Психологическая травма и выбор женщины

Как-то я всё же устал в последнее время. Ничего не радует и не трогает. Хватаю себя за мысль, пусть и не крепко, что готов заговорить о любой ерунде, лишь бы попробовать себя растормошить, готов пойти на любое действие или принять участие в бестолковом событии, и наплевать, что из этого выйдет.
Возможно, причина в моём возрасте, мне уже сорок шесть. Возможно, это и есть кризис среднего возраста. Нет идеала, нет пути, нет интереса, нет спокойствия, нет ничего, что можно было бы определить как положительное, как нечто осмысленное. У кого-то это случается раньше, у кого-то позже, а есть ли те, кто не проходит через это совсем? Да и как такой период пройти безопасно? Да уж, тот ещё вопрос. И всё же моя история не об этом, хоть и случилась она как раз по выше описанной причине, что мне всё наскучило.
В один из осенних дней, совершенно, к слову, обыденный, я собрал на кассе продукты в пакет и направился было к выходу, как вдруг меня радостно окликнули:
– Паша! Здравствуй.
Я обернулся и увидел человека выше себя. Я сразу его узнал.
Порой странно всё работает в жизни. Вы можете с некоторыми людьми не общаться целую вечность, но по неведомым причинам узнаете их при случайной встрече среди миллионов, даже если те чрезмерно изменились. Признаться, иногда работает и в иную сторону, но со мной чаще случается именно первый вариант.
Окликнувшим меня человеком был знакомый детства. И вы не очитались, он точно был знакомый. Мы не дружили, никогда не были в близких отношениях, я даже толком ничего о нём не знаю. Мне знакомы лишь его имя, лицо и то, что он любил играть в футбол со всеми нами на местном маленьком стадиончике. Это всё, буквально всё, что я мог бы о нём рассказать. Разве что ещё то, что он уже в детстве был достаточно хорошо сложен, а чуть позже, в юношестве, стал и вовсе атлетичным, очень спортивным. Парни ему завидовали, а девушки преследовали, как маньячки, и это невзирая на то, что никогда он почти не улыбался. Чем он их брал? Я не знаю.
Подходя к нему, я обратил внимание, что и сейчас он выглядит бесподобно. Я, человек с уже окрепшим брюшком, с ленью к тренировкам, чувствовал себя слегка неудобно. Мне даже сделалось немного неловко за себя.
Я попытался вытянуть спину, раскинуть плечи, показать, что я тоже ничего, но думаю, это вышло глупо и нелепо. И всё же я это сделал. Наверное, из инстинктивных мотивов.
– Здравствуй. Вот так встреча, Эдик, – живо ответил я, давая понять, что помню его. – Ты тут тоже в магазине был?
Он энергично махнул рукой и ответил:
– Я тут работаю. Ничего серьёзного. Заметил тебя в зале, решил подойти и поздороваться.
Я всегда чувствовал и знал, что он не добьётся в жизни успеха, потому его ответ меня не удивил. Когда мальчишки обсуждали то, кто кем хочет стать, он постоянно отмалчивался, он был задумчивым. Хотя сейчас этого в глазах его поубавилось. Но тогда он походил на человека, который попросту настырно думает о чём-то своём. Может быть, как раз это свойство, сохранённое с детства, и цепляло девчонок?
– Как твоя жизнь? Всё хорошо? – спросил я. И конечно же, я не мог обойти стороной его личную жизнь. Сам ведь я был одинок. – Есть жена, дети?
– Детей нет, но жена есть. Мы очень любим друг друга.
Во мне играла зависть, не скрою этого. Я представил, какая с ним рядом должна быть женщина: роскошная, ухоженная, ноги, бёдра, грудь – все они выбивают мужское сознание, ни о чём, кроме похоти, думать не можешь. Только и чувствуешь, что желаешь её, снова желаешь и ещё желаешь, даже если она чужая. Да уж, именно так всё и есть. Если раньше на него вешались, то и сейчас подавно.
– А я один, – скромно ответил я. – Но что поделать? Кому как везёт в жизни.
– Это точно. – Мы постояли в неловком молчании, затем он предложил: – Слушай, а приходи на выходных ко мне в гости. Познакомлю тебя со своей супругой. Посидим, пообщаемся. Узнаем друг друга получше, а?
