попробую. Если влезть на эту осинку и постараться приманить кота поближе, до него можно дотянуться.
          Бася и Ника безнадёжно смотрели вверх. Они уже не верили в возможность выручить котика.
          Сандро легко подтянулся и полез на толстую осинку. Он легко лез всё выше, но, по мере его приближения, кот пятился к стволу сосны и в итоге скрылся в ветвях. Никакое : "Кис-кис-кис!" - не возымело успеха.
        - Эй, Сандро! - раздался вдруг снизу иронический голос Леонеля. - Не перенапряги голосовые связки! Ты только пугаешь несчастного кота. Лучше поймай конец этой верёвочки и привяжи повыше, как только сможешь, к верхушке соседней осины - той, что ближе к сосне. Сандро поймал верёвку, привязал её к соседнему дереву и спустился вниз.
          Теперь на подвиг отправился Леонель. Как видно, его пушистая шевелюра произвела на кота большое впечатление. Он развернулся, выгнул спину и подошел совсем близко к её обладателю. Леонель не успел и слова сказать, как кот оказался у него на голове! Этот кот, похоже, был сибаритом: из всех способов спуска он выбрал лифт.
          Леонель с котом на голове благополучно спустился вниз. К нему немедленно кинулась вся компания, и в первых рядах, конечно, Бася, Ника и Виола. Все стремились погладить кота, приласкать его. "Эх, - подумал Леонель. - до чего неблагодарно человечество! Нет здесь Эльки! Уж она бы точно приласкала не кота, а меня. И ещё Котёночком назвала!"
          А на полянке воцарилась тишина. Всё было закончено, и лес снова застыл в своём осеннем полусне...
          Через несколько минут в холле можно было наблюдать следующую живописную картину. На диванчике сидели Алеся и Сандро. Сразу после возвращения с операции по спасению кота он принёс таз с горячей водой и заставил Алесю сунуть туда ноги. На её протест и заявление, что она зимой бегала босиком по снегу и обливалась холодной водой, он коротко ответил: "Хорошо, что я этого не видел!". Затем он завернул Алесю в тёплую кофту и заставил выпить рюмку коньяка, не обращая внимания на протесты. И вот теперь она сидела, прижавшись к его тёплому боку, и чувствовала, как приятное тепло разливается по всему телу. А рядом с ними расположилась не менее живописная и намного более шумная компания. В центре, рядом с Леонелем, сидела Эль, держа на коленях спасённого кота. Кот предварительно был напоен тёплым молоком и обтёрт махровым полотенцем, поэтому чувствовал себя очень умиротворённо. Бася, Ника, и Виола, вертясь вокруг, наперебой рассказывали Эли о приключениях вокруг кота, в результате чего глаза её раскрывались всё шире и шире. Одновременно шел спор, как назвать нового жильца: Альпинистом, Приключенцем или как-нибудь ещё. На это Леонель весьма не беспочвенно заметил, что кот, вероятно, кому-то принадлежит, потому что по поведению совсем ручной, а по комплекции - упитанный. И хозяева не заставят себя долго ждать и предъявят на кота свои права. Эта трезвая мысль очень огорчила боевую троицу. Виола начала гладить найдёныша, стараясь не помять своё новое платьице, подаренное утром Наташей. А Алеся, почти засыпая, уносилась куда-то в добрые и тёплые края, где рядом был любимый и не надо было расставаться с ним через три дня...


Глава семьдесят шестая
Наташа

        - Лада! Подожди, Лада! - Наташа остановилась посреди коридора, глядя вслед убегающей дочери.
        - Мамочка, извини! - на ходу крикнула Лада, уже скрывшись из глаз. - Мы в кино опаздываем!
          Наташа вздохнула, вошла в холл и присела возле стола рядом с ноутбуком, на экране которого вид космического пространства, установленный Ладой, уже успел закрыть последнее письмо от Андрея...
        ... Вот и выросла Лада и, возможно, скоро им с Андреем придётся нянчить внуков. В принципе, до внуков ещё далеко. Ещё и о свадьбе-то речи нет. А, впрочем, кто знает...
          А там подрастут Низа и Ника... Похоже, скоро у них появится третья сестрёнка, ведь никто не позволит Максиму удочерить Виолу - такую взрослую девочку. Может, это и к лучшему - втроём девчонки живут очень дружно...
          На камине тихо пел забытый проигрыватель:
"...Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная ты моя женщина..."

          Наташа вздохнула. Эту песню очень любил Андрей. И пел её когда-то очень давно для неё - непутёвой девчонки, растерявшейся на перекрёстке жизни. И кажется - так давно это было...
          Наташе было грустно. Андрей уехал очень надолго. Сначала по каким-то важным, серьёзным и почему-то секретным делам, потом - налаживать судьбу родителей Дениса и его сестрёнок. Какую надо иметь душу, чтобы всем в ней хватало места? А ведь хватает... И всем он готов протянуть руку, помочь в трудный момент. Как протянул когда-то и ей...
          Наташа хорошо помнила день первой встречи, так хорошо, как будто это было вчера. Комбинат шёл ко дну. Шёл верно и вовсе не медленно. Старый директор не был ни казнокрадом, ни вредителем. Он был всего лишь растерявшимся человеком, потерявшим веру в себя и не знавшим, что делать. И новость, что спасать комбинат из Москвы едет какой-то молодой супермен, разорвалась в Дубровске, как бомба. А он, этот новый директор, не пожелав терять ни дня, отправился по цехам знакомиться с людьми и ситуацией. Он так и сказал: "С людьми". Ибо людей всегда считал главным фактором во всём...
        ... Смена Наташи подходила к концу. Она сделала последний анализ, протёрла приборы и села возле ЭВМ, ожидая прихода сменщицы. И тут дверь распахнулась и вошли... Наташа не могла сказать, сколько их было. Поняла только, что здесь присутствует всё комбинатовское начальство. И нового директора определила сразу. Андрей... он был не такой, как все. Каким-то шестым чувством она сразу определила в нём несгибаемую внутреннюю силу... и столь же безмерную доброту. И растерялась, забыла всё, что надо было сказать, забыла даже, как включается квантометр. В общем, опозорилась по полной программе. А потом... Потом всё было, как в сказке. Были свидания, были цветы и было такое безмерное, огромное счастье, о каком она не могла и мечтать после всех своих мучений.
          Она сразу рассказала Андрею про Зайченко. Оказалось, что он знал о нём, и факт существования бывшего Наташиного мужа его совершенно не интересовал.
Наташа улыбнулась. У Андрея в комнате стоял её портрет того периода. Наташа не могла смотреть на этот портрет без улыбки. Как мог Андрей полюбить эту испуганную, растерянную, практически бездомную девчонку, какой она была тогда? Она ведь ушла от Зайченко почти босиком, ничего не взяв из его шикарной квартиры. Долго бродила одна по окрестному лесу, но вечерело, и надо было проситься к кому-то переночевать. Ведь родители к тому времени давно покинули Дубровск...
          И тут она вспомнила про бабушку Аники. Как она вообще могла забыть дом, в котором прошло её детство? Бабушка Аники и приютила бездомную девчонку, предоставила в её распоряжение целую комнату. Именно туда приходил за ней Андрей на свидания, именно туда провожал её по вечерам. И именно оттуда выходила она замуж за любимого человека, выходила царевной - лебедью, а не маленькой, растерянной бездомной замухрышкой...
          Наташа с нежностью посмотрела на ноутбук, еще недавно открытый на последнем письме Андрея, и снова задумалась. Столько лет прошло, а он по-прежнему пишет ей такие же, как тогда, письма, полные любви. Чем заслужила она счастье быть его женой? И счастье любить самой так глубоко и бесконечно?


Глава семьдесят седьмая
О ревности и фанатках

          На улице стоял лютый мороз при сильном северном ветре. А снега не было, и замерзшая земля начинала трескаться. Дениска вовремя изучил прогноз, выкопал все розы и устроил им в подвале что-то вроде питомника.
          В такой холодный и мрачный день Даниэла забрела в холл и застала там Алесю, которая, синяя от холода, сидела возле камина, протянув руки и ноги к огню.
        - Ты с ума сошла! - воскликнула Дани. - В такой холод оделась так легко! Ты же замёрзла, посинела даже!
          Алеся вздохнула, поворачивая стул и садясь лицом к подруге.
        - Я уже согрелась. Просто я думала, что сегодня приедет Сандро. А он не приехал...
          Даниэла возмутилась.
        - Как же он мог приехать, когда сегодня ещё последний этап?
          Алеся покачала головой.
        - Это в Ф-1 последний. А в "Приме" последний был на прошлой неделе... Боюсь, что у него опять неприятности...
        - Какие неприятности? Не накручивай себя! Вот, лучше возьми и надень!
          Алеся послушно оделась и подсела к Дани.
        - Алеся, - вдруг спросила Дани, - скажи, как ты относишься к фанаткам?
        - К фанаткам? - удивилась Алеся. - Никак.
        - Никак? - удивилась Даниэла. - И ты совсем не ревнуешь Сандро? Ты что, совсем не ревнива?
          Алеся задумалась.
        - Я не знаю, как тебе сказать... Я ведь сама, по идее, фанатка. У нас с тобою разные судьбы. Ты знала Фернандо, ещё будучи маленькой девочкой, которую он катал на велосипеде и которой бинтовал разбитые коленки. Для тебя он всегда был сначала взрослым мальчиком, потом парнем, знакомым с детства. Ты ведь не увлекалась автоспортом. А для фанаток он - герой. Не зная его, не представляя даже, какой он человек, они сотворили из него кумира. Но от этого незнания их любовь не стала меньше... Я хорошо понимаю их. И понимаю, что на свете существует миллион фанаток, красивее меня, ярче, возможно, намного умнее. Но мне повезло больше, чем им. И вот сейчас я - его жена, и очень не просто осознавать, что этот миллион фанаток любит моего мужа...
        - Ты странная, Алеся, - вздохнула Дани, - мне трудно тебя понять. Я этих фанаток ненавижу. Некоторых даже выгоняла из нашего дома в Испании. У меня для этого есть преогромная скалка! Так ведь всё равно чуть ли не в окна лезут. А ему смешно...
          Алеся вздохнула.
        - Я тоже ревновала сначала. А потом представила себя на месте любой из них. Представила, как я жду с нетерпением каждую гонку, сижу перед телевизором, жду, когда покажут его лицо, его болид. Трясусь, как бы он не попал в аварию, выискиваю повсюду информацию о нём, качаю фотки из интернета. А потом на какой-нибудь гонке вижу в паддоке мадам - и говорят, что это его жена. Мне, собственно, это и представлять было не надо - всё это со мной было в реальности. Была такая Инез Гомес, из-за который мы с Сандро могли, раз встретившись, расстаться навсегда. И всё из-за того, что я, как дура, поверила папарацци. Потом, позднее, я познакомилась с нею. Была гонка в Монце, и Сандро взял меня с собой в боксы. И туда же явилась она. Высокая девушка неописуемой красоты, испанка, топ-модель. Она сказала, что пришла посмотреть, какое-такое "русское чудо" помешало ей завоевать Сандро. Мы почти не разговаривали - смотрели гонку на экране. Уходя, она пожала мне руку и сказала, что Сандро был прав. Не знаю, что она увидела и почему так сказала... Но у меня пропала к ней неприязнь, а появилась жалость и понимание. Похоже, она тоже любила Сандро... И очень сильно. С тех пор у меня изменилось отношение к фанаткам. Я стала их понимать и жалеть. И сразу же излечилась от ревности.
         - Странно... - тихо сказала Дани. - А если какая-нибудь из них отобьёт твоего Сандро?
          Алеся покачала головой.
        - Для этого нужно, чтобы он её полюбил. А в этом случае что я смогу сделать? Я часто слышу слова "бороться за любовь". Но как?! Насильно мил не будешь. Значит, для такой борьбы годятся только нечестные методы. А я на них не способна. Полюбит другую - уйдёт. Я его удерживать не буду. Никогда не стану мешать его счастью. Пусть и с другой.
          Даниэла задумалась.
        - Ты как-то всё поставила с ног на голову в моих мыслях. Я ведь чувствую так же, как и ты. И Фернандо люблю безумно. Но отдать его фанатке... Это всё надо обдумать. Я всё больше начинаю чувствовать себя какой-то кривой оттого, что ревнива.
          Алеся улыбнулась.
        - Не надо! Наличие или отсутствие ревности - не критерий для оценки человека. К примеру, Сандро очень ревнив. Но я всегда скажу, что он лучше всех!
          Дани вытаращила глаза.
        - Сандро ревнив? Разве ты давала ему повод?
          Алеся снова улыбнулась.
        - А разве Фернандо тебе давал? Вот то-то и оно! Просто Сандро не выносит, когда кто-то на меня смотрит, как ему кажется, оценивающим взглядом. За один такой взгляд он готов этому типу расквасить нос. И он как раз боится, что я уйду к другому. В этом корень его ревности. Не то, что он мне не доверяет. Просто у него, при всей его звёздности, какой-то странный комплекс. И, как я ни внушаю ему, что мне все остальные мужчины безразличны, он всё равно ревнует, бедный... А я по себе знаю, как мучительно это чувство.
        - Да уж, - вздохнула Дани. - Это факт. Так что же получается? Я своей ревностью доставляю Фернандо неприятные минуты? Нет, я этого не хочу. Постараюсь ревновать незаметно. А фанатки... О! Давай спросим об этом Ладу.
          Пробегавшая по коридору Лада оглянулась на зов и вошла в холл.
        - Лада, - серьёзно спросила Дани, - скажи, как ты относишься к Лёшиным фанаткам?
          Лада насторожилась.
        - К фанаткам? Поубивала бы!
          С этими словами она покинула холл.
        - И что? - спросила Дани. - Как я после этого должна исправляться?!

Глава семьдесят восьмая
Нелепая случайность

          Альта отодвинула ноутбук и задумалась. Подруга упорно звала её возвращаться. Все друзья были сейчас там. Стояла пустой прекрасная квартира в Подмосковье... Пора было устраиваться на работу. И что заставляло её жить в лесу, в уютной, но крохотной комнатке Южного коттеджа, среди новых, пусть и очень хороших людей? Она не знала этого сама. Но каждый раз, когда она уже почти решалась уехать, что-то в душе упорно говорило: "Нет!"
        "Заколдованное место..." - с улыбкой подумала Альта, и в это время в дверь постучали.
          Девушка удивилась. Никто никогда не стучал в дверь холла, все входили сюда свободно, как в свою собственную комнату. Но на стук следовало ответить, и девушка крикнула:"Войдите!"
          Вошёл Серёжа. Альта уже давно знала его заочно, здесь все его знали и любили, а, главное, его знал и любил брат. Она улыбнулась и с вопросом взглянула на вошедшего.
        - Извините, - сказал Серёжа. - Я видел, как вы сюда вошли и хотел с вами познакомиться, но долго не решался.
        - Почему? -изумилась Альта. - Я давно знаю вас по рассказам брата. Да проходите же! Вы - Сергей, но все зовут вас Серёжа. Можно, я тоже буду звать вас так? Мне очень нравится это имя.
          Серёжа покраснел.
        - Конечно, можно!
        - Вот и отлично! А я - Альта. И вы, конечно, знаете - сестра Алёши.
          Серёжа кивнул:
        - Знаю. Я видел вас в день вашего отъезда, в осеннем парке. Вы шли по золотым листьям, вся тоже золотая... И как будто летели!
          Альта улыбнулась.
        - Вы, случайно, не художник?
          Серёжа снова смутился:
        - Нет, конечно!
        - А Лёшка - художник. И он уже замучил меня образными сравнениями.
          Серёжа смутился ещё больше.
        - Извините, я не хотел...
          Альта покачала головой.
        - Нет, это вы извините. Просто я ещё жутко стесняюсь здесь, а поэтому часто бываю бестактна. Мне ведь ещё всего 18 лет. И не пытайтесь удивляться, я знаю, что выгляжу старше.
        - А где вы работаете? - спросил Серёжа.
          Альта засмеялась.
        - Вот вы и доказали, что я выгляжу старше своих лет. Я ещё нигде не работала. Я только что окончила педагогический колледж.
        - Так вы учительница?
        - Нет! Я окончила дошкольное отделение и мечтаю работать воспитательницей в детском саду. И мне почему-то очень хочется остаться здесь... Но не знаю, удастся ли...
          Серёжа удивился.
        - Почему же не удастся? Насколько я знаю, это было бы прекрасно для дачного городка. Здесь очень много детей, а воспитателей явно не хватает.
          Альта кивнула.
        - Мне уже говорила об этом Наталья Александровна. Но не знаю, как решит Андрей Анатольевич...
          Серёжа улыбнулся.
        - Можете не бояться! Нет души более доброй и широкой, чем у него! И будете вы скоро возиться со здешними малышами, а они будут вас любить и называть Альта... А дальше как?
          Альта вздохнула.
        - К сожалению, не совсем так. Если с отчеством, то меня будут называть Альтайра Юрьевна. И этим именем я обязана старшему брату. А также всевозможными дразнилками с самого раннего детства, где "Альтайра - кайра - сайра!"- далеко не самое обидное. В этом плане нам с Асей очень не повезло...
          Серёжа удивился.
        - С Асей? А что не так с её именем? По-моему, очень простое и привычное.
          Альта покачала головой.
        - Это потому, что имя своё она скрывает. На самом деле она - Ассоль. И обязана этим именем старшей сестре.
          Серёжа остолбенел.
        - Ассоль?.. Ася - Ассоль?!!
          Альта кивнула:
        - Да. А почему вы так удивились?
          Серёжа, не отвечая, смотрел куда-то в пространство. Потом вскочил на ноги. Удивлённая девушка тоже встала.
        - Альта! - сказал Серёжа, взяв её за руку. - Вы даже не знаете... Вы не представляете...
          Он стоял спиной к двери и не видел, как на пороге появилась Ася.
          Одно мгновение она наблюдала эту сцену, потом резко повернулась и исчезла...
        - Альта! - снова сказал Серёжа. - я пока ничего не могу вам объяснить... Я ещё сам не разобрался...  Но спасибо вам большое!
          И он быстро вышел, оставив девушку в полном замешательстве...

Глава семьдесят девятая
                «Я устала его любить!..»

          - Я устала его любить! - восклицала Ася, захлёбываясь слезами. - Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
          Растерянная Кира суетилась возле неё, не зная, что предпринять. Она никогда не видела подругу в таком состоянии. Ася была для неё идеалом, кумиром, примером для подражания. Её Капитаном. И чтобы вот так...
        - Асенька, успокойся, - робко говорила она, поглаживая Асю по руке, - ну, что случилось-то? Может, ничего особенного, тебе просто показалось, как всегда...
          Не получив ответа, она сменила тактику.
        - Капитан! Прекратите реветь! Команда смотрит и берёт пример!
          Как ни странно, это подействовало. Ася вытерла ладонями мокрое от слёз лицо и села на кровати.
        - Прости, Штурман! Да, стыдно так распускаться. Но сколько можно?! Я терпела, пока он вздыхал по моей сестре. Понимала, что это не навечно. Но теперь он берёт за ручку Лешину сестру Альту и что-то говорит ей невразумительное. Запинаясь. Явно как влюблённый. И что же, мне теперь терпеть новый его роман? Сил моих больше нет.
        - Может, ты ошиблась? - спросила Кира, продолжая поглаживать её по руке.
          Ася отдёрнула руку.
        - Что ты меня оглаживаешь, как добрый молодец красну девицу?
          Увидев изменившееся лицо подруги, она обняла её.
        - Ты не обижайся, Штурман! Прости меня, пожалуйста! Просто я не в себе после увиденного. И ненавидеть его я точно не могу. За что? Он мне в любви не клялся и не изменял. Просто не любит - и всё. Разве он обязан меня любить? Не обязан. Ну, такая доля моя!
          Кира вздохнула.
        - Асенька, я понимаю, что тебе трудно. То есть, понимать я не могу - я ещё никого так сильно не любила. Но я чувствую. И не напрягайся - я не скажу "жалею". Знаю, ты всегда говоришь, что сильных не жалеют. Но я на этот счёт другого мнения... А Серёжа... Ничто тут ещё не ясно. Я своими глазами видела, с каким восхищением он смотрел на тебя, когда ты прыгала с вышки. И, потом, он несколько дней носил тебе розы в больницу, их я тоже видела. Дежурная медсестра ставила их в вазу на своём столе. К моменту, когда Серёжа уехал, там накопился целый букет. И получилось очень обидно, что к тебе никого не пускали.
        - Ну, - покачала головой Ася, - это был естественный поступок с его стороны. Он носил цветы пострадавшей девушке. Но, Кира, он же не узнал меня потом! Он встретил меня на вокзале - и не узнал! Потом мы долго работали с ним вместе, лечили ноги Виктору. И он был со мною просто дружелюбен и вежлив - не более того!
        - Ася! - воскликнула Кира. - Ну подумай, как он мог тебя узнать? Когда он извлёк тебя из разбитой машины и снял с тебя шлем, всё твоё лицо было залито кровью! К тому же, у тебя была совершенно другая причёска. Да и не было у него времени вглядываться в твоё лицо. Он гнал, как сумасшедший, за путь до больницы я успела несколько раз проститься с жизнью!
          Ася улыбнулась
        - Не придумывай. Уж я-то знаю тебя, отважный Штурман! Ладно, не будем больше об этом. Что толку трепать нервы тебе и себе? Всё равно я не смогу его разлюбить. А, тем более, не смогу его ненавидеть...

Глава восьмидесятая
Серёжа. Прошлое

          Серёжа вошёл в свою комнату и сел к столу, сжав голову руками. Она гудела, как рой растревоженных пчёл. Мысли метались, сталкиваясь и сбиваясь. Хорошо хоть, не жалили. Пока...
          Неужели Ася, уже так хорошо знакомая девушка из коттеджа - та самая Ассоль?! Или это просто имя одно... Но имя такое редкое! С другой стороны, Ася никогда не говорила о гонках, даже машину не пыталась водить, хотя Андрей Анатольевич позволял любому пользоваться своим гаражом... И зачем скрывала она своё имя? Такое красивое, такое романтическое... И неужели он столько лет искал девушку по имени Ассоль, чтобы, найдя, не узнать её?..
          ... Это было давно. Он тогда не думал ни о "Приме", ни о Формуле-1, а гонялся в ралли и считал кузовные гонки своим потолком. Нельзя сказать, что не мечтал о большем, просто не верил в свои возможности, в том числе и финансовые. В тот год ему бешено везло. Он выиграл несколько престижных международных ралли, о нём заговорили. Но, по молодости и юношескому легкомыслию, он не поверил в возможность чего-то более высокого. И, воспользовавшись летним отпуском, который бывает и у гонщиков, своим ходом, то бишь, на своей машине, отправился на море по приглашению друга. Но, когда до цели оставалось совсем немного, его путь неожиданно застопорился. Дороги были перекрыты из-за проведения ралли. Вероятно, одного из этапов первенства России. Серёжа остановился в мотеле, с удовольствием пообедал в неплохой столовой и решил посмотреть финиш гонки и награждение победителей. Машиной воспользоваться было нельзя, и он пошел пешком туда, куда ему указали.
          Дорога шла через поле, и он с удовольствием шагал по траве, наслаждаясь непередаваемым запахом цветущей степи, любуясь всевозможными мотыльками, порхающими среди цветов. Кузнечики стрекотали так, что звенело в ушах. Всё это было настолько замечательно, что Серёжа запел.
          Вот так, напевая, он шёл через поле, пока не попал в алое море, волнуемое тёплым ветерком. Это было море цветущих маков. Такой красоты Серёжа не видел никогда. Он даже остановился, боясь наступать на цветы.
Потом пошёл очень осторожно туда, где уже виднелись машины.
          К сожалению, он не успел даже на награждение. Когда он подбежал к подиуму, победителей уже вовсю одолевали работники ТВ и папарацци различных мастей. К его огромному удивлению, победителями оказались девушки, причём, очень молоденькие. Всеобщее внимание явно выбило их из колеи, и чёрненькая, видимо, штурман, с надеждой смотрела на своего командира, ища поддержки. И в это время из толпы кто-то крикнул: "Ассоль!" Кричавший мужчина стоял совсем близко от Серёжи, он был уже не молод, не менее шестидесяти лет. Девушка-пилотесса подбежала к нему и обняла за плечи: "Спасибо, папа! Это всё - ты! И кубок этот - твой!" Мужчина покачал головой: "Ты всего добилась сама, Ассоль! А мне остаётся только радоваться твоим успехам!"
          Девушка поцеловала его в щёку: "Спасибо, папочка! Если тебе не трудно, забери моего Штурмана, а то она совсем растерялась. А мне нужно ещё переодеться и сбегать к машине - там в одиночестве остался мой талисман. Боюсь, будет гроза - смотри, что находит! "
          Серёжа отошел к берёзкам, не торопясь уходить. Ему было очень интересно увидеть эту девушку без комбеза. Дело было в том, что он недавно подрался с одним пилотом, который заявил, что пилотессы в ралли - сплошные грубые коровы. Серёжа был в душе неисправимым романтиком, и всякая пошлость его оскорбляла. Он был уверен, что обе девушки стройны и грациозны, даже простые гоночные комбинезоны сидели на них просто великолепно.
          И, тем не менее, он сначала не узнал её. Стройная, лёгкая, в прекрасном алом платье, она появилась рядом и побежала через маковое поле к машинам - сама как мак! Серёжа долго стоял и смотрел на бегущую - нет, летящую девушку, потом вздохнул и пошёл к дороге. На голову и плечи упали первые тяжёлые капли дождя, вдалеке загремело, и дождь хлынул, как из ведра. Запахло мокрым асфальтом, кто-то где-то отчаянно завизжал. Серёжа улыбнулся. Ему было очень хорошо идти по мокрому шоссе, подставлять лицо тёплому дождю и думать о девушке по имени Ассоль...
          ... Он приехал к другу на море и был поражен отсутствием в курортной прессе хотя бы маломальской информации о виденной им гонке. Так он и не смог тогда узнать ничего нового о девушке в алом платье. Но он любил думать о ней, фантазировать, представлять случайную встречу. Нет, он не влюбился. Просто ему было очень  радостно думать, что есть где-то на свете чудесная девушка по имени Ассоль...
          ... А встреча, о которой он столько мечтал, произошла совсем иначе - ралли, к котором он и его напарник считались фаворитами, извилистая полоска шоссе, летящая под колёса, и машина на обочине, разбитая и изрядно покорёженная. Увидев её, он немедленно свернул и остановился. Вылез из машины, подбежал к пострадавшим. Маленькая девушка-штурман от ужаса не могла вымолвить ни слова. Он выломал покорёженную дверцу, снял шлем с раненой. Всё лицо её было залито кровью. Он осторожно вытащил девушку из разбитой машины, перенес в свою, положил на заднее сидение и приказал её подруге: "Голову положи к себе на колени и держи крепко! Да не забудь пристегнуться!" Никогда ещё, ни на каких соревнованиях, он не гнал машину на такой скорости, как гнал её до ближайшей больницы. Там девушке оказали первую помощь и на санитарном вертолёте отправили в Питер. Он поехал следом. И уже там узнал, что пострадавшей была его Ассоль...
          ... Он носил в больницу цветы каждый день, но медсестра возмущённо заявляла, что в реанимацию никого никогда не пускают, а цветы в хирургии - источник инфекции. И, вероятно, выбрасывала, но Серёжа приносил их снова. И всё надеялся, что девушку переведут в обычную палату. Но этого не случилось. А ему пришлось срочно уехать, контракт - вещь неумолимая. Он оставил медсестре последний букет роз и письмо со своим адресом. А через два месяца получил его обратно. Медсестра, извиняясь, писала, что ушла в отпуск, а сменщица, которой она дала подробную инструкцию насчет письма, о нём благополучно забыла. К этому времени девушку по имени Ассоль выписали из больницы, и она была для Серёжи безвозвратно потеряна, ибо в сводках о гонках её имя больше не появлялось...
          ... Шло время, и воспоминания о девушке, похожей на алый мак, если и не стирались, то постепенно теряли яркость. Он не мог вспомнить её лицо, помнил только неясный образ, красивую мечту. И когда однажды, приехав в Дубровск по приглашению Сандро, увидел Наташу, бегущую навстречу Андрею, уже далёкий образ ожил и воплотился в ней. Это была платоническая любовь без взаимности и без надежды. Но просто видеть Наташу, любоваться её походкой, её нежным лицом, её диковинными, искрящимися синими звёздами глазами стало для Серёжи большим счастьем. Случилось так, что в каждой девушке он стал находить что-то от потерянной им Ассоль: в Альтайре, парящей над дорожкой золотых листьев, в Асе, грациозно взмахнувшей руками перед прыжком в воду с пятиметровой вышки...
И неужели он встретил Ассоль на вокзале, полгода жил с нею под одной крышей - и не узнал её?!
          Серёжа снова сжал голову руками и тихо произнёс: "Господи, какой же я осёл..."

Глава восемьдесят первая
Сандро

          В лесу трещал мороз. Даже воздух, казалось, замёрз, и ветер, оцепенев, замер где-то в чаще. Солнце опускалось за горизонт, одевая золотом неподвижные ветви деревьев. Алеся сидела в своей комнате и ждала. Что же ещё могла она делать, когда приехали уже и Фернандо, и Алёша... Не приехал только Сандро...
Алеся знала, что после долгого отсутствия Сандро никогда не входил в комнату первым. Первым появлялся огромный букет красных роз, причём, всегда так неожиданно, что Алеся пугалась.
          Появление букета стало уже традицией, и, тем не менее, когда из-за её плеча рядом со щекой появилось что-то большое и холодное, Алеся испугалась опять. Но вслед за букетом появилась рука, и Алеся обняла эту руку, прижавшись к её обладателю, не менее холодному, чем букет.
        - Здравствуй, Солнышко! - сказал Сандро, появляясь перед нею целиком. Алеся вскочила и бросилась ему на шею.
        - Сандро, наконец-то ты приехал! А холодный какой! На улице мороз, да? Я сегодня даже не выходила...
Сандро сбросил куртку, поднял Алесю, посадил к себе на колени и поцеловал.
        - Наконец-то я могу подержать тебя на руках наяву, Солнышко! А то мне всё это снилось только по ночам. Но не знаю, согласишься ли ты сидеть у меня на коленях, когда узнаешь, что я теперь - бомж!
          Алеся звонко рассмеялась.
        - Ты - бомж? А ты знаешь, кто такой бомж?
        - Это такой несчастный, у которого нет работы, и поэтому он вынужден просить подаяние?
       - Нет! Бомж, это человек  Без Определённого Места Жительства, по первым буквам: БОМЖ. А те люди, о которых ты говоришь, называются безработными.
          Сандро покачал головой.
        - Значит, я всё-таки БОМЖ.
          Алеся улыбнулась.
        - Сандро! Сколько раз я просила тебя не подтрунивать надо мной!
          Сандро перестал улыбаться.
        - Я не подтруниваю, Солнышко! У меня действительно нет теперь определённого места жительства, поскольку нет команды. Я ушёл из «Rosso-примы» и намерен пропустить следующий сезон.
          Алеся остолбенело смотрела на него.
        - Ты... ушёл из команды? И тебя отпустили?
        - Не могли не отпустить. Контракт завершен, я отказался его продлять.
        - Но... Почему?
        - Это долго и сложно. Новый босс - сволочь на все сто процентов, извини за грубые слова. Он обвинил меня в том, что я в последней гонке специально пропустил Алекса - отдал ему долг за прошлый год. Хотя прекрасно знал, что в моей машине было мало топлива. Ещё хуже он обошелся с ребятами из Ф-1, не буду говорить о плохом. В общем, я назвал его тем, кем следовало, добавил всё, что о нём думаю, и ушел из команды. А в других, как известно, в конце сезона вакансий уже не бывает.
          Алеся обняла его голову, прижала к себе.
        - И что же теперь будет?
          Сандро улыбнулся.
        - Теперь я найду себе работу на год, чтобы не сидеть у тебя на шее.
        - Сандро! - Алеся возмущенно потрясла его руку. - Перестань! Это даже не смешно. А насчет работы, то, возможно, для тебя её найду я! Да-да! Скажу тебе сразу, что я самый счастливый эгоист в мире! Ведь ты целый год будешь со мной! А ещё вот что: дядя собирается построить в Дубровске картодром для ребятишек. Неужели ты откажешься быть консультантом этого проекта? Да у нас все фанаты с ума от радости сойдут!
          Она немного подумала и вздохнула:
        - Правда, и фанатки - тоже...
          Сандро улыбнулся.
        - Солнышко, а ведь это - прекрасная идея!
        - Фанатки? - мрачно спросила Алеся.
          Сандро погладил её по щеке.
        - Ну, вот, теперь ты подтруниваешь надо мной! Не фанатки, а картодром! Ты даже не представляешь, как это великолепно!

Глава восемьдесят вторая
Три девицы под окном…

          Лия, с которой жители коттеджа познакомились во время детективных событий, связанных с похищением Майи, училась на втором курсе, когда у неё неожиданно  появились  в университете сразу две новые подруги. Одну из них звали Таней, и она действительно обликом очень напоминала пушкинскую Татьяну. А вторая появилась в группе совсем недавно и очень неожиданно. Её направило на учёбу местное отделение УВД. Точнее, на продолжение учёбы, потому что, как оказалось, она раньше училась на третьем курсе, но потом бросила учёбу и пошла работать в милицию. Девушку звали Юко Танака, и она была наполовину японкой, хотя всю жизнь прожила в России. Юко была очень интересным человеком, она знала много захватывающих детективных историй, и было совсем не важно, какие из них были реальными, а какие - почерпнутыми из книг и фильмов. Даже одно то, что она уже имела звание, и не малое - старший лейтенант - вызывало к ней уважение и интерес.
          А поскольку Лия была человеком общительным и хлебосольным, она сразу же пригласила новых подруг к себе в гости.
          Девушки, как водится, попили чаю с пирожными, и разговор потихоньку перешел на темы, далёкие от будущей профессии.
        - Девчонки, скажите, - спросила Таня, - как вам нравится новый преп по криминалистике?
        - Антон? - переспросила Лия. - Какой же он новый? Он уже преподавал нам, просто потом ездил в командировку, и его замещал этот скучный дядька.
        - Антон? - переспросила Юко, почему-то покраснев. - Как ты его панибратски называешь!
          Лия смутилась.
        - Да нет, просто я его знаю давно, а здесь у нас, в коттедже, принято всех называть по имени и, кроме Андрея Анатольевича, всех на "ты".
          Юко изумилась.
        - Так что, ты и Антона Юрьевича зовешь по имени и на "ты"?!
          Лия покраснела ещё больше.
        - Раньше звала. Не в универе, конечно. А теперь - не знаю. Он такой строгий стал. А раньше... Он ведь тут очень часто бывает. Он - друг Жени, и они вместе спасали Майю от бандитов.
        - Какого Жени? - переспросила Юко.
        - Ну, Жени, хирурга! Его же все знают!
        - Ты имеешь в виду Евгения Деново, знаменитого на весь мир хирурга? И он для тебя - Женя?
        - Ну и что? - возмутилась вдруг Лия. - Да, Женя! Мало ли где он там известен и какие у него титулы? Он - чудесный, простой и добрый парень, они с Майей - прекрасная пара. Жаль только, не поженятся никак - он, бедняга, занят всё время. Кольцо-то он ей давно подарил.
        - И правда! - вступилась за подругу Таня. - Если он такой знаменитый, его что же, даже близкие должны звать по имени-отчеству и на "вы"? А жители вашего коттеджа, как я понимаю, одна большая семья?
        - Вот именно! - обрадованно кивнула Лия.
        - А ты, Юко, - попросила Таня, -лучше расскажи нам, как ты на третьем курсе практику проходила. Это же до жути интересно!
          Юко покачала головой.
        - Ничего интересного. Я работала как раз у Антона Юрьевича в детективном агентстве. И он меня никуда не пускал. Целыми днями сидела за компом и рылась в базах данных. Или ходила на самые простые и лёгкие задания - о ком-то узнать, за кем-то проследить, причём, только если это безопасно.
        - Он что, зануда? - с сожалением спросила Таня. - На вид такой ... м-м-м... классный!
        - Ничуть не зануда! - Юко вдруг смутилась. - Он очень умный, смелый, весёлый. Мы все им восхищались...
        - Восхищались? - переспросила Таня. - А, может, больше? Неужели никто в него не влюбился?
        - Ага! - кивнула Юко. - Только и было, кому влюбляться, если учесть, что все остальные были парни!
          Девушки дружно засмеялись.
        - А почему же ты ушла? - спросила Лия. - И от него, и из универа...
          Юко вздохнула.
        - Об этом долго рассказывать, да и незачем.
          Чуткая Лия кивнула и немедленно перевела разговор на другую тему.
        - Говорят, тебя за отличие на службе наградили именным пистолетом. Это правда?
          Юко засмеялась.
        - Не именным, а игрушечным. Нет, он, конечно, стреляет, и убить из него можно. Но он такой... Вот, могу показать.
          Она раскрыла сумку и вытащила из неё маленький золотистый пистолетик.
        - У меня на службе есть табельное оружие. А этот мне просто очень нравится, красивый такой. Вот я его с собой и ношу. Любуюсь.
        - Юко, - попросила вдруг Лия. - А ты мне не дашь его на недельку? Понимаешь, я очень плохо стреляю, и все надо мной смеются. Я бы тут потренировалась немножко...
          Юко секунду поколебалась.
        - Бери. Только не потеряй, пожалуйста! И никого не убей.




Глава восемьдесят третья
Метель. Выстрел

            Ася вбежала в свою комнату и прислонилась к подоконнику. Сердце стучало гулко, часто и никак не хотело успокоиться. "Что это значит?- крутилось в голове. - Что это значит? И значит ли что-нибудь?"...
        ...Этот Новый год начался как-то сказочно и фантастически. Весь вечер Ася ловила на себе взгляд Сергея, очень странный взгляд. И танцевать он её приглашал целых пять раз. Гораздо больше, чем других девушек. А сегодня...
          Ася любила холл, в котором стояла ёлка. Собственно, из-за этой ёлки и любила. С ёлкой и Новогодними праздниками у неё всегда было связано что-то очень хорошее. Ася часто спускалась на первый этаж, к ёлочке. Вот и сегодня она подошла, уткнулась в ветви лицом. Ёлка пахла нежно и грустно. Ася вздохнула. В коттедже давным давно не ставили срубленных ёлок. Их никто не хотел губить, и Андрей украшал к Новому году большую живую ель во дворе, а Дениска выращивал для каждого маленькое деревце в специальном горшке, а потом, весной, высаживал эти саженцы в лесу. Но в этом году получилось иначе. Хорхе и Альтайра, ещё не знавшие про здешние законы, поехали кататься в город и вернулись с огромной ёлкой. Когда им рассказали про обычай коттеджного городка, Хорхе вздохнул и сказал: "Мы не знали этого. Но ведь эту ёлку кто-то уже срубил, и её всё равно купили бы. Так пусть будет у нас!" Вот таким образом ёлка, поставленная в ёмкость с водой, появилась в холле. Украшали её вместе, и Ася радовалась всей душой, вспоминая детство. Тогда игрушки были другие, не такие, как теперь. Клоуны из прессованной ваты, петушки из блестящей бумаги, большие разноцветные китайские шары, дождь и солнышки из медной проволоки, и бумажные цепи, самодельные, которые ещё Наташа с Аникой делали в школе на уроках труда - цепи, каким-то чудесным образом сохранявшие запах прошлых ёлок...Как это всё было дорого сердцу...
          Ася потрогала мягкую еловую лапу. Потом взяла на ладонь большой розовый шар, не удержалась и нежно погладила его по круглому блестящему боку.
И сразу оглянулась, боясь, не увидел ли кто. Боялась не напрасно. Сергей стоял в дверях и смотрел на неё. Смотрел таким особенным взглядом, что сердце у Аси мгновенно провалилось куда-то в желудок. А Сергей вздрогнул и скрылся за дверью. Ася осторожно отпустила розовый шар и медленно пошла к выходу. Выглянула в коридор. Там было пусто. Тогда она молнией взбежала на второй этаж и влетела в свою комнату. Ей было душно. Она подошла к форточке, открыла её. В комнату немедленно ворвался целый фонтан снежинок и вихрь холодного ветра. За окном шумело и выло. Начиналась метель. Ася закрыла форточку, потрогала холодное стекло и поняла, что дома не усидит. Она накинула пальтишко и вышла в коридор. В коридоре, усиленные трубами, звуки метели были ещё слышнее.
Ася вышла на крыльцо. Свет лампы под козырьком метался, освещая странным зеленоватым светом рои снежинок, несущихся параллельно земле. В пяти шагах ничего не было видно. Метель гнула деревья, шумела в ветвях, выла каким-то жутким воем. "Уж не волки ли?" - подумала Ася, подставляя снежинкам разгорячённое лицо и застёгивая разлетающиеся полы пальто.
          В это время со стороны ворот донёсся шум мотора. Ася вгляделась и через почти сплошное мелькание снежинок разглядела машину, остановившуюся у ворот. "Аника, - подумала она, - возвращается с работы. Зря она так задержалась, да ещё без Ларисы - Лариса-то с гриппом лежит..." Из машины ударил в сторону ворот тонкий луч светового ключа. Но ворота не открылись. "Ещё бы! - подумала Ася. В такую-то погоду!"
          Она сбежала с крыльца, собираясь открыть ворота вручную. Видимо, это же решила сделать и Аника. Она раскрыла дверцу и выбралась на снег. И тут произошло неожиданное. Что-то большое и белое, похожее на привидение, выскочило из кустов. Раздался отвратительный треск электрического разряда, и Аника поникла, тотчас подхваченная "привидением", которое, не мешкая, затащило её в машину и впрыгнуло следом.
          "Стой, гад!"- опомнилась Ася, бросаясь к воротам. Дверца машины приоткрылась, высунулась рука, что-то сверкнуло.
          Но не зря Ася была автогонщицей. Интуиция и реакция, слившись воедино, бросили её на снег. Лоб обожгла жгучая боль, над головой что-то громко треснуло, как будто раскололось. И раздался шум отъезжающей машины.
          В шоке от происшедшего, Ася попыталась встать и тут же услышала отчаянный крик : "Ася! Ассоль!!!" Серёжа мгновенно оказался рядом, взял девушку на руки.
        - Ты ранена? Куда он тебе попал?
          Ася покачала головой:
        - Я в порядке. Этот гад похитил Анику! Скорее!
        - Но на снегу столько крови!
        - Это я, падая, напоролась на что-то острое и содрала со лба порядочный лоскут кожи. Раны на лице всегда сильно кровоточат... - Она слабо улыбнулась. - Всё-таки ты узнал меня, мой штатный спаситель?..
          Серёжа молча улыбнулся в ответ и понёс её к коттеджу. Навстречу уже бежали люди.
        - Дайте мне машину! - сказал Серёжа, передавая Асю Сандро. - Надо догнать этого отморозка!
        - Почему ты? - возмутился Сандро. - Позаботься об Асе. Поеду я."
        - Я гонялся в ралли, - возразил Серёжа, - и это совсем не то, что "Формула-1". Дорогу замело, это тебе не облизанный асфальт...
          И тут раздался звонкий голос, металлические нотки в котором не располагали к ослушанию.
        - Всем войти в здание! Никакой самодеятельности! На посты уже сообщено. Я - старший лейтенант полиции Юко Танака. Коттеджный городок будет оцеплен ОМОНом. С зоны строгого режима сбежал опасный преступник".


Глава восемьдесят четвёртая
                Метель. Верный

             Пёс по имени Верный всю свою жизнь жил в коттеджном городке. Зона его обитания расширялась до окрестных лесов и ими ограничивалась. Случилось так, что шесть лет назад девочка по имени Лада попросила своего отца: "Папа! Мне не надо никаких подарков, кроме одного. Подари мне, пожалуйста, щеночка, чтобы он вырос в большого пса, красивого и доброго!" Родители не сочли просьбу дочери капризом, тем более, что в условиях жизни в лесу такой четвероногий друг никогда бы не помешал. Щенок был куплен и подарен Ладе к четырнадцатилетию. С тех пор она растила его, кормила, купала и души в нём не чаяла. Собственно, как и все остальные обитатели коттеджного городка.
          А пёс быстро рос, мужал, и очень скоро превратился в огромного и сильного красавца, помесь кавказского волкодава с лабрадором. Часто Лада, пригревшись возле бока своего любимца, шептала ему на ухо: "Миленький, пожалуйста, постарайся! Превратись в того Алексея, которого я видела в Крыму! Ну, неужели ты не умеешь?" Лада, конечно, не верила в возможность такого превращения, но она очень надеялась, что её просьба подскажет что-то её судьбе, поможет ей... В чём? Она сама не знала, просто хранила в душе красивую и манящую мечту... Но пёс только дёргал чутким мохнатым ухом и, конечно, ни в кого не превращался. А время шло, и настоящий Алексей появился в Южном коттедже. Но это вовсе не означало, что Лада забыла своего любимца. Для него у неё всегда находилось время. Только теперь во дворе была выстроена отличная тёплая собачья будка и, когда в городок приезжали посторонние, Верного сажали на цепь. Он не понимал, зачем это делалось, но и не противился: раз хорошим людям так надо - пусть так будет. Он ни разу не сорвался с цепи, не сделал даже попытки.
          А потом Лада уехала в Италию, и Верный сильно скучал, а все его очень жалели и окружали максимальной заботой. Чаще всего его кормила и ласкала Аника. В её дубровском детстве тоже был пёс, и его тоже звали Верный. Только был он простой дворнягой, правда, от этого не менее любимой.
          Аника часто отпускала Верного побегать по окрестному лесу, и этому никто не противился. Трудно было найти пса умнее и ласковее.
          И вот сегодня Верный был снова посажен на цепь. Это значило, что в доме были чужие. Но опасность исходила не из дома, она шла извне. Всем своим собачьим существом Верный чувствовал зло и угрозу - там, за изгородью, за кустами. И поэтому он изредка недобро рычал и даже, поднимая морду к заснеженному небу, глухо и тоскливо выл. Но этот вой вряд ли кто-то слышал из-за воя пурги, разыгравшейся не на шутку.
          И вдруг ситуация резко изменилась. Раздался рёв железного зверя, резкие звуки, крики и шум. Верный натянул цепь, зарычал. Но никто не обратил на него внимания. А крики и шум продолжались, он уловил тревожные голоса друзей. Они нуждались в помощи! И только этот кусок кожи, обмотанный вокруг шеи, мешал ему вступиться за них! Верный рвался на цепи, а люди заходили в дом. И вот уже никого не осталось. Верный остался один на своей цепи, которая стала непреодолимым препятствием между ним и теми, кого он любил. Он рванулся, и ремень затрещал. Пёс рванулся ещё раз, старая кожа, соединявшая ошейник с цепью, лопнула, и он оказался на свободе. Верный не побежал к воротам, он знал, что они надёжно смыкались с землёй. Но чуть поодаль у него был лаз, вырытый ещё летом. Через него пёс легко проник за пределы изгороди и помчался к пятачку за воротами, где ещё очень остро ощущались запахи. Запах железного зверя, впрочем, совсем безобидного, если не соваться ему под лапы. Запах Друга - девушки, которая так часто кормила его и ласкала. И...запах врага. Тот самый, что до этого шёл из-за кустов. Шерсть на загривке Верного встала дыбом, из пасти вырвалось грозное рычание. Друг был в беде! И след беды вёл от дома через метель по уже запорошенной снегом, но не растерявшей запахов дороге.
          Верный развернулся на месте, ещё раз понюхал воздух - и помчался широкой рысью в снежную тьму, в которой исчезал запах. В заметённом снегом лесу он умел находить дорогу - твёрдые места, где лапы не вязли в снегу...


Глава восемьдесят пятая
             Метель. Конец «профессора Мориарти»

          Если бы кто-то попытался найти у Вадима Зайченко положительные качества, он с превеликим трудом нашел бы всего одно - Зайченко не был дураком. Попав в колонию строгого режима, он возблагодарил "добрых дядей", отменивших когда-то смертную казнь, и начал готовиться к побегу. Что побег удастся, он не сомневался ни минуты. На воле остались дружки, которым было вовсе не безразлично, что место, где спрятано награбленное за многие годы, знает лишь один пахан. Поэтому, чтобы они получили свою долю, он должен был выйти на свободу. Алчные люди, увы, находились всегда, и за большую мзду Зайченко через определенное время оказался на свободе. Там он получил один из своих многочисленных, заранее тщательно заготовленных паспортов, идеально подогнал свою внешность к фотографии - и купил себе билет на самолёт. Он знал, что подобной дерзости от него никто не ждал. И, пока служители закона прочесывали сибирские леса, он очутился на квартире в Дубровске, но не залёг на дно. Его тайник был близко, никто, кроме него, не нашел бы его. Было довольно просто, никому не попадаясь на глаза, забрать драгоценности и бежать с ними за границу, как он и планировал. Но Зайченко был авантюристом, и у него был здесь должок. Он не мог оставить безнаказанной девчонку, всю жизнь мешавшую его планам. Единственную, встретившую гордым презрением его "предложение дружбы" в школе. Единственную, раскрывшую глаза на его сущность этой тёлке Наталье. Единственную, опознавшую его на фото и давшую против него показания в суде.
          Похищение он продумал идеально - не зря же он считал себя гением. Подкараулив Анику возле НИИ, он узнал вид и номер её машины и время, когда она возвращается с работы домой. Мешало присутствие Ларисы, но и тут ему повезло - уже несколько дней Аника ездила с работы одна. И её мужа, этого идиота футболиста, тоже не было в городе. Он увёз свою дурацкую детскую команду на какую-то дурацкую базу - на дурацкие предсезонные тренировки. Как всё удачно складывалось! Оставалось ждать хорошей метели, сразу заметающей следы. И метель началась в точном соответствии с прогнозом. Всё получилось, как по маслу. Правда, пришлось подстрелить какую-то девчонку, не вовремя оказавшуюся рядом. Ну, да не её первую...
          И вот теперь Зайченко ехал на Аникиной машине к старому заброшенному дому, где хранились лыжи-снегоступы и откуда было совсем близко до вожделенного тайника. А в доме ждал сообщник, который должен был отогнать машину в другое место, подальше, чтобы никто не подумал искать его там, где он будет. Аника, всё ещё без сознания, лежала на сидении рядом, и Зайченко с мстительным злорадством поглядывал на неё. Сознание, что теперь она в его руках, доставляло ему злобную радость. Уж он-то заставит её пожалеть обо всём! А потом... Потом быстро перейти границу там, где это было легко - и на дно. Временно на дно, чтобы потом появиться во всем блеске и зажить так, как он давно мечтал...
          Приятные мысли бандита были прерваны неприятным звуком. Мотор чихнул, фыркнул... и заглох. Зайченко грязно выругался, увидев, что бензина больше нет. Аника знала, что до дома ей хватит, и не захотела ехать на заправочную станцию по начинающейся метели. А бандиту было не до расхода бензина...
          Он вылез из машины, огляделся. К его счастью, заметенная дорога была пустынна. Метель не прекращалась. Зайченко подошел к краю дороги, глянул вниз. Что же, девчонке повезло. Уйдет в мир иной без пыток. Только столкнуть машину вниз с этого обрыва, да побыстрее, пока никто не показался на дороге. Впрочем, кто же поедет куда-то в такую метель? Ничего не слышно из-за рёва ветра, да и видно ничего в двух шагах. А потом - пешком до старого дома. Возможно, так даже безопаснее.
          Бандит ещё раз посмотрел вниз, под обрыв. Теперь он даже перестал оглядываться. Никого нет. Только оружие всё же должно быть наготове. Мало ли что? Взялась же откуда-то из снежного хаоса та девчонка возле ворот...
          И в этот момент острая боль пронзила правую руку как раз тогда, когда он потянулся к карману за пистолетом, и она повисла плетью под тяжестью мощного тела. Низкое рычание раздалось совсем рядом, и он, повернув голову, увидел огромного пса, мертвой хваткой вцепившегося ему в руку. Револьвер! Он был в правом кармане, как раз под разъяренным псом. Зайченко попытался вырваться, отбиться, но пёс вертелся вьюном, великолепно увертываясь от ударов и не выпуская руки. Пистолет был необходим, и бандит всеми силами пытался засунуть левую руку в правый карман. Одновременно сражаясь с собакой, он потерял равновесие и упал на колени. И вдруг почувствовал прикосновение холодной стали к своему затылку и услышал звонкий голос: "Стоять! Руки вверх!"
          И тут ум, так высоко ценимый преступником, изменил ему. Вместо того, чтобы сдаться и, пройдя заново через допросы, суд, колонию, сделать новую попытку побега, он с разворота оттолкнул девушку с револьвером, наконец, выхватил свой, наугад выстрелил назад, потом вбок, ещё и ещё - туда, где могли быть предполагаемые враги.
          И пустился бежать, волоча за собой собаку.
          Но в ответ прогремели сразу три выстрела - и с "профессором Мориарти" было покончено навсегда.
Подъехавшие на автобусе ОМОНовцы включили прожектор, и стало светло почти как днём.
          Фернандо, вместе с Юко покинувший машину, сразу же бросился к Анике. Она открыла глаза и улыбнулась ему: "Со мной всё в порядке!"
        - Это прекрасно! - улыбнулся Фернандо, осторожно вытащил её из заглохшей машины и понёс к своей, где уже ждал врач со всеми своими причиндалами.
          Юко встала с земли, отряхнулась и подошла к лежавшему бандиту. Точнее, шла она не к нему. Верный, всё ещё глухо рыча, стоял возле врага. Юко присела на корточки и тихо, ласково позвала: "Верный!.. Пусти его, собачка... Он не опасен уже..." Пёс взглянул на неё. В глазах его ещё переливалась ярость, шерсть стояла дыбом. "Ну, Верный!..- снова позвала девушка. - Иди сюда! У меня для тебя сосиска есть..." Она достала из кармана сосиску и положила на снег. Пёс переступил через лежащего бандита и медленно пошел навстречу. Понюхал сосиску, но есть её не стал, только ткнулся носом девушке в колени. Она положила руку на его жесткий загривок, погладила, успокаивая.
        - Сосиска-то, небось, из ментовской столовки! - пошутил кто-то из стоявших в стороне омоновцев. - Порядочная собака есть не станет, не то что мы! Кстати, Юко, как это вам удалось приехать сюда раньше нас?
Юко улыбнулась.
        - Так у вас не было за рулём чемпиона мира в Формуле-1!
          Все головы повернулись в сторону Фернандо. Но рты, раскрывшиеся от удивления, через мгновение раскрылись ещё больше.   
          Приоткрылась задняя дверца, и оттуда, спиной вперёд, вылезла красная, взлохмаченная Даниэла и робко встала рядом с машиной.
        - Дани! - ахнул Фернандо. - Как ты там очутилась?!!
          Даниэла радостно улыбнулась.
        - Разве мы, когда женились, не давали клятву : "Всегда вместе, в радости и в беде? Я видела, что ты вывел машину, пока все бегали туда-сюда и спорили, кому ехать. И, зная, что ты меня не возьмёшь, забралась сзади в багажник и накрылась старой курткой, которая там была... А вам было не до меня, вот вы и не заметили!"
Фернандо покачал головой.
        - Но, Дани, зачем? Чем ты могла помочь? Только подвергла себя риску.
        - Как это не могла? - возмутилась Дани. Она снова нырнула в машину и через мгновение вытащила оттуда огромную скалку.
        - Вот! Разве ты не помнишь, как я ею в Италии фанаток гоняла?
          Раздался гомерический хохот. Парни буквально корчились от смеха. Им тоже была нужна разрядка, тем более, такая великолепная.
        - Данька! - смеялся Фернандо, вытирая слёзы с лица. - Ты это специально сделала? Чтобы ситуация имела комический финал?
        - Вовсе не специально! - улыбнулась Даниэла. - Но разве плохо получилось?
          Фернандо улыбнулся.
        - Может быть, и не плохо. Но то, что шапка твоя развязалась и висит только на одном помпоне - плохо. На улице всё же метель.
        - А она уже кончается! - засмеялась Даниэла, надевая шапку. - Смотри, снег уже не злой, он крупный и красивый!
          Фернандо смотрел на жену и думал, что, не будь женат на ней уже год, сейчас влюбился бы заново. Он ни секунды не сомневался, что Данька устроила этот цирк специально, для разрядки после сильного напряжения. Она вовсе не была хорошенькой глупышкой. Умная, смелая, верная, она была надежнейшим другом в любых переделках, и в этом он убеждался не раз...
Фернандо сел за руль, Даниэла снова заняла место в багажнике, только на этот раз устроилась на нормальном сидении. На втором сидении расположились доктор и Аника. Юко устроилась рядом с Фернандо. К внедорожнику быстро прицепили машину Аники, за руль уселся откуда-то взявшийся Антон.
        - А собаку куда? - спросил один из омоновцев.
        - Как это куда? - возмутилась Юко. - Верный, ко мне!
          Успокоившийся пёс легко впрыгнул в машину и улёгся у ног девушки.
        - Ой, - спросила вдруг Аника, - а Верный как тут оказался?
          Фернандо улыбнулся.
- Он сорвался с цепи и бежал по дороге за вашей машиной - тебя спасать. Мы догнали его на полпути и взяли с собой. И он, надо сказать, очень сильно помог.
          И машины тронулись в обратный путь, оставив прочие дела полиции. И никто даже не мог подумать о том, что это ещё не конец...

Глава восемьдесят шестая
Метель. Неожиданность

          Метель, почти закончившаяся в день завершения всех опасных событий, неожиданно разыгралась с новой силой, поэтому все очень удивились, когда через пару дней в Южный коттедж неожиданно приехал Антон и пожелал увидеть в холле всех участников недавней истории с бандитом, кроме Аники. Но она тоже пришла: вдруг смогла бы чем-нибудь помочь?


