Глава 8 Осечка

Кира принялась вникать в непростое ремесло Генри: она старалась, подобно ему, начать разбираться в различных аспектах функционирования системы социального рейтингования. Она внимательно ознакомилась с результатами его исследований, отправленных в распоряжение Совета. Иногда Генри давал ей простые задания, она охотно их выполняла, но, конечно же, ни на йоту не смогла приблизиться к пониманию того, как работает Генри и каким огромным объёмом профессиональных знаний он оперирует. Ещё одна неделя неукротимо заканчивалась — нужно было формировать идеи относительно следующих шагов. Кира решила проявить инициативу и выявила несколько случаев, чем-то похожих, как ей казалось, на ситуацию, с которой они столкнулись. Все случаи были сопряжены с преждевременными летальными исходами. Она была весьма довольна собой и ожидала серьёзную похвалу от Генри. Он внимательно ознакомился с её выводами и предложениями о направлениях дальнейшего расследования, однако, к её большому удивлению, он не только не похвалил её, но ещё и отверг все её идеи.

— Что?! Я несколько дней на это угрохала! Мог хотя бы похвалить! — обиженно заявила Кира.

— Мне жаль. Ты молодец, — сухо ответил Генри, даже не отрываясь от своего планшета.

— Суха-а-арь, — недовольно выпалила Кира.

Генри удивлённо поднял на неё взгляд. Её обиженное выражение лица зародило в нём беспокойные чувства, он попробовал как-то загладить свою невнимательность:

— Ну, то есть… Я хотел сказать, что ты проделала замечательную работу, только она не подходит: дело в том, что…

— Почему это ещё не подходит?! Я внимательно проанализировала твои алгоритмы, которые ты отправил в распоряжение Совета, я старалась руководствоваться твоими же рекомендациями. И должна отметить, что это совсем не просто! — всё ещё негодуя, ответила Кира.

— В том-то и дело, — уже смягчившись, сказал Генри, — ты руководствовалась моими рекомендациями по выявлению крайне опасных тенденций, которые могут привести или уже привели к подобным случаям. Ты в результате и обнаружила подобные возможные случаи летальных исходов. Мы же должны сосредоточить наши усилия на других областях.

— В смысле?! — недовольно и непонимающе возразила Кира.

— Занимаясь мёртвыми, мы не спасём живых. Данных, которые мы собрали, уже достаточно для того, чтобы простроить теорию выявления случаев нетипичного поведения, которые потенциально могут привести к подобным катастрофическим событиям. Мы постараемся выявить и предотвратить эти потенциальные случаи. Мы как бы пойдём вверх по течению.

— А-а-а-а-а… — многозначительно понимающе ответила Кира. — Какой же тогда план?

— Вот такой, — ответил Генри, передавая ей планшет.

Кира с интересом начала разбираться в схемах и указаниях, после чего перешла к географической социальной карте, охватывающей несколько планет. Системные алгоритмы уже отметили несколько точек, где предположительно могли быть выявлены случаи нетипичного поведения. Она просмотрела порядка двадцати меток и выбрала одну из них, немного выделяющуюся среди остальных.

— Вот эта! — как-то даже по-детски задорно сказала она, передавая планшет обратно Генри. Небольшой отдых явно пошёл ей на пользу: она казалась бодрой и вновь позитивной.

— Эта точка на другом конце сектора… Хм… Ветеран боевых действий… Хм… Ну ладно, если тебе именно она приглянулась… Хорошо, отправляемся через полчаса.

Кира и Генри завершили свои дела, приготовились и, к серьёзному облегчению распорядителя, отбыли из капитолия. Через двадцать минут они уже покидали орбиту планеты, направляясь к следующей зацепке через весь сектор. Памятуя о всех своих переживаниях, они с удвоенной силой и решительностью принялись собирать и анализировать всю возможную доступную сопутствующую информацию.

Система предлагала досконально проанализировать жизнь и деятельность отставного военного офицера, около 15 лет назад с почётом вышедшего в отставку. В мирах ядра уже более 250 лет не было никаких военных конфликтов. Даже большая часть среднего кольца уже давно позабыла о вооружённых противостояниях. Лишь на границе среднего и внешнего колец изредка ещё возникали серьёзные противоречия между колониями или даже в рамках одной колонии между несколькими фракциями, борющимися за власть. Временами эти конфликты начинали сопровождаться гибелью мирного населения или даже могли начать выходить за рамки локального характера. Совсем уж изредка какая-то колония по каким-то глупым, надуманным причинам собиралась объявить о своей полной независимости от главенства Аристариев. Во всех этих немногочисленных случаях Аристарии отправляли один из своих экспедиционных миротворческих флотов для урегулирования кризиса и приведения колоний за стол переговоров. В подавляющем большинстве случаев достаточно было одного только намёка на появление флота миротворцев, чтобы колонии мигом забыли про все свои распри и тем более о военном противостоянии. К несчастью, иногда всё же возникали случаи, когда миротворцам Аристариев приходилось применять оружие.

