Тот Мир

 

                ПРЕДТЕЧА.


 Я умер вчера... Это было не страшно... Это как никакое чувство, но где-то освобождение.. Счастливая  свобода  - от всего!


                ИСХОД

   Я уходил из своей Щербинки  и меня никто не видет, кроме -  "Шизика"
   
    А Шизик... Совсем себя  не сдерживает!Набрасывается, пытается душить

   Моллюск. Присосался к моей жизни...

   Но я уходил. Меня скрывал набежавший туман и осенний листопад. Я знал, что меня что-то ждёт. Я мог разбегаться и взлетать. Очень удивлялся, как я раньше не мог это делать. Это ведь так просто! Я перебирал ногами по пустому воздуху и летел. Шизик остался далеко позади и я осознал, что - Свободен! Мне больше не были нужны эти сигареты и я захотел, чтобы пачка упала на асфальт. Туда же выбросил мешковатые джинсы и жилетку с продранным карманом. В них больше не было нужды. Я не знал, куда мне надо и направился к своим любимым соснам. Есть в новой Щербинке такой дачный участок, где растут сосны и ели. Возвращаясь из поликлиники, я раньше любил там прогуливаться и вздыхать о моей болезни. Теперь я был уже свободен от неё и  с удовольствием пробежался над соснами.Было невероятно легко, словно я покинул старый засаленный скафандр.Невероятная свобода нахлынула на меня пением птиц и освежающим ветром. Я ощущал запах близкой воды и мог дышать абсолютно, хотя раньше ходил, как в противогазе

   Раньше... Я больше его не воспринимал. Мне больше не нужно было то, Оставленное. Немного грустил о своей кошке, но понял, что уж с ней-то  точно ничего не будет.
- Зря что ли я ходила туда каждую ночь... - сказала кошка, перебирая лапами рядом со мной.
- Как ты, малыш! - счастливо воскликнул я, гладя её пушистую шёрстку.
- Рядом, - ответила кошка довольным урчанием. - Как и подобает Твоей...
- А ты умеешь говорить? - изумился я.
- Не умею. Просто я тебя понимаю...

  - А куда же мне теперь? - спросил я кошку, когда вдоволь надышался хвойным воздухом.
  - А туда,- ответила кошка, сладко зевнув. - В Небесную Яхрому... Матушка уже постирала бельё в речке. Всё тебя ждёт...

   Я полетел на Дорожную улицу. Я давно представлял это прощание со всем ненавистным и любимым. Столько раз я стонал от боли на этих улицах! Ни глотка воды в бутылке. Ноги подкашиваются и больше не хотят идти. Куришь эти сигареты, да что в них толку? Мысли уже теряют очертания и ты тупо идёшь, даже не замечая зданий, таблиц, переходов. Доковыляешь до проходной, всучишь им медкнижки и стандартно отбарабанишь:
 - Фамилия-инициалы-должность-подпись.
   Они расписываются и ни разу не знают, как тебе плохо! Как гудят ноги, а в голове вырисовываются предстоящие адреса. Тебе нечем дышать. Ты готов потерять сознание. Но всё равно зачем-то ходишь по этим промзонам. Они бесят, но ты их знаешь. И где-то уже даже любишь. Они где-то даже и на твоей стороне, и как-будто извиняются за свою недоступность. Или это просто они высасывают твои силы и так благодарят тебя. И ты, и они - вместе вы знаете, что ты достоин большего в данной стране.  Что просто страна, Государство - тебе чего-то не недодали - и вот ты теперь! Ходишь по эти улицам и переулкам, а вечерами пишешь стихи. Но кроме этого, ты никому больше не нужен. И если бы у тебя появилась любимая - ты бы, наверно, лупил её, накачавшись пивом. И ты ли не мечтал о чём-то большем? О славе! О признании! О чёрных блестящих машинах и дорогих шёлковых костюмах! О ресторанах с изысканностью! О доме с еловым бором! И даже иногда о месте в Государственной Думе, когда уже можно сказать, что Жизнь - удалась!
   Не удалась. Прервалась. Или просто надоела. Всеми этими котлетными варварами и мажорными суками. Этим их миром устроенности и рекламного миропорядка. Или это была зависть? Или она так и осталась? Мне было теперь всё равно...
   Так вот я и прилетел на свою Дорожную. Это было так офигительно! Мне больше не нужно было покупать еду, воду, алкоголь. Мне вообще больше ничего не было нужно!  Я летел, как осенний лепесток, гонимый вольным ветром. Ни к чему не привязан, никому не обязан.


