Семейные радости-3. Ираидин день

Сказки бабушки Варвары
Часть 6. Семейные радости
Глава 3.  Ираидин день

Хмурое утро
Ираидин день в Жеребилово начался хмуро, будто осень решила показать, что теперь она тут хозяйка. Небо висело низко, серое, тяжёлое, будто его прижали к земле, и от этого даже знакомые улицы казались чуть уже, а избы — чуть ниже. Ночью прошёл мелкий дождь, и теперь всё вокруг было мокрым: заборы, тропинки, листья на кустах у калитки. По ночам уже держались заморозки, и оттого сырость пробиралась под воротники, заставляла плотнее кутаться в платки и телогрейки. Рано темнело, и казалось, что день торопится спрятаться, не желая долго светить.
Но Рая проснулась не с грустью, а с ожиданием. Она лежала, прислушиваясь к тишине, и чувствовала: сегодня должно случиться что-то необыкновенное. Не громкое, не такое, чтобы вся деревня говорила, а тихое, своё, но от этого не менее важное. Ей казалось, что само имя дня — Ираида — звучит как обещание: будто где-то рядом прячется маленькая тайна, и только ей предстоит её найти.

Колхозная жизнь
В колхозе день кипел, несмотря на ненастье. На полях шла уборка картофеля: женщины и подростки в резиновых сапогах и тёплых платках копали, выбирали клубни из мокрой земли, складывали в мешки. Земля была тяжёлой, налипшей, и каждый мешок давался трудом, но в этом труде была своя гордость: ведь это хлеб на зиму, это сытые рты, это надежда на то, что холода не будут страшными.
Параллельно шло боронование и посев озимых. Трактористы на МТС старались успеть до настоящих холодов: новая техника только-только поступала, и все к ней присматривались, трогали холодные металлические бока, обсуждали, как лучше прицепить борону, как отрегулировать глубину. В воздухе пахло не только сырой землёй и прелыми листьями, но и машинным маслом, и это был запах нового времени — крепкого, надёжного, обещавшего, что работать станет легче.
Иван Дмитриевич был среди тех, кто бороновал. Он шёл рядом с трактором, внимательно смотрел, как ложится борона, проверял, чтобы не оставалось крупных комьев, чтобы земля была ровной и готовой принять зерно. Рядом с ним шагал Вячеслав. Он старался не отставать, запоминал каждое слово отца, каждую мелочь: как правильно держать лопату, как проверять сцепку, как слушать, как работает мотор. Ивану Дмитриевичу было приятно видеть, что сын не просто рядом, а старается понять дело до конца.
— Ты смотри, Вясенька, — говорил он, негромко, чтобы ветер не унёс слова. — Земля не любит суеты. Она любит, когда к ней с уважением. Тогда и отдаст сполна.
Вячеслав кивал, и в груди у него становилось тепло: отец назвал его по-домашнему, по-родному, и в этом было больше похвалы, чем в любых громких словах.

На ферме
Анна Арсентьевна тем временем трудилась на ферме. В коровнике было тепло, пахло сеном, молоком и чуть-чуть — сырой шерстью. Коровы стояли спокойно, пережёвывая жвачку, и будто знали: сегодня день непростой, но важный. Анна Арсентьевна подошла к Зорьке — своей любимой корове, спокойной, с умными глазами и ровной, неторопливой поступью. Она ласково погладила её по шее, прошептала что-то тихое, доброе, и Зорька чуть наклонила голову, будто слушала.
Дойка шла спокойно, размеренно, и молоко лилось ровно, густое, тёплое. Анна Арсентьевна улыбалась: надои сегодня были хорошие, даже лучше обычного. Она знала: Зорька чувствует заботу, и отвечает на неё. А ещё она знала, что молоко — это жизнь: им напоят детей, его добавят в кашу, из него сделают творог и сметану. И в этом простом, будничном деле была своя великая сила.
Когда она вернулась домой, уставшая, но довольная, бабушка Варвара уже грела воду и готовила ужин. Она посмотрела на Анну Арсентьевну и тихо сказала:
— Вижу, день у тебя добрым был. Руки устали, а душа — нет. Это самое главное.
Анна Арсентьевна улыбнулась, сняла платок, провела рукой по волосам и сказала:
— Да, мам. Зорька сегодня будто старалась. Будто знала, что Ираидин день.
Бабушка Варвара кивнула:
— А ведь и правда. В старину говорили, что в Ираидин день добрые дела делаются легче, если делать их с чистым сердцем.