Я подумал: "Не поздновато ли ты решился узнать друг друга лучше? У нас в прошлом столько времени было, но особого интереса ко мне ты не испытывал".
Но я ответил иначе:
– Хорошо, я приду. Давай запишу твой номер.
Как вы поняли, согласился я встретиться как раз потому, что в жизни моей была одна пустота, только скука дружила со мной, и тут у меня появился шанс хоть как-то развеяться. То был мой небольшой шанс освежиться.
Мы попрощались, пожали друг другу руки и разошлись.

Я удивился, когда узнал, что живут они в собственном трёхэтажном доме. Значит, деньги у них были. Значит, у него женщина не только красотка, но и богачка. Вот так в жизни и бывает. Везёт кому и когда угодно, но не мне, с горечью признал я.
Меня встретил Эдик и провёл в комнату для гостей. Выглядел он прекрасно, ещё лучше, чем при нашей встрече в магазине.
– Хочешь что-нибудь выпить? – спросил он.
Я ответил, что не пью, и попросил сока.
Он налил мне гранатового, протянул стакан. Я охотно его взял и утонул в кресле.
Он сел напротив меня, налив себе того же сока.
Мы помолчали. Сказывалось, что мы никогда не были друзьями, и это отчётливо ощущалось.
Я спросил:
– Твоя супруга дома? – Мне начало казаться, что я и вовсе пришёл к нему не из-за нашего былого знакомства или чего-то в этом роде, а только из-за того, чтобы убедиться в том, какая у него безупречная женщина. Не знаю, зачем она мне была нужна. То была прихоть. Наверное, у меня была склонность к мазохизму, я любил себя добивать, смотря на то, как живут другие и как живу я. – Видно, что в доме есть женская рука. Всё чисто, так ухоженно.
– Она скоро будет. Это правда, она у меня прелесть. Любит заниматься планировками, обставлять всё внутри. А я не очень люблю...
"Да плевать мне на то, что ты не любишь. Расскажи ещё что-нибудь о ней!" – нетерпеливо подумалось мне.
– Вы давно вместе?
– Давно. Мы познакомились в вузе.
– А кем она работает?
– У неё состоятельный отец. Всё, что она делала в жизни, было лишь как развлечение. Не более.
"Значит, я был прав. Она из богатой семьи".
– Чем ты её зацепил? – спросил я.
Эдик как-то странно на меня посмотрел. Его взгляд выражал не то недовольство, не то удивление, не то и готовность нагрубить и выставить меня, нахала такого, за дверь. Я замер.
– Не поверишь, – начал он достаточно спокойно, – я сам спрашивал её об этом. Она ответила, что ей понравилось, что я избегаю конфликтов. Стараюсь всегда обходить их стороной. Пусть и не всегда удаётся, но всё же. Однажды она даже подшутила, что я трусоват. Но она подчеркнула, что терпеть не может грубых и наглых людей.
Я удивился. Я всегда думал, что женщин привлекают как раз наглые, ничего не боящиеся люди, готовые влиться в любую войну. Это демонстрировало в них бесстрашие и храбрость. На это он мне ответил:
– Я тоже так думал. Она же тогда была моделью, вокруг неё кружило много крутых парней. И они были очень агрессивные, эмоциональные. За неё разбивали головы. Любой другой женщине это бы льстило, но, видимо, не ей. Она выбрала меня.
"Ага, значит, я прав был и в том, что она невероятная красотка. Ну ты и болван, Эдик, болван. Как же тебе не разбили голову те её былые приятели? А? Как ты ещё жив-то? Ведь зависть, Эдик, страшная штука. Вот и я тебе завидую, собака ты такая, и я готов тебе разбить голову!"
На деле же я улыбнулся, отпил сок и ответил:
– Ты вытянул счастливую карту в жизни. Ты это понимаешь?
Эдик оживился:
– О да, конечно, Паша! Я это прекрасно понимаю. Я ценю то, что у меня есть.
"Ещё бы ты не ценил!" – процедил я про себя, чувствуя, как сок вяжет мне рот.