          Когда все собрались, он обвёл их изучающим взглядом и сказал:
        - Похоже, в вашем коттедже всегда происходят загадочные истории, которые нелегко распутать даже полиции. Сейчас я вам поведаю одну из них. Когда стало известно, что Зайченко застрелен при задержании, начальство основательно пожурило омоновцев - бандит был нужен живым - у него на воле остались связи, с которыми необходимо было покончить. Бандюга мог их сдать. Экспертиза показала, что в теле Зайченко три пули. Одна в правой ноге, другая - в левой, и третья - фатальная. Ребята клянутся и божатся, что стреляли по ногам. И верно, пули в ногах были выпущены из табельного оружия 9 мм калибра. А вот фатальная пуля...
           Антон снова обвёл внимательным взглядом собравшихся:
        - Фатальная пуля была выпущена из малокалиберного пистолета калибра 5,45 мм. Все сразу подумали о Юко, но парень, находившийся ближе всего к месту схватки, сказал, что Юко, во-первых, была вооружена своим табельным оружием, а, во-вторых, к моменту стрельбы она лежала, сбитая с ног бандитом, и судорожно искала в снегу свой пистолет. И как прикажете это понимать? Юко, дай-ка сюда свою позолоченную игрушку!
          Юко, за время его речи успевшая несколько раз покраснеть и побледнеть, честно взглянула ему в глаза.
        - У меня его нет.
        - Как это нет?!
        - Очень просто. Я дала его Лие поучиться стрелять, и он ещё у неё.
          Антон покачал головой.
        - Юко, вы совершили опрометчивый поступок! Халатное отношение к оружию - преступление. Для того, чтобы учиться стрелять, существует тир. Где сейчас Лия?
          Юко опустила голову.
        - Она уехала на базу отдыха кататься на лыжах.
        - А пистолет?
        - Я смотрела, в её комнате его нет.
        - Та-а-ак... - Антон вздохнул.- Час от часу не легче. А если она взяла его с собой и там по нечаянности подстрелит кого-нибудь из отдыхающих? Или, ещё хуже, его у неё отнимут криминальные субъекты? Или, что ещё хуже, они это уже сделали, и кто-то из них, пользуясь метелью, застрелил своего пахана, чтобы овладеть награбленным? А, Юко?
          Даниэла встала.
        - Антон, не надо мучить Юко. Получается, что это я застрелила бандита...
          Фернандо оторопел.
        - Ты, Данька, в своём уме? Из чего, из скалки?!
          Дани мотнула головой.
        - Не из какой не из скалки. Из Юкиного пистолета. Когда у нас во дворе начали стрелять, кричать и лаять...
          Несмотря на серьёзность ситуации, все засмеялись.
        - Лаять-то кто начал?!
        - Как кто? Верный, конечно! И не перебивайте меня, а то я собьюсь с хода событий. Так вот, я подумала, что напали бандиты, и побежала в комнату Лии. Я знала, где она хранит пистолет. Он там и был.
        - Я его взяла, зарядила, положила в карман и побежала вниз. Там все спорили, кто поедет, а Фернандо уже шел к гаражу. Я была к гаражу гораздо ближе, поэтому успела залезть в багажник его машины и спрятаться там.
        - Потом мы ехали... Не очень долго, но бока у меня до сих пор болят. Когда Верный, Ферни и Юко выскочили из машины, я выскочила следом. Только они бежали по дороге, а я по снегу, за деревьями. Там, правда, очень глубоко, но на мне были высокие сапоги... Бандит в это время дрался с Верным.
        - А потом Юко хотела его задержать, не Верного, конечно, а бандита, он ударил её и начал стрелять.
        - Юко упала, а бандит побежал... Почти прямо на меня. Ну, я и выстрелила... И ещё кто-то два раза. Потом я тихонечко вернулась в машину и снова залезла в багажник. Взяла скалку и всех немножечко посмешила. Вот и всё.
          Несколько секунд все молчали.
        - Даня, - сказал, наконец, Антон, - я ведь был на операции. Бандит бежал к деревьям, за которыми - обрыв. Он хотел скатиться вниз и уйти под покровом метели. Получается, что он, действительно, бежал прямо на тебя. Ведь он мог тебя убить...
          Дани улыбнулась:
        - Но ведь не убил же!
          Воцарилось молчание. Дани вышла, через минуту вернулась с золотистым пистолетиком и положила его вместе с коробочкой патронов на стол.
          Потом подвинула к Юко.
        - Вот, возьми. В целости и сохранности.
          Юко пододвинула пистолет к Антону.
        - Меня теперь уволят?
          Антон покачал головой.
        - Выговор за халатное отношение к оружию не помешает. Но, если не считать этого прокола, во всем остальном ты действовала абсолютно правильно. И, не прояви ты оперативности, бандит мог успеть убить Анику и скрыться. Так что никто тебя не уволит, конечно. Но пусть эта ситуация послужит тебе уроком... Кстати, Даня, кто научил тебя стрелять из пистолета, да ещё так метко?
          Даниэла улыбнулась.
        - А я и не умею. Это случайно получилось, от страха, наверное. И от неожиданности. Всё, что я умею, это заряжать пистолет и нажимать на курок.
          Фернандо кивнул.
        - Это правда. Леонель однажды водил девчонок в тир по их просьбе. Лучше всех стреляет Алеся. Стреляли они из мелкокалиберной винтовки, с упора. Плоховато стреляли. Данька выбила где-то тридцать из ста, остальные примерно так же. А Алеся из девятки не вышла, хоть стреляла с ремня. Настреляла на разряд. А из пистолета хуже всех стреляла Лия. Всё - не просто в молоко, а мимо мишени. Вот она и захотела поучиться. Всё же, она юристом будет, наверное, надо уметь...
          Антон улыбнулся.
        - Хорошо то, что хорошо кончается. Но прошу вас со всей серьёзностью больше таких фокусов не устраивать. Одного никто не может понять: почему он похитил именно Анику? Скорей всего, ему просто была нужна машина, и Анике не повезло.
          Аника покачала головой.
        - Нет. Это была месть. Не только, конечно. Машина ему тоже была нужна. Повезло в том, что он очень неудачно применил электрошокер. Помешал воротник свитера, он из-за снега его не разглядел. Поэтому я потеряла сознание только на несколько минут. А потом просто притворялась. И поэтому знаю все его планы - он говорил о них вслух, сам с собой. Наверное, кое-что будет интересно для следствия, но сейчас не хочется...
        - Антон, - забеспокоился вдруг Фернандо, - а у Даньки могут быть неприятности из-за этого дела? Её...того... - не привлекут?
        - Да нет, - улыбнулся Антон, - может, разок и вызовут, протокол оформят. А привлекать-то за что? Конечно, у неё нет права на ношение оружия. Но ситуация была непростая, и она взяла пистолет для защиты коттеджа от врагов. Самооборона чистейшей воды. И, потом, она опаснейшего преступника прикончила. ОМОНу было разрешено вести огонь на поражение в случае вероятности побега. Вот наша Даня и вела его на поражение! Если кому-то и может влететь, так это Юко. Но, думаю, и её помилуют, всё-таки, её быстрые и верные действия спасли Анике жизнь.


Глава восемьдесят седьмая
Лия на слаломной трассе

          Лия, как и положено фанатке учёбы, сдала сессию досрочно и, получив в итоге целый месяц каникул, решила покататься на горных лыжах. Её давно привлекали рассказы друзей, что в городе-спутнике Дубровска есть отличная слаломная трасса, и не только трасса, но и гостиница для туристов прямо рядом с горой. Кататься на лыжах она не умела, но это её не останавливало: всему можно научиться. Недавно, пытаясь реализовать этот девиз, она обратилась к Леонелю с просьбой поучить её стрелять из пистолета. Но Лео, узнав, где и как она собирается учиться, категорически отказался от этого мероприятия, заявив, что он готов обучать её стрельбе в тире, но никак не в лесу, где жертвой может стать птичка, белочка или даже случайный прохожий. К тому же, он фактически приказал ей вернуть Юко пистолет. "Знаешь, Лия, - серьёзно сказал он, - есть такое давнее наблюдение: если в доме есть оружие, оно обязательно когда-то выстрелит. Я не хочу, чтобы это случилось в нашем городке».
          Но Юко упорно не хотела приезжать, она готовилась к экзаменам, поэтому Лия убрала пистолет в ящик стола, заказала через интернет номер в гостинице, купила билет на автобус и отбыла на отдых.
          Без приключений не обошлось. В пути на трассу обрушился буран, и автобус пробивался вперед почти в кромешной тьме. Однако, до горнолыжной базы Лия доехала благополучно и сразу улеглась спать. На следующий день вьюга утихла, но было ещё пасмурно и хмуро. Лия позавтракала в столовой и отправилась знакомиться с окрестностями.
          Но на трассе, кажется, начинались соревнования, поэтому она побродила вокруг, посмотрела, вернулась в номер и до вечера, лежа на кровати, читала "Джен Эйр".
А на следующее утро погода удивила её ярко-синим небом, блестящим свежим снежком и лесом такой красоты, что Лия запела от восторга, оделась, взяла лыжи и отправилась к горе.
          Оказалось, что на горе уже полно народу. Многие энтузиасты уже неслись с вершины вниз, возле подъемников стояли значительные очереди.
Лия посмотрела на несущихся вниз горнолыжников, и ей стало страшно. Как не столкнуться, увернуться в нужный момент, не попасть кому-нибудь под лыжи? "Нет, - решила она, - пока гора не для меня. Учиться надо в более тихом и спокойном месте, а там видно будет».
          Она пошла по целине в сторону от трассы. Оказалось, что идти на горных лыжах по снегу совсем не так легко, как на "гладких" - как называла беговые лыжи Алеся. И палки были очень коротки. Но упрямая Лия всё-таки выбралась в тихое местечко и нашла подходящий склон. Он показался ей таковым потому, что имел определённый уклон и был совсем не укатанным. Лия улыбнулась и тихонько поехала по "целине."
          Сначала всё шло вполне благополучно. Рыхлый снег тормозил продвижение вниз, небольшая скорость была приятна и позволяла даже смотреть по сторонам.
Потом снег стал глубже, и Лия, помня советы друзей, слегка откинулась назад, чтобы не зарыться носками лыж в сугроб. Это помогло. Только мешали шапка и шарф. Шапка всё время сдвигалась на глаза, а шарф, раскручиваясь, закрывал лицо. Поэтому Лия постепенно избавилась и от шапки, и от шарфа - просто побросала их на снег, решив, что соберёт на обратном пути. И в тот момент, когда она уже начала чувствовать себя уверенно, по снегу прямо перед её лыжами промчался какой-то зверёк, кажется, белка. Лия посмотрела вслед этому быстрому созданию, потеряла бдительность, и...
... Она даже успела подумать: "Три секунды... Полёт нормальный!" - и растянулась на снегу, палки в стороны, лыжи кверху.


          Выбраться из мягкого снега оказалось легко даже не смотря на неудобное положение вниз головой. Лия отряхнулась, решила, что пока хватит, и направилась вверх, туда, где так ярко голубело чистое небо. Лезть на лыжах в гору было нелегко, но Лия вспомнила о складке на животе, обнаруженной утром, и не стала упрощать себе задачу. Чем выше она поднималась, тем ярче и красивее становилось вокруг. Устав, она постояла возле маленьких берёзок, погрелась на уже тёплом солнышке.
А дальше... Дальше было так красиво, что Лия снова запела и, радостная, направилась в сторону трассы.
И была приятно удивлена, обнаружив рядом с главным спуском ещё один, совсем пустой и гораздо более пологий и не укатанный. Обозвав себя балдой, она решила, что именно здесь и следует учиться катанию.
Ещё одной приятной неожиданностью оказалось то, что на базе имелись инструкторы по катанию на горных лыжах.
          Вот и получилось, что уже через несколько дней Лия радостно преодолевала не только свой любимый спуск, но и нижнюю часть главной трассы, когда там не было много народу…


Глава восемьдесят восьмая
Ждать и надеяться

          "Я - осёл! Господи, какой же я осёл, да простят меня все ослы мира за это нелестное для них сравнение!
Столько лет искать девушку по имени Ассоль, целый год жить с нею рядом - и не узнать её! Восхищаться несравненной красотой Элиан, прекрасными глазами Наташи, летящей походкой Альтайры...
          И потом в один миг, в один страшный миг - после бандитской пули, отколовшей кусочек металла от входных ворот городка, в мгновение жуткого страха за вмиг ставшую драгоценной жизнь девушки, лежащей на снегу, понять, что всё прошлое - наваждение. Мимолётное увлечение появившейся, как из сказки, и так же исчезнувшей неизвестно куда красавицей Элиан... Безумная влюблённость в милую, чудесную Наташу, жену необыкновенного человека... Восхищение огненноволосой сестрой Алёши...
          Всё это было не настоящее. Всегда, всё время жила в глубине души всего одна девушка - девушка в алом платье, бегущая через поле алых маков... И чувство, ставшее реальностью в тот миг, когда сердце замерло от страха за её жизнь... И вот теперь всё должно закончиться, не начавшись. Завтра - уезжать. Босс и так уже в гневе. Уехать - и вернуться через полгода? И увидеть рядом с нею счастливого соперника?
          А как иначе? Всему виной мой дурацкий характер, страх потревожить, помешать, нечаянно разрушить то, что возникло тогда, в метель? А дни прошли. Кто знает, может быть, она и ждала меня в первые дни после случившегося. А сейчас вряд ли ждёт. Да и что я скажу ей?      
          Что я вообще могу сказать? "Ася, я мечтал о девушке по имени Ассоль, но я не знал, что это ты!"?
Трудно представить что-либо более нелепое! Она посмеётся надо мной, и будет права..."
          Остаётся только схватиться за голову и выдрать все волосы без остатка...

                ***

          За окном снова шёл снег - крупный, настоящий снег, такой новогодний, такой тихий и красивый.
Ася вздохнула и закрыла последний том "Графа Монте-Кристо". Здесь тоже всё закончилось совсем не так, как ей хотелось. И почему с ней всегда так случается - в самом желаемом всё получается наоборот. Сколько тихого счастья, сколько робкой надежды было в сказочных Новогодних днях. А потом... Он снова ничего не сказал. И теперь уж наверняка не скажет...
Ася снова вздохнула, собираясь ложиться спать. И в этот момент в дверь постучали.
        - Войдите! - крикнула Ася, - открыто же!
          Вошёл Серёжа. Он вошёл и остановился у двери, ничего не говоря. И Ася тоже молчала. Говорили их глаза:
        "Ася, я хочу тебе сказать..."
        "Не надо, не говори..."
        "Почему?"
        "Я боюсь того, что ты скажешь. Вдруг я всё понимаю неправильно?"
        "Значит, я тем более должен сказать..."
Серёжа тряхнул головой, прогоняя наваждение, и тихо произнёс:
        - Ася... Я хочу тебе сказать...
          Она встрепенулась:
        - Не надо, не говори!
        - Почему?
        - Я боюсь. Я боюсь того, что ты скажешь, я не уверена, что правильно понимаю тебя!
          Серёжа улыбнулся.
        - Не бойся ничего! Ты понимаешь меня правильно. Я так счастлив, что наконец тебя нашёл. По-настоящему нашёл! Но завтра я уеду...
        - Я буду тебя ждать. Это так замечательно ждать человека, которого...
        - Которого - что?
        - Нет, ничего. Ещё рано. Ещё всё очень зыбко. Нельзя разрушить...
        - Но ты правда будешь меня ждать? Я могу надеяться?..
          Ася улыбнулась очень счастливо и светло и взглянула на закрытую книгу, лежащую на столе.
        - Конечно! Ведь сказал же Эдмон Дантес, граф Монте-Кристо: "Вся человеческая мудрость заключена в двух словах: ждать и надеяться!"



Глава восемьдесят девятая
Под звон капели

          Ася сидела возле окна и со счастливой улыбкой смотрела, как с крыши падает первая капель. Скоро весна! В сердце у неё тоже была весна, и приближение любимого времени года было очень созвучно настроению. Серёжа уехал, но то, как они попрощались, как он на неё смотрел и что сказал на прощание заставляло ликовать всё её существо. Подаренные им цветы стояли на столе. Где только он добыл их? Наверное, в Денискиной оранжерее!
          В это время в дверь постучали.
        - Открыто! - крикнула Ася, всё ещё улыбаясь.
          В дверь, почему-то очень нерешительно, вошла Кира.
        - Привет, Капитан! Можно к тебе?
          Ася покачала головой.
        - Привет, Штурман! С каких это пор ты спрашиваешь разрешения, чтобы войти ко мне?
          Кира смутилась.
        - Ну, мало ли... Вдруг тебе не до меня?
          Ася шутливо сдвинула брови.
        - Штурман! Чтобы я больше никогда не слышала таких слов! Входи и садись, я очень по тебе соскучилась! Где ты пропадаешь?
          Кира улыбнулась:
        - У Сандро!


          Ася вытаращила глаза.
        - Кирка, ты сошла с ума?! Что ты можешь делать у Сандро? И как на это смотрит Алеся?
          Кира возмутилась.
        - Капитан, как не стыдно плохо думать о подруге?! Сандро консультирует строительство картодрома. А тут набежала куча желающих учиться картингу, даже пока нет трассы. Точнее, она есть, но маленькая и старая. Но Сандро же не может разорваться! Вот он и попросил меня возглавить секцию для детишек, я же долго занималась картингом, ты же знаешь!
          Ася улыбнулась.
        - Знаю, конечно! Но не думаю, что Алесе это нравится.
        - Ничего подобного! Она ничуть не возражает. Всё, что на пользу Сандро, ей по душе.
          Ася пожала плечами:
        - Ладно, если так. А я бы ревновала, наверное...
          Кира покачала головой.
        - Не думаю. Сандро держится безукоризненно. С женщинами вежлив, корректен, но не более... Кстати, я ведь оказалась права насчет Серёжи? Он ведь всё-таки неравнодушен к тебе?
          Ася, вспомнив о Серёже, смутилась.
        - Не знаю... время покажет... Но ведь ты не об этом хотела спросить? Я это вижу по твоему лицу.
          Кира покраснела.
        - Да, я хотела спросить... про Хорхе. Что ты думаешь о нём?
          Ася изумилась.
        - Я? Я о нём вообще не думаю!
          Кира покраснела ещё больше.
        - Я не в этом смысле. Как ты думаешь, какой он?       
          Видишь ли, он... Ну, в общем, мне показалось...
          Ася улыбнулась.
        - Тебе показалось, что ты в него влюбилась?
        - Ну, нет... Ну, да... В общем, мы много времени проводили вместе, и он мне нравится.
Правда, нам было очень трудно общаться. Он ни слова не понимает по-русски. Я - по испански. Мы общались на очень плохом английском, во всяком случае, за себя ручаюсь. А сейчас он уехал и пишет мне письма в интернете. На английском. А я почти не понимаю. Попросила Сандро научить меня испанскому.
          Ася покачала головой.
       - Почему опять Сандро? Могла бы попросить Алесю - она уже неплохо изучила этот язык. А ещё лучше - Даниэлу! Она ведь испанка, и сейчас, когда Фернандо уехал, ей нечего делать и она очень скучает.
          Кира стукнула себя по лбу.
        - Как же я не подумала про Даничку? Она так чисто говорит по-русски, что я совсем забыла, что она - испанка. Конечно, я попрошу её.
          Ася кивнула.
        - Конечно! А что касается Хорхе - я очень рада за тебя. Я его мало знаю, но мне кажется, что он очень хороший человек.
          Она засмеялась.
        - Ох, Кирка, наконец-то ты влюбилась! Я отлично помню, как ты отшивала всех своих поклонников! Рада, очень рада за тебя! А Сандро оставь в покое. Это такая любовь, что не нужно омрачать её ревностью. Алеся наверняка ревнует, только виду не подаёт... А пока давай я налью нам чаю и мы поболтаем, как в добрые старые времена в маленьких номерах гостиниц во время былых соревнований...
          Кира кивнула.
        - Давай! Я так соскучилась по тебе, и по всем в коттедже, и по этому лесу. Когда ездила домой, хотела поступить в Питере в институт, но завалила математику, нисколько не огорчилась, и поехала сюда. Не знаю пока, что решу делать дальше. Пока работаю - и очень рада! Ведь гонки - это моё призвание, и картинг я всегда любила. В отличие от математики!


Глава девяностая
Тайна Антона

          Лия давно уже вернулась из своего приятного путешествия, занятия в университете давно шли, а подругам так и не удавалось поговорить о захватывающем приключении в коттедже, итогом которого стало уничтожение опасного бандита. "Что уж там интересного, - отнекивалась Лия, - я подставила сразу двух подруг. Юко там была, она лучше меня всё знает. Тебя, Юко, не наказали?" "Не наказали, - коротко ответила Юко. - Антон Юрьевич заступился, расписал моё "героическое поведение" при задержании. А Даниэлу даже наградили грамотой "За содействие при задержании опасного преступника", правда, пожурили за хищение моего револьвера. Разве ты не знаешь?" "Нет, - ответила Лия, - мне никто не сказал, а самой мне стыдно спрашивать..."
          И вот однажды, не предупредив заранее, Таня и Юко приехали к Лие в коттеджный городок. И попали, по их мнению, очень неудачно: население коттеджа праздновало день рождения сестёр-близняшек Дениса. Нарядная Лия радостно выбежала к подругам и попыталась затащить их в компанию, но они категорически отказались, стесняясь своего непраздничного одеяния. Никакие уговоры не помогали, и тогда Лия тихонько провела подруг в свою комнату. И опять поговорить не удалось. Сначала прибежала Даниэла и принесла целую тарелку какого-то замысловатого салата. Не успели разложить салат по тарелкам, как пришел Сандро и принёс бутылку отличного испанского вина. Едва Таня открыла рот, чтобы о чём-то спросить, как Алеся притащила полную кастрюлю голубцов.
          И так продолжалось бесконечно, пока стол не пополнился тортом, чаем, конфетами и ещё много-много чем. "Н-да, - сказала Юко, - я согласна, что твои здешние друзья очень гостеприимные люди. Но поговорить спокойно нам сегодня вряд ли удастся!" "Ничего подобного! - засмеялась Лия. - Сейчас мы отсюда сбежим. На первом этаже есть место, где нам никто не помешает!"
          И точно, через несколько минут девушки уже расположились в удобных креслах в маленькой комнатке.
        - Ну, - сказала Таня, - если ты не хочешь рассказать нам про бандита и пистолет, и Юко не хочет тоже, тогда расскажи нам о горнолыжной трассе.
        - О трассе я вам уже рассказывала, - покачала головой Лия, - а вот кое о чём любопытном сейчас расскажу. Оставалось мне отдыхать два дня, я сидела с книжкой у окна и изредка поглядывала на отдыхающих, резвящихся на трассе. И тут подъехал автобус, привёзший очередную партию туристов. И в составе этой разноцветной толпы из машины вышел... Антон Юрьевич, и не один!
          Таня широко раскрыла глаза:
        - С девушкой?
          Юко едва заметно покачала головой.
          Лия улыбнулась.
        - С девушкой! Только девушке этой года четыре-пять. Он взял её за руку и направился к нашему мини-отелю. И с той поры я часто их видела, конечно, стараясь не попасться на глаза. Сначала он катал её на санках, потом раздобыл лыжи, не горные, простые, и на них она очень резво бегала по окрестному лесу. Он - рядом, пешком, проваливаясь в снег.
        - И с детской горки они тоже катались, точнее, каталась девочка, а он её оберегал.
        - Потом я уехала, и всю дорогу ломала голову: что бы это могло значить?
          Юко усмехнулась.
        - Зря Сандро напоил нас этим превосходным вином... Вы помните, как Атос, выпив, рассказал д,Артаньяну историю о прелестной белокурой женщине, повешенной, якобы, его другом? Потом он пожалел о сказанном. Может быть, и я пожалею. Но именно сегодня я хочу рассказать вам одну историю. Тоже о блондинке. Историю, произошедшую... скажем, с моей знакомой.
        - Много лет назад японский парень приехал учиться в СССР. Тогда это было рядовым эпизодом. В институте он познакомился с русской девушкой, возникла любовь, они поженились. Окончив институт, молодая семья получила распределение. Да, тогда было так - каждый студент мог выбрать себе место будущей работы. Из Дубровска запрашивали двух человек, с предоставлением жилплощади, и молодая семья прибыла сюда. Здесь у них родилась дочь. Родители благополучно работали по специальности, а девочка росла. И безумно увлекалась детективными сюжетами. Сначала обожала приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона, потом - книги Гарднера о Перри Мейсоне. И, конечно, поступила на юридический факультет университета. И тут случилось непредвиденное. Её отец получил в Японии большое наследство. И уговорил жену уехать из России. Жену, но не дочь. Девушка категорически отказалась уезжать, заявив, что уже взрослая. И родители разрешили ей остаться. "Пусть закончит ВУЗ, - думали они, - там, глядишь, и приедет!"
          Юко вздохнула.
        - Девушка училась в то время на третьем курсе. Начиналась практика, и она попросила направить её на оперативную работу. Но её направили в детективное агентство. Там были и другие студенты-практиканты. В основном, ребята. И поэтому Антон Юрьевич - да, это было его агентство, - не допускал девушку до серьёзной работы. В основном, она сидела за компьютером, лазила по базам, искала досье. Но этого недолгого времени работы в агентстве ей хватило на то, чтобы влюбиться в шефа до потери пульса. А он... он был непробиваем, как скала. Вежливость, внимание - и никаких эмоций. Но не зря она была наполовину японкой, а в каждой японке генетически живёт гейша. Наша героиня направила всё своё мастерство искусительницы на неприступного шефа. И, как ей казалось, преуспела. Во всяком случае, стала замечать, что он во время разговора с нею краснеет, бледнеет, утрачивает свою всегдашнюю точность мысли. Но... не предпринимает ответных шагов. И однажды она в минуту отчаяния крикнула ему: "Ну что же вы такой холодный, как айсберг в океане?! Неужели не видите, что я вас люблю?!" И тогда он взял её за руку и увёл в свой кабинет. "Нам нужно объясниться, Юко", - сказал он.
          К чему скрывать, вы, конечно, сразу поняли, что речь обо мне. Так вот, он увёл меня в кабинет и закрыл дверь. "Я, конечно, не айсберг в океане, - сказал он. - К своему великому сожалению, я обычный человек, и чувства такой прекрасной девушки не оставили меня равнодушным. Но, Юко, между нами ничего не может быть. И мешает этому не моя чёрствость, не моя холодность - увы, мою броню вы пробили с удивительной лёгкостью. Мешает штамп в моём паспорте. Фактически я свободен. Юридически - женат. И у меня есть дочь. Жена тоже есть, только она присутствует далеко за кордоном в тесном содружестве со своим любовником. Разводиться со мной она по непонятной причине не желает, а я принципиально не хочу возбуждать дело о разводе без её согласия. Вот и всё.
        "Но, - сказала я, - для меня ваш штамп в паспорте не имеет значения!"
        " А для меня имеет, - сказал он. - Я не могу позволить себе совратить невинную и прекрасную девушку, не имея возможности назвать её своей женой. Скажу вам искренне, Юко, чувства мои к вам гораздо глубже, чем вы можете себе представить. Но вместе мы не будем никогда».
          Вот и всё. Я ушла из агентства, ушла из университета и поступила на работу в полицию. Откуда - ирония судьбы, - меня снова вернули в стены альма матер. Как он относится ко мне? Абсолютно так же, как к остальным. Вы сами могли это видеть...
          Она снова вздохнула.
        - И зачем только Сандро принёс нам это колдовское вино? Наверняка, завтра я пожалею о своей откровенности. Просто мне показалось, что каждая из вас готова проникнуться к нему теми же чувствами, что и я. Мне кажется, что это напрасно...
          Повисла тишина, и впечатлительная Лия представила себе этот разговор, так, как будто он происходил здесь, в этой комнате, хотя на самом деле всё это было очень далеко отсюда, в том самом агентстве, о котором она сама в тайне мечтала...
          Потом Таня спросила:
        - Его жена была блондинкой?
          Юко кивнула:
        - Да. И была, и есть. Не спрашивайте, как я об этом узнала. Очень красивая блондинка со светлыми голубыми глазами. Прямо Миледи. Родители её живут в Англии. А здесь только дедушка, инвалид. Кстати, за ним тоже Антон ухаживает, привёз оттуда, где они жили. И дочь растит один. Вот так. И ещё просьба: сохраните его тайну. Не знаю, почему он не хочет афишировать свою ситуацию, о ней фактически никто не знает из его окружения.
        - Конечно, - сказала Лия. - Можешь не сомневаться Юко. И если завтра ты скажешь, что придумала всё это, мы сделаем вид, что поверили тебе.
        - Да, - кивнула Таня, - хотя в этой истории много непонятного, нелогичного и необъяснимого...




Глава девяносто первая
Данькин день

          Чтобы рассказать о дне, очень знаменательном для Даниэлы, надо вернуться на два месяца назад. Однажды в выходной, когда, по обыкновению, часть молодёжи сидела в холле и пела под гитару Леонеля, в холл неожиданно вошёл Андрей и, усевшись в свободное кресло, обвёл собравшихся весёлым взглядом.
        - Как, молодёжь, - спросил он, - не скучно вам в часы досуга?
        - Как сказать, папа, - улыбнулась Лада, - конечно, было гораздо веселее, когда все ребята были здесь. Но и сейчас мы не скучаем.
        - Это хорошо, - кивнул Андрей. - Но я хочу подбросить вам одну идею. Среди вас так много спортсменов, а вы полностью игнорируете спортивную жизнь города. Вот, к примеру, в начале марта будут городские соревнования по лыжным гонкам - закрытие зимнего сезона. Как вы насчет того, чтобы поучаствовать в них?
          Все нерешительно переглянулись.
        - Не пугайтесь заранее, - улыбнулся Андрей. - Соревнования будут проводиться по группам и по категориям. Городок наш невелик, от него потребуется один парень и одна девушка. Для девушек 3 км, для ребят -5. Ход произвольный. Так вот, есть ли среди вас желающие постоять за честь Городка в Лесу?
        - Желающие-то найдутся, - сказала Лариса. - Да вот только если мы вместо того, чтобы постоять за честь, его посрамим? Если я выйду на дистанцию, то так и будет! Аника бегает отлично, но у неё грипп.
        - Стася, а как ты? - спросил Андрей.
        - Когда-то я бегала, - кивнула Стася, - но это было, как говорится, "давно и неправда". Поэтому у меня получится, скорее, посрамить.
        - А я не умею... - сказала Эль. - У меня в школе по физкультуре одни тройки были...
        - Да, - поддержал её Леонель, - я видел, как она катается. Не стоит ей участвовать... Но почему вы молчите об Алесе? Она же отлично бегает на лыжах, это я тоже видел!
          Все взоры обратились на Алесю.
          Она потупилась.
        - Мне нельзя.
        - Нельзя? Почему?! - спросило сразу несколько голосов.
        - Ну... Нельзя и всё.
          Все, в том числе и Сандро, недоумённо промолчали.
          И тут не выдержала Лада.
        - Алеська, хватит скромничать! Сейчас все подумают, что пребывание здесь Сандро не осталось без последствий! Ей нельзя просто потому, что она кандидат в мастера спорта по лыжным гонкам. А соревнования эти для любителей.
          Все восторженно загудели.
        - Вот это да! И почему же ты скрывала?
        - Я не скрывала, - смутилась Алеся. - Просто любой разряд или звание нужно подтверждать. А я уже давно не участвовала в соревнованиях. КМС у меня ещё с Москвы...
        - Отстаньте от Алеськи, - сказала Лада. - У меня самоотвод, бегаю я неважно. Ася и Кира - гонщицы, а не лыжницы. Майя плавает, лыжи - тоже не её дело. Остальные выросли в бесснежных районах. Поэтому я предлагаю Даниэлу.
        - Даниэлу? - изумилась Майя. - Она же испанка!
          Лада звонко засмеялась.
        - С каких это пор у нас способность к спорту определяется по национальному признаку? Да, Данечка - испанка, но она выросла здесь, училась в нашей школе и всех там побивала на лыжне, как говорится, одной левой! Данька, ты как? Побежишь за городок?
          Даниэла растерялась, обвела взглядом все лица и, увидев на них горячее одобрение словам Лады, кивнула.
        - Это так неожиданно... Но, если больше некому, я, конечно, попробую.
        -Только пусть Алеся меня пока тренирует, хорошо? Бегу я довольно быстро, но техники никакой!
          Андрей улыбнулся:
        - Ну, как, Алеся? Пойдёшь в тренеры?
          Алеся посмотрела на Сандро, потом на Даниэлу.
        - Пойду, наверное... Ведь я прихожу домой раньше, чем Сандро, и время будет.
        - А кто из ребят поддержит девушек?
          Леонель вздохнул.
        - Увы, из меня лыжник такой же, как и из Элизы, даже хуже. Придётся, наверное, Максу. Всё же, он спецназовец, наверное, всё умеет!
          Максим пожал плечами.
        - Спецназовец в прошлом. На лыжах я стою, но бегать на соревнованиях... Если уж только совсем некому... А если подведу?
        - Не подведёшь! - улыбнулся Андрей. - Даже последнее место лучше, чем штрафные очки. А последним ты, наверняка, не будешь. Ну, вот и отлично! Начинайте тренироваться, и - успеха!
          Вот так и получилось, что седьмого марта Даниэла со страхом оглядывала зимний стадион, пока ещё не заполненный народом. Причина этого оказалась в том, что старт перенесли ближе к лесу и разнесли в пространстве с финишем, чтобы исключить столпотворение.
          У Даниэлы тряслись коленки, и она поглядывала то на Алесю, то на Сандро, ища поддержки. Они успокаивали её, как могли. "Не бойся, Даничка, - говорила Алеся, помогая Даниэле снять пальто. - Как только начнётся гонка, весь страх пройдёт. Главное, будь осторожна на спусках. Трассу проложили совсем новую, и там есть один неважный спуск с поворотом..."
Большие голубые глаза Даниэлы стали ещё больше, и в это время участниц пригласили на старт. А дальше... Дальше всё случилось так, как говорила Алеся.
          Стартовала Даниэла не совсем удачно, но постепенно набрала ход и стала обгонять одну участницу за другой.
          Когда лыжня петляла по лесу, бежать было легко, и Дани даже успевала подумать, как быстро весна оголила склоны.
          Даже в гору она бежала с весёлым задором. А потом... Потом трасса спускалась на замерзшую поверхность реки, и именно про этот спуск с поворотом говорила Алеся. На миг Дани даже приостановилась, но отступать было некуда, и она отважно ринулась вниз. И тут же увидела впереди двух соперниц. Лыжи несли её гораздо быстрее, Даниэла широко зашла в поворот, чтобы избежать столкновения, и, тем не менее, обе девушки остались позади. Скорость была велика, Дани чуть не упала и, теряя равновесие, начала тормозить палками.
Но вот опасный поворот пройден, и Даниэла вылетела на равнину. Здесь вокруг было поле смерзшегося талого снега, кочки и рытвины. Только трассу причесали, как надо, и Даниэла понеслась вперёд коньковым ходом, только снег летел из-под лыж! Впереди она увидела спины ещё двух девушек, из последних сил помчалась в погоню и вскоре их обошла.
          Уже был виден финиш, но и силы кончались. А впереди не было видно ни одной соперницы. "Убежали далеко... - подумала Дани, - финишировали уже. Подведу своих..." И она постаралась прибавить ещё, но силы были уже на пределе.
          У самой финишной черты она вспомнила, как Алеся учила её выставлять ногу вперёд, чтобы выиграть доли секунды. Дани попробовала сделать это, и чуть не упала.
        - Да ладно уж! - засмеялся парень с секундомером. Какой смысл так финишировать при общем старте? Ты и так первая!
        - Как - первая?- ошеломлённо спросила Дани. - А остальные?
        - Остальных ещё и не видно, - засмеялся судья. - И откуда ты такая резвая взялась?
        - Из Городка в Лесу! - улыбнулась Дани. - Неужели я правда первая?
        - А какая же ещё?! Надеюсь, ты нигде не срезала?
        - Срежешь тут, - засмеялась Даниэла, - когда вокруг одни буераки и льдины. Бежать можно только по дистанции!
          Она огляделась, ища глазами друзей, но вокруг не было никого знакомого.
          "Куда же они делись?" - с удивлением подумала Дани и тихонечко побрела к стадиону.
          Потную спину уже начало прохватывать холодом.
        - На награждение не опоздай! - крикнул ей вслед судья.
          С трудом пробившись через толпы народа, неожиданно заполнившего подступы к стадиону, Даниэла вдруг услышала отчаянный вопль: "Даничка!!!" Алеся неслась к ней со всех ног, проваливаясь в снег, Сандро с пальто в руках еле поспевал за нею.
           - Данька, куда ты пропала?1 - воскликнула Алеся, помогая Сандро натягивать на неё пальто. - Мы только посмотрели старт мужчин - и пошли на ваш финиш. Там все финишируют, а тебя нет. Ты что, сошла?! У тебя всё в порядке? Не упала? Ничего не повредила?
          Даниэла улыбнулась.
        - Ничего я не повредила! И не падала вовсе. Просто я уже пробежала.
        - Как пробежала?! - изумилась Алеся. - Мы же, вроде, всех видели...
          Дани смутилась:
        - Ну, не знаю... Судья сказал, что я была первая...
        - Ура!!! - вдруг раздалось сзади. Подбежали остальные друзья, хотели её качать.
        - Подождите! - смеялась Даниэла, - лыжи поломаете! Дайте их снять!
        - Мы за Максима болеть ходили, - сказала Эль. - Он где-то в первой двадцатке бежит, тоже очень хорошо! У них намного больше участников, человек двести, если не больше! Ой, ну какая же ты молодчина!
          Вот так и получилось, что Даниэла выиграла свой первый взрослый старт и выполнила норматив третьего разряда. И даже постояла на пьедестале почёта, получив грамоту и букет гвоздик. Максим прибежал десятым, и это позволило команде Городка в Лесу занять второе общекомандное место.
        - Данька, - сказала Лариса, - тебя снимали для ТВ! Мы попросим у них запись и пошлём Фернандо. Он будет тобою гордиться!
          Даниэла покраснела.
        - Правда? Это будет для меня лучшим подарком!

Глава девяносто вторая
Верю в тебя

          Однажды Алеся, вернувшись с занятий, застала Сандро недалеко от дома и за очень необычным занятием. Сидя на корточках над ручьём, он старательно мастерил из бумаги кораблик. Потом расправил его, запустил в ручей и с увлечением смотрел, как кораблик поплыл, переваливаясь и качаясь на волнах. Как было не растрогаться от такого зрелища?
          Алеся неслышно подошла сзади и положила руки на плечи мужу.
        - Добрый день, Солнышко! - сказал он, беря её ладошки в свои и поворачивая к ней счастливое лицо. - Ты даже представить себе не можешь, какой подарок я получил, уйдя из команды! Целый год вместе! А ещё, подумай - я ведь пока ни разу не видел вашей ранней весны! Не видел, как тает снег, как распускаются подснежники, как пробуждается лесная жизнь! А потом ведь будет лето с цветением садов, с лугами, где цветы и травы выше головы, с речкой... И осень золотая, которую я видел только на фото... И первые снежинки новой зимы! И всё это - вместе!
          Вот сегодня посмотрел, как ребятишки делают лодки из бумаги. Нет, я и раньше видел ручьи и кораблики - на трассе, когда гонку прерывают из-за дождя. Тогда кораблики мастерили пилоты, чтобы развлечься. Но это же совсем не то! Вот, сделал лодку, хотел назвать её твоим именем, но побоялся - вдруг ей предстоит опасный путь?
          Алеся потянулась к мужу, поцеловала его в щёку.
        - Мальчишка ты мой! Кстати, ты не назвал ещё одно замечательное дело. Разве мы с тобой не поедем на море?
          Сандро улыбнулся:
        - Конечно, поедем! А сейчас пообедай - и пойдём гулять. Погода такая отличная!
        - А пойдём! - улыбнулась Алеся. - Я уже пообедала в университетской столовой. Только дальше в лесу ещё, наверное, снег лежит. Это здесь, на Южном склоне и на солнцепёке такое бурное таяние.
        - Ну и что! - Сандро взял её за руку. - Снег так снег. Это тоже интересно. На сугробах от солнца протаивают окошечки, такие красивые! Как маленькие ажурные зеркала!
          Алеся радостно улыбнулась:
        - Любимое развлечение моего детства! Я аккуратно снимала эти льдинки с сугроба и держала на ладони, пока они не таяли...
          Они прошли через городок, залитый солнечными лучами, и углубились в лес.
        - Сегодня мы с тобой пойдём по необычному маршруту, - сказала Алеся.- По Южному склону, к вершине холма. Думаю, внизу ещё столько снега, что мы утонем в нём.
        - Вон, видишь впереди домики? Это старые постройки  деревеньки, которые сначала заселили дядины соратники. Ты должен помнить это место. Ведь именно там, в большом деревянном двухэтажном доме мы жили три года назад. У дяди в квартире висит картина этой первой дачи. Там отлично видна лестница, до которой ты провожал меня по вечерам.
          Сандро кивнул.
        - Конечно, помню! А Марко следил за нами из окна и потом читал мне нотации. А я влюбился в тебя безумно - и жутко злился на него за это недоверие и морали. Кстати, Солнышко, ты сказала "картина". Что, её нарисовал тот же самый художник? Он снова сюда приезжал?
          Алеся улыбнулась.
        - Успокойся, глупый... Он приезжал к дяде, а я в это время жила в Москве. Этот художник мне неприятен, разве я не говорила тебе?..
Сейчас даже не верится, что раньше здесь были только деревянные домики и не было нашего Городка... Ну, вот, - я завела тебя в сугроб...
          Сандро улыбнулся:
        - Я с удовольствием понесу тебя на руках!
          Алеся помотала головой.
        - Ни за что! Хочу идти своими ногами, просто мы обойдём это снежное место. Вон, посмотри лучше, какие здесь интересные развалины. Они здесь давным давно. Кто-то что-то начал строить - и почему-то бросил. Мы в детстве тут любили играть с Ладой и Дани. Каких только историй не придумывали... Смотри, какие тут уже выросли большие берёзы внутри предполагаемого помещения. Залезем?
        - Конечно, - кивнул Сандро. К слову, я и не знал, что дачный городок называется так красиво: Городок в Лесу. - Узнал только когда награждали Даниэлу. Кстати, Солнышко, почему ты скрыла от меня и от всех, что ты КМС по лыжным гонкам?
          Алеся вздохнула.
        - Потому, что с этим связаны грустные воспоминания. И стыдные...
          Сандро удивился.
        - Разве у тебя могут быть стыдные воспоминания? Никогда не поверю!
        - Тем не менее, это так. Могу рассказать ... Когда ты уехал три года назад, почти сразу я увидела газету со статьёй про тебя и Инес. Это было, как снег среди ясного дня. Я не знала, как быть, как себя вести, что делать с твоими письмами... Как раз в это время вернулись из экспедиции мои родители и забрали меня в Москву. Я снова вернулась в свой московский класс, а заодно и в ДЮСШ олимпийского резерва по лыжным гонкам, где занималась до этого - тренер сразу отследил моё возвращение. Было мне в то время очень плохо, и я начала усиленно тренироваться. И знаешь, зачем? Я думала: "Вот стану мастером спорта, может быть, попаду в сборную... И ты когда-нибудь услышишь обо мне, увидишь на экране... И вспомнишь наше лето, и пожалеешь, что променял меня на эту модель... Ну, разве это не стыдные мысли?!"
          Сандро вздохнул.
        - Не стыдные, а грустные. И мне очень плохо оттого, что из-за меня тебе пришлось это всё переживать...
          Алеся сжала его руку.
        - Не из-за тебя, а из-за собственной глупости. Прости меня - я испортила тебе настроение. А ты был такой весёлый, так хорошо запускал кораблики в ручей. Как хорошо, что ты пришел сегодня так рано! Хоть ты и здесь, но, когда далеко от меня, я скучаю.
          Он улыбнулся.
        - Спасибо, Солнышко! Твои слова лечат от любой хандры. Знаешь, какие мысли в последнее время не дают мне покоя? Я не представляю себя ни в какой другой команде, кроме "Ферропримы". И в неё вернуться тоже не могу. Нет команды, которая не звала бы меня к себе. Но всё это не трогает моей души. Понимаешь, я рос с "Ферропримой", с нею стал чемпионом, там работают все мои друзья. И представить себя гоняющимся против неё... И против них... А вернуться туда я тоже не могу. Во всяком случае, пока там то руководство, которое пришло. Да они меня и не позовут... Я это особенно остро почувствовал в выходные дни, когда стартовал чемпионат. Очень странно видеть его со стороны. И нелегко. Вместо меня взяли молодого парня, да ты сама видела. Он, кстати, отлично справляется. Но Алекс всё равно вне конкуренции. Молодчина! И Грей в Ф-1 сразу хорошо поехал, от Фернандо, правда, пока отстаёт. Ну, ничего, Ферни его обучит! Вот такие дела, Солнышко. Ныть не буду, но иногда бывает грустно... Не знаю, может быть, это пройдёт со временем. Во всяком случае, когда рядом ты и когда вокруг такая прекрасная весна, эти мысли уходят!
          Алеся обняла его, заглянула в глаза.
        - Всё будет хорошо! Я пока не знаю, каким образом, но чувствую, что всё будет хорошо. Обязательно! Я тебя так люблю, Сандро! Ты даже представить не можешь... И я так верю в тебя и в твою удачу...
          Она взяла его за плечи и осторожно повернула лицом к проталинке.
        - Смотри! Вокруг снег, по ночам мороз, и только днём солнечные лучи греют землю. Но от тепла этих лучей уже пробудились подснежники, и им не страшно ничто: ни холод, ни мороз, ни снег. Они стоят и радуются солнцу. Рядышком, как мы с тобой. И разве, глядя на них, ты не веришь, что всё будет хорошо?..

Глава девяносто третья
Пусть ему повезёт!

          У Жени был выходной, и от этого он испытывал настоящее блаженство. Как редко ему выпадали вот такие свободные дни, так необходимые любому человеку! Сидя возле окна, он радостно поглядывал на больших синичек, скачущих по засыпанным неожиданно выпавшим снегом ветвям. Почуяли весну, пуховые комочки! Значит, снег скоро перестанет и весна вернётся! Женя счастливо улыбнулся и подумал, что сейчас он наденет обычный цивильный костюм, даже, возможно, повяжет галстук, и пойдёт приглашать Майю в кафешку. Она каждый раз по-детски радуется такому мероприятию, жаль только, что из-за его извечной занятости такие счастливые дни выпадают редко. Представив лицо Майи, Женя снова улыбнулся. Вчера они наконец-то подали заявление в ЗАГС. Пока никто не знал об этом, Майя не хотела торжественной регистрации, но мечтала о свадебном путешествии, и он надеялся, что в этом году всё-таки получит отпуск.
          В это время в дверь постучали. Подумав, что это Майя, Женя широко улыбнулся. Но в дверь вошел Андрей. Женя смутился, представив себя с глупой улыбкой на губах, но Андрей улыбнулся в ответ.
        - Извини, Евгений, что беспокою тебя с утра. У меня есть к тебе разговор. Ты сможешь уделить мне полчаса? Я не нарушил твои планы?
          Женя удивлённо помотал головой.
        - Нет, конечно!
          Андрей кивнул.
        - Речь пойдёт о твоём друге Антоне, частном детективе. Не возражаешь против этой темы?
          Женя изумился.
        - Н-нет, не возражаю. А что, опять что-то случилось?
          Андрей улыбнулся.
        - Не случилось ничего. Но я недавно узнал некоторые детали его биографии и... знаешь, почему-то не могу спокойно спать. Надо как-то помочь этому парню. Но для начала надо узнать ситуацию в подробностях. Я знаю только, что его бросила жена, и сейчас он воспитывает маленькую дочь и заботится о старике, отце своей бывшей жены, инвалиде 2-й группы. И что живут они в крохотной квартирке, откуда до детского сада очень далеко. Если ты не считаешь это бестактным, расскажи мне подробнее о его судьбе.
          Женя вздохнул.
        - Я знаю чуть больше. И знаю не от него - он скрытен и не любит эту тему. Когда-то он был ранен и лечился у меня. Мы разговорились о том, что наши судьбы во многом схожи. После этого сблизились, подружились. А подробности его судьбы мне как-то рассказал другой его друг, оперативник. Антон рано остался без родителей, кто они были и куда пропали, никто не знает. Но, наверное, далеко не алкоголики, потому что Антон воспитывался в Суворовском училище, а туда просто так не попадёшь. Окончив училище, он почему-то не пошел по военной стезе, а поступил в университет на юрфак. И очень быстро стал звездой факультета. Его работы по криминалистике были взяты на вооружение ещё когда он учился на четвертом курсе. И как раз в это время на него положила глаз его будущая жена. На её семье нужно остановиться подробнее. Тот дедушка, что сейчас живёт у него, не много ни мало - полковник МВД. В прошлом. Эта семья - потомственные юристы. Прадед был знаменитым адвокатом, как раз ему принадлежала прекрасная трехкомнатная квартира, в которой они жили. Про инвалидность деда ходило много слухов. Говорили, он в своё время был ранен, лишился ног до голени - у него протезы. Но мне рассказал сам Антон, что это всё чепуха, и дед получил инвалидность абсолютно мирным способом, хоть и не менее геройским, может, даже более. Он шел по улице и увидел, как у маленькой девочки мяч укатился на дорогу. Она бросилась за ним, а тут машина. Дед прыгнул, отбросил девочку из-под колёс, а сам попал... Машина прошлась по его коленям, раздробила суставы. Ноги собрали кое-как, но они закостенели, как протезы, не гнутся вовсе и болят при долгом стоянии или ходьбе. Он их и сам в шутку протезами называет. Если честно, мне давно хочется добраться до его ног, посмотреть, что там можно сделать. Жалко старика, он чудесный!.. А родители жены Антона... Отец её тоже был известным юристом и преподавал как раз в том университете, в котором учились Антон и его будущая жена. Владимир - так зовут парня, который рассказал мне эту историю, говорит, что на факультете все любили этого препа - он был очень порядочным человеком. И как в этой семье могла вырасти такая дочь - для всех загадка. Эти люди были очень добрыми, открытыми, честными. Прекрасно, объективно и доброжелательно относились к студентам, жалели общежитских, радовались, когда Лидия приглашала их домой, и всячески старались подкормить и облагодетельствовать. А Лидия... Не было на курсе девушки красивее. Её поклонников трудно было пересчитать. Но она положила глаз на Антона. Никто не знает, была ли это любовь или восхищение его способностями. Но она буквально ходила за ним по пятам. А он... он не поддавался на чары. Говорят, ему нравились другие девушки, более скромные. Всё остальное похоже на бразильский сериал. Лидия пригласила однокурсников на день рождения. Какие вина они пили, что и куда было подмешано, никто не знает. Родители в это время жили на даче. И не понятно, как получилось, что Антон наутро проснулся в одной постели с Лидией. А вскоре она заявила, что беременна. В этот же день Антон повёл её в ЗАГС подавать заявление. Вот так они поженились, и через какое-то время родилась девочка, которую назвали Алиной. Потом они окончили университет. Антон поступил в аспирантуру, защитил диссертацию. Лидия мечтала, чтобы он завел себе частную адвокатскую практику. Но Антон пошел служить в органы. Лидия негодовала, объясняя возмущение тем, что оперативная работа опасна и она не хочет одна воспитывать дочь.
А события развивались по крутому сценарию. Отцу Лидии предложили работу в посольстве, он согласился - и уехал с женой в Англию. И через какое-то время исчезла Лидия. Оставила записку, что встретила человека, гораздо больше подходящего на роль образцового мужа, уезжает с ним за границу и очень надеется, что Антон будет Алине хорошим отцом и через какое-то время образумится. А ещё оказалось, что квартиру деда, которую тот по наивности переписал на внучку, она сдала в аренду квартирантам. Якобы, для того, чтобы они помогали деду. Антон забрал дочь и перевелся на работу в другой город - в наш Дубровск. Определил девочку в садик, а сам продолжил оперативную работу. А через какое-то время узнал от друзей, как непросто живётся деду с квартирантами. Они и не думали о нём заботиться, водили компании, развлекались, шумели. Дед собрался перебраться в дом престарелых. Узнав об этом, Антон съездил за ним и перевёз к себе. К тому времени он смог приобрести маленькую квартирку, где они жили втроем в тесноте, да не в обиде. И так живут по сей день. Только Антон, чтобы расплатиться с долгами, завёл частное детективное агентство и согласился на преподавание в университете. Вот почти вся его история. Кроме одного немаловажного момента, который Антон, впрочем, таковым не считает. Когда Лидия сбежала с любовником, друзья Антона без его ведома и согласия сделали анализ ДНК. Алина - не его дочь. И он знает об этом, но девочку никому отдавать не собирается и очень любит её. А подавать на развод с женой не хочет, чтобы не навредить отцу Лидии, которого очень уважает. Вот такая история, Андрей Анатольевич...
           Андрей вздохнул.
        - Да, удивительно несправедлива бывает порой судьба. Что же, попробуем её немного подкорректировать. У нас в Восточном коттедже живёт немало ветеранов, с которыми, я думаю, деду Лидии будет гораздо веселее, чем целыми днями одному. В Детском коттедже отличный садик, у Алины будет много подруг. А население Южного коттеджа, я уверен, с радостью примет Антона в свой круг. Всё близко, всё удобно. А до города регулярно ходит автобус. Я очень хочу, чтобы этому парню наконец-то повезло в жизни...





Глава девяносто четвёртая
Проблемы, проблемы…

          Однажды Бася и Ника заметили, что любимая кукла Виолы исчезла со своего места. И сама Виола стала какой-то отрешённой, задумчивой и грустной. Конечно, при первой же возможности они постарались вызвать её на откровенный разговор.
        - Это куда ты намылилась? - спросила Бася, указывая на сложенный рюкзак. И не пытайся отнекиваться, мы с Никой быстро просекли, в чём дело - сами однажды сбегали из детского дома. А здесь тебе что не так? По-моему, тебе все условия созданы!
          Виола опустила голову.
       - Я понимала, что вы заметите. Но думала, что не поймёте. Конечно, здесь не может быть плохо. Но... Всё получается не так, как я думала сначала. Максим не может официально признать меня своей сестрой, потому что такого закона вовсе нет. И удочерить меня не может. Оказывается, мужчина не имеет права удочерить девочку моих лет. Вот я и решила вернуться туда, где родилась. Найду своих воспитателей, подруг... И, может быть, забуду своего Доброго Человека...
        - Ага, - сказала Ника, - а потом очередной Змей снова не оставит от твоего дома камня на камне, и не факт, что всё так благополучно закончится, как в прошлый раз. И, вообще, ты хоть знаешь, куда ехать? Где теперь находятся твои воспитатели и подруги? Куда их эвакуировали? И где брать деньги на билеты?
          Виола потупилась.
        - Не знаю... Но деньги у меня есть. Максим мне их постоянно давал, чтоб были, а я ничего себе не покупала и копила их. А дорогу узнать не сложно.
          Бася о чём-то сосредоточенно думала.
        - Погоди, Ви. Но ведь Максим скоро женится на Мире. И вдвоём они уже смогут тебя удочерить!
          Виола вздохнула.
        - Ну да, женится. И зачем им буду нужна я? Только мешать...
          Ника возмутилась.
        - А, по-моему, ты просто глупости выдумываешь. Андрей Анатольевич и Наташа хотели тебя удочерить, а ты почему-то отказалась. Максим и Мира никуда не уедут, они будут жить здесь. И ты, никому не мешая, сможешь видеть своего Доброго Человека, когда захочешь. Что-то ты мудришь, Ви...
          Виола покачала головой.
        - Максим скоро уедет. Снова туда, где Змей. Отпуск у него кончается...
          Бася внимательно посмотрела на неё.
        - И ты собралась ехать туда, чтобы быть с ним вместе? Без Миры? Да уж не влюбилась ли ты в него, часом?
          Виола молчала, опустив голову.
        - Знаешь, - сказала Бася. - Сейчас тебя никто не сможет переубедить. Но поразмыслить сама с собой о ситуации ты можешь. Один человек мне однажды сказал, что в нашем возрасте это ещё не любовь, а красивая мечта о любви. И она обязательно сменится другими мечтами.
          Виола вскинула глаза.
        - А как же Лада и Алексей?
        - Лада и Алексей полюбили друг друга только после второй встречи. А до этого была только память, только красивая сказка. И у них не такая разница в возрасте. Ты же Максиму в дочери годишься. К тому же, он любит Миру.
          Виола молчала, тихие слёзы текли по её щекам.
          Бася обняла её.
        - Знаешь, Ви, сейчас я расскажу тебе одну историю. Может быть, она тебе поможет. Несколько лет назад я тоже влюбилась, так же, как и ты. В Фернандо. Даниэла тогда гостила в Испании, я не знала о ней. Он был очень добр ко мне. Играл со мной в футбол, рассказывал интересные истории. А я из кожи лезла, чтобы ему понравиться. И однажды, отчаявшись, написала ему письмо. Как Татьяна Онегину. Он потом поговорил со мной. Очень серьёзно, очень ласково. Я даже не обиделась. Это как раз он сказал мне, что это ещё не любовь, а красивая мечта о любви. И что моя настоящая любовь впереди. И что он будет очень рад, если я буду считать его старшим братом. С тех пор я так и считаю. И Даничка нисколько не ревнует. А в душе у меня это всё так и осталось красивой мечтой. С этим чувством хорошо жить, мир полон ярких красок, каждое утро особенное, каждый вечер сказочный. И каждая песня имеет смысл... Посмотри на Максима другими глазами. Попробуй! И ты будешь счастливее, и он. И не беги от нас, мы уже полюбили тебя!
          Виола сидела молча, глядя за окно, где дрожали на ветру тонкие веточки берёзы. И капли первого весеннего дождя капали с них, как слёзы...
          Она вспомнила, как сидела в пещере со своим Добрым Человеком и смотрела снизу вверх на его красивое мужественное лицо с запёкшейся кровью на щеке.
Как любовалась им в пути, добрым, сильным, умным. Но он любил Миру. Чудесную, прекрасную Миру, которая тоже была очень добра к ней. И кто знает, может быть истина в тех словах, которые Фернандо сказал Денизе-Баське? Обо всём этом надо подумать, серьёзно подумать...
          Она вздохнула и обняла подруг.
        - Хорошо. Я попробую...

Глава девяносто пятая
Вызов

          За окном снова шел дождь. Нудный и какой-то осенний, он сыпал который день, превратив в неприятное месиво грунтовые дороги и загнав обитателей коттеджа в свои комнаты.
          Алеся и Сандро сидели рядышком перед ноутбуком и смотрели трансляцию третьей гонки чемпионата "Прима".
          Точнее, Сандро смотрел на экран, а Алеся - на Сандро.
          Наконец, когда гонка завершилась и Алексей, спрыгнув с верхней ступеньки подиума, обильно полил шампанским двух других призёров, она не выдержала.
        - Сандро, - сказала она, сжимая его руку, - может быть, нам не нужно это смотреть? Я всю гонку следила за твоим лицом. По-моему, тебе больно видеть всё это со стороны...
          Сандро задумчиво покачал головой.
        - Нет, Солнышко, не больно. Но странно. Я привык находиться внутри этих событий, а не вне. И это очень непривычно...
          Он хотел сказать ещё что-то, но в это время в дверь постучали и вошел Андрей.
        - К вам можно, молодёжь?
          Алеся улыбнулась.
        - Конечно, дядя! Зачем ты спрашиваешь?
          Андрей уселся рядом и посмотрел на неё.
        - Алеська, у меня есть разговор к Сандро. Дело к нему. Ты не оставишь нас вдвоём?
          Сандро покачал головой.
        - Зачем, Андрэ? У меня нет и никогда не будет секретов от моей жены!
          Андрей улыбнулся.
        - Бывают разные ситуации...
        - Но не для нас.
          Андрей кивнул.
        - Хорошо. Речь пойдёт о тебе, Сандро. Мне известно, что все десять команд "Примы" и минимум четыре топ-команды Ф-1 хотят видеть тебя за рулём своей машины. Но я уполномочен предложить тебе совсем иное.
          Сандро вопросительно посмотрел на него, а Алеся замерла, почти не дыша.
        - Не кажется ли тебе, что такая страна, как Россия, должна быть представлена в Королевских гонках? И не каким-нибудь аутсайдером, построенным по чужой лицензии, а полностью своим, российским автомобилем?
Спасибо, что не улыбаешься! Да, вызов велик и сложен. Но уже много лет наши специалисты ведут разработку такой машины. И с будущего года этот болид будет представлен в Ф-1.
          Как отличный пилот и не менее отличный аэродинамик, ты, конечно, представляешь, что эту машину придётся доводить до чемпионских кондиций не один год. Так вот, меня просили узнать, согласишься ли ты принять участие в совершенствовании этой машины как инженер-электродинамик, и согласишься ли с началом чемпионата стать одним из её пилотов? Я думаю, предупреждать о том, что с этой командой ты можешь не выиграть больше ни одного чемпионата, не нужно. И стартовать поначалу, возможно, придётся с последних мест на стартовой решетке, а отнюдь не с первых рядов, к которым ты привык. Но разве задача не грандиозна? Я не прошу немедленного ответа. Такие вещи не решаются сходу. Подумай!
          Сандро молчал, задумчиво покачивая головой.
          Андрей кивнул, улыбнулся и вышел за дверь.
           Сандро ещё раз покачал головой и, улыбаясь, взял Алесю за руку.
        - Ну, и что ты скажешь на это, Солнышко?..
          Алеся растерянно улыбнулась в ответ.
        - Я не знаю, Сандро... Это ведь твоё любимое дело и твоя судьба. А для меня будет хорошо всё, что хорошо тебе. Дядя сказал, что с нашей командой ты можешь никогда больше не стать чемпионом. А я много раз слышала, что каждый гонщик мечтает о чемпионстве, иначе не следует выходить на старт...
          Сандро кивнул.
        - Это так. Но, помимо этого, у каждого есть и другие приоритеты. Это же невероятно интересно - прийти в новую, только родившуюся команду - и выйти с нею к самой вершине! Пусть ваше автомобилестроение не так популярно в мире, как, скажем, "Феррари" или "Мерседес". Зато у вас есть мощные космические технологии. Я, конечно, понимаю, что это совершенно разные вещи. И говорю только о том, что в России сколько угодно умных голов, и, если цель увлекает, есть ресурсы для её достижения. И, потом, таким образом я смогу хоть в малой мере, но вернуть вашей стране долг за её помощь Испании в борьбе с фашизмом. И, конкретно, вашей семье за гибель твоего прадеда... Но мне хотелось бы услышать твоё мнение, Солнышко!
          Алеся погладила его руку.
        - У меня не может быть нескольких мнений. Для меня в этой ситуации одни плюсы. Я ведь и раньше слышала, что наши всерьёз взялись за создание болида. Но мне и в голову не могло прийти, что они предложат это тебе. Сандро, ведь база этой команды - наш автомобилестроительный завод! Это значит, что мы с тобой сможем видеться гораздо больше, чем раньше! А чемпионство... Мне без разницы, чемпион ты или нет. Я люблю тебя, а не твой титул. И для меня самое главное видеть тебя, быть рядом с тобой. И чтобы ты был счастлив. Но будешь ли ты счастлив? Подумай, дядя ведь дал тебе время, значит, это согласовано с командой. Только мне кажется...
          Сандро улыбнулся.
        - Что кажется, Солнышко?
        - Что ты уже согласился...
        - Ну, конечно, согласился! - весело сказал Сандро. - Разве можно в этом сомневаться?! И разве это не судьба? Мне предстояло мучиться, выбирая команду, а команда сама пришла ко мне!