Монетка на счастье
Александра в этот день  приболела и не пошла в школу, помогала по дому, но больше всего ждала Раю, и каждый раз, когда та возвращалась, в избе становилось будто светлее, даже если за окном шёл дождь. Александра чистила картошку, раскладывала её на полотенце, чтобы стекла вода, и прислушивалась: не скрипнет ли калитка, не раздастся ли знакомый торопливый шаг.
И вот калитка скрипнула. Рая вошла, раскрасневшаяся от ветра, с мокрыми косичками и горящими глазами. Она скинула пальто, стянула сапоги и тут же выпалила:
— Саша, ты не поверишь! Со мной сегодня такое случилось!
Александра присела рядом, взяла её за руки, согревая холодные пальцы, и сказала спокойно:
— Рассказывай. Я тут.
Рая набрала воздуха, будто собиралась нырнуть, и начала:

После уроков учительница Марья Семёновна задержала ребят, чтобы разобрать новую задачу по арифметике. Все сидели, склонившись над тетрадями, и считали, а Рая всё поглядывала в окно: там дождь уже почти закончился, и по лужам бегали солнечные зайчики, будто хотели напомнить, что небо не навсегда серое.
Когда урок закончился, Марья Семёновна сказала:
— Рая, задержись на минутку.
Сердце у Раи ёкнуло: вдруг она что-то сделала не так? Но учительница улыбнулась и протянула ей маленькую книжку:
— Это сборник рассказов. Я знаю, ты любишь слушать истории. Возьми, почитай. А потом расскажешь, что понравилось.
Рая взяла книжку, прижала к груди, и вдруг почувствовала, как внутри всё задрожало от радости. Но это было не всё.
На обратном пути, когда она уже почти дошла до околицы Жеребилово, она заметила на обочине, прямо у тропинки, маленький букетик полевых цветов: несколько сухих васильков, ромашку, веточку полыни. Кто-то положил его там, будто специально для неё. Рая наклонилась, подняла букетик и вдруг увидела на земле, прямо под ним, тонкую медную монетку. На одной стороне был год, на другой — орнамент, похожий на солнце.
Она подняла монетку, повертела в пальцах и вдруг вспомнила, как бабушка Варвара рассказывала: в Ираидин день случаются маленькие чудеса, если сердце открыто. Говорят, что святая Ираида помогает тем, кто старается быть добрым и не проходит мимо чужой беды.
Рая постояла, прислушиваясь к себе, и поняла: чудо — это не только монетка и букетик. Чудо — это когда тебе доверяют книжку, когда на тебя смотрят с добротой, когда мир будто шепчет: «Ты хорошая. Ты нужна».
Она спрятала монетку в карман, букетик прижала к сердцу, а книжку — к груди, и пошла дальше, чувствуя, как с каждым шагом становится легче дышать.

Дома она всё это выложила на стол: книжку, букетик, монетку — и рассказала Александре, а потом и всем остальным. Бабушка Варвара долго смотрела на монетку, потом кивнула:
— Вот видишь. Ираидин день не про гром и молнии. Он про тихое тепло. Про то, что добро возвращается.
Иван Дмитриевич улыбнулся и сказал:
— Значит, день прошёл не зря. Ты книжку почитаешь, а мы с Вячеславом завтра ещё на поле сходим. Всё по порядку, всё своим чередом.
Анна Арсентьевна обняла Раю, прижала к себе, пахнущему сеном и молоком, и прошептала:
— Я так рада, что у тебя был хороший день. Пусть эта монетка будет твоим талисманом: пусть она напоминает, что ты — добрая, внимательная, и мир это замечает.