Мы снова замолчали. Было тихо, но не так неуютно, как вначале. Как будто я входил во вкус и привыкал к его компании и дому. И это вкупе со словами о его стремлении избегать конфликтов повлияло на то, что мне захотелось обнаглеть, немного, капельку. Я спросил:
– А у тебя есть её фотографии? – Тут я сразу же поправился, чтобы сгладить возможный "ответный удар" от Эдика (не хотелось всё же так глубоко опускаться и испытывать его терпение, проверяя на практике правдивость слов о себе, о мягкости характера), если ему захочется мне втащить после такого: – Ну где вы вместе, может быть?
Он снисходительно улыбнулся, словно всё понимал, и ответил:
– Конечно, есть фотографии. Хочешь увидеть, как она выглядела, когда познакомились?
"Уф, моя фантазия разыгралась. Ещё бы, Эдик. Можешь показать и не только фото со знакомства. Показывай всё, мой дорогой Эдик!"
Я скромно ответил:
– Да, было бы неплохо. Но и современные фотографии тоже было бы интересно глянуть.
Он поднялся, поставил стакан с соком на стол и удалился. Вернулся он с ноутбуком в руках. Открыл его, нашёл нужную папку и стал показывать фотографии.
Я обомлел. Я не знал, что чувствовать. Я даже не знаю, как вам описать то удивление, тот шок, которые я испытал.
Модель. Красотка. Безупречная женщина! Нет! Ничего этого не было.
Наоборот, она была толстой, жирной, я даже ощущал, что она словно плохо пахнет, настолько меня воротило от неё. И лицо у неё было достаточно страшное.
Я отвёл взгляд от экрана ноутбука, делая вид, что задумался над чем-то. Я пил сок, чтобы спастись от образа его женщины, но подступила тошнота. Я сказал:
– Она же была моделью?! Кажется, ты так рассказал, а?
– Так и есть.
– Модель? Она? – аккуратно переспросил я, тараща на него свои удивлённые глаза.
– Конечно. Плюс-сайз.
– А-а-а-а, вот оно что. Угу. Понял.
На фоне неё Эдик казался маленьким, хрупким мальчиком, неспособным себя защитить. Я смотрел на него и недоумевал. Но в тот же миг я подумал, что всё это всё равно логично, ведь она богатая, и Эдик, выходит, клюнул на её деньги. В наше-то время кто бы обошёл такое стороной?
Но моя теория рассыпалась, если вспомнить, что Эдик работал в обычном продуктовом магазине без перспектив и особого роста. Что-то здесь не клеилось.
Во мне разыгрался аппетит к азарту. Мне хотелось узнать, что же его побудило к тому, чтобы он женился на драконихе.
Знаю, я порой очень невежлив и груб, но простите меня за это, потому что внешне я всегда вежлив, в лицо я никогда не нагрублю. Я знаком с правилами приличия и уважения, однако же внутри самих себя мы вправе говорить и думать то, что хотим? Это ведь пока не запрещено – быть свободными, когда нас не видят и не слышат?!
Я не ходил вокруг да около и сразу спросил:
– Если с твоей прекрасной женщиной всё ясно, ясно, почему она тебя выбрала, то позволь поинтересоваться, почему её выбрал ты? За что?
Я рассчитывал, он легко ответит, что его попросту тянет на пышные формы. И это бы уложилось в логику моих домыслов, ведь ранее, как я рассказывал, его вечно окружали девушки, они льнули к нему, приставали, но все они были до страсти фигуристые. Может быть, именно в этом и заключалась суть ответа, почему он их отшивал. Он ждал, когда они все разжирнеют!
И его женщина, с которой он был сейчас, разжирнела. Если в молодости она была ещё ничего, хоть и тоже весьма и весьма объёмна, то сейчас это была уже отдельная Вселенная со своими законами питания! Особенно выделял её "спасательный круг". Так я называл всегда жир, опоясывающий женскую талию. Он мне казался отвратительным, мерзким. Так можно обратиться в иную веру, потеряв сексуальное влечение к женщинам! Это очень опасно!
Эдик долго смотрел на меня, словно думал, стоит ли рассказывать такое. Если до того мне казалось, что он готов рассказать мне обо всём, то сейчас, видимо, я дотронулся до слишком интимной темы, и он сомневался.