Аристарии контролируют в общем количестве 134 звёздные системы. В основном в каждой звёздной системе присутствует только одна колония, реже их несколько. В целом же это колоссальная территория, на которой раз в десять-пятнадцать лет где-то да возникнет потребность во внимании миротворческого флота. В результате более чем за 400 лет существования космической государственности Аристариев сформировалась и культура военных, считающих своё непростое ремесло проявлением особенной доблести и образцом служения общему делу.

К их числу относился и отставной полковник. Ему было уже больше 160 лет — почтительный возраст для Аристария. Когда ему было около 80 лет, он решил посвятить свою жизнь борьбе за поддержание мира и порядка, уверенно неся авторитет и законность Аристариев даже на самые отдалённые колонии. Обычно служба в миротворческих силах — дело абсолютно добровольное. Любой военный может по завершении очередной миротворческой миссии подать в отставку, в мире и спокойствии проводя свою дальнейшую жизнь в одном из центральных миров. За 65 лет военной службы полковник в общей сложности принял участие в четырёх миротворческих миссиях, первая и последняя из которых были сопряжены с применением оружия. Во время своего пребывания в запасе после третьей миссии он обзавёлся замечательной семьёй, а по завершении четвёртой миссии решил принять заслуженную отставку и далее помогать миротворцам лишь как почтенный наставник для молодого пополнения.

Четвёртая миссия далась ему особенно тяжело: она была первой в истории этого миротворческого флота, во время которой им пришлось применять оружие против крайне агрессивного, вооружённого, но всё же гражданского населения. На этой отдалённой пограничной колонии среднего кольца всегда происходила добыча и переработка полезных ископаемых. В своё время Аристарии наложили на эту колонию некоторые ограничения по разрешённому объёму экспорта, чтобы обеспечить возможность для других колоний сектора также активно развиваться и экспортировать свою продукцию. Местная олигархическая знать восприняла эти указания как жёсткое покушение на их коммерческую свободу и независимость. За десять лет скрытой пропаганды они добились того, что настроили большую часть населения своей колонии против Аристариев. Вдобавок они провели демонстративный референдум, на котором практически единогласно было принято решение о выходе колонии из состава космического государства Аристариев. Параллельно с этим они начали военные конфликты со своими существенно более слабыми в военном отношении соседями, желая прибрать к рукам весь доступный экспорт в секторе. Вероятно, они рассчитывали, что важная часть товаров, идущая из этого сектора, склонит решение Аристариев в сторону принятия воли олигархии, тем более что всё было обставлено таким образом, что якобы ведомой силой было именно волеизъявление народа колонии. Они просчитались. Прибывший военный миротворческий флот Аристариев по своему обыкновению призвал колонию-агрессора к диалогу, в ответ на что получил мощный ракетный удар. Технологии колонии ни в какое сравнение не могли идти с технологиями Аристариев, однако им всё же удалось нанести некоторый чувствительный ущерб.

В течение двух тяжёлых лет экспедиционный флот приводил мятежную колонию к порядку, стараясь в основном сдерживать агрессию, чем отвечать на неё огнём на поражение. Но, видимо, всему рано или поздно приходит конец. В финале активной фазы конфликта миротворцы Аристариев предприняли решительную атаку, переломив хребет олигархической верхушке, которая, будто кукловод, стояла за разворачивающейся драмой. Оставшись без своих идейных и политических вдохновителей, колония быстро пришла к согласию — конфликт оказался исчерпан. После этой непростой миссии полковник возвратился в миры ядра и подал в отставку.

Первые десять лет ему было тяжело примириться со спокойной, размеренной жизнью отставного военного: потребовалась многолетняя реабилитация, но четыре года назад он наконец нашёл свою новую страсть — получил разрешение у местной администрации на организацию спортивно-оздоровительного комплекса. Почти четыре месяца длилось неспешное строительство здания и прилегающих к нему стадионов и спортивных площадок, когда же комплекс был завершён, полковник взял его под своё управление, зачастую личным примером показывая подопечным превосходство военных в силе, выносливости и ловкости над гражданскими.

