В огненной пасти стихии

Огонь полз медленно, пожирая траву своей жёлто-красной пастью. Он будто наслаждался её вкусом. Сначала не спеша. Потом всё быстрее и быстрее. Словно чувствовал, что лакомство вот-вот отнимут.

Чёрный дым стоял над участком. Он больно резал глаза. Но слёз не было. Был только ужас и страх от отчаяния и бессилия перед этим беспощадным и неимоверно сильным монстром.

Началось всё банально до икоты – мы с мужем и сыном хотели пожечь на своём дачном участке сухие ветки и прочий растительный мусор.

Не думайте, что мы уж совсем неразумные и безответственные создания. Как и полагается, муж окопал место будущего костра. Мы с сыном стояли на стороже и лопатами тушили каждую искорку, покинувшую своё место и норовившую убежать из очага.

Но в какой-то момент всё вышло из-под контроля. То ли мы недоглядели, и одной шаловливой искре всё же удался план побега. То ли муж бросил слишком большую охапку сушняка, и огонь перекинулся через окопанную границу.

Сначала пламя тихо ползло по низкой траве.

Мы изо всех сил били по нему лопатами. Ни колодца, ни скважины у нас ещё не было. Участок был новый, целинный. Воды из бутылок, которые мы привезли с собой, конечно же, оказалось мало.

Потом огонь перекинулся на кусты. Он всё быстрее и быстрее пожирал растительность, которая вставала на его пути.

Я в отчаянии и страхе закричала сыну:
– Мы не справимся! Звони быстрее 112, вызывай пожарку!

Муж побежал за подмогой к соседям – они, к счастью, уже выкопали колодец.

А я продолжала лупить лопатой по огню. Он обступал меня полукругом. Он словно смеялся: «Хочешь поиграть? Ну, давай поиграем! Только я всё равно сожру всё вокруг! Тебе меня не одолеть!»

Черенок лопаты сломался. Я села на колени и продолжала неравную схватку с пламенем.

Мне было очень страшно. Очень. С правой стороны огонь уже обошёл меня и перекинулся на деревья.

Сосны и берёзы вспыхивали как спички. Моментально. Яркое пламя. Горящая крона. Жуткий треск – словно огненный монстр пережёвывал листья и ветки.

В следующую секунду от дерева оставался обугленный скелет. А монстр уже накидывался на соседнее дерево! Мгновение. Пламя. Треск. Скелет. Следующая жертва.

А я всё била и била остатками лопаты по горящей земле.

Огонь обжигал руки и лицо. Казалось, он проникал в горло и цеплял раскалённым прутом мои лёгкие. Но я не чувствовала боли. Сквозь обуявший меня какой-то дикий ужас я даже не могла плакать.

Я могла только молить Бога спасти соседние участки и лес. Не меня. Лес. И участки. Я молила почерневшими от копоти губами о спасении и о чуде.

Сын убежал встречать пожарную машину. Муж с соседями, как ошалевшие, носились туда-сюда с вёдрами воды. Я ничего этого не видела.

Мой мозг вернулся к своему первобытному состоянию – «бей или беги». Я не бежала. Я продолжала неистово лупить по пылающей траве. Лупила, обезумев от страха.

Наверное, точно такой же страх овладевает зверьём во время лесных пожаров. Вот только бежать им некуда. У меня хотя бы была эта возможность.

Обессилев от ужаса и задыхаясь от дыма, я сдалась. Я покинула место пожара.

Да, я могла бы убежать, уехать и разрыдаться в подушку. И никто бы не осудил меня.

Но это означало бы предательство. Признание своего поражения перед стихией. А это совсем не в моём характере.

Поэтому я отошла на безопасное расстояние и издали продолжала наблюдать, как вспыхивают одно за другим высокие и ещё секунду назад бывшие зелёными и пышными деревья.

Потому что заживо сгореть или, в лучшем случае, получить серьёзные ожоги, не считала разумным решением.

Но сердце моё разрывалось от вида всего происходящего. А больше всего от осознания того, что всему этому виной наша халатность. Это мы недосмотрели. Это мы упустили. Это мы натворили.

Люди справились с огнём. Соседи и муж – вёдрами. Прибывшая быстро и сработавшая профессионально бригада пожарных – своими средствами. Пожар потушили. Лес и участки спасли от выгорания.

Чудо свершилось. И это чудо – наши люди. Который не бросили, не отвернулись, не послали.

Мы втроём сидели на берегу карьера, чёрные от копоти. У меня всё лицо и руки покраснели и горели огнём. На утро от локтей до ключиц покрылись огромными волдырями. На правой руке до сих пор белеют два шрама.

Но самый большой шрам остался на сердце. И даже сейчас, спустя несколько лет после тех событий, ужас вновь и вновь заползает в душу при воспоминании полыхающих деревьев.

А воспоминания не заставляют себя ждать – чёрные скелеты погубленных нами сосен и берёз до сих пор виднеются за нашим участком.

И я до сих пор боюсь костров.

Но уже не так, как в тот день. Страх остался, но стал более осознанным, что ли. Это уже не тот паралич от ужаса, а глубокое, до каждой клеточки, понимание, каким добрым может быть огонь, когда он под контролем человека, и каким монстром, каким стихийным бедствием он становится на свободе.

И насколько мы слабы и бессильны бываем перед матушкой Природой.