– Чем дольше мы живём, тем больше и сильнее я её люблю. Я расскажу тебе, почему выбрал её... – выдал он.
Мне стало стыдно за своё хамство, за своё раздутое эго, ведь я сам был несовершенен, куда я лез, а?! Потому я поправился:
– Я предположу, что ты выбрал её из-за чудесного характера? Она добрая и милая, да? Ещё она великолепно готовит? Она заботливая?
Эдик закрыл ноутбук. Лицо его стало серьёзным. Он смотрел на меня так, точно хотел убить.
"Он точно не врал про то, как любит избегать конфликтов? Может, он просто свидетелей не оставляет?"
– Я обожаю её живот.
"Что? Эдик, что? Что? Эдик, Эдик, не смей так меня рубить! Не нападай так! Ты любишь её за "спасательный круг"? Как такое возможно? Эдик, то точно был гранатовый сок?"
– Прости? То есть ты хотел сказать, что ты просто любишь плотненьких? – Я очень старался оставить своё лицо в рамках приличия. Было трудно, но, кажется, я справлялся.
– Ты не ослышался. Я люблю её именно за живот. Он даёт мне спокойствие. Я чувствую, что не гибну.
"Он чокнулся! Иначе это не объяснить", – резюмировал я про себя.
– Не спеши меня не понимать, – сказал он. – Всё это легко объяснить.
Моё нетерпение разрасталось, как неукрощённое пламя. Кажется, я не выдержу, не дотерплю до конца истории. Мне хотелось, чтобы он поскорее рассказал, в чём крылось дело!
– Было бы интересно послушать, – натянуто выдавил я, словно делал одолжение выслушать его.
Эдик жадно, одним глотком допил оставшийся сок, кашлянул и начал рассказ:
– В детстве мать отпустила меня на озеро вместе с её братом. Я любил своего дядю. Он был лёгок на дела, свободен и непринуждён. Мне казалось, что он всё может, на всё способен. Он вызывал во мне невероятные чувства. Только мать недолюбливала брата. Тогда я не понимал, за что и почему. Видя, как я к нему отношусь, она сжалилась. Отпустила она меня с ним с крайней тревогой. Я тогда ей сказал: "Мамочка, не волнуйся. Всё будет хорошо". Она мне ответила: "Конечно. Иначе и быть не может". Потом она обернулась к брату и сказала: "Если угробишь мне ребёнка, я тебя порву, понял?" Брат улыбнулся и сказал: "Не бойся, сестрёнка, всё будет чудесно. Верну твоего малыша невредимым". Мы отправились в путь. То озеро, к которому мы отправились, кажется, было искусственным. Оно было идеально прямоугольной формы, обложенное бетонными плитами. У него была дурная слава, я слышал об этих историях, но не придавал им значения, потому что сам сюда не приходил. А сейчас я был вместе с дядей, его друзьями и их детьми. Взрослые разложились, накрыли старым пледом землю у края озера, выложили еду и напитки. Увидев, что они достают водку, я заметил дяде: "Ты же обещал маме, что не будешь пить!" Он улыбнулся, похлопал меня по плечу и сказал: "Но ты ведь не скажешь ей?" Я любил дядю, потому пообещал, что не скажу. Я пожалел, что пошёл с ними, мне было скучно и одиноко. С детьми друзей дяди я не был знаком, а знакомиться они не особо хотели. Как будто они даже меня ненавидели. Но за что? Я не знал. Я это просто чувствовал. Я сидел одиноко у озера, поджав к себе колени, обхватив их руками. Положил подбородок на колени и смотрел вдаль. С огромной охотой я ждал, когда всё закончится, когда вернусь к маме домой. Уже подходил вечер. Дядя и его друзья слегка опьянели. А может, и не слегка. Тогда я не сильно разбирался во всех этих стадиях, да и сейчас не особо силён. Дядя подошёл ко мне, присел рядом и спросил: "Чего грустим?" Я сказал честно, что мне скучно и хочу домой. Он ответил: "Рано пока домой. Ещё даже сильно не стемнело. Хочешь поплавать?" Я посмотрел на детей, которые плавали в озере. Я ответил, что не умею плавать. Дядя встал, подошёл к друзьям, о чём-то поговорил, взял спасательный круг, надул его и выдал мне: "Плавай. Давай. Не грусти". Я обрадовался. Казалось, всё