                ЧИСТИЛИЩЕ

   - У меня не осталось достоинства...- сказал я собравшимся вокруг облакам.
   - Ты что же, евнух? - поинтересовалось у меня самое старшее облако.
  Я решил рассказать честно.
   - Страна, в которой я родился и рос - это страна Варваров. Достоинство для них - это наличие половых органов у самцов. Я свои - сохранил. Но достоинство - нравственное. Достоинство свободного человека. В мире Варваров  - принято гнобить и унижать.
   - Как это? - спокойно поинтересовалось Старшее Облако.- Объясни.
   - Охотно,- ответил я, хотя вовсе не хотел говорить об этом. - Линейка. Школа. 1 сентября. У них так принято. Все дети одеты - с иголочки, в белые рубашечки. И только у тебя одного на рубашке - пятнышко. Оно не отстиралось или что-то ещё, но для детей Варваров - это уже клеймо!
   - Нищий! Бомж! Что, чистой рубашки не нашлось?
   - Унижать того, кто беднее тебя! Это же возмутительно! - воскликнуло Старшее Облако.
   Мне сразу стало  тошно от этих запоздалых вздохов

   - Да-ааа? Возмутительно?  А где вы были раньше со своими увещеваниями? Когда раз-на-раз били по морде  на углу...
   - А мы - зачем здесь? - спросило Старшее Облако ласково. - Ты думаешь,
 ты один тут такой! Рассказывай, что там было и проваливай.
   - Я прозу написал...
   - Отстань от меня со своей прозой!
   -  Но она же - есть!
   - Так, дай почитать!
   - А-аа, твоё дело...


               
   "   Очень скучно на платформе. Идёшь от одной стороны к другой. Ты - не такой, как всегда. В голову  лезет  одна только дрянь. Ты не можешь собраться. Ты стал бояться звуков. Или этих людей? Варвары! Это государство Варваров, в которое ты вернулся...

                РАЗМЫШЛЕНИЕ 1.
  В разумном государстве всем, кто перенёс инсульт, обязаны давать инвалидность. Вот, лежит гражданин в больнице с инсультом. А в это время специальные службы ему оформляют инвалидность. Чтобы он вышел - хоть в какой-то статус. Но у нас - Варвары! Они не понимают! Инсульт меняет мозг человека. Это уже - совсем другой человек. Он наивен. Он доверчив. Он всякого чужого примет за своего. Это ли не -инвалидность? Да! Его после больницы преписывают к поликлинике. Он после болезни не идёт на работу. Он идёт в поликлинику! Зачем? Слушать рекомендации врача: гулять на свежем воздухе. И каждое утро - сдавать кровь! Когда я терапевту заикнулся про инвалидность - он весьма неприязненно направил меня к психиатру. У Вас же с мозгом проблемы - значит к психиатру! Правда, что бы он мне сказал? Это  ведь  не ты - "с ума сошёл, а мозг начал иначе понимать...!

                Глава 2
   А мозг начал иначе понимать.  Он - растерянный, как кутёнок! В поликлинике этого не объяснишь. Ты вообще там ничего не объяснишь больше! Врач действует только по директивам, предписанным выше. С ним даже пофлиртовать нельзя. Его не интересуют твои жалобы. Его интересуют предписания из больницы.
   Я запомнил врачей в поликлинике ещё по детству. Это очень добрые тётеньки в белых халатах. У меня тогда был отит. Я ходил на уколы и ещё как-то уши лечили слабым электротоком. У меня остались в памяти те руки, которые одевали лечебные наушники, те слова, которыми успокаивали перед уколом. Я видел это ребёнком, школьником...
   Я увидел это вновь в свои сорок. Какая-то униформа вместо белых халатов. Любая встреча только через электронную запись. Всякое человеческое общение - отменяется!
- Да пойми ты! - уверял меня друг, когда я ему рассказал про современную  поликлинику. - У них теперь так положено. Если пациент недоволен - он может написать электронную жалобу. И тогда врача снимут с работы. Мы - в цифровом концлагере...

- А я? Где - сам я? - спрашивал я Небо, стоя на остановке.
- Там нет никого, дурак! - отвечали мне Инопланетяне. - И тебя тоже нет. Предмет ничего не делает, когда его оставляют на месте. Пылинка на рукаве - так и остаётся пылинкой на рукаве.
- А я?
- И ты также. Просто биоробот с мужскими половыми признаками. Функционируешь - жив. Не функционируешь - мёртв. И свободен.
- Подождите, а религия. Бог! Жизнь после смерти!
- Цифровое время, ты не понял! Вон, твой автобус прибывает. Точно по времени.


                Глава 3
      На тебя все пялятся. Почему в России на тебя все пялятся? Это же - неприлично! А у нас - прилично! У нас - как в автосервисе.

 Я понимаю. И я не хочу вас! С вашими понятиями: "Мужик" и "Баба" - вы уже быдло!
    В комнате на меня смотрит животное. Иногда лижет руки. А на улице  - опять!- Смазливые толпы самоубийц. Они не умрут сейчас. Они умрут от времени. Каждый живцущий заведомо мёртв... "



   - Ты не закончил рукопись! - попеняло мне Старшее облако.
   - А зачем её заканчивать!
   - А тебе чего надо? Чтоб - издали? 
   - Всё равно никто  никогда не издаст! - посетовал я.
    - Короче, диагноз: уныние и ангедония по Янке Дягелевой...