Кира отправила полковнику запрос на встречу, ответ пришёл через несколько часов: обычно в военной среде реакция следует существенно более оперативно, но тут, видимо, сказалась общая загруженность полковника в делах управления спортивным комплексом. Он попытался подробно выяснить причины, по которым его беспокоит дознаватель, и нехотя согласился встретиться, пригласив Киру и Генри на встречу в своём доме. По всем данным системы, полковник и его семья были практически во всём стандартными Аристариями: двое его молодых сыновей получали общее образование, супруга была одним из инструкторов по плаванию в спортивном комплексе. Во всём обычная семья, разве что немного выделялся факт того, что их уровни никогда не повышались более 74, но и никогда не падали ниже 71.

По прибытии они обнаружили, что дом полковника характерно отличался от красивого, гармоничного и возвышенного дома архитектора. Жилище полковника напоминало больше своеобразный бункер гражданского типа. Прежде всего, по непонятным причинам полковник выбрал для своего дома пустынную, каменистую местность. Вся территория вокруг представляла собой бескрайние просторы, покрытые рыжеватым песком и камнями. Лишь изредка кое-где попадались небольшие участки с рябыми кустарниками и кактусами. Среди всего этого песчано-пустынного скучного пейзажа возвышалась единственная невысокая гора. Как раз на её вершине стоял дом полковника, представляющий собой усечённую пирамиду с прямоугольными оконными отверстиями, весьма напоминающими бойницы, с угольно чёрными солнцезащитными стёклами.

Весь этот регион находился в экваториальной полосе, вдобавок у планеты практически отсутствовал угол наклона оси вращения, превратив местный климат в постоянную жаркую пустыню с весьма тяжёлыми условиями для жизни. С удивлением Генри и Кира обнаружили, что эта область по каким-то причинам оказалась привлекательной ещё примерно для нескольких десятков людей, обосновавшихся вокруг этой небольшой горы. Во всей округе единственным серьёзным зданием был только спортивный комплекс полковника, разительно отличающийся по архитектурной стилистике от остальных построек. Обычно архитекторы Аристариев придерживаются некоторых понятий экономической эффективности, тут же они выстроили целый небольшой городок в удалении более трёхсот километров от стандартных обжитых зон.

Они достаточно быстро дошли от магнитной магистрали до дома полковника, но даже за это небольшое время Кира уже начала жаловаться на жару: её не спасали даже терморегуляторы, встроенные в её лёгкое белое платье.

Лишь только они показались на пороге, их вышел встречать огромный широкоплечий мужчина. В нём было метра два. Кира даже слегка удивилась, наблюдая перед собой такой «шкаф с антресолью». Любой Аристарий путём косметических процедур мог изменить своё тело и выглядеть так, как ему захочется, однако опытный глаз всегда способен заметить, является ли внешность человека естественной или косметически воссозданной. Вероятно, всему виной излишняя выхолощенная идеальность, которая сопровождает косметические изменения. Сейчас же даже не нужно было быть опытным косметологом, чтобы понять: эта здоровенная человеческая гора была самой естественной. Хотя, впрочем, полковник явно не уделял своему телу того внимания, какое обычно уделяют Аристарии. Его лицо, как и в принципе вся кожа, было в достаточной степени морщинистым, однако это придавало этому большому высокому человеку какую-то важность и авторитетность. Полковник был совершенно лысым, лишь на лице проступала небольшая серебристая щетина.

Кира встретилась с ним взглядом и сразу ощутила некоторую скованность, она даже рефлекторно на полшага отступила, заходя немного за плечо Генри. Он в свою очередь даже ухом не повёл. Он уверенно шёл к полковнику с таким спокойным, флегматичным видом, что становилось полностью очевидно, что ему глубоко фиолетово до размеров и мощи этого отставного военного.

— Рад приветствовать Вас, я Грегор, дознаватель, меня уполномочил Совет Аристариев… — как на автомате начал проговаривать Генри, но даже не успел закончить мысль. Полковник подступил на шаг, хлопнул его по плечу и как-то легко и бесцеремонно произнёс:

— Здоров!