Домашние хлопоты
К вечеру в избе у Кудрявцевых стало особенно уютно. Пока за окнами темнело и мелкий дождь снова начинал стучать по крыше, Иван Дмитриевич принёс охапку сухих дров — берёзовых, с лёгкой смолистой корочкой, которые горели ровно и давали много тепла. Он аккуратно уложил их в печь, подложил лучину, чиркнул спичкой, и пламя, чуть помешкав, радостно лизнуло дерево, сразу наполнив избу живым, тёплым светом.
Бабушка Варвара тем временем взяла пучок сухих трав — полынь, зверобой и веточку можжевельника, — связала их тонкой льняной ниткой и подожгла от той же спички. Коробок спичек Иван Дмитриевич недавно привёз из Котельниково, где купил в сельской лавке и это была диковинка для того времени. Спички хранили в деревянной шкатулке, как зеницу ока. Бабушка Варвара ходила по углам, окуривая избу, и шептала тихо, почти про себя:
— Пусть уйдёт сырость, пусть уйдёт хворь, пусть в дом войдёт только доброе тепло.
Дым шёл терпкий, горьковатый, но в нём было что-то надёжное, будто сама осень уступала место домашнему покою. Рая сидела на лавке, поджав ноги, и смотрела, как бабушка ходит по избе, как тени от пламени пляшут на стенах, и чувствовала, как с каждым вдохом уходит дневная усталость, а вместо неё приходит тихая радость.
Анна Арсентьевна тем временем раскатывала тесто для наливушек — тонких, румяных лепёшек с начинкой из картофельного пюре, лука и щепотки укропа. Она делала их не спеша, с любовью, потому что знала: нет ничего лучше, чем горячая наливушка прямо с печи, когда за окном дождь, а в доме тепло и все свои.
— Сейчас, родные, будет самое хорошее угощение, — говорила она, выкладывая лепёшки на противень. — Пусть они согреют нас не только изнутри, но и снаружи: от одного запаха уже теплее становится.
Александра помогала: смазывала противень маслом, потом аккуратно переносила на него наливушки, а потом стояла рядом и вдыхала этот особенный, родной запах — запах дома, уюта и маминых рук.
Когда наливушки зарумянились, Анна Арсентьевна сняла их с противня, положила на большое полотенце, чтобы чуть остыли, и сказала:
— Ну вот. Теперь можно и чаю, и по кусочку. Пусть этот вечер будет нашим маленьким праздником.

Истории бабушки Варвары
Они сели за стол, и даже Вячеслав, который весь день провёл на поле и теперь казался чуть старше и серьёзнее, не удержался и взял сразу две наливушки: одну себе, вторую тихонько подвинул Рае.
Рая взяла, откусила, зажмурилась от удовольствия и вдруг, глядя на бабушку Варвару, тихо спросила:
— Бабушка, а почему меня назвали Ираидой? Это ведь не самое обычное имя…
В избе стало тихо. Даже печь будто чуть тише зашептала, словно тоже хотела послушать ответ. Бабушка Варвара посмотрела на Раю, улыбнулась и положила ладонь на её руку.
— Да, имя не самое частое. Но оно не просто так тебе досталось. Ты родилась в марте, и когда мы пошли в сельсовет записывать тебя, день по святцам как раз приходился на память святой Ираиды Александрийской. Вот и решили: пусть будет Ираида. Пусть она тебя бережёт.
Рая наклонила голову, будто примеряла имя заново, и сказала чуть тише:
— А какая она была, эта святая Ираида? Расскажи про неё…
Бабушка Варвара вздохнула, будто собирала с собой все слова, чтобы рассказать их правильно, не торопясь, и начала:
— В далёком городе Александрии жила когда-то девушка по имени Ираида. Она была тихой, но смелой, и верила в то, что нельзя предавать своё сердце. В те времена христиан преследовали, и быть верующим значило идти на риск. Но Ираида не пряталась. Она помогала тем, кто нуждался: носила еду тем, кто скрывался, перевязывала раны, шептала слова утешения. Говорили, что у неё был особенный дар: она умела говорить так, что даже самый отчаявшийся человек вдруг чувствовал: «Я не один. Меня слышат».  Кроткая дочь священника ещё в детстве выбрала монашескую жизнь. Однажды она отправилась за водой к источнику и увидела корабль, на котором находилось множество мужчин и женщин, в том числе священнослужителей, которых заключили в оковы за исповедание христианской веры. Женщина добровольно присоединилась к мученикам за Христову веру и позволила заковать себя в оковы.
Её не смогли ни запугать, ни уговорить. И тогда её оставили одну, чтобы она подумала. Но вместо страха в её сердце была тишина — такая, какая бывает перед рассветом, когда ночь уже уходит, а солнце вот-вот покажется.
Говорят, что в ту ночь к ней во сне пришла сама Богородица и сказала: «Ты не одна. Я с тобой». И Ираида проснулась с улыбкой, будто знала: что бы ни случилось, в её сердце останется свет.
Узников доставили в египетский город Антиполь, где Ираида одна из первых была подвергнута пыткам и убита. Остальные мученики вслед за Ираидой претерпели истязания и кровью заплатили за свою святую веру.
С тех пор её и стали почитать как святую — не за громкие дела, а за тихое мужество, за то, что она не предала себя и не прошла мимо чужой беды.