Глава девяносто шестая
Кира

          " Что-то я совсем забросила свою тетрадку. Как-то не лежит душа к писанине, да и времени нет. За эти месяцы столько разного произошло... Ася ходит счастливая. У неё всё в порядке, Серёжа пишет ей каждый день. Недавно прислал песню. С такими словами:
          Мне тебя сравнить бы надо
          С песней соловьиною,
          С тихим утром, с майским садом,
          С гибкою рябиною,
          С вешнею черёмухой,
          Даль мою туманную,
          Самую далёкую, самую желанную...
          Как это всё случилось, в какие вечера?
          Три года ты мне снилась, а встретилась вчера!..

          Ася сияет, и я ей даже немного завидую. Хотя ведь ей счастье досталось непросто - она столько лет любила Серёжу, без всякой взаимности... Да ещё видела, как он ухаживает за другими.
          А я совсем запуталась. Так пыталась заставить себя не влюбиться в Хорхе, а, похоже, всё-таки влюбилась. Странно всё это. Он тоже пишет мне письма. Но, мне кажется, просто по-дружески. Письма очень весёлые, почти все о гонках. Даничка мне их переводит. С Даней очень подружилась. Она чудесная. Помогает мне во всём, успокаивает. Данька теперь работает. Получилось это очень интересно. Когда она заняла первое место на лыжных соревнованиях, к ней подошел какой-то парень и предложил пойти работать на комбинат в АСУП освобождённым физоргом. Поднимать спорт в отделе. У них, оказывается, давно была такая вакансия, да не могли подобрать человека. Даня сказала, что, кроме лыж, ничего не умеет в спорте. На что ей ответили, что её задачей будет проведение производственной гимнастики, подготовка коллектива к сдаче норм ГТО и формирование команд на соревнования спартакиады комбината. И что за такой красивой девушкой ленивый народ потянется, постесняется отлынивать. Тут подошел Леонель и активно поддержал предложение - он ведь в АСУП работает. Обещал помочь. Даня подумала-подумала и согласилась. Теперь работает на комбинате и очень довольна. Зато оказалось, что Фернандо весьма ревнив. Ему не очень понравилось, что Даниэла работает в мужском коллективе. Ну и пусть! Не всё же Даничке ревновать, пусть и он поревнует!
          Секцию по картингу я теперь веду одна. Сандро очень занят: к консультациям по картодрому добавилась основная работа на автомобилестроительном заводе, где он пропадает целыми днями. Зато он очень весёлый, и Алеся счастлива.
          Из новостей: у нас теперь поселился Антон. И не один. У него, оказывается, есть дочь и дедушка. Девочка славная, и очень привязалась к Альтайре, которая работает воспитательницей в городке. А дедушка такой респектабельный, очень общительный и весёлый. К нему почему-то прониклась тетя Роза, которая фактически, является домоправительницей нашего Южного коттеджа. Организует быт такой бесхозяйственной молодёжи, как мы. Дедушка живёт в Северном коттедже с ветеранами, но тётя Роза ежедневно ходит туда и вывозит его в коляске на прогулку. А по вечерам это делает Антон. Я много раз наблюдала, как эта троица гуляет по городку. Антон катит коляску, а Алина скачет рядом и щебечет на всю округу...
          А ещё я, кажется, раскрыла ненароком одну тайну. Как-то раз я возвращалась с работы и увидела Юко, стоящую с велосипедом за деревьями. А возле фонтана на скамейке сидел Антон. Дедушка рядом в коляске, Алина бегала за бабочками, сразу появившимися с наступлением тепла. И Юко так смотрела на Антона… С такой любовью и с такой тоской… Я поскорее постаралась уйти, чтобы не смущать её. Вот такие дела… У каждой из нас, наверное, есть своя тайна… Заканчиваю. Пришла Даничка обучать меня испанскому языку».

Глава девяносто седьмая
Разные события

          Лада сидела за маленьким столиком, на котором были в полном беспорядке разбросаны листы ватмана, щипцы, кусачки, шурупы и различные коробочки с непонятными предметами. Она держала в руке кисточку и размазывала ею по листу большую лужу черной туши. И в это время в дверь постучали.
        "Войдите! - крикнула Лада, роняя кисточку и сажая при этом на платье огромную кляксу. - Чёрт!!!"
        - Да нет, вроде! - сказал Андрей, входя. - А ты что, чёрта ждала?
          Лада сурово посмотрела на отца.
        - Никого я не ждала, а на тебя, папа, очень обижена, так и знай!
        - Ну, хотя бы присесть-то мне разрешишь?
          Лада кивнула.
        - Ты, папа, всё время пользуешься тем, что я не могу на тебя сердиться. А сердиться я собиралась долго и серьёзно. Потому что я на тебя очень обижена. И это не шутки.
          Андрей изумлённо покачал головой.
        - То-то я смотрю, что ты ходишь мимо меня, как Пират мимо Верного. Чем же это я так провинился?
          Лада нахмурилась.
        - Объясни мне, пожалуйста, почему, когда создаётся российская команда, в неё приглашают пилотом испанского гонщика? Я, конечно, понимаю, что Сандро - звезда, чемпион и прочее, и прочее. Но Алёша, между прочим, сейчас лидирует в чемпионате. И он тоже может стать чемпионом. И он - русский. Почему было не пригласить и его, хотя бы из вежливости? Ты думаешь, ему приятно, что на Родине его не уважают?
          Андрей улыбнулся.
        - Стоп, стоп, Котёнок! А то я сейчас помру от страха перед твоим гневом! А если серьёзно, то ты всё поставила с ног на голову. Во-первых, я не автор проекта и не автомобилист. Комбинат только спонсирует команду, и предлагать кандидатуры на должность пилотов - не моя прерогатива. Меня попросили поговорить с Сандро, и я не вижу в этом никакого криминала. Сандро - инженер-аэродинамик. Это единственный в мире симбиоз классного инженера и классного гонщика. А им сейчас нужен как раз опытный инженер. О гонках пока речь не идёт, когда болид будет готов, тогда и займутся комплектованием команды.
        - Да, папа, но ведь у Алёши в этом году кончается контракт с "Ферропримой", и он должен знать, продлевать его или нет. Места в командах занимают заранее. И я не думаю, что Алёша не хотел бы выступать за команду своей страны.
        - Это он тебе сказал?
        - Нет, конечно! Но мне обидно за него, и я думаю, что и ему тоже обидно.
          Андрей покачал головой.
        - Успокойся, Котёнок. Никто не собирается обижать твоего Лёшу. Могу даже сказать по секрету, что его кандидатура тоже обсуждается. Но этим вопросом занимаются опытные люди, они всё сделают в своё время, и нам с тобою не резон совать свои непрофессиональные носы в чужой огород. Лучше скажи мне, в честь чего это грандиозное творчество, завершившееся гибелью платья?
          Лада фыркнула.
        - Это тоже ты виноват, папа! Как давно я упрашиваю тебя купить мне телескоп. Мне не надо никаких шмоток, я давно коплю свою стипендию, но её слишком мало для хорошего телескопа. Вот я и взялась сделать его сама. По чертежам из "Юного астронома"...
          Андрей улыбнулся.
        - Если честно, я давно бы купил тебе телескоп. Но мама против. Она боится, что ты полезешь с ним на крышу и свалишься оттуда. Ведь наблюдать из окна тебе помешает освещение.
          Лада покачала головой.
        - Ничего подобного, папа! Ты отлично знаешь, что на самом краю городка стоит башня старой водокачки. Это отличное место для обсерватории! Там можно установить телескоп и всю ночь проводить наблюдения.
           Андрей вздохнул.
        - Час от часу не легче! Если Наташа узнает, что ты ночью ходишь одна к старой водокачке... Даже трудно представить, что будет!
          Лада улыбнулась.
        - Так пусть это будет наш маленький секрет! И за него я прощу тебе твою вину перед Алёшей...

***

          Был вечер. Днём прошел небольшой тёплый дождик, и в лесу висел лёгкий туман. Пахло оттаявшей землёй, прелой травой и наряду с этим - свежей листвой, хвоей, цветущей черёмухой. Эти весенние запахи тревожили сердце, и оно поневоле раскрывалось навстречу радости, обновлению, мечте...
          Антон вернулся с работы и, уступая просьбам дочери, вынес во двор недавно купленный ей велосипед. Но покататься не удалось: колёса вязли в ещё сыром песке, и девочке скоро надоело освоение непослушной техники.
          Антон сел на скамейку и посадил дочь на колени. Она радостно чирикала, размахивая руками. И вдруг спросила: "Папа, почему у нас нет мамы? У всех девочек есть и мама и папа, правда, у некоторых - только мама. А один папа только у меня!"
          Антон молчал, не зная, что ответить.
          Но Алина, видимо, вовсе и не ждала ответа, потому что продолжила: "Раньше я вообще считала, что родилась у тебя. Ведь дедушка сказал, что для ребёнка и папа, и мама одинаково родные. И, если может ребёночек родиться только у мамы, почему бы ему не родиться у папы? Ну, а раз я уже есть, почему бы нам с тобой не завести маму? Говорят, что ты для этого должен жениться. Давай, ты женишься на Альтайре Петровне? Она красивая, добрая, и волосы у неё такие же, как мои.»
           Антон улыбнулся.
        - Для этого, Алишка, нужно, чтобы она нас с тобой любила!
          Алина возмутилась.
        - Откуда ты взял, что она меня не любит? Очень даже любит! И тебя, наверное, любит. Я видела, как она на тебя смотрела!
          Антон вздохнул. Это была правда. Он и сам не знал порой, куда деться от ласковых глаз красивой рыжеволосой девушки. Но...
          Алина продолжала о чём-то с воодушевлением болтать, но с этой минуты Антон уже не слышал ни слова. Потому что из коттеджа вышла и села на скамеечку, ожидая подруг, совсем другая девушка.
          И как будто снова он услышал песню, которую так давно запретил себе слушать, но которая звучала в его душе вновь и вновь, как однажды прозвучала из открытого окна коттеджа. Кто пел её? И кто придумал слова - совсем не те, что он нашел потом в интернете? Это так и осталось для него загадкой...

Ты, звеня, тянулась к небу,
Я боялся высоты -
И не стала былью небыль
В мире, полном красоты...
Не родятся наши дети,
Не подарят нам цветы,
Будет петь холодный ветер
Над обломками мечты...
Единственная моя,
С ветром обручённая,
Светом озарённая,
Светлая моя!
Тускла без тебя заря,
Звёзды падают в моря,
И, срывая якоря,
Ждёт тебя душа моя...


Глава девяносто восьмая
Испытание. Алеся

          Алеся никогда не видела у Сандро такого лица. И, поэтому, она испугалась ещё до того, как он сказал: "Лея, мне надо поговорить с тобой об очень серьёзном."
Когда он назвал её Леей, она испугалась ещё больше. Он называл её так только в самые сложные моменты.
        - Иди ко мне, любимая, - сказал он, беря Алесю за руку и усаживая к себе на колени. - Чтобы решиться на этот разговор, мне нужно, чтобы ты была рядом, близко-близко. Ведь речь пойдёт о том, из-за чего я едва не потерял тебя три года назад...
          Алеся вздрогнула.
        - Инес?
          Он кивнул:
- Да, Инес. И видит Бог, как мне трудно касаться этой темы. Но... Сегодня позвонил Марко. Он сказал, что Инес попала в автокатастрофу. Не знаю, кто виноват, но при столкновении её машина загорелась. Инес спасло то, что от удара она вылетела через лобовое стекло.
Но... Она сильно разбилась. У неё поврежден позвоночник, и она парализована. Итальянские врачи сказали, что они бессильны. Но добавили, что в России есть чудо-хирург, который невероятным образом вылечил русского лётчика с подобной травмой. Кроме него, никто в мире не делает таких операций. Речь, естественно, о Жене. Если бы у Инес были богатые родственники, не было бы проблем. Но у неё таковых нет. И денег не так много, как можно подумать. Марко оплатил первые операции в Италии. И просит о помощи. Инес - подруга его жены.
          Алеся взяла голову Сандро двумя руками, заглянула в глаза.
        - Неужели ты сомневаешься, любимый? Неужели думаешь, что я способна сказать "нет"? Для спасения Инес мы сделаем всё, что в наших силах. Я знаю дядю - он не откажет. Только договариваться к нему пойду я. Он не откажет и тебе, но... Он ведь помнит, что было три года назад. Мне это будет проще.
          Сандро вздохнул.
        - Наверное, когда-то, сам не зная того, я сделал что-то очень угодное Богу, если он доверил мне такое чудо, как ты...
          Алеся улыбнулась.
        - Ещё бы! Ты спас котёнка по имени Пират. А в придачу - меня. Не расстраивайся, Сандро. Все будет хорошо. Женя, безусловно, согласится. Когда мы летим?
          Сандро встрепенулся.
        - Мы? Ты тоже хочешь поехать?
          Алеся мягко взглянула на него.
        - А как же иначе? Кто же будет ухаживать в пути за больной женщиной, как не женщина? Ну, я пошла к дяде. Хорошо, что сегодня выходной и он дома. Только... Сандро, есть один момент, о котором я давно хочу тебя спросить - и не решаюсь. Это не относится к случившемуся и ни на что не повлияет... Я, хоть и твоя жена, но всё ещё глупая маленькая девчонка. И я не знаю, как, какими словами... И можно ли это?.. И...
          Алеся судорожно вздохнула, глаза её наполнились слезами.
        - Лея... - Сандро обнял её, прижал к груди. - Я понял, что ты хочешь узнать. Ты хочешь спросить, была ли Инес... моей любовницей? Нет, не была. Когда она самовольно перебралась в мой дом, я уже был знаком с тобой, я любил тебя. Ты даже представить себе не можешь, что творилось со мной тогда. Весь мир замкнулся на тебе одной. А все женщины вокруг стали просто людьми. Хорошими, плохими - просто людьми, и всё.
          Алеся ничего не ответила, просто на миг прижалась к нему, как маленький пушистый котёнок.
          Потом спрыгнула с его колен, улыбнулась одними глазами.
        - Я пошла к дяде. Всё будет хорошо.

          Алеся вышла на крыльцо и зажмурилась от брызнувшего в глаза яркого солнца. Небо было синее-синее, и ветер гнал по нему белоснежные пушистые облака.
"Как странно устроен мир, - подумала Алеся. Стоит чудесный весенний день, светит солнышко, поют птички.
А где-то очень нуждается в помощи девушка, пострадавшая по злой случайности, чужой вине... Хоть бы дядя никуда не ушёл!"
          Андрея она нашла быстро. Он сидел на скамейке среди цветущих яблонь. На коленях у него устроилась кошка Белоснежка, дочь Ниро, и Андрей легонько поглаживал свою любимицу.
          Алеся свернула с тропинки и пошла к нему прямо через газон.
        - Дядя...
          Андрей покачал головой.
        - Не надо, Алеська, я всё знаю. Марко, наверное, совсем потерял голову, если позвонил сначала Сандро, а потом уже - мне. Сандро-то тут при чём? Что он может сделать? К тому же, Марко его подставил вдобавок. Ты как?
          Алеся изумлённо вскинула глаза.
        - Я нормально. Дядя, когда нам лететь?
          Андрей усмехнулся.
        - Вот уж вам-то лететь совсем ни к чему. Сегодня из Италии передадут всю информацию о пострадавшей. Наш консилиум рассмотрит возможность транспортировки и лечения. И при положительных выводах за нею завтра утром будет отправлен специальный медицинский самолёт. Он оснащен всем необходимым, в том числе и персоналом. А вот пассажиры там вовсе не нужны...
        - А как же... И Женя тоже не полетит?..
        - Думаю, что нет. В этом нет необходимости. Всю информацию, включая снимки, можно получить электронной почтой. Консилиум, как я думаю, соберётся уже здесь. Если итальянские и испанские врачи захотят в нём участвовать, им создадут все условия.
        - Дядя, а Инес... Она знает обо всём этом? Она согласна?
        - Марко говорит, что согласна. Да и кто бы на её месте отказался от возможности излечения? А такая возможность есть, пример тому - Виктор. И ни о чём не беспокойся, Алеська. И Сандро пусть не беспокоится. Ты же знаешь Евгения и веришь в него, не так ли?

Глава девяносто девятая
Дальние страны


          Стояла тёплая, долгожданная весна. В воздухе висел аромат цветущих деревьев, лёгкий ветерок колыхал цветы черёмухи, ветви белоснежных яблонь. Пёстрые бабочки, появившиеся одновременно с первыми цветами, порхали во множестве над зелёными полянками.
Радуясь цветущей весне, Антон вывел Алину на лужок позади участка, отвоёванного Денисом под питомник роз и уже старательно им вскопанного. Для девочки всё было ново и очень заманчиво. Привыкшая к однообразному быту городского садика и вдруг очутившаяся среди вольной природы, она не могла прийти в себя от восторга. Радуясь каждому новому цветку, каждой бабочке, она бегала среди деревьев, окружавших полянку, и снова возвращалась к отцу, чтобы поделиться впечатлениями.
          Антон сидел на траве и бдительно следил за резвящейся дочерью. Когда пушистый пёсик Макс, судя по окрасу приходящийся сыном Верному, с радостным лаем устремился к Алине,  Антон встрепенулся, готовый прийти на помощь. Но девочка и не думала пугаться и мгновенно приняла нового участника в свою игру. Успокоенный Антон вновь обернулся в сторону коттеджа, где за густой листвой деревьев ему почудилась тонкая фигурка с велосипедом.
        - Папа! - закричала Алина, подбегая. - А давай мы пойдём с тобой в поход? Помнишь, ты читал мне про голубую чашку? Там папа и девочка обиделись на маму за то, что она решила, что это они разбили её любимую голубую чашку. И они решили уйти от неё в дальние страны. Давай, мы тоже пойдём с тобой в дальние страны? Там есть домики и много красивых деревьев. Я видела!
        - Когда же ты могла их увидеть? - удивился Антон, не отрывая взгляда от деревьев, где мелькнул такой знакомый силуэт.
        - А с крыши! - радостно ответила Алина.
        - С крыши? - испугался Антон. - Зачем же ты полезла на крышу? И с кем?
        - С кем - не скажу, потому что ты будешь на неё ругаться! Но эта тётя показала мне, как красиво вокруг, и обещала сходить со мной к речке. Она добрая и весёлая, и у неё такие красивые золотые волосы! Ой!..
Испугавшись, что выдала Ладу, Алина замолчала, но Антон даже не заметил её промашки.
        - Папа! - возмутилась Алина, теребя его. - Ты меня вовсе и не слушаешь!
        - Слушаю, зайка...
          Антон бросил попытки разглядеть что-либо за деревьями и улыбнулся дочери.
        - Что же, давай пойдём в дальние страны.
        - А Максика мы возьмём? Он очень просится!
        - Возьмём и Максика. Да и как его не взять? Всё равно увяжется.
          Антон шел и улыбался. Его сердце было переполнено благодарностью к Андрею за этот новый, чудесный мир, открывшийся перед Алиной. Как радовалась она всему, что встречалось им на пути! Гигантским одуванчикам, выросшим на солнечной полянке. Раскрывающимся белым бутонам зацветающей клубники.  Птичкам, порхающим с ветки на ветку...
          Наконец, показались домики старых садов.
        - Папа! - спросила Алина. - А почему здесь никто не живёт? Тут же так красиво! Ты посмотри только, сколько здесь деревьев, цветов! Почему эту деревеньку забросили?
          Антон улыбнулся.
        - Это не деревенька. Это старые садовые домики, сады-огороды. Сейчас коллективные сады в другом месте, а здесь жители нашего Городка-в-Лесу сажают овощи и ягоды. А жить им здесь вовсе и не надо.
        - Давай-ка посидим в тенёчке. Ты не устала?
        - Что ты, папа, конечно нет! А вот Максик, мне кажется, голодный. Зря я свою котлету в столовой оставила...
        - Что, такая невкусная была?
        - Нет, вкусная! Но в меня уже не полезла. А вот в Максика бы точно полезла...


          Антон засмеялся.
        - Ну, ничего. Мы скоро домой пойдём и Максик твой голодным не останется.
          В это время гулкое эхо раскатилось по лесу.
        - Папа, гром! - воскликнула Алина.
        - Какой же это гром среди ясного неба? Это самолёт, наверное...
        - Вовсе и не самолёт! Ты вон туда посмотри. Видишь, какая тучка? Хоть и маленькая, а молнии в ней так и сверкают, так и сверкают! И дождик из неё идёт, только далеко.
          Антон протянул руку, и на неё упало несколько тяжелых капель.
        - Пора домой, зайка, сказал он, стряхивая с колена колючку - скоро гроза начнётся и здесь.
        - Вовсе и не начнётся! И мы же её не боимся? Лучше посади меня вон на ту красивую ветку. Я оттуда далеко-далеко увижу!
          Антон улыбнулся, поднял дочь и посадил на толстую ветку.
        - Ой, как хорошо! - радостно закричала она. Ветер дует, ветка качается, я как будто по волнам плыву на корабле! Здесь так красиво, и всё видно, и тучка вовсе маленькая, а небо вокруг голубое! Папа, давай не пойдём домой, а?
        - Пойдём, зайка. Уже дело к обеду, ты сама сказала, что Максик голодный. Так что слезай.
          Он снял дочь с ветки и взял за руку.
        - Мы пойдём назад другой дорогой, так интереснее.
        - Смотри, какая красивая черёмуха!
        - Какая белоснежная яблоня!
        - И как всё вокруг цветёт!
          Алина улыбнулась и помахала рукой.
        - До свидания, дальние страны! Мы к вам ещё вернёмся!

Глава сотая
Испытание. «Никогда не садись за руль!»

          Алеся сидела на диванчике возле стены. Напротив нее было большое окно, а в нём - небо, полное белых облаков. Алеся ждала. Рядом, в каких-то десяти метрах, была операционная. И там Женя, окруженный целым отрядом опытнейших хирургов, делал уникальную операцию.
          Алеся старалась не думать о последствиях. Она заранее постаралась внушить себе, что всё будет хорошо. Ведь это Женя - яркая звёздочка на небосклоне всемирной хирургии. Простой, скромный парень. Добрый, смелый, всегда готовый прийти на помощь...И никогда не чурающийся никакой работы, даже самой незначительной: "Должен же кто-то это сделать? Почему не я?" Это уже позднее ему запретили дежурства на "скорой помощи". После случая с хулиганами. Руки хирурга надо беречь. Тем более, такого хирурга...
Алеся поймала себя на том, что постоянно сбивается на мысли об операции. И, чтобы отвлечься, начала вспоминать всё, что произошло после того, как медицинский спецрейс из Рима опустился на аэродром Дубровска. Собственно, помнила она мало.
          Помнила машину, которая везла их по незнакомым улицам. Помнила руку Сандро, сжимающую её руку. Потом он сказал, что на ней не было лица. "А что же было? - спросила она, - маска, балаклава?" Она хотела пошутить, но Сандро ответил серьёзно: "Почти."
          Помнила длинный, ярко освещённый коридор, людей в белых и зелёных костюмах - не халатах. Женя ушёл с ними в сопровождении целой толпы врачей. Их очень долго не было.
          "Скажите, - спросила Алеся у дежурной медсестры, - девушка, которую привезли из Италии, может видеть, слышать, говорить?" Та взглянула на неё недовольно, но ответила: "Может и видеть, и слышать, и говорить. Двигательные центры парализованы."
          В это время все члены консилиума вышли в коридор. Подошел Женя, такой неузнаваемый в облачении врача".  Если хотите - можете войти, - сказал он, - только не долго".
          Алеся решительно выдернула руку из руки Сандро и первой вошла в палату. Она поняла, что это пока не реанимация – туда бы не пустили. Инес была покрыта белым, но почему-то не опутана множеством висевших рядом проводов. Из бинтов были видны только глаза.


          Сандро постоял мгновение, повернулся и вышел.
          Алеся подошла ближе к Инес и тихонько спросила у стоявшей поодаль медсестры: "Она в сознании?" Медсестра кивнула, и тогда Алеся взглянула в широко раскрытые неподвижные синие глаза и сказала по-испански так уверенно, как только могла: "Инес, всё будет хорошо! Вам сделает операцию Женя, это самый лучший в мире хирург! Он уже вылечил лётчика, у которого травмы были значительно больше. Теперь он не только прекрасно ходит, но и снова летает. И вы тоже полностью поправитесь!" Она так и не поняла, слышала её больная или нет. Вошел врач и вывел её из палаты.
          Сандро стоял у окна спиной к ней.
          Алеся подошла сзади и положила голову ему на плечо.
          Сандро резко обернулся и порывисто обнял её.
        - Солнышко, какое счастье, что ты не водишь машину!
          Алеся молча удивлённо взглянула на него.
        - Да, - повторил Сандро. Я хотел сказать именно это. Гонки - совсем другое дело. В них все пилоты - профессионалы, они знают, что такое риск, и они, рискуя в каждой гонке, никогда не причинят вреда товарищу. Аварии случаются, да, но - по вине нелепого случая. К тому же, мы очень хорошо защищены. А когда на обычной трассе пьяная скотина гонит вопреки всем правилам и нормам... Никогда не садись за руль, Солнышко! А я, осёл, ещё учил тебя водить машину. Забудь это, ради всех святых! Ездить будешь только со мной!
        - Но... - спросила Алеся, - разве ты можешь избежать столкновения с опасной машиной?
          Сандро кивнул.
        - Я - могу. Ты же спец-теоретик в гонках и должна знать, что наша реакция отличается от реакции обычного человека. К тому же, пилоты в обычной жизни ездят очень осторожно и соблюдают все правила.
          Алеся погладила его по руке.
        - Хорошо, любимый. Я никогда не сяду за руль.

Глава сто первая
Испытание. Ожидание

          Оказалось, что перед операцией предстоял довольно длинный подготовительный период. И тут Алеся оказалась неоценимым помощником - она говорила по-испански. Инес почти всё время спала, но в часы бодрствования ей нужен был человек, внушающий надежду на успех. Этим человеком стала Алеся. Она познакомилась с молодым доктором, установившим для неё распорядок посещений. Этого доктора она видела и раньше, в самый первый день, когда привезли Инес, и особую каталку с больной по его указанию вкатили в палату. Ей показалось, что его, как и её, потрясло несчастье, случившееся с молодой, красивой, ни в чем не повинной девушкой.
          Молодой доктор объяснил, в какое время ей разрешено приезжать в клинику и сколько времени можно общаться с больной. Но часто случалось, что Алеся приезжала рановато, Инес ещё спала, и тогда Алеся ждала в коридоре, пока доктор, который, по-видимому, курировал подготовку к операции, ни разрешал ей войти в палату. Алесе очень нравился этот доктор. Про себя она решила, что это ученик Жени. В его отношении к Инес, к персоналу, к дисциплине в больнице были те же чёткость, теплота, открытость, что и у его уже знаменитого, но по-прежнему скромного старшего товарища, всегда готового помочь любому. Было видно, что больной для него не просто объект приложения его профессиональных знаний, но человек, боль которого он воспринимал, как свою. И за это Алеся прониклась к нему глубокой симпатией...
        ... Она подолгу просиживала рядом с Инес и рассказывала ей.  Рассказывала о том, что всё будет хорошо, ведь она попала в лучший госпиталь в мире. Рассказывала о чудесном докторе Жене, который объехал полмира, оперируя в сложнейших условиях людей, спасенных из-под обломков разрушенных землетрясением зданий. Рассказывала о лётчике Викторе - как он, рискуя жизнью, увёл от олимпийской столицы поврежденный самолёт и о том, как Женя спас его после тяжелой травмы и помог вернуться в профессию. Рассказывала много всякого, что приходило в голову.
          Инес слушала, и глаза её постепенно теплели, в них появлялась улыбка. Когда все истории закончились, Алеся чуть не отчаялась, но очень быстро вспомнила, как, когда она болела, бабушка сидела рядом с её кроватью и читала ей сказки и коротенькие детские рассказы советских писателей. И Алеся начала читать Инес русские сказки и рассказы. Ведь они были такими добрыми и всегда с хорошим концом.
          Времени не хватало, ночами она тихонько выбиралась из-под одеяла, натягивала халатик, включала ночник и переводила очередной рассказик с русского на испанский. Переводить "с листа" она ещё не умела.
          Но однажды Сандро проснулся, обнаружил её отсутствие и отправился на поиски беглянки. Её тайна была раскрыта.
        - Солнышко, - сказал Сандро, - почему ты взялась за это сама, да ещё ночью? Ведь ты и так очень устаёшь, я же вижу! И почему ты не воспользуешься компьютерным переводом?
        - Во-первых, оденься, тебе холодно, - вздохнула Алеся, - а, во-вторых, я пробовала, но машинный перевод получается такой неуклюжий и непонятный, а литературного перевода этих рассказов в интернете нет...
        - А это так обязательно?
        - Обязательно, Сандро. Когда я прихожу, Инес улыбается. Я вижу, что она ждёт. И наши рассказики и сказки ей очень нравятся. Не знаю, почему она не говорит, наверное, ей трудно. Но я уже научилась понимать её мимику.
          Сандро покачал головой.
- Чем больше узнаю тебя, тем больше готов снять перед тобой шляпу, если бы она у меня была. Ты в миллион раз лучше меня, ты такое сокровище, для какого все сравнения слабы! Ведь ты столько перенесла из-за Инес...
          Алеся сурово посмотрела на него.
- Сандро, не говори так! Она тебя любила, и она мучилась из-за того, что ты её не полюбил. Так же, как мучилась бы я, если бы ты не полюбил меня. Я отлично понимаю её чувства, и мне её жалко. К тому же, она так пострадала по чужой вине. Разве то, что я не посплю какое-то время, сравнимо с тем, что довелось пережить ей?
          Сандро вздохнул, поцеловал её и ...запретил ночную работу. Сначала он взялся за дело сам, но ему было гораздо труднее, и они приспособились работать вдвоем. Алеся читала сказку вслух по-русски, а Сандро записывал её по-испански. Алеся, приходя к Инес, читала то, что написал Сандро. И не было ничего странного в том, что им обоим нравилось это вечернее занятие. Раньше у них никогда не было таких свободных совместных часов за общим делом. Раньше необходимость скорой разлуки заставляла считать каждую минутку. Как говорила Алеся, это висело над душой. А сейчас они были вместе, действительно вместе, как самые настоящие муж и жена. И им было очень хорошо, как-то уютно и тепло.
          А ещё очень радовало то, что глаза Инес оживали, иногда в них даже искрились весёлые огоньки.
          Так прошли две недели и подошло время операции. Перед операцией Инес попросила медсестру позвать к себе двух человек. Первую - Алесю.
          Алеся зашла в палату, села на привычное место рядом с больной.
        - Я не знаю, - сказала Инес по-испански, - чем всё закончится. Может, меня больше не будет. Я хочу, чтобы ты знала правду. О Сандро. Он никогда не любил меня. Даже когда не знал тебя. Он был хорошим товарищем - и только. А, когда он познакомился с тобой, я поняла, какой он бывает, когда любит. Он очень любит тебя, Лейя. И он прав, потому, что ты... Ты чудо. И знай: я больше не люблю Сандро. В мире есть человек... Другой человек, очень дорогой для меня. А теперь иди. Спасибо тебе. И Сандро тоже спасибо. И ещё прошу: позови... Саша...
        - Сандро? - переспросила Алеся.
        - Нет, не Сандро. Са-ша. Доктор Са-ша...
          Алеся кивнула, погладила Инес по скрытому одеялом плечу, улыбнулась:
        - Всё будет хорошо! Обязательно! - и вышла.
          В коридоре было довольно многолюдно.
        - Она хочет видеть доктора Сашу... - сказала Алеся.
Молодой доктор, Алесин знакомый, которого, оказывается, звали Сашей, кивнул и вошел в палату. Он был там совсем недолго, но, когда выходил, Алесе показалось, что в глазах его были слёзы.

Глава сто вторая
Испытание. Операция

          И вот Алеся ждала конца операции уже четыре часа... И с каждой минутой тревога её возрастала, она всё поворачивала голову в сторону операционного блока, но оттуда никто не появлялся. А дежурная медсестра равнодушно сидела в стороне, занятая своими делами.
        "Всё будет хорошо! - мысленно повторила Алеся. - Всё обязательно будет хорошо!"
        - Конечно, всё будет хорошо! - раздалось рядом, и сильная любимая рука обняла её за плечи.
          Алеся вздрогнула.
        - А... разве я...?
          Сандро кивнул.
        - Да, ты сказала это вслух. Не беспокойся, Солнышко! Разве ты не веришь в Женю? Он наверняка отлично сделает операцию. И, уверен, те иностранные хирурги, что присутствуют при этом, ему не помешают. Успокойся, ладно? Ну, улыбнись, пожалуйста!
          Алеся попыталась улыбнуться, но непослушные губы отказывались выполнить это простое движение.
- Сандро, - попросила она, - пожалуйста, дай мне руку! Когда я чувствую тебя рядом, мне намного спокойнее...

          А время шло, и ничто не менялось. Наконец, не в силах больше сидеть на месте, Алеся натянула маску.
        - Сандро, пожалуйста, подожди меня здесь! Я только подойду к двери и послушаю.
          Она встала и на цыпочках подошла к входу в операционный блок. И в это время дверь распахнулась, и из неё начали выходить люди. Они разговаривали между собой на английском, но Алеся от волнения не понимала ни слова. Она отошла в сторонку и стала ждать Женю.
          Но первым вышел знакомый доктор, которого Инес назвала "доктор Саша". Алеся бросилась к нему.
        - Как?!!
          Было видно, что молодой врач ещё не отошел от напряжения операции, потому что тревожное выражение его лица не вязалось со счастливыми словами:
        - Всё отлично! Операция прошла блестяще и вероятность полного излечения очень высока. Я бы сказал, она стопроцентная, но сглазить боюсь!
        - А можно увидеть Же... Евгения Григорьевича? Где он?
          Доктор Саша нахмурился.
        - Давайте, Алеся, отсюда отойдём. А то тут полно людей, желающих пристать с вопросами.
          Он взял девушку за руку и вывел в коридор.
        - Евгений Григорьевич на прессконференции. От этих иностранных специалистов один вред. Он ведь так устал, а они не дают ему отдохнуть. Езжайте домой, там всё и узнаете.
          Алеся кивнула и благодарно взглянула на него.
        - Спасибо вам!
        - Мне-то за что? - улыбнулся доктор. - Я не волшебник, я только учусь. А волшебник - Евгений Григорьевич. Сегодня он совершил чудо.

***

Алеся и Сандро вышли из больницы. Стоял чудесный летний день, светило солнце, где-то рядом чирикали воробьи.
        - Солнышко, - сказал Сандро, улыбаясь. - Давай посидим здесь на скамеечке? Тут так мило, детки рядом играют. Я тебе мороженого куплю...
        - Давай! - сказала Алеся. - Отсюда отлично видно клинику. Может быть, Женя выйдет. Тогда мы всё от него узнаем, а заодно отвезём его домой.
        - А его машина? - удивился Сандро.
        - А разве ты не знаешь? В день операций он не садится за руль. Ой! - она оглянулась и засмеялась. - Сандро, это же скамейка для влюблённых! Я слышала про неё. А мы с тобой на неё уселись, будто мы - жених и невеста!
        - Солнышко, а разве мы с тобой не влюблённые? - возмутился Сандро. - Просто мы уже муж и жена, нам тут посидеть тем более можно!
          Он поцеловал Алесю и направился к мороженщице, расположившейся в тени большого клёна.
          В это время из дверей клиники вышел доктор Саша и, глубоко задумавшись, побрёл через площадь к троллейбусной остановке. И лицо у него было таким счастливым, что Алеся не стала его окликать...

Глава сто третья
Кто знает?

          В этом году, похоже, у погоды не было в запасе полутонов. Холод и жара чередовались с такой скоростью, что люди не успевали переодеваться. В один из таких жарких выходных Алеся и Сандро отправились гулять по лесу. Но в лесу было такое количество комаров, что пришлось спасаться бегством.
          Они вышли к реке. Река несла свои волны гордо и величественно, но вода в ней была до сих пор холодной, а комары - не менее злыми, чем лесные. Они повернули к дому.
        - Давай, - сказала Алеся, - возьмём плед, побрызгаем его спреем от комаров и посидим в тенёчке прямо здесь, на территории городка.
        - Давай! - улыбнулся Сандро. - Только, может, не будем брызгать плед? Не хочется перебивать этот чудесный лесной аромат!
          Алеся кивнула.
        - Хорошо. Тогда я принесу электронный отпугиватель, он ничем не пахнет!
          Они расположились в густой тени деревьев. Алеся легла на спину, положив голову на колени мужа. Небо раскинулось над нею, огромное, бездонное, полное белых летучих облаков.
          Алеся вздохнула.
        - Сандро, здесь так хорошо, и совсем не хочется портить тебе настроение. Но боюсь, что в этом году нам не придётся ехать на море...
          Сандро взял её ладошку, улыбнулся.
        - Почему, Солнышко?
          Алеся снова вздохнула.
        - А кто же будет ухаживать за Инес, когда её выпишут из больницы? Ведь здесь у неё никого нет, кроме нас. И, конечно, мы заберём её в коттедж и будем помогать, как когда-то помогали Виктору.
          Сандро покачал головой.
        - Ты напрасно беспокоишься, Солнышко, и напрасно расстраиваешься. Я говорил с Женей о дальнейшей судьбе Инес. Нам не придётся отказываться от поездки на море, потому что в нас не будет надобности. Когда Инес восстановится после операции, её переведут в реабилитационный корпус, оснащенный и аппаратурой, и персоналом. Там она будет до той поры, пока не выздоровеет. А потом её с кем-то из персонала отправят в санаторий на море, где будут лечить самим морем - разве есть лекарство лучше, чем оно? Особенно для людей с болезнями опорно-двигательного аппарата?
          Алеся села и недоверчиво посмотрела на него.
        - А почему же Виктора никуда не возили?
          Сандро улыбнулся.
        - Я спрашивал об этом. У Виктора, помимо травмы позвоночника, были сломаны ноги. Он тоже прошел полный курс реабилитации, но ходить не начал. Женя считает, что он просто боялся встать на ноги - не хотел лишиться надежды, боялся, что ноги его не удержат. Только небольшой заговор друзей помог разрешить эту ситуацию. А у Инес ноги целы...
          Алеся придвинулась ближе к Сандро, заглянула ему в глаза.
        - Спасибо тебе, любимый, за такую радость! Я ведь так мечтала о поездке с тобой на море! И лишиться этого было бы, конечно, очень обидно. Но скажи мне, что ты думаешь о будущем Инес?
          Сандро вздохнул.
        - Будущее её представляется мне очень туманным, Солнышко. Не думаю, что она сможет вернуться к своей прежней профессии, да она и не захочет этого...
        - Почему?
        - Насколько я могу представить всю ту кашу, которая варится в модельном бизнесе, никто из его воротил не захочет подписать контракт с моделью, здоровье которой под вопросом, чтобы в случае чего не выплачивать страховок, больничных и прочего...
        - Но ведь Инес полностью поправится, Женя сказал это!
        - Это знает он, знаем мы, но не знают они. И они не станут рисковать своими прибылями. Увы, этот мир жесток...
        - Но... Инес ведь может остаться здесь? Найти себе работу?
        - Наверное, сможет. Но ей будет очень сложно это сделать. Не имея профессии, не зная языка... Правда, мне кажется, она будет рада порвать с модельным прошлым. Она его терпеть не могла. Точнее, не его, а рабскую зависимость от хозяев...
          Алеся нерешительно взглянула на Сандро.
        - Знаешь... Мне кажется, есть ещё один вариант для Инес, и он вовсе не самый плохой...
        - Какой же?
        - Она может выйти замуж... Мне показалось... В общем, перед операцией она сказала мне, что не любит тебя больше. И что есть на свете человек, который ей дорог... А молодой доктор, Саша, всегда смотрит на неё с таким сочувствием, даже с нежностью...
          Сандро вздохнул.
        - Это очень маловероятно. Саша ещё совсем мальчик, а Инес - взрослая женщина. Боюсь, что Саша в силу своего возраста и чуткой души просто очень жалеет девушку, попавшую в беду. Но, если бы ты оказалась права, это было бы прекрасно! Инес смогла бы адаптироваться в чужой для неё стране и обрести счастье. А у меня с души свалился бы такой камень! Не помню, кому, кажется, Арагорну из "Властелина колец" принадлежит фраза, что нет ничего печальнее, чем безответная любовь прекрасной женщины. Я испытал это на себе. Я ни в чем не был виноват перед Инес, только в том, что не полюбил её. И вместе с тем её любовь висела на мне тяжким грузом. Я бы очень хотел, чтобы Инес нашла своё счастье и вышла замуж. Это, действительно, решило бы многие проблемы...
        - Кто знает... - сказала Алеся задумчиво. - Может быть, всё это сбудется… А пока будем навещать Инес и стараться помогать ей по мере сил…

Глава сто четвёртая
Да и нет

          Стояла прекрасная погода: тёплая, в меру влажная, настоящая летняя. Днём столбик термометра поднимался до 30 градусов, ночью шли тёплые грозовые дожди. Травы в лесу поднялись до пояса. В воздухе висел такой аромат, что кружилась голова. А на территории городка благоухали Денискины розы. Особенно сильно они пахли по вечерам, и скамеечки возле клумб были постоянно заняты.
          Антон наслаждался жизнью в лесу, с радостью следил, как Алина резвится на зелёных лужайках, как она здоровеет и крепнет. Сидя на скамеечке, каких было на территории городка великое множество, он с улыбкой наблюдал за дочерью. Правда, не только за нею. Юко всё чаще приезжала к своим подругам, и он с тоской следил за её стройной фигуркой, мелькавшей между деревьями. Эх, если бы он не поторопился со своим странным браком, не связал свою жизнь с Лидией, с самого начала нелюбимой... Правда, тогда у него не было бы Алины и он никогда не перебрался бы в Дубровск и не встретил Юко...
        ... Иногда Антон уходил с дочерью за пределы городка, где росла некошенная трава и во множестве пели птицы. Здесь он любил сидеть на большом камне в тени и читать какую-нибудь книгу, пока Алина бегала среди цветов. Здесь не было вероятности увидеть Юко, не нужно было вглядываться в просветы между деревьями, надеясь увидеть её. Увы, это не мешало думать о ней...
          Вот и в этот раз Антон сидел на камне и пытался читать. Но мысли упорно находили другую тему, выхватывая эпизоды из прошлого.
          Какой мукой было принимать у Юко экзамен по криминалистике! Училась она блестяще, на экзаменах её не уставали хвалить все преподаватели без исключения. Но, когда очередь дошла до его предмета, Юко начала рассказывать совсем не то, что требовал от неё билет.
        - Юко, - спросил он, недоумевая, - зачем? Ведь вы же отлично знаете тему!
          Юко вздохнула, несколько секунд молчала, потом храбро подняла голову и посмотрела ему в глаза.
        - Если я не сдам сегодня экзамен, я приду к вам ещё раз. На пересдачу. И вы не сможете меня прогнать.
          Антон покачал головой.
        - У вас "отлично" по практической криминалистике. И я могу на этом основании оценить ваши знания.
          Юко улыбнулась.
        - Не можете. Вы слишком принципиальны для этого. Если бы не ваша принципиальность, вы могли бы быть счастливы. И я - тоже...
        ... Она сдавала теорию криминалистики пять раз. Над ним подшучивали коллеги, упрекали, журили, шутили, что из-за него из университета может вылететь отличная студентка. В конце концов, он поставил ей "отлично" в ведомость, сказав, что в зачётку поставит оценку тогда, когда она сочтёт это необходимым...
          Антон вздохнул и отложил книгу, открытую на одной и той же странице уже полчаса. И тут он почувствовал рядом лёгкое движение. Он поднял голову и увидел Юко. В простом летнем платьице она была особенно трогательна.
        - Антон Юрьевич, - спросила Юко, - вы позволите мне сесть рядом с вами?
         Антон опустил голову, пытаясь скрыть краску, проступившую на щеках.
        - Зачем вы спрашиваете об этом, Юко? Конечно, да.
          Девушка села рядом.
        - Я хочу задать вам всего один вопрос, Антон Можно называть вас так?
          Антон кивнул:
        - Да.
          Юко глубоко вздохнула, как бы собираясь с духом.
        - Ответьте мне честно и прямо: вы любите меня?
Антон молчал, застигнутый врасплох прямым вопросом. Потом спросил, не глядя на неё:
        - Зачем вам это?
        - Зачем? Если нет, я не буду вам навязываться. Мои чувства останутся со мной, вам они мешать не будут. У меня хватит гордости уйти с вашей дороги. Но если да, зачем вы мучаете и себя, и меня? Я уже говорила, что штамп в вашем паспорте не имеет для меня никакого значения. Я вас люблю и готова всю жизнь пройти с вами, не будучи официальной женой. Я могла бы стать хорошей матерью Алине. И мы могли бы быть счастливы. Отвечайте, любите или нет?!
          Антон молчал. Он безумно любил эту девушку, дерзкую и чистую, смелую и нежную. Но... Сделать её любовницей, сожительницей, а не женой... Это было жестоко, несправедливо, невозможно.
          Он покачал головой, не в силах произнести ложь вслух.
          Юко схватила его за руку.
        - Нет, вы скажите! Скажите честно, не обманывайте меня!
          Как трудно и как необходимо было солгать! Сказать: "Не люблю!", когда всё в душе кричит об обратном. И обидеть Юко лживыми и несправедливыми словами... А разве лучше было дать ей надежду, испортить ей жизнь?
          Антон вздохнул.
        - Ведь ты же сама всё знаешь, Юко! Зачем тебе мои слова, если ты всё видишь и чувствуешь без них? Но мы никогда не будем вместе. Я никогда не приму твою жертву.
          Юко посмотрела на него с неожиданной нежностью и укором.
        - Разве это жертва? Когда будет счастье вместо тоски? К чему условности, созданные людьми? Это всё чепуха, не стоящая внимания.
          Антон покачал головой.
        - Нет, Юко! Я никогда не пойду на это.
        - Даже если иначе я уеду? Родители давно зовут меня в Японию. Скажете "нет" - и между нами всё будет кончено!
          Антон грустно посмотрел на неё, погладил ладошку, беспомощно лежавшую на коленях.
        - Нет, Юко...
          Она встала и быстро пошла прочь.
          Всё в нём рванулось следом: догнать, вернуть, обнять... Он не сделал этого.
          И не увидел даже, как к нему подошла дочь.
        - Папа, зачем ты обидел тётю Юко? Ведь она очень добрая, хорошая...
          Что он мог сказать в ответ?
        - Разве я обидел её, маленькая? Нет, ты ошиблась...
Он посадил Алину на колени, всё ещё глядя туда, где скрылась Юко. Алина покачала головой:
        - А почему тогда она плачет?

Глава сто пятая
Письмо

          Антон вернулся домой. Солнечный день как будто померк, на душе было холодно и пусто. Он даже обрадовался, что Роза пришла за дедушкой на прогулку, и Алина убежала следом, прихватив новый двухцветный мячик. Ему хотелось побыть одному. Но что-то не давало покоя, раздражало. Он обвёл взглядом комнату и увидел мигающий на компьютере значок письма. Первой мыслью было подойти и выключить надоедливый огонёк. Но чувство долга... Как часто оно мешало ему, это с детства воспитанное чувство! Но оно же добавляло внутренней силы, помогало найти верное решение.
Антон тряхнул головой, подошел к компьютеру и нажал клавишу мыши, входя в почту. Кто знает, может быть что-то важное с работы?
          Файл раскрылся, и Антон вздрогнул, увидев, кто "осчастливил" его письмом. Только Лидии сейчас не хватало для полного "счастья"! Выключить? Ругнув себя за малодушие, он начал читать письмо.
          " Привет, краса и гордость российской криминалистики! Скажу сразу, что пишу сугубо по делу. И это вовсе не попытка вернуть былые отношения. Можешь меня поздравить, я наконец-то встретила человека, по всем статьям подходящего для того, чтобы стать моим мужем и отцом моих будущих детей. Прости, в отношении тебя я была весьма недальновидна. Не сомневаюсь, что твои друзья с радостью казнили бы меня, как в своё время мушкетёры - Миледи. Кстати, никогда не понимала, чем вызвана всеобщая ненависть к этой умной и смелой женщине. Что касается меня, то она, наряду со Скарлетт из "Унесённых ветром", была одной из моих любимых героинь. Но хватит лирических отступлений. Я встретила достойного человека и собираюсь выйти замуж. Поэтому вскоре вышлю тебе электронной почтой все необходимые для развода документы. Возвращаться в Россию я не собираюсь, надеюсь, нас и так разведут, недаром же у тебя столько друзей - юристов. Дочь не будет проблемой. Не сомневаюсь, что твои верные почитатели уже давно раскрыли тебе секрет её появления на свет. Это получилось случайно, но помогло мне в своё время женить тебя на себе. Как же я была глупа! Не смогла разглядеть, что ты не создан для высокой карьеры, твой удел - ловить пьяниц в подворотнях провинциального городка и следить за неверными мужьями и жёнами. Чем же ещё может заниматься частный детектив?
          Документы на Алину тоже пришлю. Я не буду на неё претендовать. У меня ещё будут дети от любимого человека. Хочешь - оставь у себя, хочешь - определи в детский дом. Надеюсь, развод не заставит тебя долго огорчаться, и мы сможем жить, не вспоминая друг о друге. Это - всё. Документы придут отдельно, дня через два. "
          Антон опустился на стул, стоявший рядом. Почему-то в голову лезли пушкинские строчки: "А счастье было так возможно, так близко..." Стоило только не спешить, не отталкивать Юко, сказать ей правду... А теперь? К чему ему теперь эта свобода? Свобода без Юко, которая, возможно, уже сообщает родителям о скором приезде. Она спрашивала прямо: да или нет. И он ответил: нет. Единожды солгавший, кто тебе поверит?.. Но, может быть, ещё не поздно?
          Антон вскочил и выбежал в коридор. Навстречу ему, что-то напевая, шла Лия. Он бросился к ней.
        - Лия, ты не видела Юко?
          Лия изумлённо взглянула на него.
        - Юко? А разве вы не знаете? Юко улетела в Японию. Она заезжала ко мне проститься, на улице её ждало такси.
          Девушка посмотрела на часы.
        - Самолёт на Токио полчаса, как вылетел...
Руки опустились сами собой. Улетела... Где искать её теперь в чужой стране человеку, у которого нет даже загранпаспорта?..
Глава сто шестая
«Мультиматум»

          В тёплые и солнечные дни Альтайра выводила малышей на полянку и позволяла им резвиться и бегать среди деревьев и цветов. Проводя целые дни на воздухе, ребятишки нагуливали отличный аппетит и крепли на глазах. А ещё они очень любили сказки, которые Альта знала во множестве.
          Усаживаясь на тёплую траву, она брала на руки самых маленьких, и все с замиранием сердца слушали о приключениях Буратино или Колобка. Алина была в этой компании старшей, она уже явно переросла многие из этих сказок, знала их почти наизусть. Поэтому она развлекалась сама, как могла. Например, играла с роскошными кудрями воспитательницы или пыталась оседлать пёсика Макса, который был пока маловат для роли коня. Его папаша, который для этого вполне бы сгодился, увы, сидел на цепи...
          Вот и в этот день стояла отличная погода, пахло всеми летними ароматами: тёплой травой, хвоей, цветами. Среди листьев уже краснели первые ягоды. Алина перепробовала все возможные развлечения и, наконец, обратилась к воспитательнице: "Альтайра Петровна, можно, я сбегаю к дедушке? Его в это время тётя Роза, наверняка, вывезла на прогулку!"
          Коттеджный городок был теперь полностью огорожен, выйти за его пределы детям без взрослых было невозможно, и Альта согласно кивнула.
          Алина улыбнулась и помчалась по дорожке, ведущей к фонтану. Но возле фонтана дедушки не было. Возвращаться обратно не хотелось, и Алина отправилась по аллее, любуясь цветущим вокруг великолепием. Так, незаметно, она дошла до ворот, ведущих в лес. Сюда Антон её ещё не водил, и девочка с любопытством посмотрела на дремучий, как ей показалось, лес, наполненный птичьим щебетом. Эх, попасть бы туда! Но ворота были закрыты. Алина вздохнула, и в это время увидела, как пёс Максик, гнавшийся за большой пёстрой бабочкой, распластался на траве и через мгновение оказался по ту сторону забора. Алина подошла ближе и обнаружила подкоп, заросший травой и поэтому незаметный для человеческих глаз. Это был лаз, вырытый Верным, когда Аника, жалея, спускала его с цепи.
          Алина не раздумывала долго. Она легла на живот и легко проползла под забором. От ощущения свободы и тайны в сердце проник приятный холодок. Девочка увидела тропинку и радостно побежала по ней. "Папа, конечно, будет ругаться, - подумала она, - но я объясню ему, как тут интересно, и он меня простит!" Лес оказался вовсе не дремучим, а очень светлым и весёлым. Сосны были высокими и тёплыми, вокруг них росли кусты поспевающей малины. Где-то в ветвях стучал дятел. Алина задрала голову, но так и не увидела его. Она снова побежала по тропинке, не подозревая, что это была та самая тропинка, по которой Алеся и Сандро три года назад бегали к реке.
          К реке она очень скоро и вышла. Лес начал редеть, светлеть - и вдруг кончился. Перед девочкой открылась долина реки, зелёная, красивая! И река - такая чистая и прозрачная, что в ней отражалось небо со всеми своими облаками, прибрежные кусты и виднеющийся дальше желтый берег.
          Алина выбежала на простор и засмеялась от восторга. Как красиво! Как интересно! И она сама, САМА! исследует эти новые края!
          Невдалеке на берегу дремала под ярким летним солнцем чья-то белая лодка. Алина спустилась на берег и подошла к ней. Это тоже было интересно! Она уже представила себя капитаном, гордо стоящим на мостике и громким голосом отдающим команды: "Поднять якоря! Полный вперёд!"
          Алина влезла на лодку, потрогала тяжелое весло. Весло заскользило по корме и упало на воду, достав до дна. Девочка испугалась и с большим трудом втащила весло обратно. Потом влезла на скамью, поднялась во весь рост и крикнула заветные слова: "Полный вперёд!" Скамья под ногами закачалась. "Идёт шторм! - продолжала командовать Алина. - Убрать паруса!" И только тут заметила, что лодка плывёт.
          Сначала она испугалась, но страх длился не долго. Лодка плыла очень плавно, уносимая лёгким течением, а вокруг была такая красота! Небо было над головой и небо было внизу, под лодкой. На торчащие из воды верхушки камышей опускались разноцветные стрекозы, они во множестве парили над водой, и это было так замечательно!
          Под водой бурыми пятнами проступали водоросли. К сожалению, не было видно ни одной рыбы. Зато чуть в отдалении на плоских круглых листьях лежали необыкновенные белые цветы. Алина нагнулась, желая рассмотреть это чудо поближе. Ещё поближе! Ещё чуть-чуть! В нетерпении девочка встала одной ногой на весло, оно заскользило и... Всё произошло мгновенно, она даже не успела испугаться. Свет сменился темнотой, тепло - холодом. Она снарядом опускалась в пучину, не в силах ничего изменить. Но постепенно движение замедлилось, низ и верх поменялись местами, и вода вытолкнула девочку на поверхность.
          Яркий свет ударил по глазам. Алина не боялась воды. Стремясь оградить дочь от любых неприятностей, Антон с ранних лет учил её плавать, и держаться на воде она умела. Но... Это был бассейн, детский лягушатник, где достаточно было спустить ноги вниз, чтобы почувствовать дно. А здесь дно было далеко, очень далеко... Хорошо, что лодка была близко. Бултыхаясь и пытаясь плыть, Алина приблизилась к ней на вытянутую руку, попыталась ухватиться за борт. Но рука не доставала до высокого борта, пальцы скользили по скользкой поверхности и срывались. И от каждого такого движения девочка с головой уходила под воду.
          От этих постоянных погружений силы стали уходить. И тут неожиданно маленькие, но сильные руки взяли её за талию и подняли над водой.
        - Держись, малышка, - услышала она сзади. - Держись скорее, а то мы снова нырнём!
          Алина ухватилась двумя руками за край лодки, рядом за борт ухватилась чья-то рука. Вторая рука обхватила её за туловище, поддерживая над водой.
        - Ты повиси так немножечко, ладно? - сказал очень знакомый голос. - Я очень быстро, только влезу в лодку. А то отсюда я тебя не втащу!
          Алина кивнула и собрала последние силы. Висеть на турнике папа тоже её учил. Только тут она увидела свою спасительницу и удивилась, что это Юко. Значит, она не уехала в Японию?
          Тем временем Юко подтянулась, закинула ногу в лодку и не очень ловко вкатилась в неё. Тут же она вскочила и с большим трудом втащила Алину. Алина больно ободрала коленки об острый борт, но не подала виду. Она уже поняла, чем могло закончиться её приключение.
        - Ты сиди тут, маленькая, - сказала Юко, усаживая девочку на скамью и садясь за вёсла. - К сожалению, у меня нет ничего сухого. Но мы сейчас быстро доберёмся!
          А к берегу уже бежали люди. Мчались мальчишки, так неудачно бросившие лодку возле воды. Бежала Альтайра, босиком, сбросив где-то свои туфли на высоком каблуке.
         Юко причалила лодку к берегу, спустила ноги в воду и, взяв Алину на руки, побрела по воде к бегущей им навстречу Альтайре...


        - Спасибо, Юко! - только и могла сказать Альта. В лице её не было ни кровинки, руки дрожали.
        - За что? - спросила Юко, передавая девочку воспитательнице. - Я просто была рядом и всё увидела. Ты иди скорее домой, переодень её, разотри и напои чаем с малиновым вареньем! Похоже, она всё-таки замёрзла.
        - А ты?
        - А я домой. У меня там велосипед в кустах. Да ты не беспокойся, обсохну по дороге.
          Юко погладила Алину по уже подсыхающим волосам.
        - До свидания, маленькая! Слушайся тётю Альту, она всё сделает, как надо! - И пошла вверх по склону, туда, где по её словам был велосипед.
          Альтайра прижала к себе девочку и быстро пошла к городку.
          "Вот и всё... - думала она. - Вот и всё... Он никогда мне этого не простит. Никогда не посмотрит своими удивительными добрыми глазами, никогда не спросит, как дела. Теперь я для него - враг, чуть не погубивший его дочь, растяпа, которой нельзя доверять детей. На-верное, Андрей Анатольевич теперь уволит меня, и придётся уезжать. От чудесной лесной жизни, от любимых друзей и от него... И никогда больше не увидеть его. Я ведь и раньше знала, что он любит Юко, но мне достаточно было видеть его каждый день. А теперь и этого не будет... Сама виновата. Так мне и надо..."
                ***

          Антон вернулся домой поздно вечером. Он наконец-то оформил загранпаспорт и заказал себе билет до Токио. Но, не успел он дойти до коттеджа, как на него обрушили столько информации, что у него закружилась голова. Холодный ужас от "приключения" Алины сменился радостью от того, что Юко здесь, что она никуда не уехала. В растрёпанных чувствах от всей свалившихся на него событий, Антон вошел к себе и чуть не был сбит с ног кинувшейся к нему Алиной.
          - Папочка, я больше никогда-никогда-никогда не буду! Я буду слушаться, правда-правда!
          Антон взял дочь на руки. Мысль о том, что могло случиться, снова пронзила его холодным ужасом. Не находя нужных слов, он только прижимал девочку к груди, бесконечно радуясь, что она тут, что она жива, что она не утонула...
        - Папа, ты меня удушишь! - серьёзно сказала Алина. - И спусти меня на пол, потому что у меня для тебя будет... Пульти... Мульти... Мультиматум!
        - Что будет?! - спросил Антон, ставя девочку на пол.
          Она потупилась в замешательстве.
        - Ну, этот... Мультиматум... Дедушка сказал, что мы должны его тебе предъявить!
        - Ультиматум! - догадался Антон.
         Алина смутилась.
        - Ну, да, ультиматум. Только я долго запоминала, как он называется, и запомнила через знакомые слова. 
         "Ульти" похоже на "мульти", мультики. Так я сразу запомнила.
          - А "матум" ? - растерянно спросил Антон.
Алина улыбнулась.
        - У нас в том детском саду, который был в городе, в спортивном зале были такие матрацы кожаные, "маты" называются. И мальчишки на занятиях хулиганили, кувыркались и дрались на этих матах, боролись. И дедушка-физрук на них кричал: "Геть, озорники! Вот я вас сейчас этим матом!" Ну, я и запомнила.
          Антон облегченно вздохнул, и в это время из-за двери раздался весёлый голос деда:
        - Ты ребёнку зубы не заговаривай, ты выслушай сначала наш ультиматум!
        - Да, папа! - серьёзно сказала Алина. - Когда ребёночек рождается на свет, кто подарил ему жизнь? Мама и папа. А я сегодня могла утонуть, но заново родилась. И кто подарил мне жизнь? Ты и Юко!
        - А я-то тут при чём? - пробормотал Антон.
        - Как "при чём"?! А кто научил меня плавать? Если бы не это, я бы утонула сразу и не смогла дождаться Юко! Так что вы подарили мне жизнь! Ты и так мой папа. А Юко теперь моя мама! Так что ты непременно должен на ней жениться! Вот такой у нас мультиматум! То есть ультиматум!
          Антон ошарашенно молчал.
          Дед подъехал и хлопнул его по спине.
        - Слушай, что тебе ребёнок сказал! Она дело говорит. Хватит изводить себя и Юко, все в коттедже давно про вас всё знают. Сам извёлся и девчонку извёл! Хорошо, что она не улетела в Японию. В последний момент опомнилась, билет пропал. Стой, ты куда на ночь глядя?!
Антон оглянулся.
        - Как куда? К Юко!
        - Стой, на улице ночь уже!
          Антон только улыбнулся в ответ...