Под грузной ладонью полковника Генри даже еле заметно прогнулся, его глаза слегка расширились от такой, как ему показалось, наглости, но он не успел что-то ответить. Полковник перевёл взгляд на Киру и уже обратился к ней:

— Вот надо же, какой поразительный белоснежный цветочек, свежий, яркий и чарующий, принесла на мой порог сегодня судьба! — он хищнически устремил свой выразительный взгляд на Киру, жадно осматривая её с ног до головы. Кира в смущении слегка покраснела, хихикнула и кокетливо завела прядь волос за ухо.

— Ну что же я! Тут снаружи такое пекло — с Вас, вероятно, уже семь потов сошло, пока вы шли от вагонетки. Прошу, скорее проходите внутрь: в доме посвежее! — полковник услужливо отошёл в сторону, рукой предлагая гостям проследовать внутрь, всё ещё не сводя взгляда с Киры.

Внутри, как и снаружи, жилище полковника было по-военному суровым, будто отражая его строгую, выверенную внутреннюю суть. Никаких дизайнерских элементов, никаких подсветок, орнаментов или украшений. Лишь строгие функциональные прямые линии. Сразу за входной дверью была небольшая прихожая с множеством скучных однообразных шкафчиков и длинный широкий коридор, уходящий вперёд метров на пятнадцать, заканчивающийся просторной гостиной. По бокам коридора было множество автоматических сдвижных дверей в комнаты. Лишь на потолке прослеживалось что-то, что хотя бы отдалённо можно было назвать украшением или хотя бы стилистическим элементом. По всему потолку проходило множество тонких ярких продольных световых линий, выполнявших функцию потолочных источников света.

Полковник пригласил гостей пройти в гостиную. Все прошли через длинный коридор и оказались в просторном квадратном помещении. Во всю стену гостиной простиралось широкое панорамное окно, через которое открывался прекрасный вид на пустыню, единым молчаливым полотном уходящую до самого горизонта. Кира и Генри даже на пару секунд замерли, поглощённые неожиданно нахлынувшими чувствами трепета и восторга от этой невероятной картины природы. Даже само расположение дома на небольшой горе дополняло этот спокойный и безбрежный пейзаж. Чем дольше они всматривались в пустыню, тем всё сильнее казалось, что она всматривается в них, прямо в их души, открываясь многочисленными небольшими деталями: по небосводу проплывает маленькое облако, оставляя на холсте панорамы светлое пятнышко, почти у самого горизонта виднеется ещё одна невысокая гора, практически сливающаяся с остальным пейзажем, а поодаль пустыню бегом пересекает стадо каких-то необычных животных, оставляя за собой еле заметное пылевое облако.

Полковник заметил художественное очарование, нахлынувшее на гостей, и слегка улыбнулся, предлагая присесть в самом центре комнаты на приплюснутых широких диванчиках. Все расселись, и Генри начал неспешно объяснять полковнику причину их визита. Полковник принялся внимательно слушать, внезапно он вскочил с места со словами:

— Вот же я пустая голова, ведь я даже не предложил Вам прохладительные напитки, а Вы ведь у меня в гостях! — он было хотел начать перечислять всё, чем он может попотчевать гостей, но Генри его остановил:

— Нет, благодарю, мы лучше хотели бы продолжить наш разговор.

— А, да-да, конечно, — обеспокоенно ответил полковник и смиренно уселся обратно.

Генри принялся практически заново подробно объяснять причину их визита, важность их задачи, но через пару минут полковник снова отвлёкся. Он перевёл взгляд на Киру и спросил:

— Я прошу прощения, может быть, сделать яркость света поменьше: я то уже привык и не замечаю, но снаружи такое слепящее солнце — может быть, немного притушить светопроницаемость окон? — он вновь практически вскочил с места.

— Нет, не нужно, — уже немного напряжённо ответил Генри.

— Хорошо-хорошо, — вновь ответил полковник, снова присаживаясь и серьёзно уставившись на Генри.

Он так ещё несколько раз периодически вскакивал с различными предложениям, в результате чего Генри, уже порядком напрягшись, прямо высказал:

— Прошу Вас, полковник, не нужно ни менять свет, ни чем-то угощать нас, ни чего бы то ещё. Просто постарайтесь не отвлекаться, выслушать нас и ответить на наши вопросы, — голос Генри был уважительным, расположенным, но всё равно выдавал некоторую напряжённость и утомлённость от постоянных отвлечений полковника. Тот в свою очередь вновь послушно присел и ответил:

— Да-да, я понимаю, я просто хотел быть гостеприимным: меня не часто посещают такие гости, — он со всей серьёзностью уставился на Генри, демонстративно стараясь ловить каждое его слово.

Около получаса продолжалась достаточно скучная, ничем не примечательная беседа. Генри с Кирой задавали полковнику вопросы: интересовались его жизнью, выспрашивали, всё ли его устраивает и нужна ли ему в чём-то помощь или поддержка, возможно, что-то его беспокоит или беспокоило, может быть, он чем-то или кем-то недоволен и много чего ещё. На все вопросы полковник отвечал практически односложно, после некоторых раздумий. Он был полностью серьёзен, но иногда казалось, что он либо пытается уйти от ответа, либо сам вопрос ему не совсем понятен. Либо вообще концепция всей темы обсуждения ему была малопонятна, и он старался отвечать в меру своих сил и способностей.

Прозвучала мелодичная музыка, и входная дверь распахнулась. Супруга полковника вошла в дом и прямо с порога начала неспешно рассказывать свои впечатления о погоде:

— А вот и я вернулась. Ты себе не представляешь, там такая жарища — я такой высокой температуры не помню уже несколько лет как. А представляешь, я пока шла, наступила на камушек и чуть не навернулась, а у меня же в руках ещё сумочка, в общем, я, — женщина продолжала всё тараторить, она прошла в гостиную и положила сумочку на комодик. Её голова была прикрыта шляпой с широкими полами, так что она даже не видела, что в помещении они не одни.

Полковник как на пружинках подорвался с места, будто радуясь, что получил повод отвлечься от скучной, непонятной беседы. Кира и Генри тоже неспешно поднялись в знак приветствия.

— Дорогая, а у нас гости! — задорным, как у ребенка, голосом обратился он к супруге.

Женщина на пару мгновений оторопела, всем телом повернулась и, опуская огромные солнцезащитные очки с переносицы, взглянула на Киру и Генри. Наконец им удалось её рассмотреть. Внешне она казалась полной противоположностью полковника. Она была среднего роста, худая, стройная и с ног до головы обработанная косметическими процедурами, превратившими её тело в идеальное произведение искусства. Вдобавок ей было всего лишь 110 лет — практически девушка в сравнении с возрастом полковника. Она оценивающе взглянула на гостей, перевела взгляд на полковника и требовательно спросила:

— Ты же предложил нашим гостям напитки?

— Да, конечно.

— А свет не такой яркий сделать? — женщина испытующе взглянула на мужа.

— Да-да, с этого начал, — как ребёнок перед родителем оправдывался он.

Женщина задала ещё пару странных вопросов, после чего расплылась в миловидной улыбке и обратилась уже к Генри с Кирой:

— Ой, ну не муж, а подарок, честное слово! Так, а кто же это такие молодые и замечательные к нам пожаловали?

— Я Грегор, дознаватель, это Кира. Нас направил Совет Аристариев, чтобы… — Генри не успел завершить фразу, женщина перебила его:

— Ой, дорогой, это твои военные друзья? Я ничего не понимаю во всех этих чинах и званиях, честное слово, сколько лет пытаюсь выучить — и как об стенку горох…

Полковник виновато взглянул в глаза Генри, тот хотел было что-то сказать, но женщина, видимо, взглянула на часы и вновь начала тараторить:

— Ой, а час-то какой поздний! Я же так совсем опоздаю, а меня ведь группа ждёт! Ладно, всё, не буду Вас отвлекать, целую-обнимаю… — женщина направилась на выход, Генри требовательно взглянул в глаза Кире, она сразу же поняла, что к чему.

— Мадам, а позвольте обмолвиться с Вами парой фраз? — задорно, будто подражая женщине, обратилась к ней Кира.

Генри взглянул на Полковника:

— Вы же не против?

— Само собой нет, как можно, — флегматично ответил он.

— Ой, милочка, ладно, только быстро и пойдёмте в комнату: мне надо собираться, а то я опоздаю!

Женщина скрылась в одной из комнат, Кира оперативно отправилась за ней, Генри остался с полковником один.

Минут двадцать продолжались две параллельные беседы, в конце концов Генри и Кира попрощались и спокойным шагом отправились обратно к магнитной магистрали.

— Ну? Что думаешь? — озадаченно спросил Генри.

— Не знаю, семья как семья. Я попыталась разузнать у неё всё, что только можно, это было даже не сложно: она тараторила как заведённая. У меня сложилось ощущение, что там вообще никакой прокладки нет между постоянно возникающими идеями и языком. В любом случае мне даже не было за что зацепиться. А у тебя как?