не так плохо. Я разделся, натянул на себя спасательный круг. Дети друзей дяди увидели меня и засмеялись. Я думал, что смешно выглядел, но смеялись они, видимо, по другой причине, это я уже так подумал после. Я прыгнул в озеро и поплыл от бетонной плиты. И всё было хорошо. Я плыл, плыл, вода была тёплой и приятной. Мне было радостно от мысли, что, не умея плавать, я всё же плыву. Какое счастье! Дядя и его друзья громко включили музыку. Они стали танцевать и подпевать. И тут я заметил, что мой круг сморщивается, становится меньше и тоньше. Я увидел пузыри на воде. Дети смотрели на меня и хихикали. А во мне нарастала паника. Я понял, что утону. Я лихорадочно поплыл обратно к берегу, пытаясь докричаться до дяди, но он меня не слышал. То ли из-за громкой музыки, то ли из-за того, что я от страха потерял голос. Я плыл как мог, плыл изо всех сил, я сражался за свою жизнь. Дети смеялись. Они были подонками, малолетними убийцами. Когда доплыл до берега, я выдохнул, думая, что спасся, но это было ложное чувство, потому что мои ноги скользили по гладким плитам под водой. Я не мог упереться, а руками зацепиться не за что. Тем временем круг почти полностью сдулся, мне становилось безумно страшно. Я чувствовал, что начинаю идти на дно. Никто меня не слышал, никто не хотел спасать. Они все пришли сюда, чтобы убить меня. Они обманули меня, обманули маму. Преступники и убийцы! И мне показалось тогда, что я готов смириться. Так мне и надо, ведь я дурак, что поверил дяде. Я уже готов был утонуть, готов был уйти на дно. Но неожиданно дядя сам обратил на меня внимание и подскочил ко мне. Ему не было страшно. Он просто протянул руку, как будто то была рутина, какая-то нелепая игра, я схватился за неё, и он меня вытянул на осязаемый наклонный берег. Я сказал дяде, плача: "Я чуть не утонул. Что бы ты сказал моей маме, если бы я умер?" В его глазах на мгновение появилась растерянность, но то было лишь мгновение. Он похлопал меня по плечу и только сказал: "Сегодня больше не плаваешь". Я посмотрел на детей, которые всё ещё плавали в озере, и подметил, что они до сих пор смеются надо мной. Когда вернулись домой, я всё рассказал матери. Теперь в опасности был мой дядя. Кажется, мать готова была его убить. И всё же дядя выжил, как и я. И жизнь пошла своим чередом. Но с тех пор я инстинктивно тянусь к женщинам пышным, с сильно округлыми животами. И мне страшно, когда женщина стройная, упругая или вовсе худая. Я испытываю, глядя на них, беспокойство, тревогу, чего не чувствую с полными и жирными. Со своей женой я в безопасности. Мне ничего не угрожает. Я счастлив с ней.

Я сидел в кресле и не знал, что ответить на это. Я был ошеломлён его историей. Ожидал чего угодно, но не подобного объяснения.
Думая уже позже над его историей, я поразился, насколько человеческая психика порой может оказаться слабой и всё извратить, искрутить до извращения.
В тот день я не дождался прихода его женщины, я не знал, как буду смотреть ей в глаза. Она была его спасательным кругом во всех смыслах и вариациях в земном сумасшедшем и скользком мире, и кем был я, чтобы судить их? Особенно после рассказанной мне истории.
Я думал над тем, где может сломаться моя психика. Конечно, я не был уже ребёнком, но и со взрослым может случиться что угодно, и нет гарантии, что его мозг не извратит представление о чём-либо. Может быть, это и есть сумасшествие или хотя бы его тень?
После встречи с Эдиком, после его истории и понимания его выбора женщины, я понял, что счастлив, что живу скучную жизнь.
Больше мы с ним не виделись, поскольку я переехал в другую страну и не намеревался возвращаться. Но я надеялся, что Эдик не потеряет своё счастье, что его спасательный круг всегда будет при нём. Бедный Эдик. Счастливый Эдик. Пусть все будут счастливы.