Шаг третий. Бахчисарай - часть первая

Шаг третий: Бахчисарай, Ханский дворец
Где камень научился плакать.

  Ялта осталась позади, хоть я и чувствовал, что мы ещё там не закончили, но Путь прокладывал Глиф и я просто шёл рядом.
  Очередной Крымский город.
  Вот только встретил он не шумом жизни, а тишиной, что камнем ложилась на грудь. Не той звенящей тишиной, что иссушает холодом и пустотой изнутри, когда сгустились тени, а усталой тишиной.
  Хрипло выдохнув, я пошатнулся, но прислонившись к какому-то дереву, смог удержаться на ногах.
  Прижав руку к груди, где под старым шрамом тяжело билось сердце, я посмотрел на грифона.
  «И как долго твой Переход будет так бить по мне?» - хрипло поинтересовался я.
  «Ты не должен это так чувствовать, - подумав, сказал Глиф. - Ты недавно столкнулся с Тенями и это оставило свой отпечаток»
  Я посмотрел на Глифа и уже хотел спросить, почему я так реагирую, так как явно остальные люди на набережной живут себе своей обычной жизнью... но передумал.
  Проведя рукой по лбу, я стёр холодный пот и встряхнув волосы, посмотрел на грифона.
  «Где мы? - тихо спросил я, пытаясь прийти в себя. - Куда нам надо?»
  Глиф посмотрел на парня и хоть следовало поспешить, но время ещё было, и он решил дать ему время набраться сил.
  Не только потому что Искра Души парня было повреждено Тенями и из-за этого он, как Проводник стал слабее, но и потому что... Глиф видел в Саргасе не только инструмент, но и того, кто ему поверил. Тот, кто без лишних слов пошёл с ним.
  «Мы в Бахчисарае».
  - Бахчисарай? - удивился и встревоженно огляделся, но вокруг никого не было и всё же я опять перешёл на мысленную связь.
  «Как я понимаю, то нам нужно к Фонтану Слёз?»
  Глиф настороженно посмотрел на парня.
  «Откуда ты знаешь?»
  Я слегка улыбнулся.
  «Мать в детстве читала мне Крымские Легенды, и я запомнил эту историю».
  Сердце дрогнуло, но я не подал виду.
  Глиф молча кивнул. Он видел, как в глазах парня прерывисто вспыхнули чёрные искры, но не стал расспрашивать.
  «Пошли».
  Прикрыв на миг глаза, я кивнул и поправив ремень сумки на плече, пошёл за Глифом.

...