Душевный разговор
Когда бабушка Варвара закончила, Рая сидела, не шевелясь, будто старалась удержать в себе эту историю, как держат в ладонях тёплый уголёк, чтобы он не погас. Потом она тихо сказала:
— Значит, быть Ираидой — это не про то, чтобы громко кричать. А про то, чтобы не пройти мимо. Чтобы сказать: «Я с тобой».
Бабушка Варвара кивнула:
— Вот именно. И ты, милая, уже это умеешь. Вспомни, как ты шептала пчёлкам, чтобы они спали спокойно. Как ты радовалась книжке, которую тебе дала учительница. Как ты бережёшь свой букетик и монетку. Это и есть твоя сила — в доброте, в внимательности, в том, что ты умеешь видеть хорошее.
Рая посмотрела на всех: на маму, которая улыбалась ей, на папу, который сидел, положив руки на колени, на брата, который будто старался казаться взрослым, но всё равно поглядывал на неё с теплотой, на сестру, которая держала её за руку, и на бабушку, чьи глаза светились тихой гордостью.
— Я постараюсь быть такой, как она, — сказала Рая. — Не кричать, а делать. Не проходить мимо.
Иван Дмитриевич чуть наклонил голову и тихо сказал:
— Ты уже такая, дочка. Ты уже не проходишь мимо.

Уроки бабушки Варвары
 За окнами совсем стемнело, и дождь снова начал тихо стучать по крышам, вся семья сидела у печки. Бабушка Варвара достала глиняную миску, положила туда ложку мёда — того самого, с пасеки дяди Ивана, — и сказала:
— Давайте сегодня по ложке. Пусть этот мёд согреет нас и напомнит, что даже в самый хмурый день можно найти что-то светлое.
Каждый взял по ложке, съел, и Рая вдруг почувствовала, как тепло разливается по груди, будто кто-то добрый положил ладонь ей на сердце и сказал: «Всё будет хорошо».
Она посмотрела на всех: на отца, на маму, на бабушку, на сестру, на брата — и вдруг поняла: самое большое чудо — это когда ты приходишь домой, а тебя ждут. Когда тебе дают книжку, когда тебе улыбаются, когда тебя обнимают, и ты знаешь: ты не одна.
Потом они ели наливушки, пили горячий чай, и каждый кусочек казался особенным, будто в нём была не только мука и картошка, а ещё и память, и забота, и любовь. Рая спрятала монетку в маленький мешочек, который Александра сшила для неё из лоскутка, и повесила его на шнурок. Теперь это был её талисман — на память о дне, когда она узнала, чьё имя носит и какой силой оно её наделяет.
А за окном по-прежнему шёл дождь, и ветер гулял по полям, и осень крепко держала деревню в своих прохладных объятиях. Но в избе у Кудрявцевых было тепло, светло и спокойно. И казалось, что никакая непогода не сможет проникнуть сквозь эти стены, потому что здесь живут те, кто умеет беречь друг друга, кто помнит старые легенды и делает из них не страх, а силу. И маленькая Ираида теперь знала: её имя — это не просто слово. Это обещание быть доброй, внимательной и не проходить мимо чужой беды.

И пусть за окном осень вступала в свои права, пусть рано темнело и по ночам держались заморозки — в избе было уютно. И этот Ираидин день, пасмурный и дождливый, оказался на удивление светлым, потому что в нём было место и труду, и заботе, и маленькому чуду, которое Рая теперь будет хранить в сердце, как ту самую медную монетку — на память о дне, когда мир шепнул ей: «Ты молодец. Ты всё делаешь правильно».
      
Продолжение следует
©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод