7. Цветы. Городской совет

Глубокой ночью перед знанием горадминистрации на лавочке сидела парочка, дожидаясь рассвета, ни на что не обращая внимания и лишь страстно дыша друг на друга. Поодаль перед гостиницей «Маяк», которая в недалеком прошлом называлась «Маяк коммунизма», находясь в традиционном подпитии, на лавочке дремал дворник Феоктист. На самом деле его звали иначе. Но он откликался и на Феоктиста, считая, что так благозвучнее. Этим вечером его подпоили девушки с низкой социальной ответственностью, облюбовавшие «Маяк» и сделав его постоянной базой. Администрация «Маяка» относилась к ночным бабочкам двойственно. С одной стороны: «Такие молодые и вот тебе, угораздило». С другой - девушки обеспечивали постоянный доход, так как занимали почти весь второй – люксовый этаж и плату вносили исправно. Более того, постоянно одаривали дежурных, тем самым делая свое пребывание в гостинице еще приятнее.

В тот вечер они с размахом что-то отмечали, и под горячую руку попался дворник. Последний не выдержал конкуренции с молодежью, привыкшей к алкогольным перегрузкам, и сломался. После чего задремал на лавке перед гостиницей, с которой открывался отличный вид на памятник Вождю. Далеко за полночь, когда влюбленные активно грели друг друга прерывистым дыханием, Феоктист внезапно открыл один глаз. Открыть два не мог, … просто потому что не мог. Да и одного было более, чем достаточно, чтобы увидеть нечто, оставившее в его душе неизгладимое впечатление, доходящее до экзистенциального шока или метафизического потрясения. Влюбленные видели только друг друга, поэтому их психика осталась не потревоженной. 

С высокого пьедестала спустился Вождь и встал посередине большой площади. И с разных концов к нему стали собираться памятники, которых в городе было немало. Вот на коне предстал Иван Грозный с мечом на боку и крестом в правой руке. Напротив, тоже на коне - генерал Ермолов. Они ревниво оглядели коней визави и остались довольны своими. После этого их отношения превратились почти в теплые. Под руку, пешком появились И.С. Тургенев и И.А. Бунин, о чем-то оживленно беседуя. Пришел Ф.Э Дзержинский в длинной кавалерийской шинели. В окружении своих героев появился Н.С. Лесков. Шел медленно, потому что герои пытались куда-нибудь улизнуть в поисках острых впечатлений. Повествования Н.С. Лескова были исключительно скучными, а им хотелось жизненных передряг, лучше под тальянку и с хорошей деревенской бабенкой. Немного запыхавшись, появился Серафим Саровский. Ведь пришлось подниматься высоко в гору, а возраст уже не юношеский. Пришли и иные памятники, распознать которые один глаз Феоктиста был не в состоянии.

Оглядев собравшихся и откашлявшись в кулак, Вождь начал говорить. И странное дело, хотя голос его был громкий, ну как у В.И. Ленина, когда он говорил с броневика, сидевшие буквально рядом влюбленные ничего не слышали. Это говорило о силе любви, которая охватила их. Как сказала Елизавета Шумская: «Любовь делает людей слепыми… Глухими, тупыми и вообще убогими…». Автор с ней категорически не согласен, потому что придерживается иной точки зрения: «Любовь облагораживает». Но сейчас по отношению к парочке более права Е. Шумская. 
 
Феоктист открыл второй глаз. Видение не пропало. Кони под всадниками цокали копытами, изваяния внимали Вождю.

«Товарищи! - пронеслось над площадью, - я много лет в этом городе. Он стал мне родным, хотя мои пролетарские убеждения не позволяют говорить, что я полностью понимаю его обитателей. Но оставим классовые разногласия. Ибо в противном случае на этой площади не произошла бы наша встреча. Мы все посланники Истории, мы городские корни, а потому мы и только мы несем ответственность за его будущее. И вот что пришло в мою голову, которую на протяжении почти века повсеместно считают вместилищем самого могучего мозга планеты. Я не оспариваю этого мнения, но опять же хотел отойти от обсуждения собственной гениальности. А заявить мне хочется, что город подвергается громадной опасности. Его захватила нечисть, которая покусилась на самое важное! Я бы сказал – жизненно важное, не считая, конечно, классовой борьбы. На красоту!».