Глава сто седьмая
«Я слишком сильно тебя люблю…»

          Только подходя к квартире Юко, Антон подумал о том, что уже весьма поздно. Он остановился перед дверью и с минуту стоял в нерешительности. Занятый своими мыслями, он только сейчас взглянул на часы и увидел, что уже половина двенадцатого. Юко, наверное, уже спит. Прилично ли приходить так поздно? Не вернуться ли обратно, оставив объяснение до завтра? Но кто знает - вдруг как раз завтра Юко сядет на самолёт и улетит в Японию?
          Антон поколебался ещё несколько секунд, затем решительно нажал кнопку звонка. За дверью сначала было тихо. Потом послышались лёгкие, почти бесшумные шаги, и голос Юко спросил: "Кто там?"
        - Юко, это я. Открой, пожалуйста!
          Последовала пауза, затем Юко спросила:
        - Антон Юрьевич, это правда вы?
        - Правда я.
        - Пожалуйста, подождите минутку, я оденусь. Я уже спала.
          Дверь открылась через несколько секунд. Юко стояла на пороге в белом платьице в цветочек, её черные волосы рассыпались по плечам, босые ноги утопали в ворсе ковра.
          Антон нерешительно стоял перед дверью.
        - Входите же, Антон Юрьевич! - улыбнулась Юко. У нас очень любопытные соседи. Ещё несколько секунд - и возникнет байка, что профессор среди ночи пытался ворваться к своей студентке!
          Антон шагнул в квартиру, и Юко тотчас захлопнула за ним дверь. И тут же спросила:
        - Антон Юрьевич, что случилось?
          Юко была так мила в этом белом платьице, что Антон на миг забыл, зачем пришел.
          Девушка, склонив голову, вопросительно и с чуть заметной горечью смотрела на него.
        - Что же вы стоите у порожка? Проходите в комнату!
          Антон протянул руку и взял её ладошку.
        - Юко, я не мастер говорить речи. Ты спасла мою дочь. И думаю, что ты понимаешь мои чувства. Я всем сердцем благодарен тебе. Но это не всё. Если ты можешь простить моё прежнее поведение, я прошу тебя стать моей женой...
        - В благодарность за спасение Алины? - прервала его Юко. - Антон Юрьевич, мне не нужны такие жертвы с вашей стороны. Ведь вы совсем недавно сказали, что не любите меня!
          Антон умоляюще взглянул на неё.
        - Юко, Юко, неужели ты не понимала меня? Ведь все мои поступки были продиктованы любовью к тебе! Я не хотел...
        - Что же изменилось? - спросила девушка грустно. - Да вы не стойте у порога!
          Почти насильно она втащила его в комнату.
        - Подожди, Юко! Может быть, ты прогонишь меня - и зачем мне тогда проходить? Но скажи, неужели ты действительно считала, что я тебя не люблю?
          Юко взяла его за руку.
        - Не важно, что я считала. Мне не понятно только, что же изменилось теперь?
        - Многое, Юко! Теперь я свободен, и если прежние чувства в тебе сохранились, мы можем завтра же подать заявление...
          Юко стояла молча, задумавшись. Потом сказала:
        - Три недели назад я задала вам вопрос: любите ли вы меня? И вы ответили: нет.
          Антон попытался удержать её ладошки в своих.
        - Юко, я ответил "нет" не на этот вопрос. Я ответил "нет" на твои слова о готовности быть со мной без брака...
          Юко покачала головой.
        - Ах, как много значат для вас условности! И как мало значит любовь... Мне следовало бы сейчас сказать вам "нет", прекратить эту многолетнюю пытку и уехать в Японию. Но... Я слишком слаба для этого. И, если вы не шутите, я говорю вам "да". Я согласна быть вашей женой, я согласна быть матерью Алине и внучкой вашему дедушке! Антон, я слишком сильно люблю вас, чтобы играть вашими чувствами и нашей общей судьбой! Но скажите, вы всё-таки любите меня?
          Вместо ответа Антон обнял девушку. Она доверчиво приникла к нему.
        "Как давно этот миг снился мне ночью!- подумал он. - И каким невозможным казалось это счастье! И как трудно будет сейчас уйти, - ведь уже ночь за окном...
          Юко как будто прочитала его мысли.
        - Антон Юрьевич, разве не жестоко было с вашей стороны мучить меня так долго? - спросила она.
        - Юко... - укоризненно сказал Антон. - Что за "вы"? И что за "Антон Юрьевич?" Ведь раньше были моменты, когда ты звала меня по имени!
          Юко улыбнулась.
        - Вы ещё плохо знаете меня, Антон. Тогда во мне говорило отчаяние, и оно сметало напрочь всякое смущение. А вообще-то мне очень трудно будет привыкнуть звать вас на ты. Ведь я на самом деле весьма застенчива, хоть и пытаюсь скрывать это всеми силами. А что касается вашей попытки удрать, то ничего из этого не выйдет. Я знаю, что дорога разрыта из-за прокладки отопления к новому коттеджу, и машины в Городок пока не ходят. И я ни за что не допущу, чтобы вы шли ... - она потупилась под его укоризненным взглядом - чтобы ты шёл ночью через лес пять километров от того места, где теперь останавливаются автобусы и такси. Сейчас вы... ты... позвонишь дедушке, чтобы он и Алина не беспокоились - и останешься здесь!..

Глава сто восьмая
Алеся и двухэтажный поезд

          Когда Алеся узнала, что ехать в свадебное путешествие им предстоит через Москву, поскольку Сандро должен забрать там какие-то важные документы для передачи руководству гоночной трассы в Сочи, - и что от Москвы до Адлера и обратно ходит двухэтажный поезд, она категорически заявила, что поедут они только на нём!
        - Почему, Солнышко? - удивился Сандро. - Ведь есть ещё минимум один комфортабельный поезд, самый обычный, и расписание у него более удобное для нас.
        - Ну, Сандро, ну, как ты не понимаешь? - воскликнула Алеся. - Ведь он же ДВУХЭТАЖНЫЙ! Ты когда-нибудь ездил на таком поезде? А я - нет! И это так интересно! Представляю, какой он огромный! И, интересно, как у него внутри?
          Андрей, присутствовавший при этом разговоре, покачал головой.
        - Сколько раз я говорил тебе, Сандро, что ты не женишься, а берёшь на воспитание ребёнка? Даже не девчонку, а мальчишку-сорванца? И вот тебе очередной пример моей правоты!
        ... Поехали, конечно, на двухэтажном, поскольку Сандро никогда ни в чем не мог отказать своему Солнышку. Против поезда он не возражал с самого начала, так как ему было интересно проехать по России и из окна посмотреть на свою вторую Родину, её необозримые просторы. До Москвы долетели на самолёте, повидали бабушку, забрали документы и явились на вокзал за час до отправления поезда.
          Узнав, на какой он прибывает путь, Алеся помчалась по платформе навстречу тяжело подползавшему к перрону локомотиву.
        - Ой, какой большой! Ой, какой классный!
          Сандро, нагруженный кейсом и чемоданом, еле догнал беглянку. На её возмущённое сопротивление он ответил применением силы и по пути добавил, что принял во внимание советы Андре и то, что недавно видел фильм под названием, кажется, "Анна Каренина". Алеся была доставлена к месту посадки, где уже толпился народ.
        - Какой красивый! - не унималась она. - Весь в олимпийской символике!
        - Не очень-то восхищайся, - сказал какой-то мрачного вида господин. - Вот как начнет раскачиваться на неровных участках!
        - Дяденька, вы что, физику не знаете? - вдруг возмутилась Алеся. - Вы прикиньте, сколько он весит и где у него центр тяжести!
          Недовольный пассажир сердито глянул на неё и скрылся в своем вагоне. А Алеся и Сандро пошли к следующему. Здесь тоже народу было много, но никто не ворчал и не портил настроение. Посадка прошла быстро и легко.
          Войдя в купе, Алеся восхитилась увиденным и вдруг, задрав голову, спросила:
        - Ой, Сандро, а где будут спать наши соседи? Я не вижу тут верхних полок!
          Сандро улыбнулся.
        - Мы с тобой поедем вдвоём, это вагон СВ и купе здесь двухместные.
        - Ой! - обрадовалась Алеся. - СВ? Никогда не ездила в таких. Но как отлично, что мы будем ехать вдвоём!
          После того, как проводница забрала у них копии билетов, Алеся взяла полотенце, сменную одежду и отправилась переодеваться.
        "Био!" - радостно подумала она о туалете, вспомнив, сколько неудобств доставляли раньше "санитарные зоны".
        Она вошла в туалет, вымыла руки и улыбнулась. Теперь ей не были страшны краны, не имеющие вентилей. На Казанском вокзале она получила хороший урок!
        Переодевшись, Алеся снова с удовольствием помыла руки и отправилась в своё купе.
        - Пойду-ка и я умоюсь и руки сполосну, - улыбнулся Сандро. - Вспотел, бегая за тобой по перрону!
        Он взял полотенце и вышел в коридор. Но Алеся и не подумала сидеть на месте. Она прикрыла дверь и на цыпочках отправилась следом.
          Повесив полотенце на крючок и с удовольствием подставляя руки под кран, Сандро вдруг увидел в зеркале лукавую мордашку жены, заглядывавшую в щель неприкрытой двери.
          От неожиданности он даже слегка обиделся.
        - Солнышко, - покачал он головой, - что весёлого ты находишь в том, что я решил посетить это заведение?!
          Алеся покраснела.
        - Не сердись, любимый! Ты меня не понял. Видишь ли, ты сказал, что пошел мыть руки. А со мной в Москве произошел такой казус. Смотрю на кран, а у него нет ни вентиля, ни рычага, ни кнопки. И как?! Хорошо хоть, что к соседнему умывальнику подошла девушка и просто подставила под кран руки. Водичка и потекла! И вот мне было интересно посмотреть, как ты будешь воевать с этим краном! А я бы потом вошла и показала тебе, как им пользоваться!
          Сандро засмеялся и поцеловал жену.
        - Глупышка! Я изъездил столько стран, посетил столько отелей и повидал столько разных кранов, что этот, конечно, для меня не удивителен!
          Алеся пристыженно кивнула и захлопнула дверь.
          Но жажда познания гнала её вперед. Пройдя мимо двери своего купе, она добралась до купе проводников. Сначала её удивило отсутствие в положенном месте титана с кипятком, но проводница, которая в это время рьяно разогревала что-то в микроволновке, объяснила, что в этом поезде всё находится в купе проводника. Алеся обнаружила привычный резервуар с кипятком, а рядом ещё и кулер с кипяченой охлажденной водой.
На всякий случай она пощупала: вода и правда была холодной.
          Отправившись обратно, Алеся обратила внимание на крутую винтовую лестницу с перилами, ведущую на второй этаж. "О!- подумала она, - это надо исследовать!"
         Но как только она ухватилась за поручень, чтобы начать восхождение, коварный Сандро поймал её и отнёс в купе.
        - Солнышко, - улыбаясь, сказал он, - после того, как Андре прочитал мне целую лекцию на тему "Любознательные создания и правила техники безопасности в дороге", я теперь буду очень бдителен относительно твоих путешествий по вагону.
          Алеся, конечно, обиделась, но обида мгновенно рассеялась после того, как Сандро купил ей стакан чая с лимоном в настоящем фирменном стакане - совсем таком, какие она обожала когда-то в детстве. В дополнение к чаю был куплен целый набор конфет и печенья, и мир был восстановлен. Да и разве могла она долго сердиться на своего Сандро - мужа, героя и кумира?!
          А потом мимо пронёсся встречный двухэтажный поезд, и Алеся полюбовалась его красотой и мощью.
          Весь день они смотрели в окно на пролетающие мимо пейзажи, видели, как хвойные и березовые леса постепенно сменяются кустарниками и пирамидальными тополями, как меняется облик полей. А  вечером долго не спали, глядя на большую синюю тучу, сверкавшую яркими молниями. Дождь хлестал из неё, как из ведра.
        - Ой - сказала Алеся, вдруг такое будет и в Адлере? Так хочется сразу в море!
          Сандро улыбнулся.
        - Не будет! Прогноз очень хороший, а ехать нам ещё долго.
          И правда, к ночи небо прояснилось, а злая туча осталась позади. Алеся пожелала Сандро спокойной ночи и свернулась калачиком на своей полке. Поезд шёл очень ровно, почти не качаясь, и Алеся мысленно показала язык ворчливому утреннему пассажиру.
          Утром она проснулась рано. Сандро мирно спал, подложив под щёку загорелую сильную руку. Алеся слегка приподняла шторку и выглянула в окно. Синее утро брезжило там. А рядом с поездом!.. Рядом уже было море, утреннее, ещё не проснувшееся...
Начались туннели, и Алеся опустила шторку. Туннелей она боялась с детства.
          Наверное, она снова уснула, потому что, открыв глаза, увидела, что утреннее солнышко бьёт в щели, а Сандро сидит напротив и улыбается.
          Алеся улыбнулась в ответ, пожелала ему доброго утра и подняла шторку.
          Море было рядом, а весёлая молодёжь скакала возле путей и махала поезду. Алеся тоже помахала в ответ и побежала умываться.
          В Адлер поезд прибыл точно по расписанию. Сандро надеялся, что их встретят возле поезда, но никто их не встретил. Из-за этого они долго бродили по перрону, пока кто-ни ни позвонил Сандро и ни назначил другое место встречи.
        - Пойдём, Солнышко! - сказал Сандро, обнимая Алесю и увлекая её к эскалатору.
          Алеся ещё раз взглянула на пустой состав, стоящий рядом, и улыбнулась ему.
        - До свидания, хороший! Ты нам очень понравился! И обратно мы поедем только на тебе!
        - Солнышко, осторожнее, не упади со ступенек! - предупредил её Сандро.
          Алеся улыбнулась. Нет, она, конечно, не упадёт! Но зато рассмотрит во всех деталях этот огромный, красивый, похожий на что-то инопланетное вокзал!



Глава сто девятая
 В Сочи
          ... К завтраку они опоздали, а до обеда оставался ещё час.
        - Пойдём к морю! - попросила Алеся.
          Но на пляж их не пустили. В санатории были строгие законы, и с часу до трех пляж был закрыт.
        - Тогда пойдём на дикий! - не сдалась Алеся. - Я просто не могу не увидеть море прямо сейчас! Жалко, что я не взяла купальник...
        - Успеешь ещё! - улыбнулся Сандро. - Впереди целых 20 дней!
          Как ни странно, дикий пляж тоже был пустынен. Море лежало перед ними: сонное, тёплое, ярко-бирюзовое.
        - Смотри, - сказал Сандро, - какая крупная здесь галька! На санаторном пляже она мельче в несколько раз.
        - Увы! - кивнула Алеся. - Наверное, там её специально дробят. И ходить по ней просто ужасно, хоть и говорят, что это полезно.
        - Солнышко, - вздохнул Сандро, - завтра мне придётся на целый день уехать на трассу. Там будет серьёзное обсуждение важных дел, и я не смогу взять тебя с собой. Ты ведь не полезешь в море в шторм?
          Алеся засмеялась
        - Какой же шторм, Сандро! На море полнейший штиль!
        - Ну, - покачал головой Сандро, - это же море. Характер у него непредсказуемый.
          Алеся улыбнулась.
        - Обещаю, что не полезу!

                ***

          Сандро как в воду глядел. Ночью поднялся ветер, и к утру пляж закрылся и над ним вывесили чёрный флаг.
          Сандро сел в пришедшую за ним машину и уехал.
          Алеся побродила по пустому номеру, посидела на балконе. "Ждать у моря погоды! - подумала она. - Что может быть хуже? Вот раньше, в Сочи..." И тут ей пришла в голову отличная мысль. Почему бы не съездить в Сочи? Она не была там с детства, и романтические воспоминания о сочинской набережной часто тревожили ей душу. А Сандро? Что скажет он? Конечно, не пустит,бу-дет беспокоиться. Поэтому говорить ему не надо!
          Алеся покачала головой. Обмануть любимого? Нет, нельзя! Она достала мобильник, набрала номер. Но номер оказался недоступен, наверное, совещание уже началось. Алеся поколебалась мгновение. "Ничего, я по-звоню ему из Сочи! А ещё лучше - постараюсь вернуться раньше него. Чтобы он не знал и не беспокоился."
          Она схватила сумочку, сунула туда на всякий случай зонт и выбежала за дверь. Купальник? Зачем? Ведь обещала же не плавать в шторм!
          Нужный автобус подкатил минут через десять ожидания, и она вошла в салон и села у окна, удивляясь увиденному. Автобус был чист, комфортабелен, снабжен кондиционером. И название каждой остановки объявлялось на двух языках.
          Алеся смотрела в окно, пытаясь узнавать знакомые места. Но это удавалось не всегда. Город сильно изменился, да и память утратила многое из прошлого. Она отлично помнила только, как 14 лет назад, в мае, когда папа-студент исполнял воинский долг на военной кафедре, бабушка Татьяна, улыбаясь, сказала им с мамой: "Марьяна, Сашенька! Пока Гера "воюет", давайте махнём с вами на море? Андрюша купил для нас три путёвки в санаторий!"
          Какое это было восхитительное приключение! Днем они плескались в море, удивительно тёплом для мая, а вечером, когда бабушка отправлялась в кинозал смотреть очередное кино, они с мамой путешествовали по набережной. Это была чудесная набережная! Море было рядом, отделённое только полосочкой пляжей. Алеся вдыхала замечательный морской воздух и вприпрыжку скакала, поспевая за быстрым и лёгким шагом мамы. А мама шла и напевала:
"...Море, подари свои шторма,
Пусть до самых звезд летит корма.
Палубу качай, с ног сбивай меня
Брызгами холодными звеня!
          ... Алеся улыбнулась и посмотрела в окно, боясь проехать этот маленький, весь в зелени деревьев, санаторий, где они тогда так замечательно жили втроем. И, конечно, проехала. Хорошо хоть, что легко узнала дендрарий и вышла около него.
          Перебежала через дорогу к цирку, удивляясь, как здесь всё изменилось. Столько лет... Да ещё Олимпиада...
          Со страхом посмотрев на огромное здание непонятного назначения, пошла по знакомой дорожке к морю и наконец попала на любимую набережную.
          Её взору открылось море, безграничное, синее и совсем не штормовое. "Как же так? - подумала Алеся. - Неужели шторм так быстро улёгся? А я не взяла купальник..."
          Она пошла по набережной, узнавая и не узнавая её. Набережная сильно изменилась. Вокруг кипела оживлённая жизнь, работали бутики, многочисленные кафешки приглашали к себе отдыхающих. А за мощными тентами, спасающими от солнца, лежали пляжи...
          Алеся постояла под диковинным тропическим растением среди больших цветов, очень похожих на петуньи.
          Потом, спустившись вниз, заметила рекламный плакат, прочла его и улыбнулась. "Интересно, что было бы со мной после кружки этого пенного? Наверняка, вторая бесплатная не понадобилась бы! Думаю, что и Сандро бы не понадобилась, хотя он, как ни странно, любит пиво."  Алеся пиво не любила, оно казалось ей слишком горьким. Впрочем, по этой же причине она не любила и крепкий кофе.
          Она поймала себя на том, что думает о напитках. Ей попросту хотелось пить. А рядом серебрился брызгами маленький фонтанчик и так манил чистой водой! Алеся посидела возле фонтанчика и высмотрела маленькую, совсем не пафосную кафешку. Всё пафосное вызывало в ней недоверие и неприятие.
          Раздумывая, зайти или не зайти, она посидела над пляжем, посмотрела на купальщиков. Ей стало грустно. И эта набережная отгородилась от моря, и здесь, идя по ней, не почувствуешь ненароком на щеке и на губах его солёных брызг... В Адлере хотя бы нельзя было иначе - там проходили железнодорожные пути...
          Алеся посмотрела на море. Как манило оно своей чистой голубизной, лаской своих тёплых волн!
          Она всегда говорила маме, что любит плавать не по морю, а в море. Входить в его волшебную, ласкающую воду, плыть, пропуская меж пальцев его бирюзовые струи и чувствовать всем существом своё единение с его доброй бесконечностью, ложиться на спину и смотреть в высокое небо над ним... И почему она не взя-ла этот злополучный купальник? Вздохнув, Алеся села за столик и заказала мороженое и чай. Мороженое привлекло её интересным названием: "Нахальный фрукт". Поедая его маленькой ложечкой, Алеся всё ждала, когда же фрукты, составлявшие компанию мороженому, проявят своё нахальство. Но этого так и не произошло, а настроение почему-то улучшилось. Алеся выпила вкусный чай, настоянный на горных травах, расплатилась и отправилась дальше. Собственно, набережная уже кончалась и впереди вырисовывались очертания морского порта, с которым у Алеси тоже были связаны добрые воспоминания.
          Оглядев странную машинку и так и не поняв её принадлежности, Алеся вышла к причалу. Здесь по-прежнему было много кораблей и корабликов, только вид и форма у них были совсем другие. Поэтому Алеся улыбнулась катамарану "Дагомыс", как старому знакомому.
          Она села, пытаясь поставить ноги на трос и на-слаждаясь видом порта, трудовым и романтическим одновременно.
          Сразу же вспомнилась мамина любимая песня:
"Цепи якорей гремят в порту,
Верят корабли в свою мечту,
Всем ветрам назло я спешу на зов
Дальних, неизведанных миров!
          Алеся улыбнулась. Ей всегда хотелось спеть: "Верят корабли в мою мечту!" И чтобы они верили!
          И в это самое время над причалом зазвучало приглашение на часовую морскую прогулку. Алеся не стала долго раздумывать. Она купила билет и мороженое и помчалась отыскивать причал, с которого через 5 минут должен был отчалить теплоход "Гагра".
          Она легко нашла нужный причал и маленький теплоходик, который, как ей показалось, нисколько не изменился с прошлых лет.

          Взойдя на палубу, Алеся увидела широкие перильца, так и приглашающие усесться на них. Держась за стойку, она легко вспрыгнула на перильца, радостно оглядываясь вокруг. И тут увидела глаза матроса, поддерживающего под руку какую-то полную пассажирку. Эти глаза были устремлены на неё и, казалось, готовы вылезти из орбит. Алеся ещё миг вопросительно смотрела на матроса, потом испугалась, что её ссадят с теплохода, и спрыгнула на палубу, немного раскаиваясь, что так грубо нарушила технику безопасности. Она оперлась на перильца и принялась смотреть, как разворачивается перед нею картина порта и волнорез, увенчанный олимпийскими кольцами. И какие красивые корабли пришвартованы у причала.
          Теплоход всё дальше отходил от берега, и перед нею открывалась панорама белого города над синим морем. А сверху клубились облака, тоже синие, переходящие в тяжелые тучи. "Быть грозе!" - подумала Алеся и по аналогии вспомнила о Сандро. Но его мобильник молчал, а за бортом пенились волны, в ушах пел ветер, и всё было так прекрасно!
          "Интересно, - подумала она, - если сейчас нырнуть в море, доплыву я до берега?" И тотчас опустила глаза, встретив настороженный взгляд матроса, как будто прочитавшего её мысли. А волны качали судёнышко, и сердце взлетало и падало, как на высоких качелях. "Всё-таки, плавать по морю ничуть не хуже, чем в море!"- подумала Алеся.
          Она пыталась разглядеть на берегу знакомые очертания Курортного городка, но, наверное, до него было ещё далеко.
          Ей показалось, что путешествие длилось гораздо меньше часа, хотя на самом деле оно продолжалось на 20 минут дольше. И вот уже снова видны причалы и корабли, мирно спящие возле них.
        - Большое спасибо! - сказала Алеся тому самому матросу и, не дожидаясь, пока он подаст ей руку, спрыгнула на причал. Похоже, матрос не нашел, что сказать ей в ответ...
          Гроза, меж тем, так и не собралась, тучи развеялись, и жаркое солнце снова залило город. Проголодавшаяся Алеся нашла в районе гостиницы "Москва" уютную кафешку и с аппетитом съела большую тарелку борща. После чего, немного поплутав, вышла к зданию железнодорожного, а потом и автовокзала. И вскоре уже ехала домой на комфортабельном, прохладном и красивом автобусе.

          А в это время Сандро, сняв в туалете нестерпимый по жаре "цивильный" костюм, шел через трассу напрямик, пытаясь нащупать в кармане отчаянно трезвонивший мобильник, и думал о том, что дело, задуманное Дубровском и одобренное Москвой, будет совсем не лёгким...

Глава сто десятая
Непокорное море

          - Ты - маленькая хитрюжка, - сказал Сандро на следующее утро, целуя Алесю и попутно взъерошивая её пушистую шевелюру. - Только я за порог - и ты немедленно сбежала в Сочи!
          - Ну, Сандро, - потупилась Алеся, - я же тебе звонила, но твой мобильник не отвечал...
          Сандро улыбнулся.
        - И почему ты решила, что я такой цербер? Я очень рад, что ты хорошо провела время! И, конечно, я не стал бы возражать против твоей поездки. Беспокоился бы - да! Но ведь не лишать же тебя из-за этого всех удовольствий! Я и так предчувствую, что ты огорчишься. Когда я делал утреннюю пробежку, ребята сказали мне, что на море шторм и сильное подводное течение. Так что поплавать снова не получится.
        - А я всё-таки надену купальник! - улыбнулась Алеся. Ты же знаешь, как я плаваю.
          Сандро кивнул.
        - Знаю. Но в шторм в море я тебя не пущу.
          Алеся надулась.
        - А ещё говоришь, что не цербер...
          Сандро оказался прав. На море был шторм и купаться было запрещено.
        - Сандро, - взмолилась Алеся, - ну разреши! Ведь какой это шторм - даже трех баллов нет! Волны совсем маленькие!
        - Нет, - сказал Сандро. - Ты посмотри - море как будто кипит, волны не упорядоченные. Да ещё подводное течение. Не беспокойся, Солнышко, мы ещё успеем наплаваться!
          Алеся отвернулась, с трудом сдерживая слёзы.
        - А вдруг так будет всё время? Это же ужасно - быть рядом с морем - и не купаться в нём!
        - Потерпи, Солнышко! Смотри - тучи уже расходятся, ветер стихает. Может быть, после обеда уже можно будет купаться.
          Алеся вздохнула, и слезинка всё-таки скатилась по её щеке. Она даже не поняла, как Сандро почувствовал это.
        - Э-э, так нельзя! Когда ты плачешь, мне тоже хочется заплакать. Представляешь, как это будет смешно?! Ну, улыбнись! И пойдём на набережную. Там есть магазин, названный в твою честь. И твой портрет, просто точь в точь!
          Алеся, наконец, улыбнулась
        - Опять прикалываешься надо мной? Ладно, пошли!
          Они вышли на яркую набережную, называвшуюся Первой аллеей.
        - Пойдём теперь налево, - сказал Сандро. - И смотри всё время направо.
        - Не вижу никаких портретов, - покачала головой Алеся.
        - А ты посмотри получше! Вот, видишь: "Сашенька", детский магазин. Ну, разве это не твой портрет?! Очень даже похожа! Во всяком случае, Андре представляет тебя именно такой.
          Алеся улыбнулась.
        - Ещё бы! Он видел меня и ещё меньшего размера!
          Сандро кивнул.
        - Именно! Я не видел, но вполне представляю. А поскольку все дети очень любят мороженое, мы сейчас пойдём в кафешку. Да, в нашу любимую!
        - Это в ту, где мы два года назад свалились в фонтан?
        - Конечно! Разве есть кафешка лучше?!

                ***
           На рекламном столике красовались две огромные порции мороженного.
          Сандро засмеялся:
        - Нет, Солнышко, это не нам! Но наше будет точно такое, только другого объема! Так что давай закажем и подождём.
          Алеся улыбнулась.
        - Как настоящее! Интересно, из чего его сделали? Прямо хоть бери ложечку и ешь. А потом лопнешь…
Но настоящее оказалось очень вкусным и ещё красивее. Они полакомились вкусным мороженым и выпили чаю. Сандро, конечно, заказал себе и пиво. Алеся неодобрительно покосилась на горький напиток.
        - Пойдём теперь гулять по парку, - предложил Сандро. - Ведь мы ещё не были в этой его части.
        - Ой, что это такое? - воскликнула Алеся, указывая на высокое сооружение из красной мозаики.
          Сандро улыбнулся.
        - Это высокий терем. Помнишь, Макс пел как-то:
Живёт моя отрада
В высоком терему.
А в терем тот высокий
Нет хода никому.
        - Ну, - засмеялась Алеся, - в мой терем для тебя всегда бы вход был открыт! Да и не думаю, что Мира забыла Максима. Она так его ждала! Она, конечно, обиделась, когда он снова уехал туда, где опасно, но не думаю, что за это она разлюбила его...
        - А терем-то реставрировали наспех, - грустно сказал Сандро. - Можно же было хотя бы закрасить проплешины красной краской. Мне всегда бывает жалко вот такие разрушающиеся памятники прошлого...
        - Не надо о грустном, - перебила его Алеся, - а то я снова вспомню, что на море шторм. Лучше ответь мне на такой вопрос. У нас в России существует поговорка: "С милым рай и в шалаше!" А вот тебе был бы со мной рай вон в том шалаше?
          Сандро оглянулся и улыбнулся.
        - Мне с тобой рай везде. А тот шалаш предлагаю навестить.
        - Вот видишь: я, как защитник тебя и очага стою в дверях.
        - А я, - улыбнулась Алеся, - стою у окошечка, довольная, что ты рядом, солнце светит и крыша не протекает. И очень верю в то, что на море завтра не будет шторма!

Глава сто одиннадцатая
Ночь для двоих

          На Курортный городок упал тёплый вечер. Алеся и Сандро заглянули в любимое кафе, выпили по коктейлю. Мягкий ветер ласкал лицо, отовсюду слышалась музыка, ярко сияли огни реклам. Тени сгущались.
        - Сандро, пойдём в парк, - попросила Алеся. - Здесь так шумно и многолюдно, а мне почему-то хочется тишины. Тишины, запаха южной ночи, даже стрекотания цикад.  Жаль, что светлячков уже нет и магнолия отцвела...
        - Пойдём, Солнышко, - кивнул Сандро. - А ты не боишься бродить ночью в тёмных аллеях?
          Алеся покачала головой.
        - С тобой я ничего не боюсь. А одна, конечно, боялась бы...
          Они прошли мимо высоких корпусов, мимо скамеек, заполненных отдыхающими, и углубились в темноту аллей. Здесь было пустынно, и даже звёзды, вдалеке от огней реклам, были хорошо видны. Алеся подняла голову, отыскивая знакомые созвездия.
        - Ни одного созвездия не могу узнать, - вздохнула она. - Всё-таки, огни мешают...
          Они медленно шли по тёмной аллее, белело только светлое платье Алеси и футболка Сандро. Вдруг откуда-то донеслась музыка.
        - Здесь неподалеку дискотека, - сказала Алеся, - но там так многолюдно, а мне хочется побыть с тобой вдвоём...
          Сандро вдруг сжал её руку.
        - Подожди, Солнышко... Эта песня... Мне кажется, я узнал её...
          Первые аккорды затихли, и в тишине ночи раздался красивый, глубокий голос певца.
        - Да, - кивнул Сандро, - это прекрасная песня!
Он обнял Алесю, заглянул ей в глаза.
        - Вот, слушай...
Смотри, какое небо звездное!
Смотри, звезда летит, летит звезда!..
Хочу, чтоб зимы стали веснами,
Хочу, чтоб было так, было всегда!

Загадай желанье самой синей полночью
И никому его не назови.
Загадай желанье, пусть оно исполнится -
Будет светло, всегда светло в нашей любви!


Мне этот час мечтою кажется,
Все соловьи земли спешат сюда,
И сердце вдруг по небу катится -
Оно звезда теперь, оно звезда.

Загадай желанье самой синей полночью
И никому его не назови.
Загадай желанье, пусть оно исполнится -
Будет светло, всегда светло в нашей любви!

          Сандро вздохнул.
        - Как жаль, что я не умею так петь...
          Алеся подняла на него глаза.
        - Я до сих пор не могу поверить, Сандро, что ты полюбил меня. За что? Ты, о любви которого мечтали тысячи, ты, известный всему миру... И что ты нашел тогда в школьнице-иностранке, самой обычной, ничем не примечательной девчонке?
          Сандро покачал головой.
        - Разве любят за что-то? Любят, потому что так чувствуют сердцем. А на твои слова я могу сказать иначе. Простой испанский парень из рабочей семьи (забудь о чемпионстве, это только золотая мишура), встретил чистую, добрую, умную, прекрасную девушку - и задумывается иногда, достоин ли такого счастья? За какие добрые дела доверено ему такое сокровище? Я безумно люблю тебя, Лея...

          Было темно, звенели цикады, на асфальт ложились длинные тени, где-то вдалеке звучала мелодия, звёздное небо сияло над головой... И всё это было для них двоих...


Глава сто двенадцатая
Инес. Прошлое


          Саша сидел на перилах лоджии великолепного санатория дубровского реабилитационного центра при НИИ хирургии и травматологии. Перед ним раскинулось море, нежно- бирюзовое, спокойное, подёрнутое лёгкой утренней дымкой. Саша любил море до самозабвения. Такое, как сейчас - спокойное и ленивое, такое, как в шторм - яростное и грозное, тёплое в августовские дни и обжигающе-холодное в апреле. Вырваться на море ежегодно было его яркой и неотъемлемой мечтой. Но сейчас море лежало перед ним - и не занимало полностью всех его чувств. Потому что рядом в шезлонге сидела прекрасная девушка, так неожиданно возникшая в его жизни и принесшая с собою столько новых чувств, а главное - огромную, не испытанную ранее любовь. Так он полюбил впервые, и он страшился этого всеобъемлющего чувства и робел перед вызвавшей его девушкой. Она была доверенной ему пациенткой - и одновременно богиней, недоступной для такого простого смертного, как он... Непонятно, понял ли его чувства Евгений Григорьевич Деново или случайно отправил в санаторий сопровождающим именно его. Возможно, понял - мудрый учитель и старший товарищ. И, возможно, решил помочь. А вот помог ли? Кто знает? Обязанный контролировать процесс реабилитации и постоянно находиться рядом с подопечной, он ужасно робел перед нею и всеми силами пытался не показать этого. А она? Она была очень добра к нему, послушна, смотрела на окружающий мир с радостной восторженностью, как человек, выздоровевший после тяжелой болезни. Мешало то, что говорить приходилось по-английски. Инес владела этим языком в совершенстве, чего никак нельзя было сказать о Саше... А море лежало рядом и манило, манило...
        - Инна, ты любишь море? - спросил он, поворачиваясь к девушке.
          Инес улыбнулась, гибко и легко встала и подошла к нему.
        - Нет, - испугался он, - сиди! Сиди, пожалуйста, Инна! Тебе ещё полчаса нужно отдыхать после процедуры!
          Инес покачала головой.
        - Положенные три часа уже прошли. Ты не учитываешь то время, которое я провела в послепроцедурной комнате отдыха... Ты так интересно называешь меня - Инна. Мне это непривычно, но нравится.


        - А вот я замечаю, что моё имя даётся тебе с трудом. Может быть, ты будешь называть меня так, как тебе привычнее? Например, Сандро? Ведь, кажется, так звучит моё имя по-испански?
          Инес вздрогнула.
        - Сандро? Нет! Твоё имя звучит у нас как Алехандро. Сандро - это итальянский вариант, хотя теперь и у нас так называют. Нет, я буду называть тебя Саша, на твоём родном языке. Я привыкну.
          Саша спрыгнул с перил, взял Инес под локоть и снова усадил в шезлонг.
        - Всё же посиди ещё немного, Инна! Твой позвоночник в полном порядке, но нужно его поберечь. Когда его окружат отличные крепкие мышцы, ты сможешь делать всё, что захочешь, даже скакать на лошади!
          Инес улыбнулась.
        - Скакать на лошади я не умею... А имя Сандро, конечно, произносить мне было бы намного проще. Но я не сделаю этого. Сандро - это имя моей первой любви. И не думай, что мне было тогда 17 лет. Мне было 27. И чтобы ты мог понять всё, мне нужно рассказать тебе всю мою жизнь...
          Саша сделал протестующее движение.
        - Не надо, Инна! Я сказал глупость по незнанию, извини, пожалуйста!
          Инес покачала головой.
        - Я обязана рассказать тебе всё это. Не спрашивай, почему. Просто хочу, чтобы ты знал.
          Ты спросил, люблю ли я море. Как я могу не любить его, если я выросла рядом с ним? Моя семья жила в небольшом домике возле самого моря. Родителей своих я совсем не помню. Когда мне было около года, они, как сказала моя тётка, забрали старших детей, сели на пароход и отбыли в Южную Америку. Больше о них никто ничего не слышал. Тётка не любила говорить о них, фотографий в доме не было. Тётка меня и воспитывала, а точнее - предоставляла возможность делать всё, что заблагорассудится. И поэтому я все дни с утра до вечера проводила у моря, плескалась в его волнах, строила замки из песка. Если в моей жизни и были счастливые дни - так именно эти. А потом... Мне не повезло - я родилась красивой. И поверь - это не бахвальство, а констатация факта, определившего мою дальнейшую судьбу. Неподалёку от нас жил богатый делец, производитель детской одежды. Для демонстрации моделей ему были нужны красивые дети. И меня с шести лет заставляли ходить по подиуму, улыбаться незнакомым людям, красиво приседать. Всё это очень нравилось моей тётке - она получала за это деньги...
          А потом меня заметил и выкупил одёжный магнат из Мадрида. И началась отделка меня под топ-модель. Только неискушенному кажется, что это легко. На самом деле это тяжелый ежедневный труд. Меня учили хореографии, гимнастике, театральному искусству, иностранным языкам: английскому, французскому, итальянскому. А затраченные на это средства я должна была отрабатывать на подиуме. Ах, если бы только там! Не в этом была главная гнусность моей профессии! Не было ничего хуже мерзких липких взглядов мужчин, их постоянного грязного приставания. Среди них были очень влиятельные люди, и моя строптивость очень не нравилась моему хозяину. Но я не могла стать тем, чего им всем так хотелось. Что-то чистое, гордое и цельное во мне сопротивлялось этому. Приходилось терпеть оскорбления, даже побои, но я не могла изменить себе. И однажды меня заманили в ловушку. Это были очень богатые и очень влиятельные люди. Зная мой характер, боясь огласки и скандала, мой босс перепродал права на меня в Италию. Ни о каком контракте речь не шла. Был просто акт купли-продажи. Впрочем, так продают порой не только моделей, но и спортсменов, чаще всего - футболистов. Так я попала в Неаполь, преисполненная отвращения к самому слову "мужчина", ненавидящая любого из представителей этой мерзкой половины общества, готовая драться насмерть за своё достоинство. И там мне повезло. Готовился показ моделей модной одежды, мне предстояло в нём участвовать. Показ должен был предстать в виде красочного шоу с прямой трансляцией. Но съёмочная группа застряла где-то в пути, начало срывалось, вокруг метались нервные люди. В это-то время я случайно оказалась рядом с популярной телеведущей Лаурой Марино. Мы разговорились, и оказалось, что наши судьбы во многом похожи. Продолжая встречаться и после познакомившего нас мероприятия, мы быстро подружились.
          Сначала мне снимали комнату в отеле, позднее я переселилась к Лауре. У неё был парень Марко, мотогонщик. Она жила в его доме на берегу моря. Поскольку дома тот бывал редко из-за своей профессии, Лаура пригласила меня поселиться с нею. Там я и познакомилась с Сандро. Перейдя в "Россоприму", он купил себе особняк рядом с домом Марко, и они быстро стали друзьями. Собственно, они и раньше были хорошо знакомы, а тут соседство сблизило их ещё больше. Сначала я относилась к Сандро с подозрением и недоверием - ведь он был представителем ненавидимого мною племени. И меня приятно удивило, что он оказался совсем другим, чем прочие до этого знакомые мне мужчины. Он был добр, честен, порядочен. Относился ко мне как к другу, у него и в мыслях не было как-то обидеть меня или унизить. Когда закончился спортивный сезон и Марко вернулся домой, я снова перебралась в отель. Но мы продолжали часто встречаться, все четверо. И я заметила, что отношение окружающих ко мне изменилось. Вероятно, меня считали девушкой Сандро. А Сандро в Италии боготворили, он был всеобщим кумиром. И когда однажды он слегка побил наглого папарацци, пытавшегося лезть ко мне, это мнение укрепилось. А я... Я влюбилась в Сандро, как пятнадцатилетняя девчонка, встретившая своего героя и кумира. Вот только он и не пытался ухаживать за мной, он был добр, вежлив, корректен - и только. А потом начался новый сезон, он уехал. И в одни из длинных летних каникул Марко позвал его с собою к другу в Россию. Лаура не могла оставить работу, а Сандро с радостью согласился. Они уехали, а я снова поселилась у Лауры. Она-то и уговорила меня на поступок, за который мне потом было очень стыдно. Она уговорила меня перебраться в дом Сандро, пока его нет.
        "Это будет для него отличный сюрприз, - говорила она. - Я не верю, что он мог остаться равнодушным к такой красавице, как ты. Просто он очень стеснителен. Да и как иначе? Что он знает в жизни, кроме провонявшихся бензином механиков и своих ужасных гоночных машин? Вот увидишь, он обрадуется!"
          Он не обрадовался. Увидев меня, он очень смутился и пробормотал что-то невразумительное. Конечно, он не выгнал меня, для этого он был слишком деликатен. Но очень скоро рассказал, что встретил в России девушку и без памяти влюбился в неё. Я выспросила у Лауры об этой поездке всё, что она услышала от Марко. И узнала, что сопернице всего 15 лет и что Сандро пишет ей письма, а она не отвечает на них. И я сделала вторую глупость - осталась в его доме. Во мне ещё жила надежда, что когда-нибудь он полюбит меня, я слишком сильно его любила. "Чем заслужила эта русская школьница счастье быть любимой им? - спрашивала я себя. - Чем она лучше меня? Разве любит она его так, как я? Если бы любила, не мучила бы его молчанием". А Сандро тем временем страдал. Я часто заставала его возле её портрета, который он повесил у себя в холле. Когда он смотрел на этот портрет, у него было такое лицо, что мне хотелось плакать.
           Так мы и жили в одном доме, как брат и сестра. Он в одном крыле, я - в другом. Я много раз собиралась уйти - и не могла. Но однажды, когда "Россоприма" проводила фотосессию, в которой участвовали модели, я увидела, что он забыл в кармане комбеза цепочку с ладанкой или медальоном, которую постоянно носил на шее. Я вынула медальон и открыла его. Там была её фотография. В тот же день я собрала свои чемоданы и переселилась в отель. А потом... Прошло время, Сандро съездил в Россию, помирился с любимой девушкой и вскоре женился на ней. Марко сказал, что они очень счастливы. Я смирилась, но мне было очень интересно узнать, что же это за такое русское чудо, в чем секрет того, что эту девчушку так безумно полюбил Сандро, прекрасный человек, красивый парень, гонщик, известный всему миру. И однажды Лаура сообщила мне, что Лейя приедет на гонку в Монце. Для меня вход в боксы "Россопримы" всегда был открыт, и я пришла посмотреть на жену Сандро.
          Сначала я не увидела в ней ничего особенного. Это была очень юная девушка, коротко стриженная, с большими синими глазами. Но вот началась гонка, и я поняла всё. Как она следила за машиной Сандро, сколько нежности, тревоги, восхищения выражало её юное лицо! Это была сама любовь, такая бесконечная и чистая, что у меня защемило сердце. Я пожала ей руку, пожелала счастья и ушла. И заставила себя разлюбить Сандро. Это было трудно, но я смогла, оставшись благодарна ему за всё, что он мне дал. Благодаря ему я узнала, что не все мужчины - негодяи. Он примирил меня с сильным полом...
          А потом была эта ужасная авария, беспамятство, белые стены - и девушка возле моей кровати. Лейя, жена Сандро. Всё время перед операцией она приходила ко мне, она успокаивала меня, внушала надежду. И я полюбила её, полюбила от всей души. А ещё был ты, но это уже совсем другая история...
          Саша долго молчал.
        - Какая тяжёлая судьба была у тебя, Инна! Я восхищаюсь твоим мужеством и преклоняюсь перед тобой. Но скажи... Ведь девушку, которая ухаживала за тобой, звали Алеся...
          Инес улыбнулась.
        - Да. Но это очень трудное русское имя. И Сандро звал её Лейя. Он ведь тоже приходил ко мне в больницу. Не так часто, как она, но приходил. Разве ты не узнал его?
          Саша покачал головой.
        - Прости мне моё невежество, Инна. Но я очень далёк от автоспорта и совсем не знаю его чемпионов...


Глава сто тринадцатая
Инес. Будущее

          - Саша, - сказала Инес однажды, - мне немного надоело гулять по санаторному парку. Здесь всё уже очень знакомо, а вокруг такие же больные, как и я, даже хуже - я ведь чувствую себя совершенно здоровой, и все врачи подтверждают это. Поведи меня в город, мне так интересно посмотреть на жизнь простых российских людей!
          Саша улыбнулся.
        - Никакого города поблизости нет, есть только Курортный городок, где стоят большие корпуса пансионатов и гуляют толпы народу. А пляжи порой забиты так, что трудно найти место, где лечь, чтобы позагорать. А уж чтобы в море войти... Здесь ты вполне можешь получить в бок пяткой от какого-нибудь ныряльщика лет десяти.
          Инес покачала головой.
        - Ну и пусть! Мне хочется знакомиться с твоей страной, у меня есть мечта, только о ней рано пока. И меня совсем не пугают люди, приехавшие сюда отдыхать из суровых и холодных районов!
          Саша кивнул.
        - Хорошо. Только позволь мне всё время быть рядом и при случае ограждать тебя от случайных столкновений!
          Инес улыбнулась.
        - Конечно! Разве ты не понял, что я во всём, полностью доверяю тебе?
           Они вышли на аллею Курортного городка. Инес с интересом смотрела вокруг, с её лица не сходила радостная улыбка.
           Наконец, Саша сказал:
         - Всё, Инна, достаточно. Пойдём обратно!
Она встрепенулась.
         - Нет, нет, не пойдём! Я совсем не устала. Давай посидим вот в этом красивом кафе, закажем мороженое!
         - Нет, - покачал головой Саша, - Не советую есть мороженое при такой жаре.
          Инес удивилась.
        - Жаре? Так ведь совсем не жарко! Знал бы ты, какая бывает жара у нас в Испании! Ну, ладно. Тогда просто сфотографируй меня на фоне этой красивой и вкусной рекламы.
          Саша кивнул и сделал несколько снимков.
        - А теперь, - сказала Инес, - давай посидим здесь, среди этих странных фигур. Это можно?
          Саша улыбнулся.
        - Конечно! И подсадил её на уступ.
        - Знаешь, - сказала Инес, - мне хотелось бы узнать и о твоём прошлом. Пока мы отдыхаем, расскажи мне немножечко!
          Саша покачал головой.
        - Боюсь, тебе это будет скучно. В моём прошлом нет ничего интересного.


        - А всё-таки...
        - Всё-таки? Я младший сын в простой рабочей семье. С детства был не от мира сего. Не любил ни футбол, ни тусовки, ни шумные игры. Что любил, так это книги. И трилогия Юрия Германа "Дело, которому ты служишь" определила моё будущее. Я стал врачом. Позднее мне повезло, меня взял к себе Евгений Григорьевич Деново. Вот это, действительно, удивительный человек! Когда-нибудь я расскажу тебе о нём подробнее. Но к чему говорить о прошлом? Оно прошло. Давай лучше поговорим о будущем. Какие у тебя планы на будущее, Инна?
          Инес задумалась, погрустнела.
        - Знаешь, Саша, у меня есть заветная мечта. Я хочу остаться в России и начать жизнь с чистого листа. Я хочу быть медиком. Пусть это будет трудно, пусть я уже старовата для ВУЗа - я согласна быть медсестрой, нянечкой, санитаркой. Я буду учиться! И буду делать то, что хочу сама, а не кто-то чужой, алчный и злобный. Как ты думаешь, у меня получится?
          Саша кивнул.
        - Не сомневаюсь, что получится! Ты молодчина, Инна! И путь ты выбрала правильный. А что касается института - не всё так мрачно. Главное, у тебя есть желание. Пусть ты не имеешь необходимой базы знаний - мы тебе поможем. И я, и Евгений, и Ася - ты пока не знакома с нею, но это чудесная девушка, детский врач. Тебе помогут и с биологией, и с химией, и с математикой - ты ещё познакомишься с теми, кто это может, и можешь быть уверена - это замечательные люди!
А если не доберёшь баллов при поступлении - есть же ещё и коммерческие отделения. Начнешь там, а со временем освоишься и наберёшься знаний. Инна, хорошая мечта может свернуть горы, верь мне!
          Инес улыбнулась.
        - Спасибо, что веришь в меня и в мою мечту! Только я не хочу учиться за деньги. Не потому, что мне их жалко. Просто я хочу быть настоящим врачом и для этого приобрести настоящие знания. Я буду учиться очень старательно и буду очень благодарна тем, кто мне поможет!
        - Вот и отлично! - улыбнулся Саша. - А сейчас давай-ка пойдём на ужин, ведь уже вечереет и, похоже, мы опаздываем.
          По дороге он купил ей цветы. На обочине мальчик продавал саженцы разных растений: крохотных кипарисов, туек, каштанов, платанов... А рядом лежал букетик из трех алых роз. Саша спросил, продаётся ли, и, получив утвердительный ответ, купил цветы и подарил Инес. Как ни странно, она была очень тронута.
        - Ты знаешь, - объяснила она, - мне ведь никто до этого не дарил цветы.
          И улыбнулась на его удивлённый взгляд:
        - Не дарили так, как это сделал ты. Меня забрасывали цветами, когда я шла по подиуму. Присылали корзины в номера отелей с приложенными записками, содержащими пошлые восторги и пошлые предложения. А чтобы вот так - просто и от души - никогда. И я благодарна всем сердцем...
          А потом их не хотели пускать в санаторий. Старичок-вахтёр потребовал курортные книжки, а книжки, обе, Саша забыл в пиджаке.
        - Ну неужели вы за столько времени не запомнили нас? - удивлялся он.
        - Как же я мог вас запомнить, - строго ответил старичок, если я только сегодня вышел из отпуска?
Тогда Саша придумал компромисс. Он оставил на вахте шляпы, свою и Инес, и сказал, что заберет их после ужина, показав курортные книжки.
          Они вошли под сень деревьев. Уже смеркалось. Цикады оглушительно гремели, заглушая редкие голоса птиц. Было безветренно и тепло.
        - Давай постоим тут - попросила Инес, указывая на маленькое деревце. - Здесь так чудесно пахнет скошенной травой, я успела полюбить этот запах в вашем Дубровске. И деревце здесь такое красивое, все листики зеленые, а один - красный, как ягодка! Вырастет это деревце со временем и станет то ли платаном, то ли каштаном - я не поняла, и будут люди прятаться под его листвой от тёплых дождиков. Хоть и тёплые - а всё равно мокро!
          Инес улыбнулась и подняла голову.
        - Смотри, а на небе звёзды, такие яркие! Ты знаешь, я очень люблю звёздное небо. Люблю фантазировать, что там, на этих далёких мирах, тоже живут люди, похожие на нас. Так же работают, обустраивают свою планету, фантазируют, влюбляются...
          Саша кивнул.
        - Я тоже люблю смотреть на звёздное небо. Оно прекрасно. Даже если не думать ни о чём глобальном, всё равно потрясает грандиозность вселенной и её красота... И счастлив тот, кто может вот так стоять под звёздами и слушать тихую музыку рядом с прекрасной девушкой. Инна... Я давно хочу тебе сказать...
          Она сжала его руку, поддерживавшую её под локоть.
        - Не надо, Саша... Не надо сейчас. Есть тайна у меня - ты её не знаешь. Есть тайна у тебя - её не знаю я. И это хорошо. И пусть пока будет так. Мы всё узнаем со временем, но пусть это будет позже. А пока давай постоим и помолчим, растворимся в прелести этого вечера…

***

          Саша вернулся домой расстроенный, встревоженный и озадаченный. Он впервые в жизни хотел объясниться в любви девушке, которую безумно любил. И она запретила ему это! Почему? Что он сделал не так?
Забыв даже снять вновь обретенную у вахтёра шляпу, он уселся на край свежезастеленной кровати. И в это время в дверь негромко постучали.
         - Войдите! - крикнул Саша не слишком приветливо.
          Вошла Инес. Она тоже выглядела невесёлой.
        - Ты извини, Саша, что я врываюсь к тебе так поздно. Но мне почему-то стало тревожно и грустно. И все мои счастливые мечты показались нереальными фантазиями...
          Саша взглянул на неё с нежностью и протянул руку.
        - Иди ко мне, Инна. Не бойся. Я никогда и ничем не обижу тебя. Но, возможно, смогу развеять все твои страхи.
          Инес подошла и села рядом.
        - Знаешь, - сказала она тихо, - мне почему-то пришло в голову, что ничто из моих желаний не сможет сбыться. Я же связана контрактом, Саша! И теперь, когда я полностью здорова, мой прежний хозяин ни за что не отпустит меня - ведь я, при учёте всей сенсационности случившегося со мной, смогу принести ему кучу денег. А у меня нет средств, чтобы выкупить у него этот злополучный контракт.
          Саша улыбнулся.
        - Инна, все твои тревоги напрасны. А ты полностью свободна! Да, да, это так, можешь не сомневаться. Дело в том, что твой бывший босс предъявил на тебя права ещё тогда, когда ты нуждалась в продолжении лечения. Евгений Григорьевич ответил, что позволить тебе сейчас работу модели равносильно преступлению - и отказал. Тогда твой босс подал в суд. Наши подали встречный иск, наняли опытных адвокатов. И суд решил дело в нашу пользу. А сумму, назначенную в качестве компенсации контракта, уже выплатили. И не спрашивай, кто это сделал. Потому что это не один человек. Сначала заплатить хотел Сандро. Но друзья решили, что это будет неэтично. Нельзя было допустить, чтобы ты вместо одного босса приобрела другого. Поэтому вклад в твою свободу внесли Сандро и Алеся, Марко и Лаура, Андрей и Наташа - ты ещё узнаешь этих замечательных людей. А ещё: Фернандо и Даниэла, Алексей и Лада, Сергей и Ася, Максим и Мира, Виктор и Стася, Леонель и Элиза, Хорхе, Кира, Антон и Юко и ещё много-много замечательных людей, многих из которых не знаю даже я. Ты свободна, Инна. И можешь выбрать любой путь, какой пожелаешь. А твои друзья тебе помогут...
          Инес сидела, положив голову Саше на грудь, и тихие слёзы текли по её щекам. Потом сказала:
        - Моя благодарность будет вечно со мной. Я снова люблю людей и верю в них. И я буду стараться делать для них добро по мере сил. А ещё... Наверное, я обидела тебя, Саша... Но я не хотела этого. Просто мне кажется, что я знаю твою тайну, а ты знаешь мою. Ведь я почти открыла её тебе в день перед операцией. Но давай пока помолчим об этих тайнах. Слишком много чувств в моей душе, и все они прекрасны...
***
          - Как жаль, что пора уезжать... - сказала Инес, когда настал последний день их отдыха, не омраченный ни одним дождем, ни одним штормом. Погода стояла ясная, только изредка на небо налетали лёгкие облачка, приносящие приятную прохладу после дневного зноя.
        - Да, - вздохнул Саша, - эти сказочные дни кончаются. Но разве впереди, Инна, тебя ждёт не менее интересная пора? Ты попадёшь в Городок в лесу, познакомишься с новыми людьми, которые, я уверен, станут тебе друзьями, начнешь учиться, чтобы исполнить свою мечту...
          Инес кивнула.
        - Ты полностью прав. И я радуюсь, просто мне немножечко страшно. И, знаешь, если мне разрешат принять второе гражданство, я хочу изменить имя. Я стану Инной - так назвал меня самый дорогой для меня человек.
          Саша вздрогнул.
        - Инна, но...
          Инес улыбнулась.
        - Да, Саша, это ты. И не надо слов. Ты ведь всегда знал, правда? И я знала. Но если ты хочешь, чтобы это прозвучало вслух - пусть будет так. Я тебя люблю. С того самого дня, как увидела твоё лицо, склонённое надо мной, твои глаза, полные бесконечного сочувствия, нежности и доброты. И именно это я хотела сказать тебе перед операцией, только не решилась полностью - я не была уверена, что не останусь калекой, и не хотела тебя связать. А про тебя мне узнать было очень легко. У тебя удивительные глаза. И в них отражаются все твои чувства...
        ... Они пошли к морю - попрощаться с ним. Каждая клеточка Сашиной души пела. Инес любит его! Какое счастье! Иногда ему казалось, что он видит отзвук своего чувства в её глазах, иногда считал, что это просто благодарность. И вот сегодня она сказала ему об этом сама. Какое счастье!
          И надо же было такому случиться, что, лишь только они подошли к пляжу, как из боковой аллейки парка выскочили какие-то странные люди и с криками:
         "Вот она! Какая девочка! Именно то, что нам нужно!" - начали скакать вокруг Инес. Она растерялась, тревожно посмотрела на Сашу. А тот долго не раздумывал. Одному из скачущих заломил руку за спину, другого оттолкнул в сторону, освобождая Инес путь к пляжу.
        - Инна, иди! Слушай, что я говорю! Иди, я сказал! Я справлюсь сам - и легко!
          Инес, которая сначала хотела вмешаться и определённо не хотела уходить, при его последних словах отступила к пляжу и остановилась, готовая броситься назад.
          К её неописуемому изумлению, через несколько мгновений драка, если только эти прыжки и размахивание руками можно было назвать дракой, прекратилась.


Один из "бандитов", обладавший роскошной длинной шевелюрой и внешностью мачо, приложил руку к груди и поклонился. Остальные по очереди пожали Саше руку и удалились, жестикулируя.
        - Что это было? - спросила Инес подошедшего к ней Сашу. - Я так испугалась за тебя!
        - И зря! - улыбнулся Саша. - Это были киношники, съёмочная группа.
          Они увидели тебя и посчитали, что ты идеально подходишь для их фильма на главную роль, что и выразили довольно бурно.
          Пришлось объяснить. И, представь, они знают твою историю. Попросили извиниться от их имени перед тобой, пожелали здоровья и удалились. А вот я сейчас задумался: Инна, может быть, зря я их послал? Может, ты хотела бы?..
          Инес резко покачала головой.
        - Ни в коем случае! Саша, это не мой мир! Он так похож на тот, которого я избежала с твоей помощью и с помощью друзей. Я очень хочу тишины, покоя, добрых отношений, любимой работы. Я столько лет была лишена всего этого! И я хочу всю жизнь быть с тобой, понимаешь?.. Саша молча обнял её и повёл к морю. Тихие волны набегали на берег, лёгкие облачка поднимались на востоке - к грозе?
        - Знаешь, - сказал Саша, - у нас есть такая традиция : уезжая, бросать в воду монетку, чтобы снова встретиться с морем, вернуться к нему. Давай, бросим и мы! Ведь мы же вернёмся, правда?
          Инес вслед за ним бросила монетку в тёплые волны и вдруг подняла голову.
        - Саша, смотри, какие красивые облака! И голубые, и розовые, и золотистые - а ведь ещё далеко до заката!
          Саша радостно улыбнулся.
        - Это нам с тобой, Инна, на счастье!
          Она улыбнулась.
        - Да! Мы будем вместе навсегда! И море тоже всегда будет с нами!