— Да так же, как у тебя… Односложные ответы, казалось, что он даже не понимает вообще, о чём речь идёт… Разве что какой-то он всё время напряжённый был, будто бы боялся чего-то…

— Скорее, просто старался казаться серьёзным и расположенным. Ты тоже ещё сверкнул: я дознаватель… меня уполномочил Совет Аристариев… — Кира, немножко кривляясь, передразнила Генри. — Вот он и напрягся. Он тут живёт своей спокойной жизнью, и вдруг большой человек заявился!

— Тогда чего же он постоянно меня перебивал?! — недовольно ответил Генри.

— Это он просто пытался казаться любезным…

— Так что же?! Получается, у нас ничего нет? — удивлённо сделал вывод Генри.

— Ну, может, совсем по мелочи… Ты бы видел, какой у неё в комнате бардак… Насколько чисто и опрятно во всём доме, настолько всё хаотично у неё… Я вообще не понимаю, как она там что-то найти может: у неё там одежда везде! И она как-то даже ориентируется… Но все люди разные, более того, наверно, она таким образом уравновешивает свою женскую неорганизованность, живя с таким серьёзным военным, у которого всё должно быть на своём месте, правильно и выверено. Хотелось бы, может, с их детьми пообщаться, да только они сейчас в процессе исторического путешествия с их учебной группой по мирам ядра…

— Я спросил у него, не желают ли его сыновья продолжить военную карьеру, он ответил, что они не стремятся, да и он бы не очень этого хотел: всё же он прошёл тяжелые события и не желал бы подобного опыта своим детям…

— Возможно, система дала осечку и направила нас по ложному следу? — неуверенно спросила Кира.

— Это крайне маловероятно, что-то всё же заставило работать системные алгоритмы. Я должен внимательнее разобраться в работе системы…

Они неспешно зашли в вагонетку и расположились на удобном диванчике. Вагонетка бесшумно закрыла створки дверей и устремилась обратной дорогой. Генри принялся внимательно анализировать системные алгоритмы, разбираясь в логике множества программ.

Через минут двадцать, когда они уже практически возвратились в метрополию, он сказал:

— Кажется, я понял логику системы…

— Ну, что там? — с любопытством спросила Кира.

— Вот, гляди, — ответил Генри, присаживаясь рядом и показывая данные на планшете, — отдельно все параметры выглядят нормально, но если смотреть в общей связке, то получается общая тенденция не только у этого полковника, а у множества различных военных отставных офицеров.

— Но в чём закономерность?

— Пока не ясно, — Генри вновь начал проверять и систематизировать данные. — Вот хотя бы какой-то общий для всех параметр: все эти офицеры в разное время посещали отдалённую орбитальную станцию, находящуюся на границе между мирами ядра и среднего кольца.

— Зачем это ещё?! — удивлённо спросила Кира.

— Судя по данным, у них там иногда происходят собрания ветеранов.

— Так собирались бы где-то поближе… Зачем на пограничную станцию лететь-то?

— Тоже любопытно, — Генри проверил данные станции. — Станция числится за ведомствами военных. Возможно, причина в этом, но думаю, нам не повредит слетать посмотреть, как думаешь?

— Я не знаю: среди нас только ты одарён системным мышлением, — ответила Кира с лёгкой ноткой пренебрежения, видимо, памятуя о всех тех её вариантах, отвергнутых Генри.

— Думаю, следует слетать посмотреть. Это общий для всех параметр. Системный анализ формирует выводы безупречно, но на ранних этапах внедрения бывает тяжело полностью понять логику системы, — как будто оправдываясь, ответил Генри.

Кира лишь отрешённо пожала плечами. Они вернулись в космопорт. Перед посадкой в челнок Генри озадаченно сказал:

— Надо поставить в известность военное ведомство, раз уж наше расследование может затрагивать их интересы.

— Зачем? Наша работа санкционирована самим Советом — мы не обязаны отчитываться перед военными, — флегматично ответила Кира.

— Ну… Таков административный порядок: ведомства должны делиться информацией — это формирует единую информационную среду и упрощает работу административного управления. К тому же правила существуют, чтобы их исполнять. В конечном итоге в том числе на этом строится наше общество — на порядке.

Кира флегматично пожала плечами. Генри отправил военным уведомления, и они на комфортабельном челноке Аристариев отправились вновь через половину сектора, чтобы посетить отдалённую космическую орбитальную станцию.