Со всех сторон площади раздался гул голосов, в котором угадывалось: «Ты прав, Вождь!».

Вперед вышел памятник И.С. Тургеневу и возмущенно произнес: «Эта нечисть настолько обнаглела, что устраивает посиделки на моем холме над рекой». Памятник И.А. Бунину при этих словах только махнул рукой. Уж кому-кому, а ему-то не понаслышке было известно, как нечисть не дает покоя И.С. Тургеневу. С его обрыва памятник писателю был хорошо виден. И темными ночами, вспоминая о прекрасных временах в Париже, он видел, как из кафе рядом с Тургеневым выползала нечисть и устраивала пляски рядом с писателем. Одна мысль тяготила И.А. Бунина. Неподалеку от площади, на которой собрались памятники, находилась центральная библиотека его имени. Так нечисть облюбовала и ее, превратив научный зал в пивнарь, где по вечерам, за кружкой пива собирался профессорско-преподавательский состав местного университета, вспоминая дни, когда библиотека носила имя подруги Вождя. И тогда они – молодые, рвущиеся к знаниям, назначали в ее залах свидание своим тоже юным подругам, с которыми проводили вечера за совместным чтением под зелеными абажурами настольных ламп. «Неужели, - думал памятник, - имя имеет такое большое значение. Нет, этого не может быть, это мистика. А в мистику я не верю».
 
Тургенева поддержал Иван Василевич, памятник которому располагался неподалеку от памятника писателю: «Единственно, чем спасаюсь – это Христовой молитвой и крестом. Так разве их отгонишь такую ораву. Да и городские жители не безгрешны, помогают нечисти плодиться. Недавно скандал был вокруг Красного моста. Совсем стыд потеряли. Так нечисть после этого облюбовала мост, по ночам обсядет его и судачит, как навредить городу».

Вождь поднял руку:
- Некоторые оппортунисты скажут, что буржуазия тоже разделяет критерии красоты, а все знаменитые художники не пролетарии. Но оставим в стороне политические споры. Наша задача спасти город, избавить от нечисти, которая крадет красоту и покусилась даже на мою клумбу. Вы не представляете, как это противно, мне – памятнику Вождю Пролетариату стоять посередине клумбы, заросшей сорняками. По достоверным сведениям, которыми поделились со мной заслуживающие доверие лица, нечисть готовит провокацию, чтобы уничтожить ростки красоты, которые в последнее время начали активно пробиваться на улице Моего Имени и на клумбе опять же вокруг Меня. Поэтому я призываю вас встать на защиту города, чтобы вокруг каждого памятника образовался круг, куда нечисть проникнуть не сможет. 

- Серость, которая остается после того, как нечисть уничтожит красоту – это погибель города. Встанем на защиту красоты.

Все памятники поддержали Вождя, решив, что предпримут самые решительные меры против городской нечисти. Даже им была ненавистна та серость, которая появлялась вместо цветов. И их сознание своей исторической миссии по сохранению города проснулось. Вдохновленные речью Вождя они разбрелись по своим пьедесталам. Вниз по Ленинской, рядом скакали Иван Васильевич и генерал Ермолов, радуясь не увядающей красоте цветов. И.А Бунин и И.С. Тургенев шли под руку, обсуждая перипетии предстоящей борьбы, и как это отразится на их литературных произведениях, которые неожиданно будут обнаружены в городских архивах и вызовут большой переполох в литературных кругах и издательствах, опубликовавших их полные собрания сочинений.

Поприсутствовавший на этом историческом событии, Феоктист преобразился. И настолько, что его приняли дворником на истфак местного университета. А с девицами легкого поведения он порвал.