               
                УХОД

   Старшее облако ещё много говорило, но чем больше Оно говорило, тем меньше я переживал. Во мне словно скапливался Свет, который грел меня изнутри.
   - Битый, битый, - рокотало облако. - Много битый. Душу ногами дубасили, не щадили. Ядовитые люди поселились вместо людей. Не плачь, малыш! Теперь никто не обидит. Никто больше вообще не обидит. Ложись вон в то облачко.
   Тут только я заметил рядом маленькое прозрачное облачко.
   - Зачем это? - недоверчиво спросил я
   - Подозреваешь подвох? - ласково поинтересовалось Старшее Облако. - Не бойся и не стесняйся. Черви остались на земле. Их ещё ждёт Ад за то, что они сделали с тобой. А ты ложись. Поспишь, отдохнёшь, а облачко тебя донесёт куда надо.
  - Прощай, Господи,- сказал я Старшему Облаку.
  - Это ещё - не Господи... - улыбнулось Старшее Облако и полетело прочь, провожаемое стаей голубей.
   Я запрыгнул в своё маленькое облачко.
   Там сразу стало так хорошо, как я не ожидал. И кисонька рядом прилегла.
   - Мне казалось, что ты умерла... - произнёс я сонно.
   - Считай, что окраску сменила... - зевнула кисонька и мы уснули...

   Я видел звёзды! Я видел планеты, похожие на ночь. Я встречал ушедших друзей, которые радовались и смеялись. Они вырастали как из айсберга, сбитого метеоритом. Было спокойно и чудесно. Я пел про себя:
    
                " Со мною вот что происходит,
                Ко мне мой старый друг не ходит..."
   И тут же появлялся друг.
   - Всё хорошо! - сказал Жомик, выходя из тумана. - Им кажется, что я ещё живой...
   - А кто тебя убил на С.В.О?
   - На самом деле, ДРОН! - улыбнулся Жомик. Потом спросил: - Ты  - к своим?
   - Видимо да.  - ответил я. - Я матушку хочу увидеть..
   - А ты-то  чего умер? - ощетинился вдруг Жомик. - Или кто тронуть посмел?
   - Да нет, родной, - успокоил я. - Просто устал...
   - Это стихи тебя домучили. Ты - за всех нас страдал! - крикнул Жомик, но я больше не слышал его.

    Я спал. Я сознательно спал, когда на мня на велосипеде наехал Лёха Белых по прозвищу "Лисёнок"
   - Не ты меня убил! - сказал он, путая слова.
   - Я же тебе всё объяснил до этого.Не было у нас ничего с Олей!
   -  я - страдаю! Вообразил себе тогда чёрте что.
   - Я по тебе очень скучаю, Лисёнок. Прости ты меня!
   - Да я уже давно простил. С тех пор, как сюда попал. Да нет, тут не так плохо. Просто одиночество привычных вещей. И они ведь - примитивны!  Почему мы вкладываем в них так много? Вот, велосипед у меня.
   - Да, я помню его на фотографии.
   - Но его ведь уже нет! - заплакал вдруг Лисёнок. - Он просто сохранился в твоей голове, как ассоциация со мной. А так  - это просто изделие! Немое изделие! Его можно пинать! Его можно сжечь! Но изделия не умеют кричать! И фотографии - тоже не умеют! Но неодушевлённое иногда порабощает одушевлённых. И от этого становится страшно...
   - Какими классными мы были панками! - вдруг вспомнил я. - Теперь таких нет уже...
   Лисёнок горячо улыбнулся.
   - А это потому что - идея была. Мы всех себя отдали этой идеи. Хулиганство, брутальность, таблетки, алкоголь! Всё шло в топку нашей идеи! Мы верили в это! Поэтому и были все вместе! Как братья.
   - Подожди!- прервал я его. -
А  Егор Летов! Ты помнишь, сколько мы концертов с тобой пересмотрели? Сколько его откровений мы поймали!
   - Откровений? - засмеялся Лисёнок. - Велосипед - это изделие. Летов - тоже изделие! Нам вложили ровно то, что мы смогли осознать. Мировая революция, идея классового неравенства, доктрина анархизма. Много мы поняли с тобой, слушая Летова?
   - Я недавно читал Кропоткина... - зачем-то вспомнил я... -  Тоже всё мёртвое какое-то...
   - Идеи - не умирают! - твёрдо сказал Лисёнок. - Умираем - мы.
   -  Ну прощай что ли... - сказал я и неожиданно заплакал.
   - Не плакай! - засмеялся Лисёнок. - Помнишь, как Оля говорила?
   Я вдруг вспомнил.
   - Я с ней списывался! В той жизни! Она многое помнит!
   - Да я знаю... - улыбнулся Лисёнок - Я тут многое вижу... Только вот этот велосипед!
   - Прости, родной, я уже засыпаю, - сказал я, укладываясь в облачко.
   - Спи-спи... - заботливо сказал Лисёнок. И уже когда я совсем отлетал, крикнул мне:
   - А ты стал лучше писать! Твои стихи - это шедевр!

   А я всё спал, лёжа в своём коконе.