Глава сто четырнадцатая
Уле

          ... Уле брёл по осеннему лесу. Под ногами шуршали опавшие листья, пружинила многолетняя хвоя. Иногда с тихим шорохом сверху падал очередной лист, сброшенный налетевшим ветром. Один лист спланировал и опустился на непокрытую голову Уле. Он улыбнулся, снял лист, разгладил на ладони. Он любил осень, любил лес, полный особых осенних запахов, терпких и навевающих светлую грусть. Даже серое небо, изредка роняющее снежинки, не удручало, а волновало его, будило в душе какие-то неясные, давно забытые образы.
          Все эти чувства шли из детства, из юности, из его далёкой суровой страны, оставшейся за тысячи километров отсюда. Россия была мягче, просторнее, разнообразнее. Он ещё не привык к ней, не привык к своей новой миссии, к новым людям. Новым было всё вокруг, даже то, что его не узнавали на улицах. Можно было спокойно бродить где угодно, знакомиться с городом - никто не останавливал, не здоровался, не просил автограф. Это было непривычно, очень приятно в плане обретённой свободы, но в какой-то степени обидно. Не за себя - за свой любимый спорт. Ему казалось странным, что в России, в стране, где зима была почти столь же долгой, что и в Норвегии, лыжи не были спортом номер один. В снежной стране увлекались футболом, условий для которого было меньше в разы...
          Уле вздохнул, быстро сбежал с маленького пригорка... То, что он оказался здесь, было волей случая. Завершив спортивную карьеру, Уле отправился в горы. Разрыв со спортом, которому он посвятил всю жизнь, оказался болезненным. Но уходить было пора, подпирала молодёжь, надо было дать ей дорогу в сборную. Да и разве мало всего за плечами? Пятикратный олимпийский чемпион, многократный чемпион мира, звезда лыжных гонок...
          ... В сплошном мареве серых туч появилось окошечко, оттуда проглянуло небо, такое яркое, синее. Чем-то оно напомнило Уле осеннее небо над родным фьордом, мимолётная грусть коснулась его души и мгновенно исчезла, уступая место воспоминаниям...
          ... Поначалу было трудно. Изменился весь алгоритм жизни, нужно было искать новые пути. Горы всегда помогали ему в сложные моменты. И тут, в базовом лагере, он встретил давнего друга, соперника на лыжне, с которым не раз приходилось путешествовать по миру, покорять вершины, и спортивные, и горные. Сейчас Иван возглавлял в России федерацию лыжных гонок.
И как-то в один из непогожих вечеров, когда они сидели в палатке и слушали свист ветра за её брезентовыми боками, Иван сказал: "Слушай, Уле, а не согласился бы ты потренировать наших девушек? Я имею в виду женскую сборную России. Что-то дела у нас стали совсем плохи. Тренеры меняются, а воз и ныне там. Там, где не должен быть. Знаю по себе, как нелегко сходить с лыжни. А тут ты останешься в привычной обстановке лыжного мира. Знаю, что Россию ты любишь, друзей здесь у тебя - немеряно. Да и с языком проблем не будет. Соглашайся!"
          Вот так и очутился он в уральском городе Дубровске, где базировалась лыжная сборная. На предложение поселиться в городской квартире ответил отказом и выбрал для жизни базу, стоявшую в лесу. Пока здесь не было никого. И он постепенно привыкал к новому месту, бродил, смотрел. И ненароком привязывался к этому серому небу, осеннему лесу, студёной прозрачной реке...
          ... Путь к реке неожиданно преградил забор, и Уле понял, что вышел к нижнему краю базы, протянувшемуся вдоль реки. Об этом ясно давала понять табличка, установленная рядом с нижними воротами.


Уле пошел вдоль забора, желая спуститься к реке, и вскоре увидел её в просветах между деревьями.
          Он остановился, задумчиво глядя вдаль. Была у него ещё одна цель, но о ней он постеснялся спрашивать у Андрея Ярославцева, ещё одного знакомого русского альпиниста. Девушка... Прекрасная девушка, год назад в горах спасшая ему жизнь. Он искал её повсюду. Почти нашел в Москве. Но по месту прописки её не оказалось, и куда она уехала, не знал никто. А ведь он даже не успел как следует поблагодарить её - санитарный вертолёт увёз его тогда в бессознательном состоянии...

Глава сто пятнадцатая
Неожиданный гость

          Во второй половине дня пошёл снег. Он сыпал так, что всего за пятнадцать минут осенняя панорама превратилась в зимнюю. И когда Уле ложился спать под завывание ветра за окном, снег всё ещё шел. Утром прояснилось, но, добираясь до стоянки такси, Уле изрядно набрал снега в ботинки. Поскольку для бывалого альпиниста это не являлось проблемой, он зашел в спорткомитет, подписал очередной контракт, связанный с поставкой спортинвентаря, в который раз отказался от городской квартиры и отправился обратно. Отпустив таксиста, он побрёл к домикам базы, увязая в снегу и наощупь пытаясь найти дорожку. "Ну и погодка! - подумал он. - Хоть лепи снеговика!"
          Идея ему понравилась, и через полчаса возле старого забора появился снеговик. Правда, удачным назвать его было трудно, ибо он почти сразу завалился набок и потерял шапку с помпоном, над которой Уле особенно тщательно трудился. Кое-как подняв снеговика, Уле сказал с укором: "Эх, ты! На ногах стоять не можешь, не то что на лыжах! Какой же ты после этого норвежец? Да не обижайся, вот, поноси!" Уле снял с шеи шарф, набросил на изрядно оплывшую шею снеговика и протопал мокрыми ботинками в дом, потому что снова повалил снег. Дом успел выстыть от холодного ветра, Уле поневоле зябко поёжился, вытряхивая снег из ботинок, и включил электрокамин, ещё вчера найденный в одной из комнат.
          Усевшись напротив камина, он с удовольствием подвинул к нему босые ноги. И в это время где-то вблизи раздался звук мотора машины. Уле насторожился и потянулся за сухими носками. Встречать возможных гостей босиком было неловко. И правда, через несколько минут в дверь постучали. "Come in, please!" - крикнул Уле и тут же подумал, что вряд ли следовало ждать здесь - и в такую погоду - англичанина.
          Дверь открылась, и на пороге возник незнакомец спортивного телосложения, ростом ничуть не уступающий Уле. На его темноволосой голове лежал целый сугроб снега. Незнакомец тряхнул головой, стряхивая снег, пригладил мокрые волосы ладонями и улыбнулся:      
        - Ну, привет, старый знакомый!"
          Уле несколько мгновений вглядывался в снежного гостя, потом стукнул себя по лбу и улыбнулся в ответ: -   
        - Андре! А я сначала не признал тебя! Во времена нашего штурма Монблана ты выглядел несколько иначе! Да раздевайся скорее и проходи. Садись к камину - в ботинках, небось, тоже снега полно?"
          Андрей крепко пожал протянутую руку, снял куртку, повесил на спинку деревянного стула.
          Затем уселся рядом, вытянув ноги к теплу.
        - Значит, не узнал меня сначала? Согласен, на Монблане вид у меня был несколько другой! Это всё Наташа виновата. Ей жутко не нравилась моя стрижка почти под ноль, и когда однажды в отпуске мне было не до ухода за волосами, и шевелюра отросла, она восхитилась и запретила мне стричься. А ведь было так удобно: вытер голову полотенцем - и она сухая! А ты, значит, забрался в эту глухомань и живёшь тут, как отшельник? Почему отказался от городской квартиры?
          Уле вздохнул.
        - Знаешь, я не поклонник роскоши. В походах и на сборах как-то отвыкаешь от неё. И, потом... Трудно расставаться со спортом. А здесь всё родное. Я прошел по домику, посмотрел: в одной комнате лыжи стоят в стойках. Совсем как у нас было. Хорошие лыжи, я посмотрел. И воздух тоже здесь родной, хоть уже ушли в прошлое деревянные смолёные лыжи, и разогретой смолой уже не пахнет. Пахнет парафиновыми мазями. И всё равно это лучше, чем пыльные ковры...
          Андрей покачал головой.
        - Но ведь тут у тебя лютый холод! Отопительный сезон ещё не начался, батарея тут у тебя пока как декорация. Хорошо ещё, есть камин.
          Уле засмеялся.
        - А норвежцы холода не боятся, такой уж мы народ. И страна у нас такая - северная. А ты что же, тоже пришел меня уговаривать перебраться в город?
          Андрей кивнул.
        - Почти угадал. Только не в город. Есть у нас тут посёлок, мы его называем Городок-в-Лесу. Он потому так и называется, что стоит в прекрасном сосновом лесу. До города километров пятнадцать, ходит автобус. А до вашей базы - не до этой, до новой - всего три километра. Летом есть хорошая дорога, зимой - лыжня. Да и трассы ваши лыжные совсем рядом с Городком проходят. Совсем недавно мы там построили ещё один коттедж, он пока не заселён. Вот я тебе и предлагаю: перебирайся к нам! Выберешь себе комнату по вкусу, будешь жить в лесу, среди хороших, весёлых и добрых людей. И совсем рядом с тренировочной базой. Ну?
          Уле молчал. Потом спросил смущённо:
        - Андре, я давно хочу тебя спросить... Я ищу девушку. Русскую девушку. Она год назад спасла мне жизнь, когда в горах разыгралась непогода. Она очень рисковала, но вытащила меня, еле живого. И я уже целый год ищу её по всей России. Она альпинистка. Может быть, ты знаешь...
          Андрей сразу посерьёзнел.
        - Знаю. И историю твою знаю. И Мирославу знаю. Только дело тут непростое. Я не знаю, зачем ты ищешь Миру. Если просто поблагодарить за спасение - это одно. А если... В общем, Мирослава - невеста замечательного парня. Сейчас он далеко, в месте, где погибнуть легче, чем чихнуть в пыльной комнате. И если ты думаешь о ней, как о понравившейся тебе девушке, мне бы не хотелось... В общем, я тебе сказал, ты хороший парень, думай сам. А живёт Мира как раз в Городке-в-Лесу, куда я тебя и приглашаю. Поедешь?
          Уле задумался. Потом решительно протянул руку к рюкзаку.
        - Поеду. Подожди только, вещи соберу. И не думай ничего плохого. Я просто хочу поблагодарить её за спасение. Как друг.
        - Тогда отлично. Собирайся. Да не забудь снять со снеговика норвежский шарф - он тебе ещё пригодится!

Глава сто шестнадцатая
Встреча

          Мира сидела за столом и проверяла у Виолы задание по английскому, когда в дверь постучали.
        - Войдите! - крикнула Мира. - Открыто!


          Дверь осторожно приоткрылась, и на пороге появился высокий мужчина с модной бородкой и почти белоснежными волосами.
        - Можно к вам?
        - Конечно, можно! - удивлённо сказала Мира. - Но только вы не ошиблись? Мы ли вам нужны?
        - Вы, Мирослава, - произнёс мужчина с лёгким акцентом, - именно вы. Конечно, вы не узнали меня. Я тот норвежец, которого вы спасли в горах год назад. Извините, что я так долго искал вас, чтобы поблагодарить.
          Несколько секунд Мира молча смотрела на него, потом покачала головой.
        - Это не стоит благодарности, ведь я оказалась там случайно. Но проходите, не стойте у порога. Как вас зовут?
          Он улыбнулся и осторожно присел на подставленный стул.
        - Уле-Ингвар. Но для всех просто Уле.
          Мира улыбнулась в ответ.
        - Ну, будем знакомы, теперь уже по-настоящему. Моё имя вы знаете. А это - Виола, моя дочь.
          Уле взглянул на смутившуюся девочку.
        - Вас можно поздравить - у вас такая взрослая и очень красивая дочь!
          Он неловко сложил руки на коленях.
        Мире стало жаль его, и она решила ему помочь.
       - Вы так чисто говорите по-русски! Я и не подумала, что вы иностранец.
          Уле кивнул.
        - Никто не думает. Хотя я говорю, конечно, не совсем хорошо. А объясняется всё очень просто. Мой дядя женат на русской, мой двоюродный брат знает оба языка, а поскольку мы с ним дружны с детства, я тоже с детства знал ваш язык. И, потом, у меня много друзей в России. Мы, норвежцы, прирождённые непоседы. Может быть потому, что страна наша так мала, нас постоянно тянет путешествовать по миру, знакомиться с новыми землями, с новыми людьми. Поэтому, как только выпадает свободное время, мы обязательно куда-то отправляемся: в горы, в поход, в плавание.
         - В вас говорит кровь викингов, - улыбнулась Мира. - Виоле знакомство с вами, наверняка, доставит радость. Она увлекается скандинавскими легендами и всем, что связано с историей викингов и Норвегии. Но что привело вас к нам? Не думаю, что та старая история со снежным бураном в горах...
          Уле взглянул на неё с укором.
        - Мирослава, напрасно вы пытаетесь приуменьшить то, что сделали для меня.
          Мира вздохнула.
        - Я не преуменьшаю, Уле. Это так и есть. Я ведь полезла в горы спасать своего любимого. Альпинисты в базовом лагере обрисовали мне ваши приметы, и практически всё совпало. Да вы можете и сам судить об этом - вот его портрет. Вы, действительно, очень похожи.
          Уле взглянул на портрет, кивнул.
        - Да, действительно похожи... Но факт остаётся фактом. Хоть и не специально, но вы спасли мне жизнь. И моя благодарность не ушла. В моём лице вы всегда найдёте друга, готового помочь.
          Мира с тёплой улыбкой взглянула на него.
        - Спасибо, Уле. Я буду помнить ваши слова. И благодарна вам за них. Но вы не ответили на мой вопрос. Ведь не из-за меня же одной вы приехали в Россию?
          Уле смутился.
        - Да, есть и другая причина. Спорткомитет России попросил меня потренировать девушек сборной по лыжным гонкам. И я согласился...
          Мира несколько секунд смотрела на него, соображая.
        - Стоп. Так вы - Уле Ригсен? Пятикратный олимпийский чемпион?
          Уле смутился.
        - Всё это в прошлом. Чемпион ушёл в историю, посмотрим, какой получится тренер.
          Мира покачала головой:
        - Ну и ну! Наверное, в нашем Городке установлен какой-то особый магнит, притягивающий чемпионов! У нас уже есть два чемпиона мира по автогонкам, чемпионка страны по плаванию. А теперь вы... Вы ведь будете жить в Городке?
            Уле кивнул.
        - Этот магнит - Андре. Он сам - отличный спортсмен, и у него много друзей во всём мире. И большое сердце. Он всегда всем готов помочь. А жить я буду, верно, в Городке, в новом коттедже, который построили рядом с вашим.
          Мира улыбнулась.
        - Прекрасно! И мы с Виолой всегда будем рады видеть вас нашим гостем!
          Уле смущённо взглянул на неё.
        - Большое спасибо! Я с радостью воспользуюсь вашим приглашением! А где ваш муж? Я смогу познакомиться с ним?
          Мира вздохнула.
        - Он не муж мне пока. Просто любимый человек. И, конечно, вы познакомитесь с ним, когда он вернётся. А сейчас он далеко, в командировке. Кстати, возможно, вы уже знакомы с ним, либо когда-нибудь встречались, ведь он тоже альпинист, а альпинисты часто знают друг друга...
          Уле кивнул.
        - Возможно... А как его имя?
        - Максим. Максим Светлов.
          Уле покачал головой.
        - Нет, не знаю. Слышал про русского поэта Светлова, Андре любит песню, где упоминается его имя. Но тот поэт жил давно.
          Мира грустно улыбнулась.
        - Максим тоже поэт. И журналист. А ещё, увы, десантник.
        - Почему "увы"?
        - А разве не понятно? Вы знаете их девиз? "Никто кроме нас!" Опасно - и всегда...
          Уле кивнул.
         - Да-а-а... Извините, Мирослава. А теперь я пойду, не буду вам мешать, ведь вы, кажется, занимались английским языком по программе восьмого класса?
          Он улыбнулся, кивнул на учебник и бесшумно скрылся за дверью.
          Мира и Виола несколько секунд молча глядели ему вслед.
          Потом Виола задумчиво сказала:
        - Он красивый. И, наверное, добрый. И он так на тебя смотрел!.. Ты ведь красавица, Мира. А Максима всё нет и нет...
          Мира покачала головой.
        - Не беспокойся о Максиме, детка. Я всегда, сколько бы времени ни прошло, буду ждать его и любить его. И никто другой не помешает этому...

Глава сто семнадцатая
Новости от Виолы

          " Итак, я завела дневник. Насчет дневника меня давно воспитывала Баська. Она считает себя очень взрослой, и дневник ведёт давно. Только никому не показывает. Говорит, что дневник необходим, когда поговорить о чем-то не с кем. А если держать всё в себе, можно взорваться, как бомба! Мне не кажется, что я могу взорваться, и всё же... В общем, дневник теперь существует, и не в моём ноуте, а в тетрадке, которую проще носить с собой.
        ... Даже не знаю, с чего начать. Я теперь хожу в школу, точнее, не хожу, а езжу вместе со всеми ребятами, живущими в Городке. Потому что своей школы у нас нет. И учусь я теперь в восьмом классе вместе с Баськой, и даже сижу с нею за одной партой. А Ника учится в седьмом. Уже больше года, как я живу а Городке, но в школу пошла только сейчас. Потому что у меня был большой перерыв, а сажать меня к младшим Максим и Мира не захотели. И целый год учили меня сами, чтобы я догнала. Потом Максим уехал, и учила меня Мира. В общем, в школе устроили мне экзамены и нашли, что я вовсе не отстала от ровесников.
          И вот я сижу рядом с Баськой и пытаюсь писать в дневнике, а Баська решает вторую задачу по геометрии. И даже не видит, что её листок лежит кверху ногами. У нас контрольная. Я свои уже решила, но Баська гордая и от моей помощи отказалась. Она отличница как-никак! Ой, звонок! Ура! А Баська задачу всё-таки решила, упрямая!
          Продолжаю уже дома. Мира ещё на работе. Она преподаёт историю в той же школе, где учимся мы с Баськой и Никой. В связи с этим мне бывает очень трудно: ведь надо называть её по имени-отчеству и на вы! У Миры появился новый друг - норвежец Уле, которому она спасла жизнь в горах. Сначала меня это волновало, но теперь прошло. Вижу, что он для неё только друг. Недавно они вчетвером лазили на гору: Мира, Уле, Андрей и Наташа.
          Оказывается, Уральские горы хоть и старые, но тут есть крутые склоны и обрывы.
          Вот такую вершину Уле сразу и заприметил. Хотел лезть один, но Андрей не позволил. Все вернулись весёлые, а Мира - грустная. " Мы увидели столько красоты! Но... С нами мог бы быть Максим..." - печально сказала она. И ещё - Уле подарил ей цветы. Мира поблагодарила, но букет поставила в моей комнате. Меня это обрадовало.
          Что ещё новенького? Собственно, много, не знаю, с чего начать. Коттедж сейчас сильно опустел. Даниэла взяла отпуск и уехала в Испанию навестить бабушку с дедушкой, которые воспитывали её в детстве. Фернандо после окончания чемпионата заедет за нею и привезёт домой.
          Аника и Лариса уехали на отпуск в Москву. У Аники там дочь-студентка, а у Ларисы сыновья-близнецы учатся в футбольной школе ЦСКА. А ещё у них там родители живут...
          В коттедж переехала Юко. Она вышла замуж за Антона и теперь живёт с ним, его дочерью и дедушкой. У всех очень счастливый вид. Правда, уехала Альта. Мы все об этом очень жалеем...
          Ася и Кира собираются принять участие в ралли, и поэтому у нас в гараже появилась очень красивая машина: вся расписная, с наклейками и картинками.
          Они на ней гоняют и никого с собой не берут, как ни проси. Совсем не то, что Элька. Она гонят на байке Лео, как сумасшедшая, но всегда катает нас, стоит только попросить. С нами она ездит медленно и степенно, но не всегда.
          Один раз Ника вернулась перепуганная, с круглыми глазами. "Ну, Элька и гоняет... " - только и сказала она. Никогда бы не подумала, что Элиза сядет на байк - она на вид такая тихая и робкая, хотя, наверное, высказывание насчет чертей и тихого омута вполне правдивое.
          В соседнем с нами коттедже, помимо Уле, поселились ещё доктор Саша и очень красивая испанка по имени Инна. Хотя мне сказала по секрету Лада, что её на самом деле зовут Инес. Испанка изучает русский язык, а помогает ей в этом Алеся. Сандро почему-то не помогает, хотя вполне мог бы. Правда, он занят на работе. Они делают гоночную машину и строят автодром. Машина будет называться "Лада-Молния". Я думала, что это в честь нашей Ладки, но оказалось, что в честь названия двух машиностроительных кампаний. Но Ладка сказала, что, раз машина будет её тёзкой, она постарается, чтобы Лешу пригласили в команду вторым пилотом, напарником Сандро. Интересно, как она будет стараться, если это дело взрослых серьёзных людей?
          Но самая большая новость - это то, что по указанию Андрея Анатольевича для нашего Дениски построили настоящую большущую теплицу! Огромную, как дом! И не одну, целых две! С обогревом и освещением! Теперь Дениска там выращивает цветы. Такие красивые! Он уже весь Городок превратил в сад, теперь будет снабжать рассадой городские организации, чтобы и Дубровск стал красивым и зелёным. Он ведь выращивает не только цветы, но и саженцы деревьев.
          Ему помогают обе его сестрёнки. Помогают по-разному, каждая по-своему!   Олька мне по секрету сказала, что они на этих цветах будут зарабатывать деньги и посылать своим родителям, когда те вылечатся. Мы все очень любим в этих теплицах гулять, любоваться цветами, и иногда тоже помогаем Денису. Он, как только вернётся с занятий, сразу в теплицы кидается, иногда даже не успев переодеться, в том, в чём сидел на занятиях. Фанатик!
          Вот, собственно, и все новости пока. Хоть бы скорей вернулся Максим! Я очень по нему скучаю!"

Глава сто восемнадцатая
Поле боя

          Трудно было поверить, что за несколько месяцев ёлочки возле остановки такси заметно подросли, но, тем не менее, Максиму показалось именно так. Он расплатился с шофёром и ступил на заснеженную, но ещё не застывшую землю, разрисованную полосками шин. По грязной дороге идти не хотелось, и он пошел через лес, напрямик. Вышел к озеру, полюбовался его почти застывшей гладью. Ворота были гостеприимно открыты, сторож кивнул ему с улыбкой из своей будочки. Максим огляделся.
          Территория Городка заметно изменилась. Там, где раньше был пустырь, появилось здание нового коттеджа, а за ним - два огромных, похожих на самолётные ангары, сооружения. Максим понял, что это теплицы. Из-за одной из теплиц вышла красивая незнакомая девушка и с интересом посмотрела на него.
        - Здравствуйте, - сказал Максим. - Вы не скажете, где сейчас Мира?
          Ему не хотелось идти в коттедж и объясняться с Мирой при Виоле. На душе было тревожно. Он давно понял и простил Миру за те обидные слова, сказанные ею на прощание. Но заноза осталась. Он сознавал, как красива Мира и сколько было у неё поклонников, помнил ещё по университету. Поэтому он бросил вещи в гостинице и приехал сюда налегке...
          Незнакомая девушка несколько секунд помолчала, будто вдумываясь в слова Максима, потом ответила с очень сильным акцентом:
        - Мира... В теплица... У Дениска...
          Она виновато улыбнулась и пошла к зданию нового коттеджа.


          Максим вошел в теплицу. Миры в ней не было, только маленькая Ника стояла возле распустившихся цветов, любуясь ими. Максим подошел к ней.
        - Доброе утро, Ника! Мне сказали, что Мира здесь...
          Ника, поглощённая какими-то своими мыслями, восприняла его появление как само собой разумеющееся.
        - Мира? Она в большой теплице! Показывает Уле новые цветы...
          Максим пожал плечами и направился к выходу.
        "Сколько новеньких здесь! - подумал он. - Девушка-иностранка, теперь ещё какая-то Уля!" Возле большой теплицы он увидел куда-то спешащего Леонеля.
        - Привет, Макс! - крикнул он на ходу. - С приездом! Извини, очень спешу, вечером поговорим!
        - Привет... - ответил Максим задумчиво. "Похоже, - подумал он, - что здесь мне никто не рад..."
          А в это время в теплице было очень весело. Денис поливал цветы, Мира расхаживала по проходу и объясняла Уле, как называются цветы и какими они будут, когда распустятся бутоны. Уле с интересом слушал и попутно любовался красивой девушкой.
          И вдруг Мира остановилась на полуслове, замерла, и неожиданно бегом бросилась к выходу из теплицы.
Но... Чтобы обеспечить цветы поливом, Денис протянул шланги по всему проходу. Мира споткнулась об один из шлангов и полетела бы кувырком, если бы Уле, которому, как спортсмену, было не занимать реакции, не бросился вперёд и не поймал её на лету.
          Испуганная девушка обхватила его за шею, пытаясь удержаться на ногах. И в это время тяжелая рука опустилась сзади на плечо Уле.
        - Мира, отойди! А ты, парень, отпусти мою невесту и повернись ко мне - я никогда не бью в спину!
        - Максим!!! - отчаянно закричала Мира.
          Уле в недоумении обернулся, и тотчас удар кулаком в челюсть чуть не сбил его с ног.
          Но не таков был Уле, чтобы стерпеть подобное. Кровь викингов не остыла с веками. Он размахнулся и влепил Максу затрещину, которой тот никак не ожидал.
        - Ах, ты так!!!
          Завязалась схватка, в которой никто не хотел уступать. Офицер-десантник против олимпийского чемпиона, знавшего, к тому же, приёмы единоборств. На крики Миры никто не обращал внимание. Денис крепко держал её, не давая вырваться и вмешаться в драку.
И не известно, чем бы кончился этот поединок, если бы Денису не пришла в голову отличная идея. Он отпустил Миру, схватил шланг и направил на дерущихся мощную струю, щедро полив их холодной водичкой.
          Ослеплённые водой, попавшей в глаза, оба прервали битву и стояли, отфыркиваясь и не понимая, откуда на них обрушился поток.


        - Остыли? - спросила Мира с возмущением. - Максим, как тебе не стыдно?! Я так тебя ждала, а ты?! Да если бы не Уле, я могла сломать себе ногу или что-то ещё. Ведь я услышала твой голос за стенами теплицы и кинулась встречать, но споткнулась о шланг, и Уле меня вовремя поймал. А ты его за это... Чтоб ты знал, это Уле Ригсен, тренер нашей лыжной сборной. Он теперь живёт в Городке...
          Максим вытер ладонью мокрое лицо и виновато посмотрел на Уле, на лице которого уже проступали, вспухая, багровые пятна.
        - Это ещё кто кого... - сказал он, трогая подбитый глаз. - Силён ты, тренер! В общем, прости. Я не разобрался. Не просто после долгой разлуки увидеть любимую девушку в объятиях другого... Извини, брат!
          Он протянул руку, и Уле, улыбаясь распухшими губами, крепко её пожал.
          - Ну, вот, - улыбнулся Денис, уже снова взявшийся за шланг, но уже для мирных целей. - Сразу бы так! А то устроили поле боя среди цветов. Все горшки мне перевернули...

Глава сто девятнадцатая
Поручение

          ... А за два дня до боевых действий в теплице Андрей вызвал Ладу к себе в кабинет. Она пришла, плюхнулась в кресло у камина и настороженно спросила:
          - Что случилось, папа? В Дубровске высадились марсиане? В теплице завелась собака Баскервилей? Нас снова шантажируют? Воскрес этот бандит Зайченко?
          Андрей покачал головой.
        - Зачем ты так? Хорошо, что мама не слышит!
          Лада тряхнула золотыми локонами.
        - А что я такого сказала? И, потом, ты всегда вызываешь меня к себе, чтобы сказать что-нибудь плохое. Например, что сплавляешь нас в Италию или что за российскую команду будет ездить испанский гонщик!
          Андрей улыбнулся.
        - Не нападай, я ещё ничего не сказал. И насчет Сандро я тебя не приглашал, ты сама ворвалась, как вихрь. И Алёшу твоего никто не обижает, ты отлично знаешь, что он в команде, и решал это не я. Лучше скажи, почему ты в мороз бегаешь в лёгком платье?
          Лада смутилась.
        - Человек должен быть закалённым. И, потом, что за намёки? Да, если хочешь знать, Алёша приедет сегодня!
          Андрей покачал головой.
        - Да ладно, Котёнок! Я ведь позвал тебя по серьёзному делу. Я знаю, что ты ревнива. И не только по отношению к своему Алёше и его злополучной машине, названной по чистому совпадению твоим именем. Ты ревнива и по отношению к любимой науке, к своей астрономии, и никого не хочешь пускать в этот мир. Погоди, не возмущайся. Я знаю, что говорю. И знаю, что ты ещё и вспыльчива, и резка. Но, кроме этого, ты чиста душой, добра, впечатлительна, готова отдать последнее тому, кто нуждается в этом, и отогреть любого страждущего. И именно эти качества скоро понадобятся. В своё время ты очень помогла Майе влиться в ваш большой коллектив.
          Сейчас от тебя потребуется то же самое. К нам приедет девушка, почти твоя ровесница, старше на год. По словам её родителей - такая же фанатка астрономии, как и ты. Во всяком случае, она будет учиться в одной группе с тобой. Она родилась в Дубровске, но жила и в Уфе, и в Москве, и на севере, и на юге, а с семи лет - с родителями в Норвегии. Они - специалисты по добыче нефти с морского дна, в общем, нефтяники, учёные. В Норвегии она окончила школу, поступила в университет. Но год назад вдруг заявила, что хочет вернуться на родину и жить в России. Родителям не удалось её отговорить, и тогда её мама, школьная подруга Наташи, написала ей и попросила помочь, не понимая, однако, странного поступка дочери.
          Лада, до этого внимательно слушавшая, резко возразила:
        - Не вижу ничего странного в том, что человек любит Родину! А как зовут эту девушку?
        - Её зовут почти так же, как тебя - Лана.


          Лада кивнула.
        - Хорошо. Я поняла тебя, папа, и постараюсь сделать так, как ты просишь. Поселим её в бывшую Алеськину комнату, это рядом со мной. И не думай, пожалуйста, что я ревную астрономию ко всем подряд. К тем, кто ею действительно увлечён, я не ревную. А Леша... Я не ревную его к фанаткам, я просто не могу их терпеть! Лану встречу в аэропорту. Я могу идти?
          Андрей улыбнулся.
        - Можешь. Только Лану я встречу сам, и не в аэропорту, а на вокзале...

Глава сто двадцатая
Лесная фея

          День перевалил на вторую половину, когда Уле вышел из коттеджа и медленно побрёл по расчищенной дорожке, ведущей к лесу - в тишину, подальше от людей. Настроение у него было плохое, и не хотелось никому показываться на глаза с таким разукрашенным лицом. Конечно, Максим сам смазал ему кровоподтёки каким-то особым бальзамом, известным только десантникам, а Мира, несмотря на сопротивление, побрызгала тональным спреем. Но он отлично знал, что синяки завтра станут ещё заметнее, и явиться в таком виде в спорткомитет будет немыслимо. А скоро, очень скоро начнутся сборы, и что скажут его подопечные по поводу своего свежепобитого тренера? На Максима он не сердился вовсе. Не только не сердился, но отлично понимал его. Ведь ему самому довелось пережить гораздо худшее - не шутку судьбы, а наличие реального любовника. И застать жену в его объятиях - не кого-то постороннего, а товарища по сборной. И хоть их отношения давно уже трещали по всем швам, развод оказался весьма болезненным...
          Уле любил лес. Здешняя тайга отличалась от хвойных лесов его родины, но, всё-таки, была похожа. Вспомнилось, как его русский друг - соперник на лыжне, сосватавший его сейчас тренером в Россию, пел под гитару красивую и грустную песню:
Над Канадой небо синее,
Меж берёз дожди косые...
Хоть похоже на Россию,
Только всё же не Россия...
          А Россия всё же не Норвегия... Он закрыл глаза, подставляя горящие щёки под приятный ветерок, и попытался представить, что стоит на скале над фьордом. Снизу плещется холодное, ярко-бирюзовое море, небо синее-синее, и в нём кружат с криком большие белые чайки... Тоска по родине уже давала себя знать. Уле вздохнул, открыл глаза и остолбенел.
          Напротив, совсем близко, стояла незнакомая девушка. Девушка необыкновенной красоты. Нет, не красоты - прелести. Чистое воплощение юности, красивая мечта, фея, родившаяся из снежинок и инея...


          У Уле замерло сердце, что-то знакомое, близкое пришло или из прошлого, или из мечты. Закружило, вернуло в счастливую пору честных лыжных боёв, крепкой дружбы, ранней юности. Откуда взялось это чувство здесь, в русской тайге, почему возникло при виде незнакомой девушки? Не видение ли она, не галлюцинация?..
          Но девушка была совсем реальной. Она тоже неподвижно стояла, глядя на Уле и легонько теребя махор золотистого пушистого шарфа.
          В глазах её неожиданно промелькнула непонятная гамма чувств, недоумение, вопрос. Как будто бы она хотела что-то спросить - и не решалась.
          Уле подумал, что нужно поздороваться, и вдруг вспомнил о своей избитой физиономии. Забыв о том, что все синяки закрашены, он заслонил лицо рукой и даже зажмурился от стыда.
          А когда открыл глаза, девушки рядом уже не было. Только маленькая сосенка, запорошенная снегом, тянула свои пушистые ветви к взрослым деревьям.
          Уле огляделся. Девушки не было нигде. А была ли она вовсе? Или это лесная фея, мираж зимнего леса? Но цепочка лёгких следов тянулась по тонкому покрывалу снега, и Уле понял, что незнакомка - не мираж...



Глава сто двадцать первая
Лана

          Лана сидела у огромного окна, за которым был лес - сосны, склонившиеся под тяжестью снега на ветвях, и кустарник вдоль дорожки - тоже обильно им припорошенный. Смеркалось. Котёнок Шкипер, подаренный Ладой, валялся рядом на спине, завернувшись в сорванную занавеску и требуя ласки. Лана периодически поглаживала его по пушистому мягкому животику и думала, думала... Столько событий, столько новых лиц... И не только новых... Лада спросила, не скучает ли она о Норвегии. Нет, она не скучала. Скучала только по родителям. Но они обещали в скором времени вернуться в Россию. И тогда снова придётся переезжать...
          Город, в котором они жили в Норвегии, назывался Ставангер и считался её нефтяной столицей. Он был по-своему, по-норвежски красив. Беленькие домики, красивый залив, необыкновенные горы. Приезжающие в Ставангер иностранцы говорили, что его природа великолепна. И исторических достопримечательностей тоже хватало, взять хотя бы огромные мечи, символизирующие окончание междоусобных войн и объединение Норвегии в единое государство.
          Но... Лана отлично помнила и другое. Тёплое летнее солнце, мягкая, будто шелковая трава, невысокие горы, поросшие лесом.
          Чистый ручеек, бегущий меж трав и цветов, крохотные лягушата, прыгающие в рассыпную от маленькой лёгкой ноги.
           Белые горы, будто выточенные из мела... Островок из такого же белоснежного песка, со множеством разноцветных ракушек в нём.
           Полноводная река с плывущими по ней пароходами. Маленькие юркие пескари, азартно щиплющие ноги, стоит только войти в воду...
           Море, тёплое и дивно бирюзовое, совсем не суровое и не мрачное, как в Норвегии. Доверчивые маленькие крабы, бегающие по прибрежным камням. Солнечные блики, играющие в лёгких волнах...
          И ласковый загар, покрывающий руки, ноги, лицо девчонки, резвящейся у берега...
          ... Россия, такая далёкая, но оставившая в детской памяти неизгладимый след... Как хотелось увидеть её вновь, пройти по доброму лесу, навестить город, в котором остался Белый Островок, встретиться с тёплым морем...
          Лана вздохнула. По иронии судьбы она приехала в Россию зимой, и то, что она видела вокруг, не очень сильно отличалось от Норвежского пейзажа. И, всё же, ей были почему-то очень дороги эти сосны, растущие вокруг дорожки, и она упросила Ладу разрешить ей поселиться не на втором, а на первом этаже, в помещении, где раньше никто не жил. Но зато здесь было такое огромное окно! И ночью над вершинами сосен блестели яркие звёзды, не затронутые освещением. А жить на первом этаже в Городке было совершенно безопасно!
          Из жителей она успела познакомиться почти со всеми. Все были добрые, милые, все стремились помочь, чем могли. Вот только первым встреченным, если не считать Андрея Ярославцева, оказался как раз тот, кого она надеялась не увидеть больше никогда...
          Мысли сразу перенесли её в Норвегию, в детство и раннюю юность. Норвежцы не зря считались самым спортивным народом. Не было человека, не занимающимся каким-либо спортом. Жители Ставангера летом предпочитали плавание и виндсерфинг, зимой - фигурное катание и лыжи. Превалировали, конечно, лыжи! Весь город гордился тем, что в нём родился и вырос пятикратный олимпийский чемпион Улаф-Ингвар Ригсен. Ребятишки всех возрастов бегали за ним по пятам, юноши старались быть похожими. А девушки... Девушки, конечно, влюблялись. Олимпийский чемпион был скромен, добр и активно делился с юными всем, что умел. Как только у него выдавалась свободная минутка и он приезжал в родной город, он обязательно приходил на занятия юных лыжников, помогал им, подсказывал. И одной из них, школьнице, русской девочке Лане он тоже казался необыкновенным героем, как и всем остальным. И она очень гордилась тем, что он предрекал ей большое спортивное будущее, отмечал её несомненный талант. Лана выиграла уже немало соревнований местного значения и, наверное, давно попала бы в юниорскую сборную Норвегии, если бы у неё было гражданство. Хорошо ещё, что ей разрешали тренироваться с этой командой.
          ... А время шло. И однажды городу повезло. Особенности погоды сложились так, что обе норвежские взрослые сборные по лыжам приехали тренироваться в Ставангер. Трудно передать, что творилось с болельщиками, от мала до велика! И, конечно, все юниоры отправились поглазеть на звёзд.
          Не осталась в стороне и Лана. Стоя за пределами трассы, она с огромным интересом следила за мастерами, даже не чувствуя, что ноги в лыжных ботинках превратились в ледышки. Но темнота опустилась на трассу и, несмотря на освещение, тренировка была закончена. Ушли спортсмены, ушли и болельщики. И Лана неожиданно заметила, что осталась в лесу одна. Не составляло труда спуститься с горы по обочине и вернуться вниз, туда, где кипела жизнь, работали кафешки, было уютно и тепло. Но ей пришла в голову совсем другая идея. Ей захотелось пробежаться по мужской десятикилометровой трассе. Поэтому она прицепила лыжи и легко побежала по лыжне среди густых вековых елей. Было очень здорово! Фонари освещали лыжню, на небе светила полная луна. К Лане пришло ощущение полёта, она неслась вперёд, сильно отталкиваясь палками. И не учла того, что не знала этой трассы. Начался поворот, резкий, с крутым спуском. Подморозило, лыжня стала более скользкой и быстрой. Лана начала тормозить, но лыжи мчали её вниз на огромной скорости. И вдруг - чувство пустоты, миг свободного полёта и резкая боль в ноге. Лицо обожгло снегом. Лана попробовала шевельнуться, дотянуться до креплений, снять лыжи. Но это не получилось. Она лежала вниз головой в глубоком снегу, с каждым движением зарываясь всё глубже и глубже. А боль в ноге не позволяла извернуться и принять другую позу. Тело начал пробирать холод. Хуже всего было то, что помощи ждать было неоткуда, оставалось надеяться только на себя.
          Девушка собрала в кулак всю свою волю и резко повернулась на спину, затем попыталась занести ноги с лыжами вбок. Ничего не получилось, только боль ударила её, как током, и она невольно вскрикнула. И сразу же сверху раздался голос: "Эгей! Кто там?" У Ланы уже не было сил для ответа, она лишь тихонько застонала и закрыла глаза. Почувствовала только, как чьи-то бережные руки аккуратно отстёгивают её лыжи и как её осторожно, но легко вынимают из снежного плена.
        "Эх, как же ты так?.. Замёрзла? Постарайся покрепче обхватить меня за шею, сейчас мы будем выбираться." Лана согнула замёрзшие руки и обхватила шею своего спасителя. Лица его сквозь смёрзшиеся ресницы она не видела, только чувствовала исходившее от него тепло.
          Поэтому она просто уткнулась носом в его шею и посильнее прижалась к нему - такому большому, сильному и тёплому.
        "Потерпи, сказал он, сейчас мы будем выбираться, и будет больно. Я видел твою ногу, похоже, вывих..."
        "Как же вы со мной с этого спуска?", - хотела спросить она - и не успела, поняла, что попала в руки настоящего Мастера. Как легко прошёл он этот ужасный поворот - без палок, с неудобной ношей на руках! Успокоившись, Лана пригрелась у него на груди, боясь шевельнуться, чтобы не потревожить ногу, не вскрикнуть от боли, не помешать ему. А трасса кончилась так неожиданно, так быстро...
        "Ну, вот мы и у цели! - улыбнулся он. - Хорошо, что здесь есть туристический кемпинг. Первым делом отправимся в медпункт и покажем врачу твою ногу." У дверей медпункта он одним лёгким движением, не наклоняясь, сбросил лыжи и вошел в ярко освещённое помещение. Врач вышел навстречу и только покачал головой: "Кого это ты принёс мне, Уле, на ночь глядя?" И Лана вздрогнула, наконец узнав своего спасителя...

        ... Котёнок Шкипер, почувствовав отсутствие внимания к своей персоне, тоненько пискнул на окне. Лана на миг отвлеклась от воспоминаний, почесала ему брюшко, погладила лапки. "Эх, Шкипер, Шкипер... Как же быть мне теперь и куда снова бежать? И как вести себя с ним, ведь рано или поздно судьба столкнёт нас лицом к лицу, как уже сделала только что..." Она снова прислонилась головой к стене, и воспоминания, как пчёлы, закружились в памяти...

        - Где ты её нашёл? - засмеялся врач, не прекращая разглядывать какой-то снимок. - Это явно лесная фея! Век не видел таких красивых девушек!
          Уле улыбнулся шутке врача.
        - Терри, не зубоскаль. У девушки повреждена нога, по-моему, вывих. И, конечно, связки - очень сильный отёк. Сделай всё, что нужно, я подожду.
          Врач покачал головой.
        - Тебе и о себе не грех подумать. После тренировки - в одном комбезе, по морозу. Пока я буду лечить твою подопечную, пойди в мой кабинет и переоденься. У меня там есть лишние штаны, свитер и куртка. Держу для такого вот случая. Негоже тебе простудиться перед самой Олимпиадой.
          Уле кивнул и положил руку Лане на плечо.
        - Ты не бойся, ладно? Терри - мастер своего дела, он за годы не один вывих вправил. И руки у него добрые.
          Он осторожно взял девушку на руки и понёс в операционную.
        - Всё, - кивнул Терри, - сажай вот на этот стул и уходи, не смущай девушку.
          Уле присел на корточки, помог ей снять задубевшую на морозе куртку, развязал заледеневшие шнурки и осторожно снял с распухшей ноги ботинок.
        - Ничего не бойся! Всё будет хорошо! Сейчас сделают рентген и вправят сустав. Это быстро...
          Наверное, когда врач ставил на место вывихнутый сустав, боль была страшная, но Лана не почувствовала её. Кто-то, наверное, сказал бы, что сустав отлично обезболили, а кто-то - что она была в шоке. Только всё это было не так. Она была в сказке...
        ... Когда санитар вынес Лану в коридор, Уле уже сидел там. Похоже, в чужой одежде он чувствовал себя неловко.
        - Ну, вот, - сказал врач .-Ты прав. Вывих и разрыв связок. Сейчас я вызову "Скорую" и...
          Уле покачал головой.
        - Не надо "Скорую". Ты своё дело сделал. Остальное я возьму на себя.
          Врач пожал плечами.
        - Ты понимаешь, что тебе придётся носить её на руках?
        - Конечно!
        - Тогда ещё пара советов. На ноге тугая повязка, её снимать нельзя. Сверху повязка временная, страхующая. Её девушка снимет дома. На ногу наступать нельзя.
          Уле кивнул.
        - Понял.
          Он легко поднял девушку и улыбнулся врачу.
        - Благодарю за помощь, Терри. До свидания!
          На улице было чудесно. Выпал лёгкий снежок, он искрился в свете фонарей, вокруг было очень красиво.
        - Нужно согреться, - сказал Уле.- И немного перекусить. Здесь рядом есть хороший отель с отличным кафе. Вот туда и пойдём!
          Неподалёку кампания их двух девушек и двух парней отмечала что-то прямо под открытым небом.
        - Это нам не подходит, - сказал Уле. продолжая идти по заснеженным улочкам турцентра. Идти оказалось недалеко. Дома красиво светили в темноте освещёнными окнами. Из кафе доносилась музыка.
          Уле заглянул в зал.
        - Это нам тоже не походит. Зачем привлекать к себе всеобщее внимание, точно?
          Он сказал два слова подошедшему официанту и тот кивнул в сторону: "Сюда, пожалуйста!"
          Этот маленький зал был абсолютно пуст.
        - Итак, - повторил Уле, - надо согреться.
          Пришёл официант, и Уле заказал для Ланы горячий шоколад и пирожное, для себя - двойной капучино , по сэндвичу для обоих и чайник чая на травах.
          И вдруг спросил на почти чистом русском, сразу переходя на "вы":
        - Вы любите горячий шоколад, Милана?
          От удивления Лана на миг потеряла дар речи.
        - Откуда...
          Он улыбнулся.
        - Мой дядя женат на русской, поэтому мой двоюродный брат русский наполовину. Мы с ним дружны с детства, поэтому я легко выучил язык. Да и лучший мой друг-соперник на лыжне тоже русский.
        - А... моё имя?!
          Уле покачал головой.
        - Вы же отличная лыжница, Милана! Вы уже сейчас могли бы выступать за наших юниоров. Как, возможно, станете выступать за своих...
        - Конечно, - сказал он, - лучше помог бы коньяк, но вы слишком юны для этого...
          ... Они просидели в кафе около часа. О чём-то говорили, даже смеялись. Лана ничего не запомнила. Она по-прежнему была в сказке.
          Потом он вызвал такси и отвёз её домой. А через час вернулся и привёз её лыжи и палки. Оказалось, что он снова сбегал на трассу, нашёл её лыжи, её и свои палки и вернул их по назначению. А она о них даже не вспомнила...
          ... Лана вздохнула. Тогда, зимним вечером, она влюбилась в него без памяти. Ходила, как во сне, следила за всеми соревнованиями, в которых он принимал участие.
          А он готовился к Олимпиаде. И перед самым её началом, приехав по делам в родной город, навестил Лану и неожиданно подарил ей мобильник. Сказал серьёзно: "Всегда имейте его при себе, всегда, помимо гонок. Ведь, если бы тогда с вами был мобильник, вы могли бы позвонить и вызвать помощь..."
          Лана вспыхнула, растерялась. Что же подарить ему в ответ? Взгляд упал на пианино, на котором лежал месяц назад купленный брелок для ключей. Этот брелок очаровал её в магазине, ибо представлял собой кристаллик льда с маленькой снежинкой внутри.
        - Вот, - сказала она, - возьмите на память! Может быть, он принесёт вам удачу, которую я буду желать вам каждый день!
          Он улыбнулся.
        - Спасибо, Милана! Я очень благодарен вам!
          И ушёл.
          А потом была Олимпиада и красивая шведская биатлонистка Ингрид Свенсон, в которую были влюблены почти все шведские лыжники и биатлонисты. Но женился на ней Уле Ригсен... И перебрался на жительство в Осло... С этого момента Лана забросила лыжный спорт. Было очень легко сделать это, сославшись на полученную травму. Нет, она не прекратила бегать на лыжах. Но ни на одних соревнованиях её больше не видели. Уезжая в Россию, она была уверена, что больше никогда в жизни не встретится с Уле Ригсеном. Она по-прежнему избегала всех СМИ, где могла увидеть или услышать информацию о нём. И надо же было такому случиться, что в первый же свой день на новом месте она столкнулась с ним лицом к лицу!
          Она узнала его сразу - он ничуть не изменился с того памятного вечера. Только свитер на нём был почему-то камуфляжный, как будто он вернулся с театра боевых действий...
          А он, похоже, её даже не узнал. В тот же день она попросила Ладу не говорить никому, что она приехала из Норвегии, и сократила своё имя на первые две буквы. Пусть прошлое останется прошлым. А здесь ждёт её новая, очень интересная жизнь. Жизнь на Родине…

Глава сто двадцать вторая
Норвежский друг

          В жизни часто случаются странные вещи, о которых ранее не мог и подумать. К этой категории относится и дружба, почти мгновенно возникшая между Уле и Максимом.
          Синяки на их лицах ещё не успели пройти, а они уже с удовольствием беседовали на разные темы и даже скучали по обществу друг друга. В семье Максима было как-то по-особому тепло. Здесь чувствовалось счастье, все очень любили друг друга, и это теплом ложилось на душу Уле, он раскрепощался, мог подолгу сидеть с ними, чувствуя, что его общество только в радость.
Каким-то шестым чувством он ощущал, что не мешает им.
          Очень радовалась его приходу и маленькая Виола.
Она могла часами слушать его рассказы о Норвегии, с нетерпением ждала прихода альбомов, которые он заказал для неё через интернет. Уле увлекался, картины Норвегии делались всё более красочными, и даже Максим и Мира слушали с интересом. И, тем не менее, Виола стрелой срывалась с места и убегала, когда её звали к себе Бася с Никой. Даже бросала где ни попадя любимый ноутбук, подаренный ей Максимом.
          Мира, поняв, что Уле относится к ней только по-дружески, перестала стесняться, никакой напряженности в их отношениях уже не чувствовалось.
          Максим, Мира и Виола жили теперь в новом коттедже, который по- прежнему называли Южным. Да это было и верно - оба коттеджа стояли практически рядом. Только у нового были огромные окна, как этого пожелали все обитатели старого. Им нравилось видеть природу почти у себя в комнате. Они надеялись, что со временем переберутся туда все.
          Однажды, когда Мира в другой комнате помогала Виоле готовить уроки, Уле, краснея, спросил у Максима:
        - Макс, ты не можешь объяснить мне одну загадку?
          Максим улыбнулся.
        - Это смотря какую! Кто тебя знает, вдруг ты спросишь такое, о чём я понятия не имею!
          Уле смутился ещё больше.
        - Я уже познакомился со всеми жителями городка. Все они - чудесные люди, открытые, добрые. С радостью рассказывают о себе, делятся мыслями и мечтами. Но есть тут одна девушка... Чудесная девушка, красивая, как эльф, и загадочная, как фея. И она почему-то избегает меня, сторонится, убегает, когда я пытаюсь к ней подойти. Ты не знаешь, в чём секрет такой неприязни?
          Максим рассмеялся.
        - Что за глупость ты придумал, Уле? Но сначала скажи мне, о ком речь? Все девушки здесь красивы, как эльфы, и загадочны, как феи. Если ты наделил такими чертами девушку, у которой есть парень, то не удивительно, что она бегает от тебя, как от огня, помня события в теплице. А парень, или жених, или муж есть здесь практически у каждой девушки! Кроме... Ты говоришь о Лане?
          Уле стал пунцовым от смущения.
        - Да, о ней.
          Максим покачал головой.
        - Не думаю, чтобы Лана имела что-то против тебя. Она просто ещё не освоилась, к тому же, очень скромна и стеснительна. Почему-то она скрывает, откуда и почему сюда приехала, но я знаю, что она учится с Ладой в одной группе и очень увлекается астрономией. На этой почве они теперь подруги - не разлей вода. Так что тебе лучше всего спросить о ней у Лады.
          Он поднял глаза на смущённого друга и улыбнулся.
        - Что, понравилась девушка? У тебя хороший вкус - она красавица. И скромница вдобавок. А что касается того, что она тебя избегает... Скоро Новый Год, сказочный праздник, все встречают его вместе. И уж там-то никто не помешает тебе пригласить её на танец!..

          ... Когда Уле шел домой, на душе у него было смутно и тревожно. "Ну, вот, - думал он, - после развода с Ингрид давал себе слово никогда больше не смотреть на девушек, целиком погрузиться в новую работу, оправдать доверие друга и страны. И первое, что сделал на новом месте - это почти влюбился в девушку, которая убегает от меня, как от пугала..."

***

          А меж тем зима вступила в свои права. Начались снегопады, и скоро лес стало не узнать. А со снегом пришел и лыжный сезон. Прежний тренер, как положено, познакомил Уле с командой и сдал ему полномочия. И началась привычная кочевая жизнь - старты Кубка Мира.
          В те редкие дни, когда команда приезжала домой - на дубровскую базу, Уле с радостью возвращался в коттедж, поручив отдыхающих девушек внимательному персоналу и их личным тренерам. На качество многочисленных лыжных трасс грешить не приходилось, и он получал искреннее наслаждение, скользя по чистейшему снегу между заснеженных деревьев.
          Однажды он видел, как девушка легко мчалась по лыжне, как будто летела над нею. Этот безукоризненный классический ход живо напомнил ему кого-то. Он спросил у Макса, кто эта девушка, и тот по описанию легко определил, что это Алеся Родригес, жена знаменитого автогонщика. Ещё в школе она выполнила норматив КМС. Уле встретился с Алесей, спросил, кто был её тренером. И удивился, что сразу не понял этого по её особой, уникальной манере бега. Алесин тренер, чемпион мира из Москвы, был кумиром его юности.
          На вопрос, почему она бросила спорт, Алеся улыбнулась: на то было много причин. А возвращаться уже поздновато, да и невозможно. Это сейчас Сандро здесь. Но начнется сезон - и весну, лето и осень его не будет дома. Короткие каникулы у него только зимой, и что будет, если она станет уезжать на соревнования - и именно зимой? "Нет, - Алеся покачала головой, - лыжи - только для души, как отдых. Не как спорт..."
          Свободными вечерами Уле сидел у окна в своей комнате и высматривал Лану. Эта удивительная девушка обладала уникальной способностью исчезать, как будто таять в воздухе. Стоило, завидев её на дорожке, ведущей у Южному коттеджу, выскочить на улицу - её уже нигде не было. И напрасно он, как дурак, носился между заснеженными деревьями - девушка исчезала, не оставив даже следа на свежем снегу. Впрочем, следов вокруг как раз было великое множество...
          Надо было набраться терпения и ждать обещанного Максом Новогоднего праздника.
          Его удивило, что задолго до Нового года в Городок приехало много незнакомых и очень интересных людей.
          Приехал Фернандо с молодой женой Даниэлой - удивительной испанкой с голубыми глазами и белоснежными волосами.
          Приехали Алексей - друг Лады и Сергей - друг Аси-Ассоль,
          И как хороши были зимние вечера, когда компания друзей собиралась в большом холле и звучали песни под гитару и интересные истории из жизни его новых знакомых!

Глава сто двадцать третья
Даринка

             Самолёт заходил на посадку несколько раз - и снова задирал нос кверху, идя на очередной круг. Болтало так, что пол иногда наклонялся, следовал  рывок вверх и потом резкое падение вниз. В эти моменты Даринке казалось, что она поднимается над креслом, и только ремень удерживает её от того, чтобы взмыть и стукнуться головой об потолок. Но с жизнью прощаться она не собиралась и поэтому  очень верила в лётчиков. Ведь сестра так много рассказывала ей об аналогичных ситуациях. И кончались они благополучно.  И, к тому же, самолёт в полном порядке. Просто сильный боковой ветер...
            Меж тем, стюардессы сбивались с ног, поднося пассажирам то пакеты, то стаканчики с минеральной водой. "Вот так и Стася... - подумала Даринка, хватаясь за поручни кресла при очередном падении вниз. - Отважная у меня сестра! Я бы не смогла так, наверное..."
            Самолёт всё-таки пошел на посадку. Даринка увидела внизу убегающие под крыло посадочные огни и улыбнулась. "Последний дюйм... Наверное, для современного лайнера и опытных пилотов он не страшен".  И всё-таки, когда самолёт коснулся земли и помчался по полосе, гася скорость, Даринка вздохнула с облегчением...
            Дядя встретил её возле самолёта на заснеженном джипе, быстро усадил в машину и тут же тронул её с места.
          - Извини, малыш, - сказал он, - разговора пока не получится. Очень сложная обстановка на дорогах, очень сложная обстановка на комбинате, всё МЧС поднято на ноги по тревоге. Ураган, заносит дороги, замерзают люди. Доставлю тебя в Городок, а дальше ты уж сама, пожалуйста...
            Даринка кивнула и за всю дорогу не задала ни одного вопроса. Всё было понятно без слов, на дороге даже в черте города то тут, то там попадались занесённые снегом брошенные машины...
           Случайные прохожие отчаянно пытались удержаться на ногах.
           В лесу дуло не так, но зато как страшно качались огромные вековые сосны! И, наверное, как страшно они шумели...
          Машина проехала красивые узорчатые ворота, открывшиеся, как показалось Даринке, сами собой.
          И тут у дяди зазвонил мобильник. По тому, как он переменился в лице, Даринка поняла, что случилось что-то очень серьёзное. Дядя резко остановил машину и открыл дверцу: "Выходи, малыш. До коттеджа 100 м по дорожке, ты найдёшь. Вот тебе ключи". И прежде, чем Даринка успела что-либо спросить, он захлопнул дверцу и мгновенно умчался прочь.
          Даринка осталась одна среди снежного столпотворения. Она огляделась, ища нужный коттедж.
          Не найдя, она вспомнила дядины слова и пошла по расчищенной когда-то, но сейчас снова заметённой дорожке.
          Налетел очередной снежный шквал, стукнул Даринку помпоном по лицу и чуть не вырвал из её рук чемодан.
          Она прокрутилась вокруг своей оси и разглядела за снежными вихрями  коттедж.
          На первом этаже никого не было, но Даринка сразу увидела вешалку, на которой висело пальто. Снизу стояла обувь, по количеству не соответствующая верхней одежде.
          Даринка не знала здешних порядков. Она подумала мгновение, подошла к вешалке, сняла шапку, пальто и сапожки, вытащила и надела холодные задубевшие тапки.   
          Из обширного вестибюля лестница вела вверх. Даринка поднялась по ней на второй этаж, где должен был быть её номер.
          В коттедже было светло, но пусто. Наверное, все уже спали. Даринка нашла свою квартиру, вошла.  Огляделась, обошла комнаты. Лампы светили тускло, то разгораясь, то затухая.
         "Ураган, - подумала Даринка, - хоть бы вовсе свет не погас!"
          Спать не хотелось - сказывалась привычка к московскому времени. Она нашла стул, посидела на нём. Потом открыла дверь, вышла в коридор и пошла по нему, надеясь кого-нибудь встретить. Но никого не было, только налево по коридору  она увидела очень красивые расписные двери.
        Одна была заперта, зато за другой открылся просторный холл с большой красивой ёлкой. Возле самой ёлки стояло кресло, Даринка подошла и села, наслаждаясь хвойным запахом.
       "Странно - подумала она, - ведь Стася говорила, что в Городке не ставят живые ёлки, только искусственные..."
       Но ёлка была живая, и на ней кое-где виднелись шишки.
        Даринка посидела возле ёлки, подумала о предстоящем и улыбнулась. Новое никогда её не страшило. И очень хотелось верить, что все неприятности остались позади.
       Она снова поднялась в свою комнату, постелила постель. Спать по-прежнему не хотелось.
       Даринка остановилась посреди комнаты и задумалась.
       И тут в дверь тихонечко постучали. Изумившись, Даринка крикнула: "Войдите!" В комнату робко вошла очень красивая девушка, сначала показавшаяся Даринке ровесницей.
       - Извини, - сказала девушка, - Лада попросила меня встретить тебя. Она застряла в городе, транспорт не ходит. И очень беспокоится, как ты одна тут - Андрей Анатольевич ведь занят на ликвидации последствий стихийного бедствия...
       Даринка улыбнулась.
       - Как я рада, что ты пришла! А то мне как-то скучно одной. Садись вот тут. Ты ведь не будешь возражать, если я буду тебя расспрашивать?
       Девушка седа рядом.
       - Для начала давай познакомимся. Лада сказала, что тебя зовут Дарина.
       Даринка кивнула.
       - Да. А сокращённо Дара. Только мне больше нравится, когда меня называют Даринкой. Так меня звали все, и дома, и в школе. А тебя?
       Девушка улыбнулась.
       - А я Милана. Только мне привычнее, когда меня зовут Ланой.
       Даринка кивнула.
       - Ну и отлично! А теперь расскажи мне, пожалуйста, об этом Городке и о тех, кто здесь живёт...
       - Рассказать о Городке-в-Лесу?   
        Лана покачала головой.
     - Думаю, этого не стоит делать, Даринка!  Я не хочу лишать тебя собственных
впечатлений. Они, наверняка, будут ярче и радостнее, если ты увидишь всё и всех своими глазами и составишь об увиденном своё мнение.
      Даринка задумалась.
     - Наверное, ты права. Но о себе ты ведь можешь рассказать? Только сначала вот что: никуда отсюда я тебя в такую погоду не выпущу. Свет того и гляди погаснет. Буран усиливается. Ты останешься здесь. Я уже обследовала эту квартиру, она явно не для меня - слишком огромна. Из соседней комнаты ступени ведут под самую крышу, и там устроена спальня с отличной широкой кроватью. Там мы с тобою прекрасно выспимся, ну, а сначала поболтаем, ладно?
       И в этот момент свет погас, и комната тотчас озарилась странным зелёным светом. Девушки вздрогнули.
       - Как в фильме ужасов... - прошептала Даринка. - Так и кажется, что сейчас появится привидение и завоет...
       - А разве привидения воют? - с интересом спросила Лана.
       Даринка смутилась:
       - Ну, я не знаю... Во всяком случае, назгулы выли, а ведь они были привидениями! А в нашем городе, там, где я жила,  была страшная башня, откуда по ночам доносился жуткий вой. Этой башни даже взрослые боялись, сто раз обследовали – ничего не нашли.
       И, вообще, пока есть хотя бы такой свет, мы должны добраться до спальни. Давай руку, я уже знаю, куда идти.
       Она взяла Лану за руку и в темноте провела её через большую комнату по лестнице в комнатку, находившуюся, действительно, под самым потолком.
       - Теперь снимай туфли и залезай в постель прямо в платье, здесь холодно. Окно я обложила подушками, спинку кровати тоже занавесила, так сильно дуть не будет. А ты не знаешь, почему свет такой зелёный?
       Лана покачала головой.
       - Здесь энергоснабжение снабжено разноцветной сигнализацией. Чтобы сразу было понятно, где неполадка. Стоят светофильтры. А что означает зелёный, я не знаю...
       Девушки устроились под тёплым одеялом, глаза понемногу привыкали к непривычному освещению.
       - Расскажи мне, хотя бы, как ты сюда попала? - спросила Даринка. И где жила раньше?
       Лана улыбнулась, и в комнате сразу стало светло от автоматически включившихся светильников. Девушки засмеялись.
       - Ты улыбайся почаще! - попросила Даринка. - Вот и будет светло!
       - Просто включили аварийный генератор, - объяснила Лана.
          Вероятно, светильники включились и над подъездами, потому что стал виден летящий за окном на бешеной скорости снег. Даринка потормошила Лану:
       - Давай, рассказывай!
       - Я здесь родилась. Не в этом Городке, его тогда не было, а в Дубровске. А потом где только ни побывала... Мои родители - учёные-нефтяники, много лет мы жили в Норвегии. Но мне захотелось на Родину. Ведь только говорят, что дети ничего не помнят о раннем детстве. А  это такая ошибка! Дети не только многое помнят разумом. Они помнят чувствами! Помнят запах леса, плеск реки, тепло солнечного дня... Восприятие у них более образное, чем у взрослых. И я тоже очень многое помнила, потому и захотела вернуться в Россию. Мама - подруга детства Наташи, жены Андрея Анатольевича. Вот они меня и пригрели здесь до возвращения моих родителей. И я так счастлива, что вернулась! А ты?..
     -  Я?.. - Даринка вздохнула. - У меня всё прозаично и очень неприглядно. Моя мама - родная сестра Андрея и Георгия Ярославцевых. Так что  Лада и Алеся - мои двоюродные сёстры. Ещё есть Дениз и Ника - удочерённые. Я пока не знакома с ними. А Стася - моя родная старшая сестра. Вот сколько нас, и все - девчонки! Но это так, отклонение от сюжета...
 ...Бабушка мне рассказывала, что раньше все школы были государственными и подчинялись отделу народного образования. А сейчас, увы, появились частные, которые никому не подчиняются, кроме своего хозяина. Вот в такую частную школу я и загремела, когда мне исполнилось семь лет. Не потому, что родителям так хотелось учить меня частным образом. Просто к нормальным школам, которых рядом было целых три, путь лежал через перегруженные машинами шоссе. А эта, частная, стояла во дворе, совсем рядом. Водить меня в школу было некому - родители оба работали. Не скажу, что я сразу ощутила какие-то неприятные моменты. Школа как школа, класс как класс. Может быть, потому, что все были ещё маленькими, играли, хулиганили, ссорились и мирились, как все маленькие дети. Учиться мне было легко. Почему-то так сложилось, что всем нашим девчонкам легко даются точные науки. И я - не исключение... Когда начались городские Олимпиады, я всегда занимала призовые места по физике и математике...
       В это время погасли светильники и снова загорелся зелёный свет. Снежный шквал обрушился на окно, в щели под подоконником страшно завыло.
      - Не дай бог, повалит ЛЭП, - вздохнула Лана. - Что-то неспокойно мне... Но давай не будем о плохом, ты рассказывай...
       Даринка вздохнула.
      - Так ведь я и рассказывать буду о плохом... Нашей частной школой владел её директор, он преподавал математику в выпускных классах. Не знаю, как смог простой учитель сколотить такой капитал, поговаривали, что тут не обошлось без его старшего брата, в 90-е годы нажившего своё богатство. Так вот, в конце прошлого учебного года директор перевёл в наш класс своего сына Романа.
     Снова вспыхнули светильники, и девушки тревожно переглянулись. "Никак не починят... - вздохнула Лана, - но ты продолжай, рассказывай..."
       ...  - Не знаю, что заставило его покинуть элитную школу, в которой он до этого учился, но факт налицо. Парень он был отвратительный. И, к моему ужасу и отчаянию, сразу начал приставать ко мне. Я отшивала его, как могла. И однажды за меня вступился одноклассник. Они подрались, была очень неприятная история, хорошо, что за Серёжу заступились ребята. А попутно и за меня. Но частная школа есть частная школа. Я даже не сразу заметила, как пятерки мои по математике превратились в четвёрки, а четвёрки - в тройки. Если честно, мне это было до лампочки. Я была уверена, что вступительные экзамены сдам. И не могла понять, что это даёт нашему математику? Оказалось - даёт. Я и не знала, что при поступлении учитывается средний балл аттестата. А у меня стали появляться четвёрки и тройки по литературе, химии, программированию. А физик, который упорно ставил мне только "отлично", был уволен за профессиональную непригодность. Эта же история происходила не только со мной, а со всеми ребятами, заступившимися за Серёжу и за меня.
        На родительских собраниях зазвучали недоумённые вопросы, но директор, а он был и нашим классным руководителем, объяснил всё нашей ленью и разгильдяйством. Это всё, конечно, мелочи. Дальше случилась намного более серьёзная история. Серёжа занимался в гимнастической секции. Как-то вечером он шел с занятий через парк, и на него напали трое, среди которых был Роман. Начали жестоко избивать. Я случайно оказалась рядом - в этот клуб я ходила на фитнес. Конечно, я бросилась на помощь Серёже, и не знаю, чем бы всё кончилось, если бы вдруг рядом кто-то не засвистел в полицейский свисток. И буквально мгновенно появилась полиция. И как ты думаешь, что сообщили ей эти трое? Оказывается, они мирно гуляли по парку, а это мы - я, Серёжа и ещё трое сбежавших набросились на них!
        Тотчас в отделении появился директор, а вслед за ним и его братец - в настоящее время крупный бизнесмен. И нас с Серёжей в очень жесткой форме стали убеждать сознаться. Помог счастливый случай. Оказалось, что в свисток засвистел не кто-то из нашей мнимой «шайки», а помощник частного детектива, который вёл в этом парке наблюдение за кем-то. И он всю драку, от начала до конца, записал на видео. А против видео не попрёшь. Нас отпустили, но и тех не посадили, не наказали. И вот стали мне приходить всякие записочки с угрозами. А потом… Но об этом и говорить не хочется… В общем, решили, от греха подальше, отправить меня сюда, под крылышко к дяде Андрею. Вот такая противная и некрасивая история. И мне очень хочется её скорее забыть. Хочется, очень хочется чистого, доброго, светлого!
        И в этот самый момент вспыхнул очень яркий свет - в люстре под потолком, в соседней комнате, во дворе.
       - Ура! - радостно сказала Лана. - Вот видишь, светлое уже состоялось, и бедствий не будет! А если серьёзно, то скоро ты поймёшь, что попала в очень хорошее место к очень добрым людям. И вся муть, что осела у тебя на душе, растворится без следа.
А сейчас я пойду домой - ведь освещение наладили!   
       Даринка покачала головой.
       - Зато буран никуда не делся. Сейчас я дам тебе очень тёплую пижаму - у меня их две - и мы ляжем спать. Одеяло тёплое, воздух свежий. А если кто-то забеспокоится - мобильники рядом!

Глава сто двадцать четвёртая
Выбор

          Сандро сидел в своей комнате один. Был замечательный зимний день, и он уговорил Алесю покататься на лыжах с Ланой и Даринкой. А сам отказался под предлогом того, что с его темпом девушки замёрзнут на лыжне. Мысли его были заняты предстоящим началом чемпионата. Машина "Лада-Молния" благополучно прошла краш-тесты, но как поведёт она себя на трассе? Ни разу не испытанная конструкция, ни разу не испытанный в условиях гонки мотор... Ещё ни разу новичкам не удавалось создать болид, способный бороться даже в середине пелотона. Значит, нужно готовиться к последним рядам. Может быть, даже к самому последнему...
          В это время в дверь постучали. На предложение войти дверь открылась, вошёл Алексей и молча уселся напротив. Вид у него был какой-то растерянный.
        - Привет, - сказал он, - Сандро, мне очень нужен твой совет... Звонил босс "Россо". Они предлагают мне контракт с командой Ф-1. Большой контракт, очень серьёзный...
          Сандро удивлённо взглянул на него.
        - Привет, а куда они собираются деть Фернандо или Грея? Ты что, пойдёшь тест-пилотом?
          Алексей покачал головой.
        - Нет, призовым... Видишь ли, Фернандо  имеет другие планы, пока неясно, какие. Но его контракт  с «Россо» завершен и продляться не будет. Думаю, он хочет создать свою команду. Может быть, не сейчас.  Для него это новый вызов. В Ф-1 он уже заработал восемь титулов и всем всё доказал. А для меня это редкий шанс сменить "Россоприму" на "Россо Ф-1". Дважды такой не выпадает...
          Сандро молчал, задумчиво глядя на друга. Потом покачал головой.
        - Ты зря, Алекс, пришел с этим вопросом ко мне. Я не могу ничего тебе посоветовать. Ты должен решить сам для себя, потерять тебе контракт с "Россо Ф-1" ... или Ладу.   
          - Что?!! - Алексей изумлённо вскинул глаза. - Ладу?! Почему?
          Сандро покачал головой.
          - Алекс, неужели ты не знаешь, как сердилась Лада на отца за то, что он не возразил на совете директоров против приглашения в российскую команду испанского гонщика? И как потом отстаивала перед ним твою кандидатуру? Ты не подумал, как она воспримет твой уход в "Россо"?
          Алексей опустил голову.
        - Нет, не подумал...
          Сандро вздохнул.
        - Вот я и говорю: решай и думай сам. Не спрашивай меня. Знаю, что существует убеждение, что для мужчины главное - карьера, а для женщины - любовь. Я считаю, что это вздор. Лично для меня главное в жизни не гонки, не деньги и не титулы, хоть я и гонщик по душе и по факту. Для меня главное - любовь. К жене, к семье, к Родине.
          - Но ведь ты будешь выступать за российскую команду!
        - Да. Но под испанским флагом. А Россия - родина моей жены. Значит, моя вторая родина. Для меня, Алекс, главное любовь, а не карьера. Я не предам Лею и Россию ради "Россо", "Мерца" или любого другого чемпионского болида. А ты поступай так, как подскажет тебе сердце.
          Алексей несколько минут сидел молча, потом встал и, ничего не сказав, вышел за дверь...



Глава сто двадцать пятая
Лада

          Несколько дней Алексей искал Ладу повсюду. Он обегал весь Городок, побывал во всех коттеджах. Её не было негде. Кто-то говорил, что видел, как она выводила машину из гаража, кто-то - как ставила её обратно.
И только когда он совсем отчаялся её найти, Лада вдруг вышла ему навстречу из-за поворота коридора.
          Алексей бросился к ней, взял в свои руки её маленькие холодные ладошки.
        - Лада! Я так давно тебя ищу! Мне нужно столько тебе сказать!
          Лада ничего не ответила, только осторожно отвела его руку и высвободила ладони.
        - Что ты хочешь мне сказать, Алёша?
          Она смотрела куда-то мимо него, будто находилась под гипнозом. Алексей растерялся и вмиг забыл все слова, которые собирался ей сказать. Кроме самых главных. Он снова взял её ладошки в свои, заглянул в глаза.
   - Лада, я так давно люблю тебя! И очень тебя прошу: стань моей женой!
          Ему показалось, что ладошки, которые он держал в своих, слегка дрогнули. Лада подняла голову и взглянула ему в глаза. Грустно-грустно, как будто услышала от него о чём-то очень печальном. И очень нескоро прозвучал её ответ.
        - Ты, конечно, знаешь, Алёша, что многие считают меня заносчивой, резкой гордячкой. Может быть, в этом мнении есть доля истины - не мне судить. Но мало кто знает о моём гораздо более серьёзном недостатке - я совсем не умею лгать. Поэтому сейчас я скажу тебе правду, только правду - так, как говорят на суде.
        - Алёша, я ждала встречи с тобой пять лет после того, как мы случайно встретились в Крыму. Я два года любила тебя с тех пор, как ты приехал в наш городок. И я два года ждала от тебя этих слов. Очень ждала. Может быть, это смешно, но они даже снились мне ночами. А ты молчал!
        - Алёша, даже если бы ты сказал мне их два месяца назад, всё могло быть иначе. И наша свадьба могла состояться на Новый год, и мы были бы сейчас так же счастливы, как Эль и Лео, как Мира и Макс. Потому что тогда и мысли, и поступки были бы у нас общими, и многое могло пойти по-другому.
          - Но время ушло, и судьба сыграла иначе. И сегодня, сейчас, я говорю тебе совсем другие слова, чем сказала бы тогда. Алёша, я не буду твоей женой! Я не выйду за тебя замуж ни сейчас, ни позднее - никогда. Ты можешь приезжать в Городок в любое время, когда захочешь - если захочешь. Твоя комната в Южном коттедже останется за тобой. Я уверена, что все жители Городка-в-Лесу будут рады тебе. А теперь - прощай! Успехов тебе в "Россо"!
          Она высвободила свои ладошки, которые он снова попытался взять в свои, и пошла по коридору прочь - маленькая гордая девушка с золотыми волосами, его первая и единственная любовь, любовь с тех самых пор, как он увидел её на берегу моря и понял, что она так же любит и понимает это море - всем сердцем и всей душой...
          Алексей прислонился к стене и сжал голову руками: "Господи, что же я наделал!.."

***

        - Лада, Ладочка!..
          Алеся сидела на краю дивана рядом с горько плачущей Ладой, осторожно гладя её по голове и по вздрагивающему плечу. Лана сидела рядом и молчала. Она понимала, что никакие слова тут не помогут.
        - Лада, - повторила Алеся, - ну, Лада же! Ведь ты никогда не плачешь! Всё ещё изменится. Вспомни, как вы с Эль утешали меня, когда я считала, что Сандро влюблён в Инес! И ведь всё оказалось не так, всё стало хорошо. И у тебя станет! Ведь Алёша любит тебя, это видят все!
          Лада приподнялась, вытерла ладошками щёки и села.
        - Всё, не беспокойтесь. Больше истерик не будет. А насчет того, что любит - он только что сделал мне предложение.
          Алеся и Лана даже привстали.
        - Так почему же ты...
          Лада горько усмехнулась.
        - Я очень люблю книгу Марии Семёновой "Валькирия". Там есть такие слова: "Тот, кто предал женщину, когда-нибудь предаст и вождя". А я могу сказать так: "Кто предал команду, тот когда-то предаст и женщину..."
          Лана и Алеся переглянулись.
        - И ты... отказала ему?!
          Лада кивнула.
        - Да, отказала. И давайте закроем эту тему.
          Алеся вздохнула.
        - Ты не права, Лада. Каждый гонщик мечтает стать чемпионом. На "Ладе-Молнии" им, увы, пока не станешь. А "Россо" сейчас на подъёме, вполне чемпионский болид.
          Лада покачала головой.
        - Он ведь уже чемпион.
          Алеся не согласилась.
        - Да, в "Приме". А он мечтал о Ф-1.
        - А Сандро разве не мечтал? Он тоже чемпион в "Приме". И, к тому же, испанец, а не русский. Но он не предал нашу команду, хоть его первого звали в "Россо".
          Алеся широко раскрыла глаза.
        - Его звали?
        - Да, звали. Вы ещё ничего не знаете. Я узнала совсем случайно от одного моториста из "Молнии". Первым звали Сандро. Фернандо был согласен перейти в "Ладу-Молнию", ему было интересно. Но Сандро категорически отказался. Сразу. И тогда это предложили Алексею. И он согласился! А потом оказалось, что в контракте Фернандо есть пункт, запрещающий ему досрочную смену команды без согласия хотя бы одного из титульных спонсоров. Испанский банк-спонсор такого согласия не дал. Так что теперь вместо Алексея в нашей команде будет ездить Серёжа. Его просто взяли и выперли из "Россо". Он же новичок, и у него нет могущественных спонсоров...
        - И Алёша знал об этом? - со страхом спросила Алеся.
        - Надеюсь, что не знал.... Очень хочу в это верить. Но теперь, даже когда узнает, ничего уже не изменится... Идите, девчонки. Спасибо вам. Я хочу побыть одна...
          Уходя последней, Алеся с грустью оглянулась на маки на стене. Их рисовал Алексей для Лады... Ещё совсем недавно. Летом...

***
          Весь день и весь вечер Алексей караулил Ладу у дверей её комнаты, но она так и не вышла. А ночью оставила родителям записку, что уезжает до конца каникул к бабушке в Москву, вызвала такси и уехала в аэропорт...
          Алексей уехал на следующий день - готовиться к презентации "Россо"...

Глава сто двадцать шестая
«Твои следы…»

          " Лада, любимая моя!
Как я жалею, что не удалось поговорить с тобой, сразу объясниться, расставить всё по местам, понять друг друга! Всю дорогу я думал, что же сделал я не так, чем вызвал такую неожиданную реакцию на своё предложение?! И в итоге пришел к выводу, что на какие-то события мы с тобою смотрим по-разному или информированы по-разному. А поскольку никаких значимых событий, кроме моего ухода в "Россо", за последнее время не произошло, я пришел к выводу, что дело в нём. Не буду пытаться представить себе, что ты подумала по этому поводу - если ты решишь ответить мне, ты всё скажешь сама. С моей же стороны это выглядело вот так, и прошу об одном: постарайся меня понять, любимая!
          Могу с уверенностью сказать, что все гонщики отличаются от обычных людей. И не потому, что мы постоянно рискуем. Просто в каждом из нас заложена страсть к скорости и желание в итоге стать чемпионом. Впрочем, наверное, это свойственно всем спортсменам. Но тем, у кого это зависит от собственной реакции, силы мышц и т. п. - то есть, всего своего, гораздо проще. Надо тренировать своё тело. А у гонщика всё зависит и от наличия хорошей машины.
          Лада, я родился таким. И всю жизнь мечтал о скорости, о хорошей команде и... о Формуле-1. В год, когда мы встретились с тобой, мне предстоял контракт с "Быками". Но они неожиданно предпочли мне другого. А руку помощи протянула мне "Россо", предоставив место во втором своём детище - "Россоприме". Там я стал напарником Сандро, который вскоре стал моим лучшим другом в отличие от устоявшегося мнения, что напарники не могут быть друзьями. Иначе не могло быть: человек-Сандро так же прекрасен, как и гонщик-Сандро. Он помогал мне во всём, он делился настройками, показывал приёмы, причем так, чтобы не испортить моего стиля, который считал отличным. Но там же я столкнулся с тем фактом, что для всех окружающих, наверное, для всего гоночного мира, я - "второй пилот", бледная тень Сандро. Отовсюду, даже без слов, произнесённых вслух, сквозило, что Сандро - звезда, талант, яркая индивидуальность. А я... даже не напарник, просто второй пилот. Равным меня, наверное, считал всего один человек - сам Сандро.
          И невозможно было вырваться из этого порочного круга, изменить мнение о себе. Когда мне удавалось обогнать Сандро на трассе, говорили, что он поддался специально, чтобы добыть для меня место повыше. Когда он стал чемпионом в третий раз, а я занял второе место, говорили, что Сандро обеспечил мне это место, пропустив вперед на последней гонке... Специально пропустив. Из-за этого он поссорился с боссом "Россо". А потом, не знаю, из-за чего, окончательно разорвал с "Россо" отношения и пропустил сезон. Это был звёздный час для меня! Не потому, конечно, что друг ушёл из команды. Просто потому, что я смог стать самим собой. И я выиграл титул. Отношение ко мне и в команде, и вокруг изменилось. И именно в это время в России начали всерьёз создавать болид для Ф-1, не простые энтузиасты, а два мощных концерна. Появились богатые и умные спонсоры, были привлечены лучшие специалисты, и мотористы, и конструкторы. Стало понятно, что у этого болида есть будущее. Но только не было ещё ни разу в истории, чтобы новички построили чемпионский болид!
          Любимая, не обвиняй меня в недостатке патриотизма! Я люблю Родину, случись, не дай Бог, что-то серьёзное, я пошёл бы её защищать в первых рядах. Но гонки - это спорт. Я не с лёгкой душой согласился уйти из команды, в своё время протянувшей мне руку и предоставившей чемпионскую машину, в команду отечественную, но совершенно незнакомую. И согласился только потому, что верил, что мой скромный талант всё же поможет ей в достижении цели. Хоть я и понимал, что снова стану тенью Сандро...
          А тут вдруг это неожиданное предложение! Отличный контракт на три года! Не "Россоприма", а "Россо", команда Ф-1! И, тем не менее, я бы не согласился, если бы это был просто контракт, а не обмен. И вместо меня в "Ладу-Молнию" хотел перейти Фернандо! Разве не лучшее это было приобретение для молодой команды - восьмикратный чемпион мира в Ф-1 вместо меня, гонщика "Примы"?! Конечно, я согласился! И только уже позднее выплыл этот пункт в контракте Фернандо, запретивший ему переход. Но менять что-то было уже поздно...
          Дописываю через два дня. Поверь, Лада, я только здесь узнал насчет Серёжи... Если в тебе осталось хоть немного доверия ко мне, ты поймёшь, как я чувствовал себя, узнав об этом... Я ломился во все возможные и невозможные двери с просьбой поменять всё обратно. Но никто на это не пошёл. И вот сейчас мне пришло в голову: может быть, ты об этом узнала раньше, чем я? И именно это послужило причиной твоих слов? Лада, мне очень плохо. Не знаю, как я смогу смотреть в глаза Серёже. А тебя умоляю об одном: поверь, я этого не знал!!! Ведь, даже при условии, что Фернандо оставался в "Россо", в "Россоприме" было вакантно место первого пилота! Его могли предоставить Серёже, он его вполне заслуживал! И я не могу понять, почему они так не сделали?!!
          Лада, даже если ты не поверишь мне, не ответишь на моё письмо и не захочешь общаться со мной, знай одно: я тебя всегда любил, люблю и буду любить!
Алексей. "
                ***
          " Алёша, я прочитала твоё письмо. Спасибо тебе за него. Как мне не хватало раньше этих слов, чтобы понять тебя! Но об этом потом. В моих силах избавить тебя от чувства вины перед Серёжей, и я начну с этого. Сразу и коротко: ты ни в чём не виноват! Мало того, не виновата и "Россо". Дело обстояло так: Серёжа сам стремился выступать в "Ладе-Молнии", и он счастлив, что это произошло. Оказывается, ещё будучи мальчишкой, он мечтал, что Россия когда-нибудь сделает непобедимый болид, и он будет этот болид пилотировать. Но, когда это случилось в реальности, он постеснялся предлагать себя, пока ещё новичка, на это место. Меж тем, в списке претендентов он значился под номером три, сразу вслед за тобой. И, когда ты ушёл в "Россо", туда немедленно поступил запрос на Серёжу. Естественно, никто из пилотов до срока об этом не знал. "Россо", получив этот запрос, предложила Серёже два варианта продолжения карьеры: место первого пилота в "Россоприме" или российская команда "Лада-Молния". Он с радостью ухватился за второй вариант. В правдивости этой информации ты можешь быть уверен. Об этом сказали мне папа, Сандро и сам Серёжа, который ходит такой счастливый, что невозможно усомниться в его искренности.
          А теперь о самом трудном. Чем больше я думаю над всем произошедшим, тем больше удивляюсь и огорчаюсь: почему мы с тобой никогда не говорили ни о чём серьёзном? Почему скрывали друг от друга свои чувства и переживания?! Ведь, поступай мы иначе, никогда не случилось бы того, что случилось... Если бы я знала то, о чём ты мне написал... Ведь в этих чувствах нет ничего мелкого или стыдного...
          Бедный Сандро, без вины виноватый! Ведь и для меня он был "комплекс-источником"! Глядя на то, как он любит Алесю, я сомневалась в своей способности вызвать к себе такую же любовь, только твою...
          Когда-то я прочитала такие слова: "Каждая женщина мечтает, чтобы в неё кто-то был безумно влюблён."  Не знаю, насколько это так для всех, но я мечтала. И завидовала Алесе. То, что Сандро в неё влюблён именно безумно, не подлежит сомнению. Или этот норвежский лыжник, Уле. Никто ничего не знает о нём и Лане, но все давно видят, что они - пара. С какой нежностью он смотрит на неё, как оберегает её, будто она какая-нибудь хрустальная ваза, а не сильная, спортивная девчонка, которую он сам же когда-то тренировал...
          Наверное, чувство неуверенности в твоей любви руководило всеми моими негативными поступками, которых было немало. А я не могла разобраться в себе. Пытаюсь сделать это сейчас, но удаётся трудно...
          Алёша, я ни в чём не могу упрекнуть своих родителей. Когда я росла, папа работал днём и ночью, пытаясь вытащить, спасти комбинат. А мама училась в институте на вечернем отделении и работала. Не хотела ни отстать от папы, ни прослыть "директорской женой". И я, стараясь как можно меньше им мешать, свои взгляды на жизнь получала из книг. Причём, довольно своеобразно. Я любила книги о благородных героях и обожала космическую фантастику, но только добрую. Стоило в книге появиться серым тонам или плохому концу (увы, я всегда заглядывала в конец), как я отбрасывала эту книгу, не желая читать. Я не признавала полутонов, для меня существовало только белое и чёрное. Причём, белое всегда должно было одерживать победу над чёрным. И вырасти максималисткой мне, наверное, помогал и статус моего папы. Я ненавидела само понятие "золотая молодёжь", но, наверное, вопреки своему желанию, была отчасти "золотой девочкой". В нашем городе папу очень любят, очень уважают. И тень этой любви падала на меня. Наверное, мне позволялось то, что не позволялось бы другим. Но я не замечала этого и радостно жила в своём придуманном мире.
          У Высоцкого есть чудесная песня "Баллада о борьбе". Она написана как будто обо мне. Раньше я жила в первой её части. Вот она:

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров,
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.

Детям вечно досаден их возраст и быт
И дрались мы до ссадин, до смертных обид,
Но одежды латали нам матери в срок,
Мы же книги глотали, пьянея от строк.

Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз.
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.

И пытались постичь мы, не знавшие войн,
За воинственный клич принимавшие вой,
Тайну слова "приказ", назначенье границ,
Смысл атаки и лязг боевых колесниц.

А в кипящих котлах прежних войн и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.

И злодея следам не давали остыть,
И прекраснейших дам обещали любить,
И, друзей успокоив и ближних любя,
Мы на роли героев вводили себя!..
          Впрочем, песню эту ты, конечно, знаешь, не буду приводить её всю. Сейчас я пытаюсь разобраться во второй части. Не песни - своей жизни.
          Алёша, я ни в чём тебя не виню! И чувства мои к тебе остались прежними. Но, чтобы всё между нами стало хорошо, нужно, чтобы я сначала смогла понять, изменить и простить себя... А ты серьёзно подумал, нужна ли тебе девушка, которая способна бездумно поверить навету...
Лада."
***

          Алеся по привычке толкнула дверь в комнату Лады и вошла, не спрашивая разрешения. Её изумлённому взору предстала следующая картина.
          В комнате царил полумрак. На столе, с которого была убрана скатерть, стоял раскрытый ноутбук. Рядом сидела Лада и отчаянно рыдала. Алеся подбежала к ней.
        - Лада, что случилось?! Что с тобой?!
         Лада подняла на неё зарёванное лицо и покачала головой.
        - Ничего... Ты посмотри, что он мне прислал. Точнее, послушай...
          Она нажала на ссылку, и Алеся притихла, слушая песню.

Твои следы
 В сугробах у реки,
 Как из слюды,
 Они тонки.
 Чуть подморозило
 Два крошки-озера,
 И звёзды в них дрожат,
 Светясь, как угольки.
 
Возьму в ладонь
 Хотя б один твой след,
 Но только тронь -
 Он просто снег,
 Он разлипается,
 Он рассыпается,
 И вот в руке одна вода,
 А следа нет.
 
Внутри твоих следов
 Лёд расставанья,
 Но поверни, но поверни
 Следы обратно,
 Сквозь чуждые следы,
 Сквозь расстоянья -
 По собственным слезам,
 По собственным следам.
 
Любовь - тот след,
 Где плавает звезда,
 Любовь - тот свет,
 Что навсегда.
 Но до последних лет
 И слёз бесследных нет,
 Ведь нет следов,
 Что исчезают без следа.

 Внутри твоих следов
 Лёд расставанья,
 Но поверни, но поверни
 Следы обратно,
 Сквозь чуждые следы,
 Сквозь расстоянья -
 По собственным слезам,
 По собственным следам.

          Когда отзвучал последний аккорд, она спросила.
       - И что ты на это ответишь ему?
          Лада улыбнулась сквозь слёзы.
        - Отвечу, что, если он не передумал, если простил меня, я приму его предложение... С радостью приму!
          Алеся обняла её.
        - Почему же ты тогда так жёстко поступила с ним?
          Лада опустила голову.
        - Я не могла поверить, что посторонний, совершенно незаинтересованный человек может возвести на него такую напраслину. И всё было так правдоподобно... Я восприняла уход Алёши из российской команды почти как измену Родине... А то, что он, как было сказано, подставил Серёжу, доконало меня. Хорошо, что все деревья остались на месте, когда я ехала домой! И тут же встретила его, не успев подумать, не успев разобраться, не успев усомниться... И получается, что только я виновата во всём... А он пишет мне такие добрые письма, вот песню эту прислал. Она такая пронзительная...
          Алеся улыбнулась.
        - Напиши ему скорей! И всё у вас будет хорошо.

Глава сто двадцать седьмая
Новые горизонты

          Алеся знала, что день этот близок, но, когда он наступил, она не могла поверить в то, что ещё несколько минут - и Сандро уедет, надолго, так надолго...
Собранная дорожная сумка давно уже стояла во дворе, всё было готово к отъезду. Алеся много дней уговаривала себя, что плакать она не будет, и всё-таки непослушные слёзы так и лились по щекам, и остановить их у неё не было сил. Сандро сидел рядом и держал её руки в своих. Успокаивать Алесю было бессмысленно.
        - И где же застряла эта машина? - сказал он наконец с досадой. У вас в России есть одна хорошая поговорка: "Долгие проводы - лишние слёзы". Я не хочу, чтобы ты плакала, Солнышко! Ведь я уезжаю не в первый раз. И всё будет хорошо, эти месяцы быстро пролетят.
          Алеся вздохнула.
        - Я так привыкла, что ты целый год был дома, рядом... Ты прости, Сандро, не обращай внимания. Всё это пройдёт. Главное, чтобы всё у тебя было хорошо. Я рада, что вы с Серёжей так подружились. Почему-то, когда ты не один, мне спокойнее...
          Сандро улыбнулся и повторил:
        - Всё будет хорошо, вот увидишь! Российскую команду мы с Греем не посрамим. Не обращай внимания на то, что говорят сейчас. Машина хорошая, и последними мы не будем.
          Алеся вдруг робко взглянула на него снизу вверх.
        - Сандро, я хочу поделиться с тобой своей мечтой, мыслью, идеей - не знаю, как правильно сказать. И коротко. Понимаешь, у нас в семье все технари, да ты и сам это отлично знаешь. Одна я - как отщепенец. Я ведь пошла на инъяз, думая, что ты женился на Инес. И мечтала, что я когда-нибудь стану олимпийской чемпионкой по лыжам, и по всем каналам будут меня показывать, и ты увидишь меня, вспомнишь меня, захочешь встретиться. И я, такая же знаменитая, как ты, спрошу тебя по-испански: "А ты помнишь то лето, Сандро? Или сразу же забыл, как только уехал? " И ты пожалеешь, что забыл меня, бросил меня... Вот такая я была маленькая и глупая...
          А сейчас мне вовсе не надо изучать испанский язык, я знаю его, а ты знаешь русский ещё лучше, чем я - испанский. И журналисткой я тоже стать не смогу. Я посмотрела на Максима - вот это настоящий журналист! В каких опасных местах он только ни побывал! А от его очерков мороз по коже!.. И я снова чувствую себя заблудившейся, снова не вижу своего будущего... Точнее, вижу, но боюсь об этом сказать...
         Вместо ответа Сандро обнял её и поцеловал.
        - Ты, Солнышко, собираешься бросить и инъяз, и факультет журналистики. И поступать на физфак, чтобы стать впоследствии специалистом по аэродинамике. И, когда я завершу карьеру, работать вместе со мной над созданием болидов. Нет?
          Алеся изумлённо взглянула на него:
        - Да... А как ты догадался?!
          Он улыбнулся и поцеловал её ещё раз.
        - Это было так легко! Разве я не видел, какие книги ты читала? Разве не отвечал на множество твоих вопросов? Солнышко, я слишком сильно тебя люблю, чтобы не понимать малейших движений твоей души!
          Алеся прижалась к нему и спросила тихо:
        - И ты... Согласен? Ты считаешь, что это правильно?..
          Он улыбнулся.
        - Конечно, правильно! Ты такая умница, у тебя всё получится, и ты ещё перегонишь меня на этом поприще... И не надо плакать! Нас с тобой ждут новые горизонты, разве это не интересно? Скоро ты возьмёшься за изучение того, что тебе по душе, а я выведу на трассу совершенно новую машину!
          В этот миг во дворе раздался сигнал. Алеся обняла Сандро, погладила его по щеке.
        - До свидания, любимый! Буду ждать твоих писем, буду следить за тестами и чемпионатом. Удачи тебе!
          Сандро поднял её на руки, поцеловал и посадил туда, где она только что сидела.
        - Оставайся здесь, Солнышко! Так будет легче!..
          Когда он вышел, Алеся посидела немного на диванчике, ещё хранившем его тепло, потом вздохнула и подошла к окну.
          Ася возле машины прощалась с Серёжей.
          Сандро выбежал во двор, на ходу надевая куртку.
          Серёжа что-то шепнул Асе на ухо и последовал за ним в машину.
          Алеся не стала ждать, когда отъедет машина, вернулась на диванчик, бездумно посидела на нём и медленно побрела в свою комнату.
          Конечно, на столе лежал букет алых роз. И как только он всегда умудрялся положить их так незаметно?..

Глава сто двадцать восьмая
                Из дневника Киры

          " Наступила весна... Даже не верится, что она пришла насовсем. Ведь ещё недавно изо дня в день валил такой снег, что всё население городка выходило расчищать пешеходные дорожки. И сейчас вокруг них высятся гигантские сугробы - раздолье для ребятишек. И не только...
          К примеру, Хорхе мало от них отличается. Собираясь с ним на прогулку, я каждый раз знала, что окажусь в сугробе - и не единожды!
          А ещё к любимым занятиям этого великовозрастного дитяти относилось создание огромного количества снеговиков и игра в снежки. Понять его, конечно, можно: он по-детски радуется такому количеству снега. В Испании ведь не особо поваляешься в сугробе! Но я поневоле задумывалась: какие чувства он испытывает ко мне? На первый взгляд кажется, что никаких. Или только дружеские. Но зачем тогда он провёл здесь весь зимний отпуск? Неужели только ради снега? И зачем пытается изучать русский язык? Правда, в нём он продвинулся не далеко. И изучение проходит примерно так: он неожиданно указывает пальцем на какой-либо предмет и с невероятным акцентом спрашивает: "Это что?" Я отвечаю. Он повторяет, и через пять минут снова: "Это что?" - теперь уже о чём-то другом.
          Серьёзным он был только перед отъездом. Но на интересующую меня тему так ничего и не сказал...
Похоже, в изучении испанского языка я продвинулась дальше. И помогает мне в этом моя новая подруга Инна, бывшая Инес. Она наконец-то при помощи Андрея Анатольевича получила российское гражданство. По статусу ищущей политического убежища. Это долгая история, но с благополучным исходом. Имя изменить на русский лад она решила сама. Похоже, скоро сменит и фамилию. Во всяком случае, Саша влюблён в неё по самую макушку, не только уши. На первый взгляд кажется удивительным, что мы с Инной подружились. Она испанка, старше меня на 15 лет. Но... Дружба, как и любовь, не зависит от возраста. Мы сошлись на почве языка. Ей надо изучать русский, мне - испанский. А ещё... Ой, я ведь не написала о том, что вдруг взяла и поступила в мединститут! И уже проучилась полгода, и первую сессию сдала! А ведь два года назад долго смеялась бы над тем, кто смог бы такое предположить! Не знаю, что вдруг так сильно увлекло меня в медицине. Возможно, то, как спасли Инну. Возможно, история Виктора. И, конечно, Ася, мой дорогой Командир и прекрасный детский врач. Теперь вот ещё и Инне помогаю - она тоже готовится поступать в медицинский, но ей это будет так сложно... Чужая страна, чужой язык. Но она умная и упорная, может быть, и поступит. А пока работает в клинике санитаркой, безумно рада этому, и Женя говорит, что весь персонал её очень хвалит.
          Может быть, укреплению нашей дружбы с Инной поспособствовало и то, что Ася всё время была с Серёжей. У них настоящая любовь, Серёжа уже сделал Асе предложение. Оба очень счастливые, Серёжа ещё и в российскую команду попал, сбылась детская мечта.
Правда, очень жалко Ладу. Они с Алёшей уже помирились, но Лада всё равно грустная. Почему-то считает себя виноватой в этой истории со ссорой. Да ещё недавно чуть в полицию не попала - надавала пощёчин какому-то мотористу из "Молнии", а у того какой-то нос хлипкий оказался, потекла кровь. И, как назло, рядом полицейский проходил. Её и забрали. Хорошо, что там как раз Юко дежурила, она сразу же Ладу отпустила, а парня-полицейского отругала.
          Почему-то хочется писать только о любви. Тут у нас столько молодёжи, что тема найдётся всегда. Вот, например, Лана. Не успела она приехать, как в неё влюбился норвежский тренер Уле. Он тоже постоянно в разъездах, как и наши гонщики, но, как только приезжает, не отходит от Ланы. Однажды вечером я пошла кататься на лыжах. Была чудесная погода, лёгкий морозец, снег искрился в лучах заходящего солнца. Я мчалась по лыжне, как будто летела. И неожиданно вылетела на поляну. А на ней, в дальнем её конце, стояли Лана и Уле. Тоже на лыжах.
          Они стояли спиной ко мне и любовались закатом. Огромное багрово-золотое солнце медленно падало за вершины заснеженных елей. Уле и Лана стояли неподвижно. Он обнимал её за плечи. Потом наклонился и поцеловал. Я ломанулась назад, чтобы им не мешать, наступила на свою палку и с жутким треском рухнула в заросли ельника. Надеюсь, если они меня и услышали, то хотя бы не увидели!
          О чём ещё написать? К Ларисе и Толе приехал сын, футболист. Крутой такой парень, весь модный снизу доверху! Думала: задавака. Нет, хороший, весёлый. Будет играть за наше "Пламя". Сейчас они уехали на сборы.
          Приехала новенькая девочка, Даринка. Школьница, очень славная. Дружит с Ланой. Вообще-то, у нас тут все дружат со всеми. Сначала, когда построили Южный коттедж-2, хотели туда переселить женатиков. Кое-кого переселили. Но потом всё как-то перемешалось, коттеджи соединили тёплым переходом - и снова все вместе. Сейчас все по очереди нянчатся с Алиной. До этого она была на попечении дедушки, но дедушку Женя положил к себе в клинику и собирается сделать ему операцию на коленях, чтобы они гнулись и дедушка мог ходить. Юко хотела взять отпуск на это время, но все дружно решили сидеть с Алиной по очереди, кто свободен. Это оказалось непросто: народ либо учится, либо работает. Скоро должна вернуться тётя Роза, и сразу станет легче. А пока Алина носится из одного коттеджа в другой, тренируя в беге очередную добровольную няньку. Чаще всего это бывает Леонель - он в отпуске...
          Ну, вот, пришло письмо от Хорхе. И как прикажете ЭТО понимать?!
          "Кирка, привет! Не знал, что ты Цирцея, пока не увлёкся Гомером. И понял, какой опасности подвергался! Признайся, Кирка, ты не собираешься превратить меня в свинью?"
          И как мне быть с этим парнем?! Может быть, правда, превратить?!.."

Глава сто двадцать девятая
Первая гонка

          К началу первой гонки сезона перед большим телеэкраном в Южном коттедже собралась довольно значительная аудитория, состоящая исключительно из девушек. Ребята, чтобы не мешать, смотрели гонку в комнате Леонеля. Эль покинула мужа и присоединилась к женской компании.
          Очень бледная Лада сидела в самом центре. Вокруг неё расположились Алеся и Даниэла, взволнованно-оживлённая Ася, профессионально заинтересованная Кира и просто интересующиеся Эль, Даринка, Лана и Юко.
          Ситуация была неопределённая. После вчерашней квалификации поул уверенно завоевал Фернандо. Далее шли два "Мерца" и "Россо" Алексея. Такая расстановка первых двух рядов породила мнение, что "Россо" сделали отличный болид. Российская команда, вопреки прогнозам большинства, не провалилась. Сандро удалось даже попасть в финал квалификации, но там он оказался только на девятом месте. Серёже предстояло стартовать 13-м, что было совсем не плохо для новой команды, которой все специалисты прочили последний ряд.
          И вот машины проехали прогревочный круг и замерли на старте.
        - Нашу машину трудно отличить от "Россо", - нарушила напряженную тишину Эль. - Она такая же красная, только чуточку более алых тонов. А мелкую раскраску в гонке не разглядишь...
        - В гонке не перепутаешь - уверенно сказала Даниэла. - Слишком между ними будет расстояние велико. Лучше смотри!
          И в этот момент погасли красные огни, и машины рванулись с места. Фернандо с поула легко пошёл первым, два "Мерца" увлеклись борьбой друг с другом и чуть не столкнулись, что помогло Алексею выйти на второе место.
        - Ой! - воскликнула Кира. - Алеся, ты смотри, что Сандро делает!
          Алеся всё видела сама. Сандро стартовал великолепно и с девятого вышел сразу на шестое место. Серёже немного не повезло - он попал в разборку четырех болидов и откатился на 15 место.
        - Ничего, - сказала Кира, взглянув на расстроенную Асю. - Вся  гонка впереди.
          Тем временем два российских комментатора кричали взахлёб. Ещё бы! Первый в истории старт российской команды в Ф-1! И какой успешный старт! Ведь почти все специалисты предсказывали команде максимум 19 и 20 места.
        - Постучи по дереву! - сказал один комментатор другому. - Как начнут проваливаться с каждым кругом!
        - А ты не каркай! - раздалось в ответ, и девушки у телеэкрана невольно засмеялись. Но только на один момент.
          Меж тем "Мерцы" начали навёрстывать потерянное на старте, круг за кругом сокращая разрыв. И тут включили рекламу.
        - Чёрт! - воскликнула Даниэла. - Так бы и убила их за эти рекламы!
        - Не убьёшь, - улыбнулась Юко. - Я теперь свой пистолет надёжно храню!
          Алеся встала и включила компьютер - посмотреть текстовый онлайн - репортаж.
          Вгляделась в строчки и вздохнула.
        - Обогнали Алёшу. Он снова 4-й...
        - Этого следовало ожидать, - коротко ответила Лада, - у "Мерцов" мощнее моторы.
        - Если обгонят и Фернандо - точно поубиваю! - снова сказала Дани, внеся разрядку в напряженную тишину.
          Рекламная пауза закончилась, и в комнату снова ворвался громкий, взволнованный вопль комментатора.
        - Вы смотрите! Вы смотрите только, что делает Сандро Родригес! Он уже пятый!
        - Он очень опасно проходит повороты, - охладил его пыл второй. - Для такого опытного мастера это допустимо, но лучше бы он этого не делал и поберёг шины.
        - Но кто ожидал такого?! - снова воскликнул первый. И Серёжа молодец, он уже 12-й! Если ничего не случится, это будет сенсация!
          И в этот момент случилось.
          Шедшие на 10-м и 11-м местах и увлёкшиеся борьбой болиды столкнулись, одна из машин рассыпалась на куски и замерла на обочине. А Серёжа с лопнувшим колесом поплёлся к боксам, благо, до них было не далеко.
          На трассе появился пейс-кар.
        - Ну, вот, - вздохнула Даниэла, - сейчас все отрывы сойдут на нет...
          Многие, воспользовавшись ситуацией, поехали менять резину, и всё в пелотоне, действительно , перепуталось.
        - "Всё смешалось в доме Облонских..." - вздохнула Кира. - А так хорошо начиналось...
          По TV пустили рекламу. Алеся снова подсела к компьютеру.
        - Пока едут за пейс-каром. Фернандо первый. Алёша четвёртый. Сандро шестой. Серёжа девятый.
        - Девятый? - изумилась Ася. - Как он туда попал?!
          Алеся пожала плечами.
        - Авария. Смена шин. Он поехал туда первым - и успел вовремя вернуться. Пейс-кар непредсказуем...
        - Пейскар уйдёт на следующем круге - снова ворвался в комнату возбуждённый голос комментатора. Хоть бы рестарт прошел для наших благополучно!
          Алеся тревожно смотрела на экран. Перед машиной Сандро маячил "Бизон" - красный бык с агрессивно выставленными вперёд рогами. Дали рестарт, и Сандро почти поравнялся с соперником.
        - У Родригеса отличная реакция! - отметил первый комментатор.
        - А что ты ждёшь от трехкратного чемпиона мира? - ответил второй, - и вдруг заорал не своим голосом:
        - Смотри! Смотри, что он делает! Он обходит его почти по бровке!
          Первый молчал.
        - Проглотил микрофон! - сказала Дани, но на этот раз никто не засмеялся.
          Сандро вернул себе пятое место.
        - А "Молния" - хороший мотор! - снова сказал второй.
        - Родригес - хороший гонщик, - откликнулся первый.
          Щёки Алеси горели. Наверное, никто раньше неё не понял сложившейся ситуации. Если только Лада. До идущей четвёртой машины "Ладе-Молнии" Сандро оставалось 2 секунды. И это была "Россо" Алексея...
        - Сандро сегодня едет, как сумасшедший! - сказал первый комментатор.
        - Сандро едет, как чемпион, - ответил второй. - Но впереди его друг!
        - Да, - согласился первый, - и было время, когда его ругали, что он специально пропустил Алексея вперёд, чтобы обеспечить тому призовое место в чемпионате.
        - Это был далеко не факт, - оборвал его второй. И сейчас совсем иная ситуация. Давай лучше помолчим.
          Две красные машины мчались почти рядом.
        - Будет обгонять, - не выдержал первый комментатор.
          Алексей, конечно, отлично понял, кто у него на заднем колесе. Он отчаянно и умело защищался, и несколько раз казалось, что столкновение неизбежно. Прижимаясь к бровке, Алексей пытался закрыть место для обгона, не очень веря в мощность мотора "Молния". И тут первый комментатор закричал:
        - Смотри! Ты только смотри! Он проходит его по внешнему радиусу!
          Невероятное случилось: "Лада-Молния" прошла "Россо".
          Было слышно, как разом выдохнули оба комментатора. И первый сразу заорал:
        - Ты смотри! Ведь он отрывается! У этого болида есть скорость и есть будущее!
        - Сандро сошел с ума! - откликнулся второй. Так ехать нельзя! Где его гоночный инженер? Он что, язык проглотил?!
          И, как будто услышав, гоночный инженер крикнул по радио: "Сандро, доведи машину до финиша!" В ответ радио коротко каркнуло.
        - Что он сказал? - спросил первый.
          Второй нервно хмыкнул:
        - Он сказал: "Yes!"
          И на этот раз замолчали оба. До финиша оставалось восемь кругов. И в трех секундах впереди у Сандро был болид, идущий на третьем месте, дающем право на подиум. Но это был "Мерц"!
        - Он сошёл с ума!..- повторил второй.- Пусть говорят, что "Мерцы" уже не так недосягаемы. Но пытаться обогнать их в дебютной гонке...
        - А он ведь сокращает... - откликнулся первый. - И кругов вполне хватит, чтобы нагнать...
        - Или сжечь мотор и сойти, вместо 12-ти очков и почётного четвёртого места получив баранку... - вздохнул второй.
        - Да заткнись ты! - забыв, что он в эфире, воскликнул первый.
          За полкруга до финиша Сандро догнал "Мерц".
          Но догнать - ещё не значило обогнать, тем более болид, официально считавшийся лучшим в последние годы. Завязалась упорная борьба. На финишную прямую машины влетели бок о бок, и вначале казалось, что серебристый болид пусть на пол колеса, но впереди. Мгновения до финишной черты... И - или это только показалось Алесе - алый болид пересёк её первым?!
          И сразу взорвался эфир, как будто в комментаторской кабине собралась вся та армия фанатов автоспорта, которая была в далёкой Австралии.
        - Он сделал это!!! - захлёбываясь, вопил второй комментатор. - Он в первой же гонке привёл российский болид на подиум! Я сейчас сойду с ума!!!
        - Ага, - улыбнулась Даниэла, - а что Фернандо гонку выиграл, всем наплевать! Алеська, поздравляю! Это ты его вдохновила.
          У Алеси отчаянно стучало сердце, и она всё искала глазами на экране Сандро. Его алый болид показали крупным планом, он на миг отпустил руль и нарисовал руками в воздухе большое сердце.
        - Это он кому? - спросил второй комментатор.
        - Ну, думаю, всем тем, кто за него болел, - откликнулся первый.
        - Нет, - сказала Даниэла, - это он Алеське!
          На подиуме Сандро сказал коротко и конкретно: "Россия сделала отличный болид. Машина замечательно вела себя на трассе, её было приятно пилотировать. Спасибо всем, кто верил в нас!"
          И улыбнулся. И по этой улыбке все поняли, как он на самом деле счастлив. И как сильно он устал...
        - Да... - сказал первый комментатор. - Фантастика. Ущипни меня, может быть, я сплю? И Сергей тоже какой молодец! Ведь он приехал девятым! Это несмотря на прокол колеса.
          Лада встала.
        - Поздравляю, девчонки, - сказала она негромко и быстро вышла из холла. И все вдруг поняли, что на волне общей радости за российскую команду про четвёртое место Алексея как-то забыли... И только когда Лада вышла, первый комментатор опомнился:
        - Что же мы про Алексея молчим?! Это его первая гонка на новой машине "Россо" - и сразу почти подиум!
        - Увы... - вздохнул второй. - "Почти" не считается. Четвёртое место - самое обидное всегда. Но давайте верить, что Алексей ещё будет на подиуме - и не раз!..

Глава сто тридцатая
Весна, радость, мечты

          А весна вступала в свои права. Воскресным утром Бася, Ника и Виола прибежали к Андрею с восторженным сообщением, что на южном гольце распустились подснежники.
        - Это не подснежники, - важно поправила подружек Бася. – Это сон-трава.
        - Ну и что?! – радостно возразили те, - сон-трава – тоже подснежники, да ещё такие милые, такие пушистенькие!
          У Андрея в кои веки был свободный день, и Наташа предложила ему прогуляться по весеннему солнышку, посмотреть на пробуждение природы. Конечно, он согласился.
        - Только подожди немного, - попросил виновато, - я быстро приму душ. А то расчищал с ребятишками подъезд к Городку и промок до нитки.
          Наташа кивнула и принялась смотреть в окно на яркое небо, начинающийся рядом с коттеджем лесок и огромные сугробы, выросшие прямо у ограды.
          А Андрея всё не было. Зато так манили пушистый снежок и яркое синее небо, совсем весеннее! Наташа потихоньку оделась, вышла во двор и побрела в сторону леса. День был исключительный, снег так и сверкал на солнце сотнями, тысячами, миллионами маленьких радуг. Наташа зачерпнула снега, слепила снежок. Положила рядом и скатала ещё один. Вспомнилась юность, счастливые дни, когда отступил кошмар, связанный с первым браком, и когда они с Андреем, гуляя в лесу, резвились, как дети, валяясь в чистом пушистом снегу, забрасывая друг друга снежками.
          Она ещё раз оглянулась на коттедж и увидела, что муж вышел на крыльцо и оглядывается, отыскивая её. Увидел и зашагал к ней по сугробам, проваливаясь кое-где по колено.
        - Это как называется? – крикнул он ещё издали. – Кто-то, кажется, обещал ждать!
          Наташа повернулась и метко бросила в него снежок, потом второй. Снежок попал Андрею в лоб, он изобразил, что падает – и на самом деле уселся в снег, фыркая и отплёвываясь. Наташа подбежала и гордо встала над ним в позе победителя.
          Но не тут-то было. Андрей обхватил её за ноги и пощекотал под коленками. Наташа взвизгнула и свалилась, почти потеряв шапку и звонко смеясь. Его лицо, его глаза были совсем рядом. Как любила она этого человека, заставившего её повторить историю Золушки!
И как любил он её милые весёлые глаза, ямочки на щеках, совсем по-девчоночьи нежное лицо!
        - Андрюшка! – воскликнула Наташа, оглядываясь. – Что про нас скажут люди?! Генеральный директор крупнейшего уральского комбината, уважаемый в городе человек, валяется в снегу, как мальчишка. И почему ты без шапки после душа? Волосы мокрые, хоть мою шапку  надень, и не спорь!
          Андрей засмеялся.
        - А пусть говорят! Только никто ничего не скажет. Здесь же наши друзья! И, потом, разве мы с тобой старики?!
          Наташа смутилась.
        - Может, и не старики, но, похоже, скоро можем стать бабушкой и дедом. Лада всерьёз настроилась выйти замуж за Алёшу. Да и Баська с Никой подрастают, того гляди школу закончат.
          Андрей улыбнулся.
- А может быть, прежде чем становиться бабушкой и дедом, нам неплохо стать ещё раз мамой и папой? Разве плохая идея?
          Наташа смутилась окончательно и протянула руку, вытаскивая его из сугроба.
        - Об этом мы подумаем потом. А пока давай прогуляемся на голец. Вдруг там правда распустились подснежники? Я так люблю эти сиреневые, пушистенькие!
          Андрей радостно кивнул:
        - А пойдём!
                ***

          Оля, сестра биолога Дениса,  глубоко вздохнула и принялась перечитывать письмо сестры:
          «Дорогая Олечка! Дорогой Дениска! Я наконец-то повидала наших родителей! Спешу вас обрадовать: они почти здоровы! Этот доктор просто волшебник! Приеду – поцелую руку Наташе и обниму Андрея Анатольевича! Огромное им спасибо! Папа и мама совсем такие, какими были во времена нашего раннего детства: добрые, весёлые, здоровые! Очень обрадовались мне, очень жалели, что не смогли приехать вы с Денисом. Мечтают вернуться к нормальной, здоровой жизни. Они сейчас получают восстанавливающее лечение и множество физиотерапевтических процедур. В том числе ещё занятия спортом и йога. Мне разрешили поприсутствовать на занятии и даже принять в нём участие, и неожиданно оказалось, что я весьма гибкая! Наверное, и ты тоже! Доказательство тому ты увидишь на фотографиях, которые я тебе посылаю. Большое спасибо Леонелю. Он попросил одного своего знакомого байкера встретить меня, проводить до лечебницы и устроить в гостиницу .Этот добрый парень потом водил меня на прогулку по весенней Москве. Да какой там по Москве – она ведь такая огромная!
          Просто мы погуляли вблизи гостиницы, где я живу. Никогда не думала, что байкеры – такие скромные и добрые ребята! Моё мнение о них изменилось на совершенно противоположное! Но об этом потом. Мне очень некогда – тороплюсь к маме и папе на свидание! Обо всём расскажу потом. Обнимаю тебя, Дениса, и всех наших замечательных друзей! Твоя Маша.»
          Оля снова посмотрела на фотографии и вздохнула: «Ох, везёт же сестре! Конечно, я сама виновата – если бы не ленилась в школе, то тоже бы поехала. И, может быть, этот симпатичный парень именно меня водил бы по Москве…
          Оля мечтательно улыбалась, представляя эту заманчивую картину, и это было так долго, что даже ноутбук её успел мирно уснуть…»

Глава сто тридцать первая
Морозко

          Кто сказал, что на свете не бывает чудес? Если кто-то упорно продолжал верить в такую чепуху, он мог бы прийти в Городок-в-Лесу и убедиться сам, что чудеса бывают. Во всяком случае, дедушка Пётр Ильич с недавних пор в чудеса уверовал всей душой. А заодно и в волшебника – доктора Женю, а если по всей форме – в ведущего хирурга Евгения Деново, а заодно и в его неизменного ассистента и ученика, молодого врача Сашу.
          Пётр Ильич обрёл ноги! Вместо прямых, негнущихся столбов у него теперь были настоящие ноги, пока ещё не очень сильные, но абсолютно здоровые! Ослабевшие мышцы набирали силу постепенно, и, выписанный из клиники после многочисленных реабилитационных процедур, дедушка с огромным энтузиазмом выполнял указания врачей, делал специальную гимнастику и гулял в соответствии с предписанным режимом. Нет нужды говорить, что он был счастлив! Он даже как будто вырос, стал более статным и более гибким. Теперь ничто не мешало ему тренировать мышцы рук, шеи, торса, не говоря о ногах.
          Стояла прекрасная погода ранней весны. Пётр Ильич надел валенки, которые в это время года пользовались у жителей Городка особым спросом, натянул тёплую куртку мехом внутрь, любимую шапку со звездочкой – и отправился на прогулку. Медленные путешествия вокруг фонтана остались в прошлом, теперь он любил выходить за пределы Городка и бродить по лесу, слушать перекличку весёлых синичек, стук дятла высоко в ветвях сосны, рассматривать цепочки звериных следов на снегу, ещё чистом, белом, но на освещённых солнцем местах уже напоминающем тающий сахар.


Вот и сейчас он брёл по тропинке, им же проложенной среди молодых сосенок. И вдруг увидел девчушку. Она стояла по колено в снегу и, вероятно, высматривала дятла, азартно стучащего на ближней сосне. И была так увлечена, что не заметила подходящего деда.
          Вспомнив детскую сказку, недавно прочитанную Алине, он подошел ещё ближе и с улыбкой спросил:
        - Здравствуй, красная девица! Что ты делаешь от дома далеко – в зимнем лесу, моих владениях?!
          Девочка улыбнулась доверчиво и радостно, с удовольствием принимая игру.
        - Здравствуй, Дедушка, хозяин лесной! Брожу я тут, любуюсь красотой владений твоих!
          Пётр Ильич покачал головой:
        - А тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?
        - Тепло, дедушка! – прозвучало в ответ. – Вот, снеговичка леплю, да никак не слеплю.
          Пётр Ильич посерьёзнел.
        - Что же ты делаешь в лесу одна, малышка? Что-то я не припоминаю тебя среди жителей нашего Городка.
          Девочка вскинула глаза радостно и с надеждой.
        - Ой, вы правда из Городка?
          Он кивнул:
        - Правда.
          Она секунду помялась, как будто боясь сказать что-то очень для неё важное.
        - Дедушка, а до Городка близко? А мне можно будет в него войти и посмотреть? Я не надолго, всего на несколько минуточек!
          Пётр Ильич удивился.
        - А к кому ты идёшь в Городок? И почему пешком?
          Девочка смутилась.
        -А я не пешком. Я на автобусе приехала. Просто посмотреть. Мне столько говорили, что есть такой городок, что стоит прямо в лесу, среди деревьев. И белочки сходят вниз и берут угощение из рук. И что там есть сказочная площадка для малышей, летом работает фонтан, а вокруг всё в цветах. Мне очень захотелось посмотреть, пусть не летом, пусть зимой, я даже для белочек орехов запасла. А из автобуса вылезла – и заблудилась. Назад дорогу точно найду – по своим следам. Но так обидно, что Городок не увидела…
          Дедушка улыбнулся.
        - Как хоть зовут тебя, красная девица?
          Она доверчиво взглянула на него.
        - Я – Тошка. Полностью, конечно, Антонина, но меня все Тошкой зовут в… Ой, это большая тайна!
          Пётр Ильич покачал головой.
        - Раз тайна – храни. А что это у тебя за снежное сооружение?
          Тошка улыбнулась.
        - Я сама не знаю. Может быть, был снеговичок, да развалился весь. Жалко его. Я вот пытаюсь ему помочь, а снежные комочки всё разваливаются.
          Пётр Ильич посмотрел, как она подышала на ладошки и, продолжая игру, спросил:
        - А сейчас тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?
          Тошка быстро закивала.
        - Тепло, дедушка! У меня курточка новая, красивая, только вчера выдали… Ой!..
        - Что: «Ой!»?
        - Да так, ничего. Снежок снова развалился…
          Пётр Ильич улыбнулся.
        - А давай я тебе помогу! Вот уже и снеговик получается. Давай сделаем ему ручки из веточек, а ещё можно глазки и носик.
        - И ротик! – радостно подтвердила Тошка, вкось приделывая к снеговику маленькую веточку. А потом не удержалась и снова подышала на замёрзшие ладошки.
          Пётр Ильич покачал головой.
        - А всё-таки тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе… синяя?!
          Тошка упрямо покачала головой, продолжая согревать дыханием замёрзшие ладони.
        - Тепло, дедушка!
        - Вот упорная! – вздохнул Пётр Ильич. – А теперь давай попрощаемся с этим снеговичком, пожелаем ему весело жить в лесу и отправимся в Городок, к которому ты так стремилась.


          Тошка восторженно посмотрела на него.
        - Правда, дедушка?! Меня туда пустят? До него далеко?
          Пётр Ильич улыбнулся.
        - До него около ста шагов, ты почти пришла. И со мной тебя, конечно, пустят. Потом мы с тобой и с одной маленькой девочкой по имени Алина будем пить чай с малиновым вареньем и вкусными пирожками. А потом я попрошу самого главного волшебника этого городка, которого зовут Андрей Анатольевич, позвонить в ваш детский дом и сказать, что ты останешься ночевать у своих родственников в Городке. Я бы мог позвонить и сам, но я, увы, не такой большой волшебник…
          Тошка изумилась.
        - Дедушка, как же вы узнали… про детский дом?
Пётр Ильич задорно подмигнул ей.
        - Какой же я был бы Мороз Красный Нос, если бы не сумел об этом догадаться?!

Глава сто тридцать вторая
                За чашкой чая

          Был вечер. В комнате уютно потрескивал камин, неярко горели свечи. За столом сидели трое: две рыжеволосые девчонки и дед.
          Собственно, дедом этого мужчину назвать было уже довольно сложно. Если бы не седые волосы, этому сильному, крепкому и стройному мужчине можно было дать не более 60 лет. Да и лицо, черты которого сглаживались улыбкой и добрым взглядом голубых глаз, было ещё молодо.
          Трое пили чай. На столе не было очень подходившего этой мирной картине самовара, только большой пузатый чайник, баночка с вареньем и три маленькие чашечки. Но картина и без самовара была очень уютной.
          С момента появления в этой комнате Тошки прошла уже неделя, и Пётр Ильич понимал, что надолго задерживать девочку в гостях не получится, что пора возвращать её назад, к учителям, воспитателям, привычным занятиям. Но… Ему очень не хотелось это делать.
        - Деда, - вдруг окликнула его Алина, а давай мы не будем отдавать Тошку в детский дом? Пусть она будет моей сестричкой? Смотри, у нас и волосы одинаковые, и глаза. Разве мы не похожи? Ведь мы уже уматерили Юко, почему им с папой не удочерить Тошу?
        - Что вы сделали с Юко?! – ужаснулся дедушка.
        - Уматерили! Ну, а как ещё сказать? Девочку удочеряют, мальчика усыновляют, а маму? Юко теперь моя мама, значит, мы её уматерили!
          Пётр Ильич не выдержал и засмеялся.
        - Какое-то неудачное слово придумала ты, Алишка! Лучше не надо его повторять. А насчёт Тоши всё не так просто, как нам бы хотелось.
        - Ну, почему не так просто? – не согласилась Алина. – Надо только сильно захотеть. И тогда обязательно всё станет просто!
          Тошка молчала, замерев. Конечно, ей очень хотелось остаться с этими милыми, добрыми людьми, сидеть вот так вечерами за чашкой чая, беседуя с маленькой Алиной и её чудесным, добрым дедушкой. Но…
Тошка когда-то верила в чудеса. Когда-то очень давно. И очень давно разучилась верить в них…
          За окном уже зажигались звёзды, и это значило, что очень скоро они с Алиной лягут спать, и дедушка перед сном расскажет им какую-нибудь чудесную сказку со счастливым концом.
          И ночью ей обязательно приснится продолжение, такое же радостное и счастливое…
          А дедушка Пётр Ильич думал о том, как резко может за короткое время измениться судьба. И ещё над строчкой из стихов поэта Дементьева: «…Жизнь свою поворачиваю обратным концом – по направлению к юности, прямо к началу!» Воплотится ли в жизнь самая заветная мечта? Удастся ли свершить всё задуманное, сложится ли?..
   
Глава сто тридцать третья
Роза

          А в это время молодая женщина сорока пяти лет, всему Городку известная как тётя Роза с лёгкой руки знавшей её с детства Лады, ехала в автобусе сообщением Родники – Дубровск и, глядя в окно на поля, покрытые оседающим весенним снегом, думала о своём. На её лице играла счастливая улыбка – путешественница как бы предчувствовала скорые изменения в своей судьбе и радовалась им. Всё казалось ей ярким, весёлым, новым.
          Перед её мысленным взором проходила жизнь: то знакомое, что уже было с нею в прошлом, и то загадочное и новое, нафантазированное звёздными вечерами, что, возможно, ждало её впереди…
          Она  была младшей в семье. Старшие братья давно выросли и определились в жизни, когда она родилась. И, наверное, поэтому родители, мечтавшие о дочери, дали ей это красивое имя, причинившее ей в школьном будущем немало неприятностей. Её всегда спасал характер – весёлый, добрый, оптимистичный. Из любой передряги – а их было немало – она выходила с улыбкой, говоря себе: «Это пройдёт, и всё будет хорошо!»
          Она окончила в Дубровске педагогический колледж по специальности «дошкольное воспитание», потому что очень любила детей. Но поработать по специальности не удалось ни дня. Семьи братьев, жившие до этого с родителями на юге страны, почти одновременно разъехались, а уже очень пожилым маме и отцу нужны были помощь и уход, Роза просто не могла допустить, чтобы они остались один на один с деревянным домом в сельской местности с дровяным отоплением и десятью сотками приусадебного участка. Она оставила Дубровск и уехала к родителям, где прожила 17 лет, ухаживая за ними и всеми силами стараясь обеспечить счастливую старость.
          Оставшись одна, она по дешёвке продала дом и решила вернуться в Дубровск, где ей очень нравилось, где остались друзья и работа, к которой она мечтала приступить. Но друзья почти все разъехались, а на работу в это лихое время устроиться было трудно, особенно воспитательнице, не имеющей ни одного дня стажа.    
          Помогла Наташа, дружившая 19 лет назад с девушкой из общежития и хорошо знавшая Розу.
          Городка-в-Лесу тогда ещё не было, был только большой старый дом и заброшенный посёлок рядом. Всё это хозяйство группа энтузиастов во главе с Андреем Ярославцевым взялась привести в порядок. Роза с радостью включилась в работу, побывав за несколько лет и штукатуром, и маляром, и поваром. А когда вырос на месте бывших развалин отличный современный городок, Роза стала незаменимой кастеляншей Южного коттеджа, а заодно и добровольной медсестрой и санитаркой, ибо за 17 лет научилась очень хорошо выхаживать больных и немощных. А таковых в коттедже, как ни странно, хватало.
          Жизнь Розы резко переменилась с появлением в Городке семьи Антона – его маленькой дочери Алины и дедушки Петра Ильича, полковника МВД в отставке. Ей сразу приглянулся дружелюбный и оптимистичный дед, нимало не озлобившийся на мир из-за своего увечья. А когда она узнала, что пострадал он не в перестрелке с бандитами, а спасая маленького ребёнка из-под колёс пьяного лихача, её уважение переросло в восхищение.


Она делала всё возможное, чтобы жизнь его стала ярче. Катала его в инвалидной коляске по Городку, вывозила к реке, помогала понемногу ходить. Предлагала даже массировать его неподвижные ноги. Но дедушка категорически отказался, заявив, что никогда не позволит молодой прекрасной женщине прикасаться к его изуродованным ногам.
          После этого Роза долго разглядывала себя в зеркало. Таких слов ей ещё никто не говорил. Зеркало показало розовое личико с блестящими синими глазами и ярким румянцем, и Роза не могла не признать, что, оказывается, бывает недурна собой.
          Дедушка Пётр Ильич оказался очень интересным человеком. Он знал так много, что Роза изумлялась, как мозг человека может вместить столько информации. Он рассказывал ей о разных странах, об их климате, истории, людях. По памяти пересказывал содержание книг, и Роза слушала, замерев, вся обратившись во внимание. В их отношениях установилась гармония. Он был великолепным рассказчиком, она – отличным слушателем.
          Разговаривали они обо всём, и вот однажды Пётр Ильич спросил, почему она, такая молодая, умная, красивая, не выходит замуж, когда вокруг столько достойных молодых людей, а посвящает свой досуг безногому старику. И Роза с горячностью ответила, что не встречала в жизни никого более умного, доброго и достойного любви и восхищения, чем он, и с радостью бы вышла за него замуж, если бы он захотел этого.
          Пётр Ильич, похоже, не ожидал такого развития событий. Он долго молчал, а потом сказал, что, если Роза говорит серьёзно, она должна выбросить из головы такие мысли. Что он никогда не позволит ей привязать себя к безногому старику, беспомощному инвалиду. И после этого начал отдаляться от Розы, уклоняться от встреч.
          В это самое время давняя подруга, жившая в южном городе Сочи, пригласила её в гости. И Роза, растерянная, окончательно осознавшая, что безнадёжно влюбилась в Петра Ильича, собрала свои нехитрые пожитки, взяла первый за все годы отпуск и уехала к подруге… Как ни странно, на душе её было светло, мир казался ярким и новым. Любовь, даже безответная, дарила столько новых эмоций!..
          С Лизой, к которой Роза ехала в Сочи, она была знакома со времен колледжа, и с тех самых пор она являлась самой лучшей её подругой. Хоть жизнь и разбросала их по разным концам страны, их переписка и дружба выдержали испытание временем и расстоянием – и сохранились в прежнем виде. После окончания колледжа Лиза несколько лет работала в Дубровске воспитательницей в детском саду, а потом неожиданно получила путёвку в санаторий, поехала в Сочи, встретила там хорошего парня и вышла за него замуж. С той поры много воды утекло, муж Лизы работал вахтовым методом где-то на нефтедобыче, а сама она работала в санатории, где сезон начинался в мае. Поэтому времени свободного у неё было много, и она каждый год ещё с зимы начинала звать Розу в гости. Но, не случись неожиданных событий, Роза, наверное, так и не рискнула бы на-вестить подругу, хоть и мечтала очень давно увидеть море, которого не видела никогда.
          Когда подруга открыла Розе дверь, та в первый момент подумала, что попала в другую квартиру, да и на лице Лизы отразилось удивление.
          И только мгновение спустя Роза узнала Лизу, хотя узнать её должна была с самого начала – подруга почти не изменилась. На Лизе было открытое платье, волосы уложены по моде, красивые ножки уверенно стояли на высоченных каблуках.
          - Розка, ты ли это? – воскликнула Лиза. – Ты что, с ума сошла? Кто тебя надоумил вырядиться старухой?! Нет, серенькая кофточка, конечно, очень мила, но для дамы лет 80 и не для апрельского Сочи! А ну, раздевайся, да полностью! Бегом под душ, представляю, как тебе хочется поплескаться в ванной с дороги! Кстати, куртку эту твою, позволь, я выкину, а тебе мы подберём здесь хорошенькое пальтишко, раз уж у вас там царят такие холода! Мойся, отдыхай, а потом мы с тобой займёмся шопингом. Как тебе не стыдно?! Ты же молодая, красивая женщина! Я трачу массу сил и средств на салоны красоты и фитнес-клубы, а тебе этого ничего и не надо – вон какая стройная да гладкая! Но вырядилась-то, вырядилась! Я тебя даже не узнала сначала, думала, что за бабка пожаловала?
          С этого момента для Розы начались мучения. Сначала ей было интересно, ведь маршрут по модным магазинам и бутикам пролегал по городу, и Роза только успевала крутить головой и восхищаться.


          Но в фешенебельных и помпезных магазинах она робела, стеснялась и норовила поскорее оттуда выбраться. А Лиза, как назло, предлагала ей одно платье за другим, тащила из одного магазина в другой. Да и вещи ей нравились яркие, броские.
          В конце концов Роза просто схватилась за голову, но Лиза была неумолима. И, стоило только Розе увидеть простенькое черное платьице в горошек, как подруга постучала пальцами по её плечу: «Опять?!»
          В итоге, когда было куплено пальто, Роза просто сбежала из очередного магазина. И всё же, благодаря стараниям подруги, она превратилась в модную барышню не старше 30 лет на вид.
          Роза сначала очень стеснялась своего нового облика, но постепенно привыкла к нему. И всё было бы прекрасно, если бы не тревожила душу неразделённая любовь, так поздно и так, несмотря ни на что, счастливо пришедшая к ней. И, следуя советам подруги, она поневоле думала: «Вот ОН увидит меня такую и…» Что будет за этим «и» она боялась загадывать, но куда денешься от мечты?
          А потом Лизу вдруг вызвали на работу. Началась подготовка к сезону, а кто-то неожиданно заболел.
Роза оказалась предоставлена сама себе – и использовала свободное время именно так, как хотела.
          Она бродила возле моря и любовалась им, влюбившись в него с первого взгляда. Сидела на прибрежных камнях «дикого» пляжа, дышала полной грудью и очень жалела, что вода в море пока была холодная, влезть в неё решались только смельчаки. Она бродила по набережной, грелась под апрельским солнышком, восхищалась красотой города. Заходила в парки, бродила по Дендрарию. Многие деревья и кустарники уже расцвели, и Роза удивлялась невиданной красоте этих цветов… И даже нашла время полюбоваться олимпийскими объектами…
          Вечерами они с Лизой пили чай на лоджии, и в квартире периодически вылетали пробки, когда Лиза включала мощный электрический чайник. Прибегнуть к обычному она категорически отказалась…
          А потом пришло письмо. Случилось это неожиданно. Роза всё это время не проверяла почту – кто мог ей написать? Да и адрес был только у Наташи, на всякий случай. Но Лиза, всегда интересующаяся новостями, включила компьютер, увидела значок письма и, нажав на него, отправилась в кухню готовить чай. Взгляд Розы случайно упал на монитор, и она мгновенно поняла, от кого письмо. Прижав руки к щекам, она несколько минут стояла так. Потом раскрыла письмо и начала читать:
          «Дорогая Роза! Я должен, не надеясь на прощение, всё же попытаться попросить его у Вас за свои поступки последних трёх месяцев. Пожалуйста, поймите меня. Вы – прекрасная юная женщина, я – старый инвалид. И разве мог я допустить ситуацию, чтобы молодая, чудесная женщина, у которой вся жизнь впереди, связала свою судьбу с немощным стариком? Но время шло, и я поневоле начал чувствовать, что нанёс Вам жестокую и несправедливую обиду. И чем дальше Вы становились от меня, тем острее я это чувствовал…
          Вы помните, как летом мы любили сидеть с Вами на скамеечке у фонтана? Я помню каждое мгновение, каждое дуновение ветерка, теребившего пряди Ваших чудесных волос… Мы читали тогда вслух «Войну и мир», радовались и грустили с героями этой прекрасной книги. И вот сейчас я, как Пьер Безухов Наташе, хочу сказать Вам: «Если бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви Вашей…» Вот истина о моём отношении к Вам. Вы чуткая, Вы поймёте, что те давние слова были продиктованы моей старостью и моей немощью, а не отсутствием чувства к Вам…»
          Раздался взрыв и грохот. Это Лиза на кухне включила чайник, и пробки вылетели снова. Компьютер отключился. Но Роза не стала ждать, когда Лиза воткнёт их вновь. Она схватила чемодан, быстро побросала в него свои вещи, перекинула на руку новое пальто и, обняв ничего не понимающую подругу, бросилась на вокзал.
          И вот сейчас она ехала в пригородном автобусе, и ей казалось, что он ползёт слишком медленно…
          Под ногами мягко проседала прошлогодняя хвоя.
Роза шла по знакомому лесу, вдыхала весенний лесной аромат – и как будто крылья несли её вперёд. Почему-то вспомнилось стихотворение из юности, когда-то давно записанное мелким почерком в блокнотик. Она даже помнила автора: Нина Грехова. Стихотворение запомнилось настроением и, хоть оно было летнее, вспомнилось оно сейчас:
«Только солнце, да сосны, да синие полосы…
Я лечу паутинкой бездомной по лесу.
Я ещё к любви не привыкла –
К той любви, что между людьми.
На сосне чей-то якорь выколот
И написано о любви…
Этот лес, откровенный и горький,
На меня роняет иголки
И машет, машет мне ветками,
Такими праздничными и светлыми!
И всё плохое не важно теперь –
Я лечу по лесу, солнечному и голому,
И кланяется мне лохматый репей,
Похожий на твою голову…»

          Роза представила голову Петра Ильича и улыбнулась: она и правда иногда была похожа на лохматый репей.
          В Городке уже царила весна. Утреннее солнышко давно разбудило птиц, и они звонко перекликались в ветвях, радуясь теплу. Тротуары уже подсохли, а на клумбочках вокруг них вовсю распускались крокусы, нарциссы, тюльпаны и другие ранние цветочки, с любовью выращенные в теплицах удивительным пареньком Денисом.
          Роза вошла в коттедж, открыла дверь в свою комнату и удивилась, что за два месяца её отсутствия там не появилось ни пылинки, как будто здесь навели порядок только вчера. Она сняла пальтишко и посмотрела на себя в зеркало. Вид был усталый. Она приняла душ, оделась в полюбившийся брючный комплект и вышла из номера.
        Дошла по коридору до знакомой двери. Постояла, прислушиваясь. За дверью раздавались детские голоса.
«Может быть, так и лучше…» - подумала Роза и осторожно постучала в дверь.
        - Войдите! – раздался радостный вопль Алины.
И она вошла.
          Комната являвшаяся у Петра Ильича детской и оформленная по вкусу Алины, нянькой которой он много лет являлся, была залита солнечным светом. На диванчике рядышком сидели Алина и незнакомая девочка лет двенадцати, такая же рыжая. Рядом с ними в низеньком детском кресле устроился Пётр Ильич.
          При виде входящей Розы лицо его отобразило сильное волнение. В следующий миг он встал и ПОШЁЛ ей навстречу. Пошёл свободно, лёгкой и молодой походкой, протягивая ей обе руки.
          Но первая, чуть не сбив его с ног, к Розе подоспела Алина и мгновенно повисла у неё на шее.
          - Тётя Роза, тётя Роза, с приездом! Мы вас очень ждали! Посмотрите, как деда теперь ходит!
          Пётр Ильич завладел обеими руками Розы и нежно пожал их. Его взгляд спрашивал, и она, мгновенно вспыхнув, кивнула, и это значило: «Конечно, да! Разве может быть иначе?!»
          В это время Алина, оставив их, подбежала к диванчику и потащила за руку растерявшуюся незнакомую девочку.
        - Тошка, вставай! Ты что, забыла, что Баська и Ника давно ждут нас? А сказку дочитаем потом.
Девочка, названная Тошкой, встала и, увлекаемая Алиной, вышла за нею вслед.
          Пётр Ильич усадил Розу на диванчик и, заметно волнуясь, спросил:
        - Роза, значит, вы согласны?
          Роза снова вспыхнула и протянула ему обе руки.
        - Конечно, я согласна! И я очень благодарна вам за всё. Я не умею, не научилась выражать чувства словами, но я очень счастлива, и вы… вы же понимаете и так?!
          Он кивнул.
        - Конечно, понимаю. И верю, что вы понимаете меня. Поверьте, я бы не сказал вам ни слова, если бы оставался прежним безногим калекой. Но Евгений сотворил чудо! Я не верил в это, а оказалось, что зря. Эти ноги… они как новые, как молодые! Но есть ещё один момент…
          Роза испуганно вскинула глаза.
        - Какой?..
          Пётр Ильич молчал несколько секунд, потом серьёзно посмотрел ей в глаза.
        - Роза, вы видели эту девочку? Её зовут Антонина, Тоша. Она из детского дома. В один прекрасный день она сбежала оттуда, чтобы посмотреть на наш Городок, и уже две недели живёт у нас. Она очень милая, славная. Мы с Алиной привязались к ней, и мне будет очень трудно отпустить её обратно…
          Роза радостно улыбнулась.
        - Разве это проблема? Мы с вами удочерим эту девочку, и у нас сразу будет отличная семья! Это же прекрасно!
          Пётр Ильич пока ещё робко и неуверенно обнял девушку.
        - Роза, я знал, что у вас золотое сердце. И очень надеялся именно на это.
          … А в это время в маленькой нише под лестницей, давно облюбованной младшим поколением коттеджа для таинственных посиделок, сопровождавшихся страшными историями, сидели рядом две рыжеволосые девчонки, и младшая с увлечением говорила:
        - Вот увидишь, дедушка женится на Розе. Я давно знаю, что он в неё влюблён. И они больше не отпустят тебя в детдом, а возьмут в дочки. И ты будешь моей сестрой. Сначала я надеялась, что мама и папа возьмут, но нет, так будет даже лучше!
          Тошка взволнованно посмотрела на неё.
        - Алиша, ты пугаешь меня! Ты рассуждаешь, как взрослая, а ведь ты ещё такая маленькая!
          Алина улыбнулась.
        - Разве я маленькая? Мне уже шесть лет. К тому же, я много раз слышала, о чём тихонечко разговаривали мама и папа.
          Она вдруг надолго задумалась.
        - О чём ты думаешь? – тревожно спросила Тошка.
          Алина снова улыбнулась.
        - Это я считала. Нет, Тошка, ты не будешь мне сестрёнкой. Ведь деда – прадедушка мне. И, если ты станешь его дочкой, то будешь мне бабушкой. Только это плохо укладывается у меня в голове…

Глава сто тридцать четвёртая
В дождливые дни

          Шли бесконечные дожди. Даже лесная земля уже не впитывала влагу, и по склонам мчались ручьи, ничуть не уступавшие весенним. Низкое хмурое небо висело так низко, что казалось: протяни руку – и дотронешься.
          Алеся заболела корью. С нею всегда случалось так: когда какая-то эпидемия свирепствовала в городе, к Алесе никакая зараза не приставала. Но стоило уже забыть о возможности заболеть – хворь была тут как тут, как будто подстерегала за углом, хотя бы обычная простуда.
          Алеся слегла в постель с высоченной температурой, и Женя, продолжавший, несмотря на возражения друзей и их уверения, что грех отвлекать такого хирурга на их мелкие хвори, исполнять обязанности домашнего доктора, строго-настрого запретил ей вставать, а друзьям – посещать больную. Алеся лежала одна, и сначала не ощущала своего одиночества. Её мучили жар и какие-то неясные видения.
          В конце концов Женя, в очередной раз смерив ей температуру, покачал головой и сделал ей жаропонижающий укол.
        - Ничего страшного, - успокоил он испуганную Ладу.
        – Сильный организм. Борясь с болезнью, он взвинчивает температуру.
          После укола Алесе полегчало, и она задумалась о Сандро и, как следствие, о гонках. В чемпионате на данный момент лидировал Алексей, выигравший две гонки подряд. На втором месте шёл Фернандо, которому очень не везло - команда раз за разом предлагала ему провальную стратегию. На третьем и четвёртом местах обосновались два "Мерца". Сандро занимал пока пятое место. О российской команде уже никто не говорил, как об аутсайдере, её зауважали, и кто-то даже заговорил о том, что Сандро может вмешаться в борьбу за титул.
          Алеся не знала, радоваться ей или грустить. С одной стороны, российская команда регулярно попадала в десятку, и пятое место Сандро, по словам Лады, высоко оценивали знатоки. А с другой – он уже был на подиуме. А для гонщика шаг вниз – это поражение...
          В дверь кто-то осторожно поскрёбся, она приоткрылась, и Алеся увидела лукавое личико Лады. Лада улыбнулась и почему-то шепотом спросила:
         - К тебе можно?
        - Нельзя! Ты заразишься.
        - Ничего подобного! - засмеялась Лада. – Я давно переболела корью и для меня она не заразна, тем более, что ты моя сестра и твои микробы меня не тронут!
            Алеся улыбнулась.
        - Ну и теория! Интересно, что скажет про неё Женя?
        - Непременно одобрит! А ты вот тут лежишь и не знаешь, что твой Сандро гонку выиграл!
          Алеся широко раскрыла глаза и попробовала сесть.
        - Гран-при России?!!
        - Да, Гран-при России! Правда, ему сильно повезло. Один из "Мерцов" вылетел и попутно снёс у Фернандо антикрыло, а потом ему в боксах сначала надели не то колесо, и, пока бегали за другим, время ушло.
А второй "Мерц" вынес Алёшу с трассы, его наказали проездом по пит-лейн, не Алёшу, конечно, а "Мерц" - за опасную езду. В итоге Сандро приехал первым, Фернандо вторым, а Алёша - третьим. Вот это был подиум! И два гимна играли - наш и испанский! А ты лежи, Женя не велел вставать.
          Алеся улыбнулась и вдруг заплакала.
        - Я тут лежу, болею... А ведь могла бы поехать в Сочи, быть с ним в такой день!
          Лада покачала головой.
        - Не реви! Тебе нельзя - температура поднимется. А гонку Лео для тебя записал на видео. Увидишь, как только поправишься...
          К вечеру действие лекарства снизилось, температура снова начала повышаться, и Алеся заснула.
          Ей приснился странный сон. Как будто она в Испании, и Сандро рядом, но он не муж ей и даже не жених. Он говорит с нею по-русски, но очень плохо, с сильным акцентом. Вокруг темно, и почему-то совсем близко маршируют какие-то солдаты. Рука Сандро изредка касается её руки, и от этого прикосновения у Алеси замирает сердце. Всё так, как шесть лет назад. Она любит его, но не знает, как к ней относится он.
          Она чувствует нежность в его голосе, к её ладони прикасаются его пальцы. Коротко. На мгновение. И Алеся замирает от надежды и ожидания.
          Сандро вновь касается её руки. Осторожно, очень несмело. И наконец берёт её руку в свою. Сердце Алеси замирает от счастья, она осторожно гладит его пальцы, и тут рядом кто-то говорит: «Война!»
          Она видит Сандро с винтовкой в руке, видит его маму с очень встревоженным лицом. И сразу понимает: «Это потому, что война…»
          Она хочет, чтобы ей тоже дали винтовку, ведь она отлично умеет стрелять.
          А враг почему-то совсем рядом, в каких-то тридцати шагах. И какой-то странный враг в странных одеждах и со странными ружьями. Ни самолётов, ни танков. Как будто картинка из восемнадцатого века.
          А вокруг всё так же темно, но Сандро рядом, и Алеся спокойна. И вдруг вокруг возникает радостная суета, из уст в уста передаётся новость. Войны не будет! Это постановочные игры про 1812-й год. Алеся радостно улыбается и просыпается, всё ещё чувствуя руку Сандро, нежно сжимающую её руку.
          Оказывается, уже утро, по подоконнику скачут зайчики от пробившего себе дорогу солнечного луча, а рядом сидит Сандро и держит её за руку. Возле подушки лежит букетик из трёх красных роз.
          Алеся усиленно моргает и спрашивает:
        - Ты мне снишься? Ты - галлюцинация?
          Он улыбается.
        - Нет, Солнышко! Это на самом деле я. Мне сказали, что ты заболела, и я отпросился у команды. Правда, всего на один день. И ещё мне придётся съездить на базу и забрать кое-какую информацию.
          Алеся села на кровати и обняла Сандро.
        - Спасибо тебе, любимый! Даже пусть всего один день... Но тебе, наверное, нельзя тут быть – корь заразна.
          Сандро улыбнулся.
        - Я переболел корью шестилетним карапузом и приобрёл прекрасный иммунитет. Иначе никто бы меня не отпустил и не пустил! Прости, что розы всего три и они такие маленькие! Женя сначала их вовсе запретил, но у меня, наверное, был такой несчастный вид, что он смилостивился. А ты тут, похоже, «Войну и мир» читаешь? Тебя Женя разве за это не ругает? Нельзя же, организм и так ослаблен.
          Алеся улыбнулась.
        - Хотела почитать, но не смогла, сил, и правда, нет. Из-за этого, наверное, сон какой-то дурацкий приснился…
          Они сидели рядом и смотрели друг на друга с такой любовью, что Женя, заглянувший в дверь, на цыпочках отошел прочь...

Глава сто тридцать пятая
Всё самое лучшее…

          Тошка жила в Лесном городке уже четыре месяца. Она успела поучиться в новой школе, перезнакомиться со всеми жителями Южного коттеджа и, конечно, всей душой полюбить свою новую семью - Петра Ильича, которого она по старой привычке называла "деда", и Розу, которую ещё не привыкла называть мамой, но и "тётей" уже давно не называла.
          Алина, умная и развитая не по годам, обожала быть гидом по Городку и его окрестностям, и Тошка, как губка, впитывала новую информацию, наслаждаясь каждым мгновением разительно изменившейся жизни.
          Однажды Алина рассказала, что не очень далеко от Городка есть заброшенное поселение, названное ею "дальними странами". И Тошка принялась умолять своих вновь обретённых родителей посетить это место. И вот в один из тёплых и тихих воскресных дней дедушка, Роза и Тошка отправились в путь.
          Они прошли через старую часть городка, где ещё уцелел самый первый, деревянный коттедж, миновали большие клумбы, асфальт возле которых уже кое-где растрескался от времени, но был так же старательно подметаем, как и в новой части.
          Калитка, прежде всегда запертая на замок, сейчас была открыта, и Тошка с интересом посмотрела в новый мир, готовый перед нею открыться... За калиткой тоже сохранились дорожки, уже частично заросшие травой, и в этом тихом уголке было что-то грустное и милое, как память о виденном когда-то, забытом, ушедшем в прошлое - и вдруг снова вставшем перед глазами во всей своей нежной прелести...
        - Раздолье какое! - счастливо улыбнулся Пётр Ильич - Люблю красоту естественную и неброскую, тихую и ласковую... В какую сторону пойдём?
          Тошка оглядела окрестности. Ей нравилось всё: и старые, вразнобой растущие деревья, и аромат разнотравья, захватывающего всё больше этот некогда жилой уголок, и обилие бабочек, порхающих над цветами.
           Но больше всего её внимание привлекла старая берёза, ствол которой раздваивался невысоко над землёй, образуя удобную ложбинку.
        - Деда, можно, я влезу на эту берёзку? - спросила она и, уверенная в ответе, побежала вперёд.
          Дедушка и Роза сели рядом на большой пень. Пётр Ильич сорвал цветок и с улыбкой протянул его жене. Роза поблагодарила взглядом, взяла цветок, радостно улыбнулась. Тошка устроилась в развилке дерева и принялась смотреть на высокие, медленно плывущие облака. "Пусть побудут вдвоём, - без ревности подумала она. - Им так хорошо вместе, они так любят друг друга..." Она не знала, о чём говорили дедушка и Роза, но явно о чём-то очень хорошем. На сердце у Тошки было безмятежно и счастливо.
          Она чувствовала спиной шершавый тёплый ствол старой берёзы. Листья, свисающие с ветвей, тихо колыхались над головой, а глубокое небо, покрытое лёгкой дымкой, вызывало в сердце пока неясные, но светлые и трепетные мечты.
          Она любила этот мир, его тепло, его красоту... Он был рядом, он принадлежал ей. И люди, живущие в нём, тоже были прекрасны.
          А ещё в этом мире существовал удивительный юноша Денис, любивший цветы и сажавший их повсюду. И иногда очень робко, но восхищённо поглядывавший на Тошку. Почему? И почему думать о нём было так радостно и приятно?...
        - Тошенька, иди к нам! - долетел до неё весёлый голосок Розы. - У нас тут так хорошо, солнышко сквозь ветви светит, птички поют...
          Тошка спрыгнула с берёзки, на прощание погладила её тёплый ствол и побежала к тем, кого очень-очень любила и с кем было связано всё самое лучшее...

                Глава сто тридцать шестая
Стася

          Стояла небывалая для этих мест жара. Даже Дубра, ещё недавно полноводная, обмелела, отступила от зелёных берегов, отделилась от них желтыми полосками песка и глины. Над водой, непривычно тёплой и неподвижной, висело марево, и даль казалась расплывчатой, как в нерезком снимке. На дальнем берегу угадывались постройки промзоны и ажурные контуры старого деревянного моста.
          Стася медленно шла по берегу, босые ноги легко ступали по горячему песку, не обжигаясь, как это бывало на море.
          Ещё недавно она радовалась бы такому отпуску, такому лету. Каждое утро бегала бы к реке, плавала до моста и обратно, вызывая восхищение малышни. А, может быть, и Виктора, если бы им посчастливилось получить отпуск вместе. А сейчас... Сейчас Виктор далеко, может быть, его самолёт летит над океаном и он смотрит вниз на бесконечную синюю гладь... И неизвестно, доведётся ли им ещё хоть раз уйти в рейс вместе...
          Надо же было умудриться подхватить от кого-то из пассажиров такой сильный грипп, что её госпитализировали прямо в Испании, где совершил транзитную посадку их лайнер. Конечно, весть немедленно долетела до Дубровска, и родители Сандро после выписки забрали её к себе и долго не отпускали, создав прямо-таки санаторные условия. Они же купили ей билет до Дубровска.
          И вот она здесь, и снова в санаторных условиях: лесной воздух, ягоды, тёплая речка и солнечный пляж. На работе ей предоставили отпуск, как сказано - очередной, но не последний ли? Свой стаж стюардессы она уже налетала...
          Стася отошла от воды и побрела в сторону леса, поднимавшегося за широким лугом.
          Да, стаж она налетала. И "что потом?" как-то незаметно стало превращаться в "а что теперь?" Ради того, чтобы летать, она бросила элитный ВУЗ, в который так трудно было поступить, а она поступила. Но летала ли она? Недавно Виктор чуть не подрался с одним типом, сказавшим: "Это раньше в профессии лётчика была героика. А сейчас он - извозчик, а стюардесса - буфетчица".
          Конечно, лётчик - не извозчик. Но она-то, и правда, буфетчица, пусть и работающая порой в экстремальных условиях...
          Стася ступила под кроны высоких сосен и вытерла пот со лба. Лес благоухал всеми летними ароматами: цветущим разнотравьем, ягодами, разогретой хвоей, смолой... Под сводами деревьев не было такого нестерпимого зноя, дышалось легче, и Стася пошла по тропинке, устланной пружинящим ковром старой хвои.
Вспомнились строчки: "Только солнце, да сосны, да синие полосы, я лечу паутинкой бездомной по лесу..."
Она любила стихи Нины Греховой и жалела, что знала их очень мало, всего два. "Я тоже как бездомная паутинка... - подумала Стася. - Разные города, разные страны, гостиницы, гостиницы, гостиницы. И всё это уже надоело". Вот настало время, когда стаж отработан, а "земной" профессии нет. И придётся всё начинать сначала, сравнявшись с маленькой сестрёнкой. Да разве сравнявшись? У Даринки всё просто и ясно. Даже тот ВУЗ, о котором с замиранием сердца думают абитуриенты, распахнул перед нею свои двери. Пройди собеседование - и студентка! Не все в 18 лет получают первую премию Академии наук...
          Восстанавливаться в дубровском университете? Снова пользоваться именем дяди? Ни за что! Если восстанавливаться, то самостоятельно, благо фамилия другая. И пусть все думают, что отпуск - очередной.
          А Виктор... Пусть он летает! Виктор - лётчик от Бога. Небо - его дом. А выйдет на пенсию - будет учить молодых пилотов. Это его жизнь. И пусть! А мне надо решиться и попробовать приобрести земную профессию. И это будет правильно!

***
          За окном падал снег… Лёгкие, невесомые снежинки медленно опускались с молочно-белого неба, оседали на ветвях, на скамейках, на шапках прохожих…
Стася вздохнула. В детстве она очень любила, когда падал снег, особенно первый. Было так здорово идти, оставляя на его тоненькой пушистой поверхности чёткий рисунок обуви, маленькие ровные следы.
Зимы в их южном городе всё же были настоящими зимами, и Дон на зиму замерзал. Стася любила мчаться по совсем недавно замёрзшей реке на коньках, прорезая острыми лезвиями пушистое одеяло первого снега.

          Стася подошла к окну, но за его тёмным стеклом не было видно ничего, кроме лап огромной ели, заслоняющей от взгляда весь мир…
          Она снова вернулась к столу, села, задумавшись.
Тогда снег всегда дарил радость, особенно первый, ранний. А сейчас… Что изменилось? Может быть, просто выросла та девочка-фантазёрка, стала другой? Нет, не стала. Просто растерялась, наверное, наделала ошибок. Бросила институт ради того, чтобы летать. Но как летать? Не вести, как мечталось, белоснежный лайнер по безбрежному простору неба, а разносить стаканчики с минеральной водой дремлющим пассажирам? «Буфетчица!» Так сказал как-то в споре один знакомый. Их было много таких - считающих себя хозяевами мира только из-за принадлежности к так называемому «сильному» полу. А сильному ли? Сколько видела она их, бледных, дрожащих, испуганных, когда самолёт попадал в зону турбулентности! А она шла между кресел с подносом, заполненным стаканчиками с газированной водой, улыбалась, успокаивала… И как часто видела она этих «хозяев жизни», развалившимися в транспорте, не замечающими стоящих рядом женщин и стариков! Сама она в транспорте никогда не садилась. Даже если были свободные места…
          Стася тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, склонилась над тетрадью. Учёба давалась непросто. За почти пятнадцать лет многое забылось, хоть она и проштудировала весь школьный курс по Ландсбергу. Конечно, её бы могли, наверное, восстановить на третий. Но она решила начать всё сначала, с самого первого. И чтобы никто не знал, что Станислава Соловьёва - племянница Андрея Ярославцева. А те, кто знал, не получили бы права подумать, что она этим пользуется…
          В дверь постучали. И в комнату вошёл Костя, второй пилот её прежнего экипажа. В руках у него был букет.
        - Ну, привет, Стелла! – сказал он, сияя своей неизменной улыбкой, но тут взгляд его упал на портрет Виктора на стене, и ослепительная улыбка вдруг угасла.
        - Как поживаешь?
        Стася поморщилась. Она терпеть не могла имя, данное ей когда-то Виктором и подхваченное всем экипажем. Но обижать товарища не хотелось, и она смолчала, просто пододвинула ему стул.
        - А как вы? Где летаете? Очки-то зачем напялил?
Костя пожал плечами.
        - Снег тут у вас ослепительный. Глаза берегу. А летаем, где придётся! Куда пошлют, туда и летим. Сейчас всё иначе: порядок не тот и самолёты не те. А ты всё учишься? – он кивнул на раскрытую тетрадь.
          Стася кивнула.
        - Учусь. А ты зачем пожаловал? Что-то вы в последнее время не радовали меня своими визитами. Ты отлично знаешь, что со мной вступления не нужны. Что случилось?
          Константин потупился, будто не решаясь начать. И потом вдруг рубанул, решившись:
        - Стелла, отпусти командира! Он сам никогда не попросит тебя об этом. Он, конечно, любит тебя. Но он мучается. Ты не представляешь, что значит для мужчины сознавать, что любимая женщина умнее, сильнее, во всех областях жизни выше его. Он чувствует себя униженным, недостойным тебя. И страдает из-за этого… Ему нужна женщина проще, мягче, обыкновеннее, что ли…
          Стася не дала ему договорить. Открыла ящик стола, достала из него почтовый конверт, сохранённый когда-то давно из-за красивой космической картинки, стащила с пальца золотое кольцо, подаренное Виктором со словами: «Это пока. А настоящее получишь в ЗАГСе, когда отпразднуем свадьбу!», засунула в конверт.
          И, запечатав, протянула пилоту.
Тот виновато взял конверт.
        - Стелла…
          Стася усмехнулась.
        - Разговор окончен. И запомните, наконец, все, что меня зовут Стася, а не Стелла. Всего доброго. Всем привет.
          Костя виновато положил цветы на стол и быстро вышел.
          Стася долго смотрела на портрет, потом перевела взгляд на букет, грустно поникший на столе.
          Взяла букет, повертела его в руках, пожала плечами, открыла окно… Впрочем, зачем? Разве цветы в чём-то виноваты? Она вздохнула, поставила их в воду и вышла в коридор. Здесь они будут более уместны.
          Она спустилась на первый этаж и поставила вазу с цветами на тумбочку у входа. Потом вернулась в квартиру, сняла со стены портрет Виктора в рамочке, ещё раз посмотрела на такое знакомое лицо. Вынула фотографию из рамки, собралась разорвать её на мелкие кусочки. На это почему-то не хватило духа. Она смяла фотографию, бросила в тарелку из термостойкого стекла, подстелила лист бумаги и подожгла. Фотография быстро вспыхнула, съёживаясь, повалил неприятный дым.
Стася переставила тарелку с горящей фотографией на книгу, унесла в кухню, поставила в раковину.
        - Вот и всё, - усмехнулась она. – И вся любовь…
        Она вновь взглянула за окно на падающие хлопья снега. Всплыли в памяти строчки, понравившиеся ещё в ранней юности и списанные из тетради у одноклассницы. Как жаль, что там не был указан автор! Она потом долго искала в интернете этого автора, но так и не нашла. А строчки остались в памяти на всю жизнь:

Пушистый снег не тает на перчатке,
И сразу за тобой, лишь ты пройдёшь,
Он покрывает туфель отпечатки,
Ботинок отпечатки и галош.
Он – всё вокруг, он бесконечность неба,
Он белая, пушистая земля,
И ты идёшь и радуешься снегу,
Счастливая соперница моя…
Идёшь, лукаво опустив ресницы,
Своей неотразимостью горда.
Должно быть, многим по ночам ты снишься,
И даже мне ты снишься иногда…
А я лицо склоняю над тетрадью,
Я, может быть, ни капли не дурней,
Но покрывает снег пушистой гладью
Капризный след от туфельки твоей…
А от меня там даже нет и следа,
И я готова вечером и днём
Смотреть, как заметает мягким снегом
Зима следы чужие за окном…

          Соперница… Конечно, без неё тут не обошлось. Виктор обладал уникальной особенностью: он был и верен, и влюбчив одновременно. И, конечно, не зря так взволновался экипаж, обожающий своего командира.
Что ж, удачи им всем. А Виктору – счастья… Наверное, он просто не сумел полюбить её так, как любила его она. И это – не его вина.
          Стася вздохнула и снова раскрыла конспект….




Глава тридцать седьмая
Новости

          Лада, как всегда, не вошла в квартиру родителей, а ворвалась, как ураган.
        - Привет, мама! Привет, папа! Мама, как поживает мой братик?
          Наташа улыбнулась.
        - Уже активно просится на свободу! Скоро ты его увидишь!
          Лада улыбнулась.
        - А ты будешь мне его доверять? Я сегодня нянчилась с дочечкой тёти Розы, она прелесть, ей уже два месяца! А Пётр Ильич её до сих пор не видел, как вызвали в Москву, так там и занимается каким-то давнишним уголовным делом…
          Наташа кивнула, продолжая улыбаться.
        - Конечно, буду! Только тебе уже и своего можно завести. Лёша что, опять ни с чем уехал?
          Лада смутилась.
        - Ну, почему ни с чем? Я ему обещала, что выйду за него замуж, когда окончу университет. И он согласился ждать!
          Наташа покачала головой.
        - У твоего Лёши золотой характер. А ты почему-то это не ценишь!
          Лада упрямо мотнула головой.
        - Ну, почему же, ценю! Но замуж пока не хочу.    
Пусть он гоняется в Ф-1, а я учиться буду. Кстати, папа, я пришла к тебе. И сейчас буду ругаться! - Она обошла диван и села рядом с отцом.
          Андрей удивлённо поднял голову.
        - Ругаться? Впрочем, это не ново! И чем же я провинился на этот раз?!
        - Как это чем? Ты поселил в городке какого-то типа – и разрешаешь ему крутиться возле нашей обсерватории, а нам с Ланой –нет? Почему?!
          Андрей рассмеялся от души.
        - Только не вздумай называть его «типом»! Это очень большой учёный, причём, в твоей области. Он астрофизик. Зачем он приехал, я тебе пока сказать не могу – это дело не твоего уровня. Оно серьёзное и не для болтливых девчонок. А из вашей «обсерватории» он взялся сделать настоящую, хоть и небольшую – для вашего же блага. И телескопов там, возможно, будет поболее, чем сейчас. И помощнее – тоже. Так что ты должна не возмущаться, а радоваться, что у такого занятого человека чудом оказалось пока свободное время. И, пожалуйста, не лезь к нему с расспросами.
          По мере того, как он говорил, глаза Лады раскрывались всё шире и шире.
        - Папа, это же здорово! Просто чудесно! А нам с Ланой можно будет помогать ему настраивать телескопы?
          Андрей улыбнулся.
        - Пока до настройки ещё далеко. Надо здание перестроить. А потом, я думаю, можно, если вы не будете сильно ему надоедать.
          Лада кивнула.
        - Конечно, не будем! Но нам же надо учиться! И почему такая секретность?
        - Секретность не из-за вашей обсерватории, а из-за другого, очень важного дела. Так что держи язык за зубами и жди своего часа!
          Лада улыбнулась.
        - Хорошо, папа! Ты же знаешь, что я не трепло! А Лане сказать можно?
          Андрей кивнул.
        - Лане можно. Только всё, что касается тебя, касается и её.
          Лада кивнула.
        - Хорошо, папа. А как его зовут?
          Андрей улыбнулся.
        - Всё ей надо знать! Профессор Воронцов.
          Лада охнула.
        - Что?!!! Воронцов?! Тот самый?!!!
          Андрей покачал головой.
        - Не тот самый. Его сын. Но он тоже очень известный астрофизик.
          Лада засмеялась.
        - Папа, так ведь это почти одно и то же!!! Они же премию за общее открытие по сверхновым получили! Вот это да!


Глава тридцать восьмая
Янка

          Янка, дочь Аники и Валерия, с детства не отличалась кротким и покладистым характером. Она росла сорви-головой, любознательной, пытливой и неуёмной. Отказавшись от университета, поступать в который советовали родители, она выбрала московский Физтех, ФАКИ, причём, не космонавтику, а аэрофизику. Её страстью была скорость. Благодаря родительскому запрету, у неё не было ни машины, ни мотоцикла, и водить их она не умела. Зато азартно увлекалась мото-ГП и формулой-1. К своему великому сожалению, только как фанатка.
          Училась она хорошо, и после окончания института ей была предложена аспирантура. Но Янка отказалась. Отказалась потому, что прознала о строительстве на Урале, в Дубровске, гоночной трассы. В Москве, точнее, в Подмосковье, тоже была трасса, но не для Ф-1. И не было завода, изготавливающего гоночные болиды. А в Дубровске такой был, и Янка подпрыгивала на месте от нетерпения самой подключиться к этой работе.
Родителям она ничего не сообщила. Просто отправила на дубровский главпочтамт до востребования посылками все свои вещи, сложила в рюкзак всё самое необходимое – и купила билет на поезд.
          В Дубровск она прибыла ранним утром. Самым разумным было бы взять такси до самого Городка-в-Лесу, но Янка сделала иначе. Она села в рейсовый автобус и доехала до деревеньки под названием Серебряные Ключи, о которой сказали, что оттуда до Городка рукой подать.
          Оказалось – вовсе не подать. Автобус развернулся на кольце и укатил, а Янка осталась одна в чистом поле, пестрящем ромашками и клевером, уже поникшим из-за раннего, неожиданного снега.  Кое-где ровный строй ёлочек или сосенок вливался в просторный холмистый пейзаж. Снизу виднелись старые, скорее всего, уже нежилые, домишки.
          Янка огляделась и пошла в гору – в сторону, противоположную той дороге, по которой она приехала.
В утреннем лесу было чудесно. В ветвях звенел хор птиц, пахло влажной землёй, хвоей, свежестью.
          Янка вошла в молодой соснячок, постояла под деревцем. Было очень хорошо. Рядом цвели какие-то жёлтые кустики. Янке почему-то подумалось, что это дрок.
Она присела рядом, погладила тонкие веточки, влажные от растаявшего снега, подставила лицо лучам утреннего солнца, пробивающимся сквозь ветви.
          Не хотелось вставать и уходить из этого чудесного мирка, но она всё-таки встала и пошла через ещё ярко-зелёный луг, поросший жёлтыми цветочками. Какая красота кругом! Янка любовалась природой, а в голове подспудно возникала мысль, что она абсолютно не знает, куда идти. Залезть на дерево, чтобы посмотреть? Ветви у больших сосен начинались слишком высоко.
Она потрогала маленькую сосенку, но поняла, что попытка влезть на неё чревата полётом, и отнюдь не космическим. С идеей пришлось расстаться.
          Янка снова пошла вперёд и увидела скалистый пригорок, кое-где поросший мхом. Залезть на него не составило труда. Она уселась на самом гребне и, заслонившись рукой от солнца, стала обозревать окрестности.
          На этот раз красота окружающей природы не отвлекла её от главной цели – найти дорогу к Городку. Собственно, она быстро её и нашла. Сквозь ветви сосен она увидела широкую реку, которая часто присутствовала на фотографиях, присылаемых ей родителями.
Старинный деревянный мост не позволял в этом усомниться. Асфальтированное шоссе вилось вдоль берега и уходило за поворот.
          Янка слезла с камня, вышла на дорогу. Вскоре за излучиной реки она увидела первые, ещё не завершенные строения. И поняла, что почти добралась до цели.
Через несколько минут она уже входила на территорию городка…

Глава сто тридцать девятая
Сумасшедшая последняя гонка

          Предстояла последняя гонка сезона. И в холле возле большого экрана собралась на редкость маленькая компания: у кого-то были дела, кто-то предпочитал смотреть гонку дома.
          Похоже, сильнее всех нервничала Лада. К её большому огорчению, Фернандо опережал Алексея на 10 очков, и это почти гарантировало ему победу в чемпионате. До предпоследней гонки две «Россо» шли почти очко в очко, но на предпоследней под проливным дождём самоуверенный юнец из «Голдена» Джо Мерсер, авантюрно рванув в обгон, не удержал машину на скользкой трассе и попутно вынес Алексея, завязнув сам и не дав выбраться ему.
          Сандро к этому моменту шел на пятом месте, очень близко от двух «Мерцов». Но в то, что он сможет их обогнать, не верил никто, в первую очередь букмекеры.
          - Алёша победит, только если Фернандо сойдёт… - вздохнула Лада. Но погода прекрасная, и это вряд ли случится…
        - Не каркай! – ткнула её в бок Даниэла. – Вон, Алеська молчит – и правильно делает.
          Алесе было немного грустно. Она понимала, что, переходя в только что созданную российскую команду, трехкратный чемпион «Примы» делал большой шаг назад. И в душе мечтала, чтобы команда его не подвела. Она и не подвела. Но и до итогового призового места не дотянулась. Все вокруг пели Сандро дифирамбы, восхищаясь его пятым местом. Но он-то привык побеждать! Да ещё в квалификации ему не повезло, и старт с девятого места не обещал ничего хорошего…
          Меж тем машины прошли прогревочный круг и замерли на старте. Алеся попыталась найти глазами болид Сандро на 5-й стартовой линии, но это оказалось слишком далеко. Знакомые комментаторы уже начали нагнетать атмосферу различными прогнозами, и тут один из них заорал: «Гаснут красные огни! Старт!»   
          Алеся вцепилась пальцами в кресло. «Только бы благополучно миновать толчею, только бы никто в него не врезался!»
        - Ого! – заорал самый темпераментный комментатор. – Сандро отлично стартовал. Он уже шестой!
          Теперь Алеся отлично видела это сама. Алексею удался отличный старт, и он сумел обойти Фернандо, которого вытеснил с трассы, заставив проехать по обочине, один из «Мерцов», в свою очередь оттеснённый «Голденом».
        - Ну, конечно! – воскликнул второй комментатор. – Этому молокососу всё опять сойдёт с рук. Он не только не признаёт никаких авторитетов, но и никаких правил! Смотри, вон уже их «Уиллс» обошел!
          Алеся вздохнула. Она тоже терпеть не могла «этого молокососа». Если бы не он, Сандро мог бы сейчас бороться за третье место в чемпионате. Хотя так, похоже, считала она одна.
          Меж тем первой, всё увеличивая отрыв, шла «Россо» Алексея. Следом, ведя ожесточённую борьбу между собой, неслись два «Мерца». За ними в непосредственной близости - прорвавшийся вперёд «Уиллс». Далее, в такой же ведущей упорную борьбу паре – «Россо» Фернандо и нахальный «Голден». Сандро шёл теперь седьмым, посторонившись, чтобы дать дорогу Фернандо, на которого опять вопреки всем правилам напал юнец.
        - Чёрт! – воскликнул первый комментатор. – Сандро слишком деликатен. Взял бы и показал этому мальчишке, что такое трёхкратный чемпион мира!
        - Ага! – отозвался второй. – И подвёл бы этим команду. Сейчас каждое очко на вес золота! А-а-а-а-а!!!
          Алеся даже подпрыгнула от этого жуткого вопля. «Мерцы», иллюстрируя только что сказанное, столкнулись в отчаянной борьбе и дружно оказались на обочине.
        - Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… - задумчиво сказал второй комментатор. - Проникшись глубоким уважением к Сандро, «Мерцы» решили, самоустранившись, облегчить ему путь к третьему месту в чемпионате!
        - Не каркай, сглазишь! – отмахнулся первый. – Ему до третьего места всё равно не хватает очков. И они принялись вслух считать, каким должен приехать на финиш Сандро, чтобы в итоге стать третьим. Получалось неутешительно…
          Меж тем на трассе появился сефети-кар – надо было дать время работникам автодрома очистить её от мелких деталей столкнувшихся болидов. Всё это время комментаторы вели подсчёт очков и сошлись на том, что при самых благоприятных обстоятельствах, чтобы занять третье место в чемпионате, Сандро должен приехать вторым в этой гонке.
        - Алеська, ты не обижайся, но ничего из этого не выйдет, - сказала Даниэла. - Он не сможет обогнать Фернандо. Да и «Бизонов» вряд ли.
          Алеся кивнула.
        - Я и не обижаюсь. Понятно, что у «Россо» лучше и мотор, и шасси, а у «Бизона» - шасси…
          «Удачи тебе, любимый! – подумала она про себя. – И бог с ним, с местом, лишь бы ты благополучно доехал до финиша…»
          После того, как на трассе был наведён порядок и пейс-кар удалился восвояси, гонка потекла без особого напряжения, комментаторы занялись прогнозами на будущий год, и упустили момент, который потом много дней волновал всю формулическую общественность. И слава Богу, потому что видеть случившееся в прямом времени было бы не просто страшно – жутко!
Кажется, ничто не предвещало беды. «Молодое дарование» ехало по трассе, пытаясь настичь мелькающий впереди «Уиллс». Но, видимо, мягкие шины уже износились, и ему определённо не удавалось приблизиться. Фернандо, только что побывавший в боксах, на свежих шинах быстро настигал соперника и, когда уже начал обгон, тот неожиданно резко замедлился и вильнул вправо.
          «Россо», уже не в силах что-либо изменить, налетела на «Бизона» левым колесом, отскочила, взлетела в воздух, перевернулась несколько раз , ударившись об одно заграждение, потом о другое, и замерла возле стены искорёженным тёмным комком.
          Слава Богу, что это было показано в записи, а в реальном времени все увидели только пилота, вылезшего из-под обломков машины и помахавшего рукой, показывая, что всё в порядке. Комментаторы что-то вопили в эфир, но Алеся ничего не слышала. Она видела только совершенно белое лицо Даниэлы, похожей на изваяние. Лада обняла её.
        - Даничка, всё в порядке, ты же видишь, что он жив! Даниэла не шевельнулась, продолжая невидящим взглядом смотреть перед собой. Алеся кинулась в свою комнату, накапала в стакан валерьянки, наверное, сильно превысив необходимую дозу, и вернулась в холл.
Даниэла безропотно выпила принесённое снадобье, передёрнулась – видимо, Алеся всё-таки перестаралась. И тут у неё зазвонил мобильник.
          Дани трясущимися руками схватила его, с трудом открыла: «Ты в порядке?!» Видимо, поступившая информация была неожиданной, потому что Дани вытаращила глаза.
        - С чьим днём рождения? С повторным твоим?! Ах, с моим?!! – сказала она не своим голосом.
          Об остальном слышавшим только одну сторону подругам оставалось только догадываться.
        - Спасибо, конечно, но, если ты будешь продолжать в том же духе, то до следующего дня рождения я просто не доживу!
        - Что?! Какой подарок?!! Тот, что все мы только что видели?!
        - Да чёрт с ним, с девятым титулом! Мне не нужны эти титулы, мне нужен живой и здоровый ты!
        - Нет, скажи, ты правда в полном порядке?
        - Кто тебя протестировал?! Какой болид?!! Тот, который лежит сейчас возле стеночки? Ферни, хватит уже! Правда, ничего не болит?
        - Что сделал?! Какую зарядку?! Нет, этого не хватит! Пусть тебя обследуют врачи!
        - И на голову – тоже! Да нет, не в плане психа, а в плане сотрясения! И хватит уже меня разыгрывать, главное, что ты ЖИВ! Целую!
          Даниэла опустила руку с мобильником и каким-то сумасшедшим взглядом обвела подруг.
        - Нет, вы поняли?! Он поздравил меня с днём рождения! Ну, нормальный ли?! После такого!
          И тут она увидела, что виновник аварии, побарахтавшись в грязной траве, уже выводит на трассу свой почти не пострадавший болид.
        - Во танк! – возмутилась она. - Но если этого мальчишку так и не накажут, я снова стащу у Лии пистолет, поеду на первую же гонку нового сезона и собственноручно пристрелю «молодое дарование»!
        - Уже наказали, - кивнула Алеся. – Видишь, ему вывесили чёрный флаг!
          Меж тем с трассы убрали обломки, но машины ещё ехали цепочкой за пейс-каром, возвращаясь на свои позиции после смены шин. Сандро был теперь третьим, и пейс-кар помог ему сократить отрыв от «Уиллса», а тому – от Алексея.
          Даниэла потихонечку приходила в себя, как вдруг случилось новое происшествие. Неплотно прикрытая дверь распахнулась, и в холл буквально ворвался уже взрослый и весьма крупный котёнок Весёлый Роджер, сын Пирата. Он стрелой промчался через зал, вскочил на колени к Даниэле и принялся пылко вылизывать её губы.
          Данька даже вскрикнула от неожиданности, а Лада и Алеся сначала растерялись, а потом залились почти истерическим (потрясение от произошедшей аварии ещё давало о себе знать), смехом.
        - Данька, - стонала Лада, - у тебя появился новый поклонник! А ведь Фернандо ревнив! Смотри, как бы он не вызвал за эти страстные поцелуи нашего котика на дуэль!
          Даниэла всеми силами уворачивалась от напавшего на неё кота, который и не думал снижать активность.
          Алеся первая поняла, в чём дело. Она взяла оставленный Даниэлой на тумбочке стакан, покрутила перед носом кота и поставила на пол. Тот мгновенно спрыгнул с колен Даньки, прыжком повалил стакан и принялся катать его по полу и валяться в вытекших из него каплях.
        - Девчонки! - возмутился пришедший на шум Леонель. – Ему же вредно! Да, кошки любят валерьянку, но она для них, вероятно, как наркотик. Перестаньте мучить кота!
          Он взял в одну руку стакан, в другую – кота, бросив укоризненный взгляд на притихшую компанию, и удалился восвояси.
        - Ну и гонка! – сказала Лада. – Сплошные аварии, пейскары и коты! Смотри, Алеська, твой Сандро уже «Уиллс» обгоняет…
          Алеся раньше всех поняла, что этот обгон не прошёл для Сандро даром. И тут же комментаторы хором заорали:
        - У Родригеса медленный прокол! Его позвали в боксы!
        - Всё, плакало третье место в чемпионате… - грустно сказал первый.
        - Погоди каркать! – вызверился на него второй. – Ему заодно поставят свежие шины, а до конца гонки ещё восемь кругов!
        - Ага, восемь, - возразил первый. – А сколько за это время соперников его обойдёт? И на этой трассе очень трудно обгонять!
          Сандро поставили «Суперсофт», но выехал он на трассу только седьмым.
        - Примерно по одному сопернику на круге? Нереально… - вздохнул первый.
        - Но это уже болиды второй десятки! И не забывай, что он трёхкратный чемпион «Примы».
        - Вот именно, «Примы»! И новичок Ф-1. И на российской машине – вообще полном новичке!
        - Знаешь что? – вдруг очень спокойно сказал второй. – Пусть меня после гонки уволят, но я сейчас тресну тебя микрофоном по лбу!.. «Прима» - чемпионат пилотов. А Ф-1 сейчас, увы, - технологов и аэродинамиков.
          И вдруг заорал:
        - Ты заткнёшься каркать или нет?!!
        - Один… - тихо сказала в холле Алеся.
        - Что «один»?
        - Одного обогнал…
        Ещё недавно Алеся считала, что перестала увлекаться гонками. Симптомов было немало. У неё уже не тряслись руки перед стартом, не подскакивало давление, не очень сильно учащался пульс. Присутствовал только страх, безраздельный страх за мужа и горячее желание, чтобы ничего плохого с ним не случилось.
Но в эти последние минуты последней гонки отчаянная болельщица снова проснулась в ней. «Давай, Сандро! – умоляла она его, глядя на экран. – Докажи всем скептикам, что тебя рано сбрасывать со счетов. Покажи, на что способен ты и твоя, наша, совсем юная российская машина! Покажи за себя и за Серёжу – перед тобой тот, кто нанёс ему травму, досрочно завершив для  него борьбу за десятку сильнейших!»
          Перед Сандро был второй «Уиллс». Первый был где-то далеко впереди. И Алеся знала, сколь хорошо этот болид держит трассу в поворотах. Но Сандро…
        - Смотри! – заорал второй комментатор. – Он сейчас будет обходить его по внешнему радиусу! Как в первой гонке! И ты ещё будешь говорить мне, что Родригес – не великий пилот?!
        - Я и не говорю, - отмахнулся первый, - я сглазить боюсь…
        - Так поворожи! – рявкнул второй. – Стучи по дереву, держи кулаки, макай пальцы в чернильницу, плюй через левое плечо, я не в претензии, хоть и слева! На кону третье место в чемпионате для гонщика российской команды!..
        … Сандро увернулся . Успел в самый последний момент, бросив свою машину вправо. И колесо «Уиллса» хищно мелькнуло позади, как пасть промахнувшейся акулы.
        - Прошёл!! – хором выдохнули оба комментатора.
        - Два… - тихо прошептала Алеся.
          Два других болида Сандро прошёл на одном дыхании, как выразился первый комментатор.
        - Нет, - возразил второй, - на одном характере и таланте. Вот увидишь, он ещё завоюет титул в Ф-1 с российской командой!
        - Три… Четыре…
          Пальцы Алеси, вцепившиеся в сидение кресла, стали белыми. «Приехать вторым…» От этого Сандро отделяла всего одна машина. Но это опять был «Уиллс», для которого эта трасса идеально подходила.
        - Почему, - сердито сказала Лада, - они болеют только за Сандро? Ну, да, российская команда. Но разве Лёша – не российский гонщик? И, если он сегодня выиграет гонку, на подиуме будет звучать наш гимн! И впервые в истории наш пилот станет чемпионом Ф-1!
          Первый комментатор как будто услышал это.
        - Пусть простят нас болельщики Алексея, что мы сегодня мало говорим о нём. Мы весь чемпионат говорили только о его успехах и победах. Это и понятно: наш пилот впервые борется за титул. И всегда интереснее наблюдать борьбу впереди, а не в середине первой десятки. Тем более, что они с Фернандо шли очко в очко. Но сегодня уже ясно, что Алексей станет чемпионом, а Сандро ещё ведёт борьбу – и какую!..
        - Не сглазь! – оборвал его второй. – Ещё два круга до финиша.
          «Уиллс» был рядом, но вёл его абсолютно не лох. И от атак он защищался азартно и умело. Несколько раз казалось, что столкновение неизбежно, и тогда ахали не только девушки в холле, но и комментаторы. И в конце концов до финиша остался всего один поворот…
        - Ох, ну почему чемпионат кончается именно этой гонкой?! – с отчаянием воскликнул первый комментатор. – Ведь здесь, чтобы обогнать, надо уметь сделать болид в два раза уже, а эра волшебников миновала…
          И в этот момент Сандро послал свою «Ладу-Молнию» впритык с бордюром. Машина чиркнула днищем о поребрик, высекла искры, на миг зависла в воздухе… и скользнула вперёд по невероятному внутреннему радиусу…
          Вопили все, причём, так громко, что никто не услышал, как Алеся, бледная, как стенка, тихо сказала: «Пять…».
          Этот обгон так шокировал пилота «Уиллса», что тот даже не попытался вернуть позицию. Тем более, что клетчатый флаг уже трепетал над финишем.
          Что творилось после этого, Алеся потом не могла вспомнить. Кто-то что-то вопил, кто-то кого-то поздравлял, весь экран перекрыла итоговая таблица…
Она опомнилась только тогда, когда Алексей поднял над головой сверкающий кубок, и смелая, гордая и стойкая Лада совсем по-детски разревелась рядом.
Её можно было понять. У Алексея было такое лицо, что на него нельзя было спокойно смотреть. В нём было всё: счастье от сбывшейся мечты, ещё недостаточное понимание этого счастья, оглушённость и пока неверие в то, что он это сделал. Чёлка его скаталась косицами и взмокла от пота, но от этого его счастливое лицо просто выглядело моложе не смотря на огромную усталость…
          Сандро и пилот «Уиллса» одновременно поставили свои кубки на подиум у ног, давая фотокорреспондентам множественно запечатлевать для истории только победителя гонки и чемпионата с трофеем в руках…
          А потом у победителей начали брать интервью, и Лёша поблагодарил «Россо», которая в трудное для него время протянула ему руку помощи – и его мечтой было вернуть ей долг.
          А Алеся смотрела на Сандро и не могла оторвать глаз от его любимого, серьёзного, очень усталого, но всё же счастливого лица. Сандро никогда не говорил много на подиуме. Когда ему дали микрофон, он несколько секунд молчал, как бы подыскивая слова.
        - В первую очередь я хочу поздравить своего друга Алексея (он так и сказал – Алексея, вместо привычного для него «Алекса»), - с первым титулом в Ф-1. Он – прекрасный человек и прекрасный гонщик. И Россия, и Италия могут им гордиться…
        - Ну, а ты? – вклинился берущий интервью. – Что ты скажешь о себе? Ведь ты сегодня снова привел молодую российскую команду на подиум! И завоевал призовое место в чемпионате! Может быть, ты хотел бы посвятить кому-то свой успех?
          Сандро улыбнулся, как будто глядя вдаль и пытаясь что-то или кого-то там разглядеть.
        - Посвятить? Конечно, Испании. Конечно, России. И самой лучшей девушке на Земле – моей жене Алесе!
          Даня покачала головой:
        - Сандро в своём амплуа! Даже завидно!
          Она подошла к окну и вытащила из-за шторы бутылку шампанского.
        - Думала, что выпьем его за победу Фернандо. Но – не вышло. Давайте выпьем за его второй день рождения, за победу Алёши и за большой успех Сандро!
          Лада кивнула:
        - Спасибо! И за твой день рождения – тоже!





Эпилог
Годы спустя…

          За окнами царила золотая осень. Кленовые листья, золотые, оранжевые и глубокого красного цвета засыпали веранду, окружившую единым кольцом ста-рый Южный коттедж и новый, очень красивый пристрой к нему. Кира села за стол, выдвинула ящик и достала из него старую, потрёпанную тетрадь. Когда-то, очень давно ей пришла в голову мысль завести дневник. Как она считала, для этой цели не годился ноутбук, дневник должен был быть тетрадью, которую можно  таскать за собой при любой поездке, любом путешествии, любом походе. Но каким-то образом получилось так, что шесть лет назад, уезжая на учёбу в Питер, она забыла эту тетрадь в столе. И, похоже, за времямоего отсутствия, её не только никто не тронул, но и не жил в этой комнате никто… Кира вздохнула, раскрыла тетрадь и взялась за вложенную в неё ручку.
       «И вот я снова в Городке-в-Лесу. И не просто в Городке, а в своей прежней комнате. Очень рада, что она оказалась свободной. Нашла нетронутым свой дневник, забытый при отъезде. Перечитала, поулыба-лась, погрустила. Так много изменений в жизни про-изошло за прошедшие шесть лет! Итак, я вернулась в Дубровск! Не по приглашению Асеньки, моего Капитана и замечательной подруги, а для прохождения интернатуры. И не где-нибудь, а в знаменитой клинике знаменитого Евгения Григорьевича Деново. Вот как мне повезло! Не скажу, что поджилки мои не дрожат. Но я держу марку – ведь я теперь почти врач-хирург! Могла ли я мечтать о таком? Даже не знаю. Так подсказало сердце, а дальше помогли упорство и судьба.
          Не берусь описывать свои чувства по приезде – это невозможно. Как будто прошлое вернулось, как будто я снова та смешливая и бесшабашная девчонка, какой была. Спрашиваю себя: изменилась ли я? И не нахожу ответа. И да, и нет. А изменился ли Городок-в-Лесу? Однозначно, да. Выросли новые коттеджи, появились новые, пока незнакомые, люди. Стали высокими деревья, когда-то давно, ещё до моего первого приезда, посаженные Денисом. Вырос маленький Дар – сын Наташи и Андрея. Выросла Машенька – дочурка Петра Ильича и Розы. Её названная сестричка Тося уже закончила школу. Алина, дочь Антона и Юко, стала такой красавицей! И очень дружит с Алёной, старшей дочерью Элизы и Леонеля. А ещё у них появился сынок – Ванечка. В Городке стало так много деток и молодёжи, что я пока почти никого не запомнила. Но постепенно разберусь. Счастлива, что снова рядом со мной мой Капитан – Асенька! У них с Серёжей всё отлично, Серёжа выступает теперь в Ф-1 и очень доволен сбывшейся мечтой. А вот Сандро, как говорят, собирается завершить гоночную карьеру. Алеся, упорная, заканчивает институт и собирается работать вместе с Сандро над созданием болидов.
          Я бесконечно рада за Инну! С помошью мужа – Саши, Алеси и беленькой испаночки Дани она выучила русский язык и смогла поступить в медицинский институт, осуществила свою мечту. Ведь как упорно шла она к цели, работала сначала санитаркой, потом медсестрой… О ко ещё я ничего не сказала? Даниэла теперь мнженер-программист, работает на комбинате вместе с Элизой в лаборатории АСУП, что означает «автоматические системы управления производством».
А руководит этой лабораторией уже много лет муж Элизы Леонель.
          Лада живёт в Астрограде, воздвигнутом на горе Шаман-тау рядом с обсерваторией. В Городке бывает нечасто.
          Вот пока и все новости, о которых успела написать. Бегу в холл смотреть с девчатами последнюю гонку сезона в Ф-1. Моё увлечение гонками и не думало погаснуть!» 
***
          Алеся и ждала этот день, и боялась его. Ждала потому, что Сандро должен был приехать после этой гонки. Неважно, надолго ли, лишь бы закончилась эта череда бесконечного ожидания, лишь бы увидеть его и обнять. А боялась... Боялась она этой последней гонки чемпионата, где для Сандро, а значит и для неё, решалось столь многое...
          Утром она встала как обычно, оделась, позавтракала – но сделала всё это как робот, как автомат. Мысли были заняты другим. «Хоть бы скорее пришла Лада!» - подумала она, и в ту же секунду дверь открылась. И на пороге очутилась не только Лада. Рядом с нею, лукаво глядя на изумлённую Алесю, стояли Эль и Даниэла.
        - Привет! – улыбнулась Даня. – Не ждала? А я приехала вспомнить былое и посмотреть последнюю гонку сезона всем вместе, как в добрые старые времена. Шучу, конечно! Я насовсем приехала. И Фернандо потом сюда же приедет, но только на каникулы. А Эльку Лада привела, вытащила их с Леонелем прямо с какого-то корпоратива! Он пошёл к Жене смотреть, чтобы не мешать нашему женскому обществу. Так что принимай гостей, рассаживай перед этим гигантским экраном, а то к старту опоздаем. А все рассказы будут потом!
        - Вот умницы! - Алеся обняла подруг, и включила телевизор. Все чинно расселись на большом диване.
В комнату сразу ворвался возбуждённый голос комментатора.
        - Дорогие друзья, - говорил комментатор, и на экране уже сиял огнями вечерний автодром, - мы начинаем трансляцию последней гонки сезона, гонки в Абу Даби – очень важной для нас гонки! Ведь в этой гонке пилот нашего российского болида впервые претендует на титул! А построенный на российском заводе болид может завоевать Кубок конструкторов! Разве это не чудо? Разве шесть лет назад, выходя с нашей машиной на арены Формулы-1, мы могли поверить, что такое возможно?! Я отлично помню ту давнюю первую гонку, когда все сулили нам прочное последнее место. Но Сандро Родригес привёл наш болид на подиум! В первой же гонке! После этого первого успеха было всякое, но уже никто не подвергал сомнению силу нашей команды. И вот сегодня! Право, у меня дрожат коленки, как будто мне самому выходить на старт! А каково гонщикам?! Ведь четыре человека претендуют сегодня на титул! И Сандро Родригес должен только победить. При любом другом раскладе чемпионом ему не быть. И, хотя ближайший его преследователь – Алёша Ильин на «Россо», мы сегодня чуть больше болеем за Сандро и за нашу команду!
        - За Алёшу мы тоже болеем, и ничуть не меньше! – вмешался второй комментатор. – И за Серёжу Новикова. К тому же, от его хорошего выступления зависит наш Кубок конструкторов. Кто бы мог подумать, что, проведя два года в ралли, он вернётся в Формулу-1 и начнёт очень здорово выступать! Но хватит пока вводных слов – команды подтягиваются к старту. Температура воздуха на трассе - 30 градусов, асфальта - 34. С точки зрения ветра ситуация благоприятная - то есть ветра почти нет (как это было по ходу второй тренировки). Но жарко! Каково пилотам в комбезах и в металле болида!
        - Не страдай! – оборвал его первый комментатор. Смотри  лучше, уже начали прогревочный круг! Все 20 машин покинули решетку без видимых проблем. Ох, как Фернандо Лоренцо греет шины! Не вылетел бы!
        - Такой мастер?! Ты шутишь? Он всегда так делает – и ни разу не вылетел. Эх, жаль, что Сандро не удалось завоевать поул! Сильные машины впереди... Но вот уже все подтягиваются к стартовой решетке!
        - Гаснут красные огни! Старт! Ох, заблокировали Сандро на старте! Шварц пошёл под углом, перекрыл путь Алёше. Вперёд вырвалась вторая «Россо», а Фернандо прошёл Сандро. Теперь он пятый...
        - А Серёжа удачно стартовал, он на седьмой позиции.
        - Алексей обошёл напарника и вырвался на вторую позицию!
        - Фернандо пытается обогнать Беллини, тот умело сопротивляется... И этим воспользовался Сандро! Обошёл обоих по внешнему радиусу и теперь третий! Но Шварц и Алексей уже оторвались довольно далеко...
        - Авария! Новичок Жан Гро разбил машину! И сэйфти-кар на трассе!
        - Посмотрим, кому это выгодно. Однозначно, выгодно для Сандро. Нивелируются отрывы. Ну, и подтянутся отставшие, снова будут попытки обгонов. И, возможно, аварии – на этой трассе трудно обгонять.
        - Не каркай! Аварии нам ни к чему. Многие поехали менять шины. Сандро остался на трассе. И Шварц. И Фернандо. Восхищаюсь этим гонщиком! Многократный чемпион, столько лет в Формуле, и всё ему не надоест! На паях с испанским миллионером-фанатом Ф-1 купил команду. Давно хотел это осуществить, но никак не удавалось. А теперь повезло – начал не с нуля, а с полуобанкротившейся известной команды. Дал ей новое имя и встал у руля. И владелец, и гонщик. И теперь на трассе новая «Испания», перспективная, не в пример той, что пасла задних более десяти лет назад!
        - А меж тем разбитый болид убрали с трассы. Рестарт! Впереди всё по-прежнему. Сзади Серёжа передвинулся на 6 место... Ох, меня трясёт, слов нет!
        Подруги возле телевизора тоже не находили слов. Просто молчали и смотрели.
        ... Позади осталось 26 кругов. И тут снова в ход гонки вмешалась судьба.
        - И снова сейфти-кар!- воскликнули оба комментатора в один голос. - На трассе горит машина! Многие пользуются этим. Шварц, Алексей, Фернандо, Беллини – все лидеры поехали в боксы. Сандро остался на трассе. И стал лидером гонки. Но надолго ли? Менять шины ему всё равно придётся. А Шварц и прочие поедут на своих возможно до самого финиша... Не просчёт ли это команды?
        - Опять ты каркаешь! – возмутился первый комментатор. Надо надеяться на хорошее. В команде не дураки, глупость не сделают. Вот, уже рестарт! Сандро впереди, но к нему очень близко и Шварц, и Алексей, и Фернандо. Вот Алексей атакует Шварца – и проходит его! Но тот мгновенно возвращает себе позицию. Ну и борьба! Конечно, Сандро помнит, что ему нужна только победа. Удивительный в этом году чемпионат! Сразу четыре гонщика претендуют на чемпионство! Сандро впереди, Алексей отстаёт от него на 5 очков, Шварц на 6 и Беллини на 6.
        - Ой, что это?! Сандро сворачивает в боксы! У него медленный прокол! Хорошо хоть, что рядом с боксами...   
        - Но он вернулся на трассу позади и Шварца, и Алексея, и Беллини, и Фернандо, и Марка Вильсона на «Бизоне», и даже Генри Штайгера на «Мерце», стартовавшего последним из-за замены мотора и получившего повреждение после аварии Жана Гро, но быстро навертывавшего упущенное благодаря мощи мотора. Вернулся восьмым...
          Комментаторы молчали. Молчали и зрители у экранов. Неужели это конец всем надеждам? Даже второй комментатор не рискнул каркнуть. До конца гонки оставалось 15 кругов...
          Трудно сказать, что в этот момент думал Сандро. Но Штайгера он прошёл слипстримом, как только прогрел шины и сумел разогнаться. Единственная надежда была на то, что разрывы между болидами были невелики.
          Впереди был «Бизон» Марка Вильсона. Завязалась острая борьба, позволившая машинам, шедшим сзади, подобраться совсем близко. Сандро пошёл на обгон в повороте, болид его занесло.
          Марк увернулся влево, сумев удержать машину на трассе и не сойдя с неё всеми четырьмя колёсами. Касания не произошло. Комментаторы выдохнули.
        - Его не накажут?- спросил второй.
        - За что? Обгон был чистый, касания не было, Вильсон остался на трассе.
        - Понимаю... – вздохнул второй. – Но кто их знает, этих судей? Довольно часто их решения не подлежат пониманию... А впереди ещё четыре машины, очень сильные машины...
        - Но Сандро – чемпион мира!
        - Ты смеёшься? А кто за рулём машин, идущих впереди? Из них только Беллини – не чемпион, но машина у него тоже чемпионская.
        - Для Сандро слишком много поставлено на карту. Он – трехкратный чемпион Примы. А Прима – чемпионат гонщиков. В Ф-1 всё иначе. Это чемпионат технологий.
        - Не вижу логики, - нервно сказал второй. – Сандро тоже не бежит ногами, а едет на машине, пока ещё не чемпионской.
        - О-ой!- заорал вдруг первый. – Смотри, что делается!
        «Россо» Карло Беллини ушла в занос, ударилась о стену и отскочила на проносящийся мимо болид Алексея. От аварии его отделили секунды, которых хватило второй «Россо», чтобы избежать столкновения. И секунды отделили от остановившегося покалеченного болида машину Сандро.
        - Эти парни родились в рубашке... – с дрожью в голосе сказал первый. - Этот Карло мог и Алёшу, и Сандро одним махом... Похоже, ему под колесо попал оставшийся на трассе осколок.
        - Красные флаги! – сказал второй. –Гонка остановлена и возобновится только когда с трассы уберут все осколки. А меж тем уже заметно стемнело.
        - Гонку не остановят досрочно. Таков теперь закон ночных трасс. Старт будет с решётки. Перед Сандро Шварц, Алексей и Фернандо. У Шварца и Лёши – прекрасные машины. Фернандо – многократный чемпион Ф-1. А до финиша уже 10 кругов...
        - Да что ТЫ теперь каркаешь! – взорвался вдруг второй. Наша машина уже давно хороша, а Сандро, как ты сам недавно говорил – трехкратный чемпион мира в «Приме»! И до финиша ЕЩЁ 10 кругов!

 
          В это время в комнате Алеси никто не проронил ни слова. Все понимали, какой исход гонки важен для неё – и одновременно сознавали, как маловероятно его
достижение.
        - Девчонки, - Алеся вдруг обвела взглядом подруг, - пожалуйста, давайте ничего не будем говорить до конца гонки! Просто будем смотреть, это и так невероятно трудно. Но уйти, не смотреть ещё труднее. И так эти комментаторы нагоняют стресс...
          Все молча кивнули, и Алеся грустно и благодарно улыбнулась. Ведь в этой компании у телевизора только Эль была беспристрастным наблюдателем. Для Даньки и Лады исход гонки значил не меньше, чем для неё...
          Рестарт прошёл на удивление спокойно. Все, и впереди, и сзади, сохранили свои позиции. И Сандро ушёл в гонку четвёртым. Уже стемнело, но огни многочисленных фонарей освещали трассу, как днём.
          С минуту молчали и комментаторы.
        - Смотри, - сказал, наконец, первый, - похоже, сейчас Алексей войдёт в зону ДРС и попытается обогнать Шварца.
        - Ох, опасно сейчас обгонять, - вздохнул второй, - шины уже сильно изношены.
        - Так что же, ты предлагаешь им ехать паровозиком до финиша, предоставив победу Шварцу и отказавшись от борьбы?! – возмутился первый.
        - Ничего я не предлагаю... - обиделся второй и вдруг заорал. – Смотри! Смотри! Лёша пошёл на обгон!
Алексей пошёл на обгон по большому радиусу, оттесняя соперника к бровке. На прямой он поравнялся с «Мерцом», постепенно выходя вперёд и оставив тому достаточно места для манёвра.
          А дальше произошло нечто непонятное. То ли опасаясь столкновения, то ли потеряв контроль над машиной, но Шварц поехал по прямой. И не ожидавший такого нелепого поступка Фернандо, наезжавший сзади, уворачиваясь от столкновения, всё же задел соперника правым задним колесом. Шварц вылетел на траву, подняв фонтан грязи, но сумел вернуться на трассу позади Фернандо. И налетавший сзади Сандро прошёл сначала Шварца...
... а потом и Фернандо, не успевшего разогнаться до прежней скорости.
        - Вот это да! – воскликнул второй. – За этот манёвр я бы поставил Шварцу бутылку безалкогольного пива! Интересно, что послужило причиной такого нелепого манёвра?!
        - Не знаю! – рявкнул первый. - Смотри! Два круга до финиша, два круга до чемпионства и у того, и у другого! И опять впереди у Сандро его лучший друг! «Россо» против «Лады-Молнии»!
        - Ты смотри, что делает Сандро! Он ведёт погоню на грани фантастики, на грани аварии!
        - Выбирает кратчайшую траекторию, едва не касаясь стен и поребриков! Вот это мастер!!! Но влепиться в стену на такой скорости?!! Почему команда молчит?!
        - Боится помешать, отвлечь... – почему-то шепотом откликнулся второй.
          Машина Сандро задевала днищем асфальт, мчась в фейерверке искр.
          Все затаили дыхание. Впереди был последний круг. Сандро постепенно настигал Алексея.
          Сначала между ними было полторы секунды.
          Потом разрыв сократился до одной...
          До десятых долей...
          И Сандро прошёл Алексея на последнем круге перед финишной прямой!
          Сияли огни большого города, освещая машину победителя, ушедшую на круг почёта.
          И снова стало тихо на трассе, кругом только чёрная ночная вода, блики огней на ней, да корабли и яхты, замершие у причала.
        - Просто нет слов после гонки!- выдохнул первый комментатор.
        - Да, нет слов... – эхом откликнулся второй. Потом их словно прорвало.
        - Фух, завершилось и свершилось! Ура!!! Слава богу!!! Всё отлично, оба наши гонщика на подиуме, Сандро стал чемпионом мира в гонках Ф-1 вдобавок к трем титулам в гонках Примы! И впервые принёс титул чемпиона российской команде! Вдумайтесь только – гонщик нашей команды – чемпион мира! А Алёша – второй призёр! Надо же, на подиуме сегодня будут три чемпиона мира и три друга! Фернандо тоже сделал невероятное. Он принёс призовое место команде-новичку! Пожелаем же и ему удачи, пусть молодая команда «Испания» повторит путь, пройденный нашей!
        - Сегодня, - добавил второй, - поскольку это была решающая и последняя гонка чемпионата, организаторы решили немного изменить ритуал и поднять флаги не только всех трёх победителей, но и их команд. Поэтому мы увидим на подиуме два российских флага, один итальянский и три испанских. И это справедливо!
          В комнате подруги поздравляли Алесю. А она стояла, потеряв дар речи, и молча следила за тем, что делалось в далёком Абу Даби.
          Показали подиум.
        - Смотри, Ладка, - сказала Даниэла, - твой Лёша мрачнее ночи. Очень расстроился из-за второго места.
        - А Ферни только что не улыбается! Его тоже можно понять – самый первый подиум команды в чемпионате. И для него это третье место стоит не меньше его титулов, ведь эту команду он создал сам. А Сандро, мне кажется, очень волнуется.
          Сандро дали микрофон.
        - Сегодня, - сказал он, действительно сильно волнуясь, - была моя последняя гонка в Формуле-1. И я счастлив тем, как она закончилась. Коллектив команды Лада-Молния шёл к этому успеху долгих шесть лет. Всё было на этом пути, и успехи, и неудачи. Но нашу команду всегда сплачивали крепкая дружба и полное взаимопонимание. Сегодня мы победили. И я хочу от всей души поздравить тех, с кем всё это время работал вместе. Сегодня я счастлив, хоть расставание с гонками всё же несёт оттенок горечи. Но я не прощаюсь с командой. Я буду работать в ней над совершенствованием нашей машины, отдав для этого мои знания и опыт. Большое спасибо вам всем – тем, кто болел за меня, поддерживал меня, вселял силы! Всего вам доброго!
          Его слова потонули в криках и аплодисментах.
        - Ну что, Алеська, - спросила Лада бессильно опустившуюся на диван подругу, - теперь ты счастлива? Ты не будешь больше бояться за него? Ведь всё так хорошо завершилось!

***
       
Сандро брёл по осеннему лесу. Хоть осень ещё не вступила полностью в свои права и солнце по-летнему ласкало лицо редкими лучами, прорывающимися сквозь низкие облака, но ледяной северный ветер заставлял думать об осени как о состоявшемся факте. Лето в этом году было странным. Оно то полыхало неслыханной жарой, то поливало бесконечными холодными дождями. Такая погода, похоже, нравилась только грибам, которых в этом году уродилось видимо-невидимо. И съедобных, и опасно ядовитых, одинаково удивляющих своими размерами и обилием.
Листва была ещё зелёной, поэтому лиственные деревья сливались с соснами и только ягоды калины да рябины ярко алели среди зелёного царства. Этот лес был ему хорошо знаком. Именно здесь встреча с Леей круто изменила его судьбу. По этому лесу бродили они, зачарованные, так много лет назад, ещё только начиная понимать, как много значат друг для друга. Даже сейчас он чаще называл жену Леей. Русское имя Алеся было труднопроизносимо для него, детское прозвище было легче, ближе и теплей. За прошедшие годы лес сильно изменился, но для них  это был тот давний лес, с которого началось их счастье. А сегодня он брёл по нему, почти не глядя вокруг и думал совсем о другом.
Сандро вернулся в Городок в полном смятении чувств. За прошедшие два года  он, как ему казалось, привык жить без Формулы-1, стал своим на автозаводе, освоился с новой работой. Доселе не встречавшийся симбиоз профессий аэродинамика и гонщика экстра-класса оказался невероятно полезным для создания хорошей гоночной машины. Опыт принес огромную пользу, была создана чемпионская машина, на которой сначала он сам завоевал свой чемпионский титул в Ф-1, а затем, когда он ушёл из гонок, это сделал Сергей.
Да, он был доволен тем, как сложилась жизнь, счастлив, что Лея теперь всегда была рядом и у них было всё, что нужно человеку для счастья. И вдруг случился какой-то странный сбой. На одном из Гран При «Лада-Молния» не попала на квалификации в десятку обеими машинами. Сбой повторился, и Сандро попросили поприсутствовать на очередном Гран При очно. И он снова попал в самую гущу той жизни, которой жил двадцать три года.
Он не ожидал, что это так взволнует его. И не только встреча с тем миром, в котором он жил столько лет, но и последовавшее за этим предложение, которого он никак не ожидал. Оказалось, что напарник Серёжи - Гриша Ионов, много лет мечтавший принять участие в гонках на выживание, вдруг получил шанс исполнить свою мечту и, конечно, не отказался от этого. И на освобождающееся место позвали Сандро.
Случись это предложение в Дубровске, он бы отказался, не задумываясь. Но тогда, когда он снова попал в этот шумный, яркий, такой знакомый мир… Он задал себе вопрос: хотелось бы ему вернуться сюда? И ответил честно: да, хотелось бы. Но Лея… Конечно, она не стала бы возражать. Но к ней вернулись бы все прежние тревоги за его жизнь. Гонки опасны, с этим не спорил никто. И имеет ли он право снова подвергать Лею прежним тревогам? А с другой стороны – имеет ли он право подвести команду в трудный момент? И с третьей – справится ли он с задачей спустя  пропущенные годы, годы без тренировок и жесточайшего режима?
Об этом думал он в самолёте, летя обратно, об этом думал он сейчас, бродя по сосновому лесу, где только грозди редких рябин покраснели необычайно рано, предвещая, как говорили уральцы, холодную зиму. И нужно ли рассказать всё Лее? Или тихо отказаться, не тревожа её? Рассказать, наверное, всё же стоило. Да вот только Леи не было дома. Она уехала с группой на экскурсию в Астроград. И вернётся только завтра…
За деревьями показалась река. Сандро вышел к пляжу. Ветер стих, и вечер был волшебно прекрасен. Зеркало реки блестело, отражая небо, облака, берега.
Сандро спустился по ступенькам. Было так красиво, что отсюда не хотелось уходить.  Он бросил куртку на траву и сел, любуясь тихим вечером. И усмехнулся, вспомнив Гамлета: «быть или не быть?» В его случае это звучало так: «Соглашаться или нет?»
***
Алеся сказала Сандро, что вернётся с экскурсии только на следующий день потому, что очень хотела пообщаться с двоюродной сестрой, с которой так давно не виделась: Лада жила теперь в Астрограде, и добраться до неё было непросто. Требовался специальный пропуск, очень строгий пропуск. А тут подвернулась экскурсия, и Алеся с радостью воспользовалась ею. Правда, отдельный пропуск для сестры Лада  всё же добыла, и Алеся отправилась в Астроград с попутной машиной, чтобы до начала экскурсии успеть пообщаться с сестрой. Лада ждала её у остановки, в руках у неё было вязаное пальто.
- Надень, - сказала она с улыбкой. – Так и знала, что ты оденешься не по погоде. У нас тут горы, климат совсем иной. Увы, перед экскурсией поговорить почти не удастся – на этот раз её водить поручили мне. Зато потом у нас будет уйма времени, надеюсь, ты и переночуешь у меня.
- А ты? – удивилась Алеся. – В таком лёгком платьице, а мне пальто приволокла.
Лада засмеялась.
- Я привыкла. И, потом, мне от страха жарко!
Алеся натянула пальтишко, осознав, что оно было очень к месту, и пошла по дорожке вслед за сестрой.
В густом лесу было сумрачно и как-то особенно, сказочно красиво. Девушки сели на ствол большого поваленного дерева, радуясь встрече. Но поговорить  почти не удалось. Лада всё время поглядывала сначала на часы, потом, очень виновато, на Алесю.
- Сестрёнка, давай лучше пойдём, - наконец, сказала  она. – Мне такое доверили впервые, и я почему-то очень дёргаюсь. Потом расскажешь, как у меня получилось.
- Конечно! – Алеся с готовностью вскочила и взяла сестру под руку. – Пойдём, только пальто своё унеси, мне уже жарко.
По усыпанной кленовыми листьями аллее они дошли до Астрограда, и Лада убежала.
Алеся подождала экскурсионный автобус и пошла к нему, любуясь ясным осенним днём.
Экскурсия Алесе понравилась. Понравилась и Лада в роли экскурсовода. Да и трудно было не восхититься увиденным и услышанным. Алеся дождалась сестру возле большого телескопа, на который взирала с восторгом и уважением.
- Ну, как я? – спросила подбежавшая Лада. – То есть, конечно, в первую очередь как тебе обсерватория. Впечатляет?
- Грандиозно! – кивнула головой Алеся. – Даже не верится, что такую мощь человек может подчинить себе, а вернее – сам создать и использовать. И ты тоже молодчина. Интересно и понятно.
Лада улыбнулась.
         - Спасибо! Ты знаешь, я заново влюбилась в свою профессию. Теперь уже по-настоящему, серьёзно, не то, что было в детстве – красивые звёздные мечты. Очень жаль, что ты так и не увлеклась астрономией. У нас тут все такие энтузиасты! И от этого единения как будто крылья вырастают. Но сейчас давай зайдём в столовую, пообедаем, а потом погуляем по лесу – Феликс Мстиславович разрешил.
После плотного обеда Лада вдруг заявила, что ноги её не держат из-за столь долгого хождения на каблуках, и предложила посидеть на скамеечке. Поговорить было о чём. Лада начала рассказывать о жизни обсерватории и вдруг спросила: «Ну и как Сандро? Что он решил? Вернётся ли он в гонки, станет ли снова соперником Лёши?»
По изумлённому лицу Алеси Лада поняла, что новость её шокировала.
- Как? – изумилась она. – Ты ничего не знаешь? Разве Сандро тебе не сказал? Леша говорит, что в команде очень надеются…
- Нет, - покачала головой Алеся. – Я ничего не знаю.
- Так позвони ему.
Я уже звонила. Номер не отвечает. Ты извини, сестричка, я должна ехать домой.
И с первой попутной машиной она  вернулась в Городок. 
Дома никого не было, но возле стола стояла нераскрытая дорожная сумка, а на столике в вазе – большая красная роза.
 «Сандро… - с нежностью подумала Алеся. Столько лет прошло, а он после каждой разлуки приносит или привозит мне красные розы. Как в самый первый раз. Неужели  правда, что его зовут вернуться в гонки? Но почему он мне ничего не сказал? Впрочем, и так понятно – сомневается, не хочет расстраивать. Но где он сейчас? Наверное, зная, что я сегодня не приеду, пошёл бродить по лесу. Но почему не позвонил? Впрочем, и это понятно. Не хотел мне мешать».
Задумавшись, Алеся вышла из коттеджа и опомнилась только тогда, когда оказалась среди сосен и кустов с красными ягодами барбариса.
Огляделась, надеясь увидеть Сандро, и сразу поняла всю нелепость такой надежды. Лес был очень знакомым, но не менее густым и обширным. Если только Сандро пошёл бродить по памятным местам…
Она пошла по тропинке, ведущей к реке, добрела до знакомого камня. Ноги ныли.
Алеся влезла на камень. Было  солнечно и тепло, и осенние лучи, пронзая ветви,  нежно падали на траву, ещё не забывшую лето.
Алеся вздохнула и задумалась. Итак, Сандро попросили вернуться в гонки. В достоверности информации нельзя было усомниться. Но почему он ничего ей не сказал? А если бы сказал, что бы она ему ответила? Алеся усмехнулась. Вот именно! Потому и не сказал. Чтобы не тревожить зря, не напрягать, не заставлять думать о том, о чем наверняка думает он сам. И что бы она ему ответила? С одной стороны, Сандро – гонщик, гонщик по увлечению, убеждению, опыту. Гонки столько лет были его жизнью. А с другой гонки – это риск, опасность, и для неё они со временем вместо увлечения и восхищения стали тревогой и страхом. Но она не вмешивалась, Сандро всё решил сам. Решил и сказал: хватит. Ушёл из гонок, нашел себя в деле создания классного болида, чемпионского болида. Выиграл  титул в Ф-1  плюс к трём  в «Формуле-Приме». И решил, что хватит. Но действительно ли он был счастлив все те годы, что жил без гонок? Или это только казалось ей? И что может она посоветовать ему, кроме того, что он должен всё решить сам?
Алеся спрыгнула с камня, заслоняясь от солнца, посмотрела в сторону реки, все-таки надеясь найти Сандро.
Перед нею лежал новый красивый пляж, река медленно катила стальные волны, серебряной дорожкой отражавшие солнечные лучи.
Алеся вздохнула, полюбовалась рекой и медленно пошла в сторону Городка. «Я не буду возражать против его возвращения в гонки. Да, я не только этого не хочу, но и боюсь. Но гонки столько лет были главным в его жизни. Это его мечта, его страсть, его дело. И, любя его, я не могу перечеркнуть  то, что дает ему счастье. И, конечно, я скажу ему: возвращайся»
Дома по-прежнему никого не было. Алеся подошла к окну, глядя на осенний двор.
И не услышала, как Сандро бесшумно подошёл сзади и обнял её за плечи.
Она вздрогнула.
- Ох, Сандро, я не заметила, как ты вошёл. И даже испугалась.
- Прости, Солнышко, - улыбнулся Сандро, - я не хотел тебя напугать. Но я думал, что ты ещё в Астрограде.
- Я приехала, - опустила глаза Алеся, поворачиваясь к нему. – Сандро, почему ты не сказал мне о возвращении в гонки?
Сандро сразу посерьёзнел.
- Потому, Лея, что вопрос так не стоял. Мне предложили, да. Но стоит ли идти на это? Я ушёл из гонок два года назад. Объявил об этом на подиуме, слова мои слышали все любители Формулы-1. Так о чём речь? В команде есть прекрасный молодой гонщик, тест-пилот. Он с успехом заменит Серёжу в качестве призового пилота. И, главное, в команде, я уверен, будет Алексей. Чемпион мира и талантливый новичок – разве это не отличный состав? А что до меня, поверь, что мне всегда было сложно конкурировать с лучшим другом в одной команде. Да, наша дружба это выдержала, но мне не хотелось бы испытывать судьбу. Я не вернусь в гонки. Поэтому ничего тебе и не сказал.
Алеся вздохнула.
- Но ты уверен, Сандро? И можешь ли ты честно сказать мне, что это не из-за меня и моих страхов? И что ты не будешь потом жалеть?
Сандро покачал головой.
- Нет. Будь в этом уверена. А если ты беспокоишься о том, что мне не будет хватать острых ощущений, то могу признаться, что ещё один мой друг, Стас, давно зовёт меня в аэроклуб. И, если ты не против, я соглашусь – это всё невероятно интересно!
- Ну, вот, - улыбнулась Алеся, - из огня да в полымя! Летать – это тоже очень опасно.
Сандро засмеялся.
- Чепуха! Эти самолётики очень надёжны. И, к тому же, пилот-спортсмен снабжён парашютом. В аэроклубе столько наших ребят из Городка. Всех и не перечислить!
Алеся взглянула ему в глаза.
- Сандро, я не буду против. Но только в том случае, если ты возьмёшь с собой и меня. Я тоже хочу научиться летать!
Сандро покачал головой.
- Вот так поворот! Н-да, сложный вопрос. Но мы с тобою его ещё обсудим и сообща решим.

***
          Алексей прилетел в Дубровск ночью, точнее, в поздние сумерки.
          Всё вокруг говорило о стремительно приближавшемся Новом годе. В фойе аэровокзала сияла огнями большая ёлка, привокзальная площадь была ярко и разноцветно освещена. Алексей не поехал в Городок. Взял такси и попросил остановиться у первой попавшейся городской гостиницы.
        - А что не в Городок? – спросил неожиданно шофёр. – Я как раз туда еду, и мне кажется, я вас там раньше видел. Или ошибаюсь?
        - Не знаю, - смутился Алексей, может быть, и видели. Только сейчас там меня не ждут, а сваливаться, как снег на голову, перед самым Новым годом негоже. Поживу в гостинице, а там видно будет. Шофёр кивнул, и дальше они ехали молча до самой гостиницы.
          В вестибюле небольшой, старой, но чистенькой гостиницы царил полумрак. Администратор с виноватым видом сообщила, что одноместные номера остались только двухкомнатные, что значительно дороже. Алексей улыбнулся. Он отлично понял женщину: снимать одноместные, но двухкомнатные, дорогущие номера не любил никто. Но ему, призовому пилоту Формулы-1, разориться из-за двухкомнатного номера не грозило.
Он снял номер, заказал ужин. И уселся на уголок кровати, вытянув усталые ноги. На душе было смутно. Он не знал, стоило ли ехать сюда вообще. Нужен ли он Ладе, любит ли она его до сих пор? Во всяком случае, переписка их имела очень неупорядоченный и конвульсивный характер. Правда, Сандро писал ему, что Лада живёт почти всё время в Астрограде, как помпезно назвали научный городок при обсерватории, и занята почти круглосуточно. Но всё же с момента её отказа стать его женой отношения у них на прежний уровень уже не вернулись. Объективные причины к этому, конечно, были. Лада заканчивала четвёртый курс, потом уехала на преддипломную практику. А он каждый год не знал, в какой команде будет ездить на следующий, и будет ли вообще. И тем не менее... Первую часть долгожданного отпуска он провёл у родителей в Крыму, побродил у зимнего моря, повспоминал прошлое. В том числе и четырнадцатилетнюю девчонку, встреченную возле этого моря 10 лет назад, виденную всего два часа и так надолго запавшую в его душу. А потом, после чудесной встречи через пять лет и множества замечательных дней неожиданно отказавшуюся стать его женой... Гордость говорила одно, а память – совсем другое. Поэтому он совершенно неожиданно для себя купил билет до Дубровска и оказался сейчас здесь, в этой маленькой, далёкой от Городка гостинице.
          Алексей поблагодарил официанта, принесшего ему ужин, и нехотя сжевал сэндвич, запивая его соком. Есть не хотелось, поужинать заставила лишь многолетняя привычка к режиму. Алексей взялся за книгу, прочёл несколько строк и со вздохом отложил томик. Он любил эту вещь, но не мог сосредоточиться на чтении. Образ Лады вставал перед глазами, вспоминался каждый жест, каждый миг того давнего короткого разговора на пляже. Такую он и помнил её, даже тогда, когда она сердилась, даже тогда, когда так решительно сказала ему «нет». Ещё раз вздохнув, он допил сок и начал готовиться ко сну, не будучи, однако, уверенным, что заснуть удастся...
          Утром Алексей первым делом посмотрел, нет ли письма. Но письма не было, и на светлое утреннее настроение сразу легла темная туча. Значит, Лада его не ждёт. Даже будучи в Астрограде, она могла написать, объяснить причину своего отсутствия дома. Значит, всё-таки пора поставить точку на давних воспоминаниях...
Алексей нехотя позавтракал. И что делать теперь в этом чужом, малознакомом городе? Он нехотя включил компьютер и заказал себе билет до Симферополя. А пока надо не киснуть, а пройтись по городу, посмотреть, как люди готовятся к встрече Нового года».
          Он вышел на улицу. Сияло чудесное ясное зимнее утро. Тротуар привёл его к площади. От домов на снегу лежали синие тени. Редкие прохожие деловито бежали мимо.
          Неожиданно Алексей оказался в центре сказочного городка, полного ледяных персонажей: дракон, Баба-Яга в ступе, рыцарь с мечом, карета, запутанный лабиринт.
          Алексей медленно побрёл по площади, разглядывая ледяные фигурки. И неожиданно упёрся в магазин с притягательной надписью: «Новогодние товары». Алексей помедлил. А что если всё же съездить в Городок? Хотя бы для того, чтобы поздравить Ладу. Но поздравить без подарка?
          Дверь в магазин отъехала сама собой, и Алексей оказался среди царства ёлок.. Искусственных и настоящих, больших и маленьких. А в конце этого ёлочного царства сияли разноцветными огнями игрушки, гирлянды, фонарики.
          Он подошёл к девушке в костюме Снегурочки, продающей разноцветные шары, и попросил посоветовать, что можно подарить девушке к Новому году. Юная продавщица улыбнулась.
        - Это не в моём отделе. Здесь есть парень-консультант, специально для советов, но он, кажется занят – вон там он уже долго беседует с каким-то мужчиной.
          Алексей пошел в указанном направлении, ещё на расстоянии слыша ведущийся на повышенных тонах, но с очень разными интонациями, диалог.
        - Ну пожалуйста, - говорил умоляюще невысокий парень в белой болоньевой куртке, - сделайте доброе дело! Ведь это вы продали мне эту ёлочку всего час назад!
        - Ну и что? – раздраженно отвечал другой, видимо, тот самый консультант, к которому направили Алексея. – Мало ли кто продал вам эту ёлку? Главное, что назад я её у вас не приму.
        - Почему? – с тоской возопил покупатель. – У меня даже квитанция цела. Вот, смотрите!
        - Какое мне дело до вашей квитанции? Оставьте её себе на память. Вы распаковали ёлку, и возврату она не подлежит.
        - Но почему?! Вон у вас тут сколько стоит распакованных, вы же их не будете выбрасывать, всё равно где-то используете. А одна лишняя совсем не помешает. Понимаете, у моей жены сегодня день рождения. И она очень хотела в качестве подарка ёлочку, чтобы как в детстве. Вот я и купил. А оказалось, что подруги на работе скинулись и ей тоже ёлку подарили. Только высокую, настоящую, на всю квартиру пахнет! И жена очень расстроилась, увидев мой подарок.
        - Так какого же чёрта вы её тогда распаковали?
        - Так ведь хотелось подарить уже в настоящем виде, не коробку какую-то...
        - Вот теперь и думайте, что с нею делать, можете выкинуть, свалка тут недалеко.
        - Послушайте, - сказал Алексей, подходя, - а вы не можете подарить эту ёлку кому-нибудь из своих друзей?
- Не могу... – вздохнул парень, - у них у всех ёлки уже есть, я спрашивал. Даже не знаю, как быть. Жена расстроилась. Мы не богатые, а ёлка 1500 рублей стоит...
          Алексей думал не больше пары секунд.
        - Знаете, что, - сказал он. – Давайте я у вас эту ёлку куплю. У меня-то как раз ёлочки и нет.
          Парень посмотрел на него как на спасителя.
        - Ой, спасибо тебе, друг! Ты спас наш новогодний вечер, теперь всё будет хорошо, и жена не будет огорчаться, что я такую глупость сделал... Она у меня очень добрая, это я оплошал..
          Он долго тряс руку Алексею, потом радостно вручил ему маленькую колючую искусственную ёлочку.
        - Спасибо, спасибо, друг! Так выручил! Пусть у тебя в жизни всё будет очень хорошо! Счастья тебе в Новом году!
          Алексей улыбнулся, пожелал в ответ что-то хорошее и пошёл к выходу между строя разнообразных ёлок, забыв про подарок для Лады. Ёлочка легонько покалывала руку. Алексей грустно взглянул на неё: «Эх ты, бедолага! Никому-то ты сегодня не нужна. Впрочем, так же, как и я». Он подошёл к продавщице-Снегурочке и купил для ёлочки упаковку разноцветных шаров.
          На улице небо заволокло облаками, и первые снежинки срывались с высоты. Алексей пересёк уже знакомую площадь и отправился в гостиницу, по пути любуясь Новогодним убранством города. И когда опомнился, оказалось, что его самолёт на Симферополь был уже в небе минут тридцать.

         Почему-то совсем не огорчившись, Алексей вернулся в гостиницу, разделся и оценивающе оглядел свое предновогоднее жилище. Потом взял ёлочку и установил её во второй комнате, меблированной мягкой мебелью и как-то больше напоминающей об уюте. Расставил вокруг коробки с игрушками и принялся за украшение своего приобретения.
          Ёлочка как будто расправила веточки, хоть и искусственные, и , принаряжаясь, заискрилась , засверкала. Алексей незаметно для себя увлёкся этим детским занятием и присел на диван только когда ёлочка во всей красе стояла посреди комнаты.
          Оглядел своё творение, пересел в кресло и оглядел с другой стороны.
        - Эх, видела бы её Лада... – подумалось само собой. Мысли о Ладе, как назло, кружили и кружили вокруг, возвращая к давнему прошлому.
          ...Это был день, жестоко оборвавший его самые счастливые и уже почти сбывшиеся мечты. Сильная команда «Формулы-Примы», одна из ведущих, предложила ему место призового пилота. Всё было давно согласовано и подписано, и вот сегодня, когда у него в кармане уже лежал билет на самолёт, пришло сообщение, что команда разрывает договор и принимает вместо него другого пилота. «Бизоны» кинули его, и кинули так бессовестно, что он даже подумать такого не мог и долго не верил, что это факт. А поверив разорвал билеты, даже не желая их сдавать, выкинул в мусор м пошёл к морю. У моря он родился, здесь прожил все свои детские и юношеские годы. Море было другом. И тихое, и штормовое, оно помогало забыть всё плохое, настолько само было прекрасно. Он провёл у моря весь день, уплывая очень далеко, благо, этот пляж был «диким» и никто не препятствовал ему.
          А когда возвращался, каждый раз видел у моря девчонку. Совсем молоденькая, лет двенадцати-тринадцати, она тоже много плавала, а, вылезая на берег, сидела на камушке, свесив ноги в воду и смотрела, смотрела вдаль, будто стремилась надолго наглядеться
на море.
          Здесь Алексей часто видел её и раньше. Иногда к ней приходили взрослые, скорее всего, родители. Она уходила с ними, но вскоре возвращалась обратно и бежала к воде, радостно раскинув руки. Было видно, что она очень любит море, и Алексею это было приятно, ведь море любил и он сам. В этот вечер девчонка особенно много плавала, и вид у неё был какой-то грустный. «Наверное, скоро уезжает, - подумал Алексей, - и пришла попрощаться с морем. Но прощание было опоганено большой жирной кляксой.

    На берегу уже почти никого не было, а девчонка всё не уходила, сидела у самой воды, глядя вдаль. И компания хулиганов почувствовала возможность безнаказанно пристать к девчонке. Она встала, явно собираясь драться. Пришлось вмешаться, взять парней за шиворот и выпроводить с пляжа. Драться со мной они, как ни странно, не посмели. Друг потом сказал, что все на берегу давно знали, что я – гонщик Формулы.
Девчонка меж тем молчала, только смотрела на меня большими, чёрными в темноте глазами.
          Я поневоле улыбнулся.
        - Что же вы в сумерках сидите одна на берегу, русалка?
          Девчонка смутилась.
        - Море... - сказала она тихо. - Оно красивое... А мы скоро уедем, завтра днём.
        - Да, - согласился я, - красивое. И грязь не имеет права пачкать красоту.
          Она вздрогнула – возможно, из-за всё-таки пережитого страха.
        - Вы замёрзли? - спросил я.
        - Нет, что вы! - она покачала головой - вечер такой тёплый!
        - Тогда присядем?
          Она кивнула. Мы сели рядом на два больших камня, обкатанных морем.
        - Вы приехали сюда отдыхать? - спросил я.
        - Да... - она смутилась. - Не надо называть меня на вы. Мне это очень непривычно.
          Я улыбнулся.
        - Хорошо! Тогда и ты обращайся ко мне аналогично. Не думаю, что я уж очень стар для этого.
        - А сколько вам... тебе лет? - спросила она.
        - Двадцать. А тебе?
        - Мне тринадцать.
          Я кивнул и спросил, помолчав:
        - Ты любишь море?
        - Очень... Я увидела его впервые и теперь не представляю, как можно жить вдалеке от него.
          Я вздохнул.
        - А я здесь родился и вырос. Но вот живу очень далеко. И повидал много разных морей. Но нет ни одного лучше нашего...
          Солнце опускалось за море, лёгкие волны набегали на берег, было тихо и тепло.
        - Ты очень хорошо плаваешь, - сказала она. - Я видела тебя днём. Ты уплывал далеко в море и нырял на очень большой глубине.
          Я улыбнулся:
        - Ребятишки просили достать ракушек. Там есть крупные и пустые, без моллюска.
          Но улыбка, наверное, получилась печальная, и она спросила:
        - Я обратила днём на тебя внимание, потому что ты такой грустный. Почему?
          Я вздохнул.
        - Ты чуткая. Да, радоваться мне не с чего. Вчера судьба погубила одну мою очень большую мечту. И не знаю, представится ли мне когда-нибудь ещё подобный случай.
В это время вдали раздались голоса. Она вскочила.
        - Наверное, меня ищут. Я обещала вернуться к ужину...
          Я тоже встал.
        - Я провожу тебя. Уже темно и, увы, не безопасно.
Почему-то мне очень не хотелось уходить. А она неожиданно спросила:
        - Хочешь, я подарю тебе бусину?
          Я улыбнулся:
        - Хочу!
          Я читал книги о Волкодаве, и они глубоко тронули меня и хорошо запомнились.
          Она сняла с шеи бусину на цепочке и протянула мне. Уже стемнело, и я почти не видел её лица, но вдруг неожиданно для себя самого спросил:
        - И ты будешь ждать меня десять лет, Оленюшка?
          Она остолбенела на миг.
        - Ты... читал?
        - Читал. И перечитывал не раз.
          И в это время откуда-то из темноты раздался встревоженный женский голос:
        - Лада! Разве можно так?!
          Она встрепенулась, подхватывая сарафан. Я нагнулся и протянул ей забытые тапочки.
        - До свидания, Лада!
        - Как тебя зовут? - убегая, спросила она.
        - Алексей...
          На следующий день я рано пришёл на море. Пляж был пустынен. Я взял большую ракушку, положил её на камень, на котором вчера сидела она, и подложил под него записку с адресом. Я не мог остаться дольше. В эту ночь судьба моя круто изменилась, и мне, уже почти расставшемуся с мечтой о Формуле-Приме, неожиданно пришло приглашение от «Россо», точнее, от «Россопримы»...
          Алексей вздохнул. Как ни странно, он плохо помнил тот знаменательный день, когда судьба подарила им с Ладой новую, не менее неожиданную встречу. Но отлично знал, что последовавшие за этим годы были для них очень счастливыми. В день первой встречи Лада была для него просто неожиданно встреченной и почему-то глубоко запавшей в душу девушкой. Позднее он узнал её характер ближе: порывистый, прямой, восторженный и непримиримый, романтичный и упрямый. Лада была очень разной – и в то же время очень цельной натурой. И именно такую он любил все прошедшие годы разлук и встреч, не изменяя, не увлекаясь, не обращая внимания ни на кого другого. Увы, когда остро встал вопрос, какую команду выбрать, он не послушал мнения Сандро, не обратил внимания на слова друга. Он понимал, что выступать за молодую российскую команду интересно и правильно со всех точек зрения. Но он не мог отказать «Россо», много лет назад в трудный для него час протянувшей ему руку помощи и тогда очень нуждавшейся в нём. Сейчас всё было иначе. Он принёс команде чемпионский титул и больше ничем не был ей обязан. Тем более, что это была уже совсем другая «Россо», точнее, совсем другие люди. Тогда он надеялся, что Лада его поймёт. Но она не поняла. Он отлично помнил тот залитый алым светом коридор, в котором он встретил Ладу и сходу сделал ей предложение.
          Ему показалось, что ладошки, которые он держал в своих, слегка дрогнули. Лада подняла голову и взглянула ему в глаза. Грустно-грустно, как будто услышала от него о чём-то очень печальном. И очень нескоро прозвучал её ответ.
        - Ты, конечно, знаешь, Алёша, что многие считают меня заносчивой, резкой гордячкой. Может быть, в этом мнении есть доля истины - не мне судить. Но мало кто знает о моём гораздо более серьёзном недостатке - я совсем не умею лгать. Поэтому сейчас я скажу тебе правду, только правду - так, как говорят на суде.
        - Алёша, я ждала встречи с тобой пять лет после того, как мы случайно встретились в Крыму. Я два года любила тебя с тех пор, как ты приехал в наш городок. И я два года ждала от тебя этих слов. Очень ждала. Может быть, это смешно, но они даже снились мне ночами. А ты молчал!
        - Алёша, даже если бы ты сказал мне их два месяца назад, всё могло быть иначе. И наша свадьба могла состояться на Новый год, и мы были бы сейчас так же счастливы, как Эль и Лео, как Мира и Макс. Потому что тогда и мысли, и поступки были бы у нас общими, и многое могло пойти по-другому.
        - Но время ушло, и судьба сыграла иначе. И сегодня, сейчас, я говорю тебе совсем другие слова, чем сказала бы тогда. Алёша, я не буду твоей женой! Я не выйду за тебя замуж ни сейчас, ни позднее - никогда. Ты можешь приезжать в Городок в любое время, когда захочешь - если захочешь. Твоя комната в Южном коттедже останется за тобой. Я уверена, что все жители Городка-в-Лесу будут рады тебе. А теперь - прощай! Успехов тебе в "Россо"!
          Она высвободила свои ладошки, которые он снова попытался взять в свои, и пошла по коридору прочь - маленькая гордая девушка с золотыми волосами, его первая и единственная любовь, любовь с тех самых пор, как он увидел её на берегу моря и понял, что она так же любит и понимает это море - всем сердцем и всей душой...
          Алексей прислонился к стене и сжал голову руками: "Господи, что же я наделал!.."
          Он и сейчас потряс головой, словно пытаясь прогнать мучительные воспоминания. Но они не отступали, вновь и вновь возвращая его к былому. В тот же день он написал ей большое письмо. Объяснил все свои поступки, попросил не говорить решающего «нет». Он сомневался, что она ответит, но она ответила. Письмо её было добрым и горьким, в нем не было упреков, но было сожаление, тем более горькое, что было справедливым. Она не оттолкнула его, они даже переписывались все прошедшие с того страшного дня годы. Но неуловимая трещинка осталась, и оба чувствовали её присутствие. И вот теперь... У него кончились силы терпеть эту муку, и он приехал к ней, но не решился прийти. Поселился в гостинице и делил Новогоднюю ночь с маленькой ёлочкой, такой же никому не нужной в этот вечер, кроме него.
          В дверь постучали. «Ох, - подумал Алексей, - совсем забыл о заказанном ужине, а официанту, наверное, трудно открыть тугую дверь, держа в руках поднос». Он встал, подошел к двери и открыл её.
          Но вместо официанта в комнату шагнул кто-то тоненький, лёгкий и заснеженный. Шагнул и обнял его за шею:
         - Лёша, Лёшенька, как же так?! Почему ты не поехал в Городок, почему не пришел ко мне? Я так тебя ждала...
        - Лада!..
          Он нерешительно обнял её, прижал к груди.
        - Лада, любимая моя! Но я не верил, что ты меня когда-нибудь простишь, что захочешь меня видеть. А не приехать тоже не мог. Я не могу без тебя, Лада! Я ведь полюбил тебя с первого взгляда – и на всю жизнь...
          Она улыбнулась:
        - А разве бывает другая любовь? Помнишь Ихтиандра, фильм «Человек-амфибия», которым увлекалось столько поколений, и я в том числе. Мне даже казалось, что ты похож на него.
          Она отстранилась с улыбкой.
        - Так ты пустишь меня к себе, позволишь войти? А то как-то неловко стоять на пороге, загораживая дорогу симпатичному мальчику-официанту, как я понимаю, с нашим Новогодним ужином?
          Алексей остолбенел.
        - Лада... Так ты не уедешь, останешься со мной?
          Она улыбнулась.
        - Конечно, останусь! Тем более, что у тебя здесь такая симпатичная ёлочка!
        - Так ты меня простила, Лада? И ты больше не будешь говорить со мною так убийственно вежливо, что хочется взвыть? Ты... Ты станешь такой, как... до «Россо»?
          Лада горько улыбнулась, и секундное её молчание показалось ему вечностью. Но она улыбнулась тепло и задорно.
        - Глупый! Неужели ты не понял, что я пришла к тебе... навсегда?
          Алексей, ошалевший от нахлынувшего счастья и почти потерявший дар речи, наконец-то нашёл в себе силы спросить:
        - И ты... Ты согласишься стать моей женой?
          Лада засмеялась.
        - По-моему, я уже ответила тебе на этот вопрос...
          Они проговорили всю Новогоднюю ночь.
          Всё шампанское было выпито, все недоразумения обговорены и преданы забвению, все точки над и расставлены. И утром, ранним первым утром Нового года, когда всем порядочным людям положено спать после новогодней ночи, Лада посадила Алексея в машину и повезла в Городок-в-Лесу, ни секунды не задумываясь над тем, кто из них гонщик Формулы-1.
          А на крыше машины, крепко привязанная, ехала ёлочка. Не могли же Лада и Алексей оставить в гостинице зелёную подругу, принесшую им счастье?