  Я медленно шёл по улочкам города и на моё счастье, Глиф не мчался вперёд, как раньше.
  Может, он помнил, как я упал и не спешил, чтобы я опять не поранился. А может он действительно понял, что я так-то не в лучшем состоянии для марш-броска.
  В висках поселилась ноющая давящая боль. Не так, как тогда в Ялте, когда боль выжигала реальность, а просто неприятное ощущение, что вызывало резь в глазах.
  Дышать было тяжело и прижимая руку к груди, где жёг старый шрам, я просто пытался сделать вид, что в порядке. Как всегда.
  Но что-то действительно изменилось с того вечера, когда маяк зажёг огни.
  Когда мы тогда вернулись на набережную, я думал, что там всё и закончилось, но моё состояние говорило об обратном. Может Тени действительно оставили на мне свой отпечаток или же я слаб настолько, что не могу с этим справится.
  Я печально усмехнулся.
  Сил у меня изначально не было. Просто слепая упрямость увидеть те места, что хотела увидеть мама. Которые мы хотели увидеть вместе.
  «Мы пришли».
  Голос Глифа так внезапно ворвался в сознание, что даже тихий шёпот прозвучал, подобно грому.
  Вскрикнув, я пошатнулся, и чтобы не упасть, сделал шаг назад и ударившись спиной о дерево, хрипло охнул.
  «Саргас...»
  «Прости... - сдавлено пробормотал я, пытаясь прийти в себя. - Просто голова закружилась. Скоро пройдёт».
  Глиф посмотрел на парня, что опять отмахнулся от своего состояния и качнув головой, показал на небольшое двухэтажное здание перед ними.
  «Иди туда».
  Посмотрев на здание, я недоумённо перевёл взгляд на грифона.
  «Ты опять решил оставить меня? - тихо спросил я, понимая, что мы стоим перед мотелем. - Слушай, я в порядке, просто передохну немного и...»
  «Нет, - тихо перебил Глиф. - Тебе надо набраться сил».
  Сжав зубы, я смотрел на грифона и не знал, что ответить.
  Так-то следовало сказать, что мне не нужен отдых, но боль в висках накатывала подобно волнам.
  «Глиф... - прошептал я, почти смиряясь с тем, что он оставит меня здесь. - Я не хочу тебя задерживать, но я пойду с тобой».
  «Нет, Саргас, - повторил Глиф и в его глазах вспыхнули янтарные искры. - Ты сейчас не в том состоянии, чтобы действовать».
  Я вздохнул, смиряясь с тем, что он оставит меня здесь одного.
  Глиф посмотрел на Саргаса.
  «Сними номер на втором этаже и открой окно».
  «Зачем?» - не понял я и внезапное понимание ударило по сознанию.
  «Время до Искры ещё есть, - чуть мягче, чем обычно сказал Глиф. - Мы подождём здесь».
  Я ошеломлённо посмотрел на грифона и слегка улыбнувшись, кивнул. Подхватив сумку, что упала на землю, я пошёл к мотелю.
  Глиф смотрел вслед парню и видел, как его слегка пошатывает. Он пытался понять, как относиться к нему. И не знал. Но он уже понимал, что Саргас – это не просто инструмент, не просто Проводник.  В тоже время Глиф отгонял от себя мысли, что могли повредить миссии.
  Открыв дверь в небольшую комнату, где пахло пылью и лавандой, я огляделся. Опустив сумку на пол, я распахнул лёгкие занавески и открыл окно.
  Я услышал тихий шелест крыльев и увидев, как в комнату влетел грифон, слабо улыбнулся.
  - Спасибо, что не оставил меня здесь одного, - тихо сказал я, садясь на кровать.
  Боль в висках всё нарастала, дышать опять становилось тяжелее.
  Глиф увидел, как парень поморщился от боли, как сжимает побелевшими пальцами кровать, но всё равно пытается делать вид, что в порядке.
  «Ты можешь отдохнуть, - подумав, сказал он. - Время ещё есть».
  Взглянув на грифона, я хотел возразить, но боль стянула виски и прижав руку ко лбу, я откинулся на кровать и прикрыл глаза рукой.
  - Прости... - прошептал я. - Что задерживаю.
  «Я тебе уже сказал, что время есть».
  Опустив руку, я посмотрел на Глифа.
  - Это действительно из-за Теней мне так плохо? - подумав, спросил я.
  Глиф сел рядом на кровать и посмотрел на парня.
  «Тени не исчезают, потому что мы их прогнали, - сказал он. - Они оставляют след, как на мокром песке».
  Опустив руку, я приподнялся и посмотрел на грифона.
  «Со временем волны скроют это, но Граница ещё долго хранит память разлома».
  - Почему я это так чувствую? - тихо спросил я, сжимая пальцами покрывало.
  Глиф долго молчал и сжав зубы, я ждал его ответа, когда как боль и слабость продолжали волнами накатывать на сознание.
  «Ты Проводник для Искр и Тени это учуяли, - подумав, сказал Глиф. - Ты, как натянутая струна и это отражается на тебе».
  Слова про натянутую струну словно ударили под дых и внезапно, с отчаянной ясностью, я понял, что не могу сделать вдох, не могу сделать ещё один шаг. Не потому что я трус, хотя да, мне было страшно. А потому что силы закончились, и эта струна сейчас лопнет.
  Прикрыв на миг глаза, я пытался успокоиться, но мир опять начал рушиться. Глаза защипало и глухо выдохнув, я встал.
  «Тебе лучше отдохнуть, пока есть время», - напомнил Глиф.
  - Я в ванную, - тихо сказал я, пытаясь, чтобы голос не дрожал.
  Шагнув вперёд, я держался, чтобы не показать, что это побег. Просто надо в ванную, как обычному человеку.
  Глиф посмотрел вслед парню, но промолчал.
  Осторожно закрыв за собой дверь, я держался за ручку и боялся отпустить. Боялся, что, если сделаю это, что если я не буду держаться за что-то твёрдое и реальное, то упаду.
  Глаза защипало и отпустив ручку двери, я подошёл к раковине и открыл воду, пытаясь в шуме воды найти что-то реальное.
  Наклонившись, я сунул голову под струю.
  Холод ударил по коже, по вискам, по затылку – и на секунду всё стало проще. Как раньше, когда мир становился тихим, когда крики замолкали, оставляя лишь боль и обиду.
  В сознании промелькнули слова отца: «Слабость показывать нельзя. Стой, как опора. Если шторм – держи равновесие».
  Из груди вырвался надрывный хрип.
  И после, когда он кричал, что «слёзы – это слабость» ... когда я стоял под струёй холодной воды, смывая боль и кровь, когда я учился скрывать слёзы.
  Так и сейчас... я пытался собрать себя заново, пытался смыть с себя мысли, что всё стало слишком невыносимым и я не могу продолжать.
  Сжав зубы, я глухо выдохнул и подняв голову, вытер воду с лица и откинув мокрые волосы со лба, посмотрел в зеркало.
  - Ещё немного... - прошептал я своему отражению. - Я справлюсь.
  Прикрыв на миг глаза, я глубоко выдохнул и закрыв кран, вернулся в комнату.
  Пока парень был в ванной, Глиф смотрел на дверь и молча ждал.
  Саргас вышел из ванной со взъерошенными мокрыми волосами, вода ещё стекала по шее, в глазах прерывисто вспыхивали чёрные искры.
  «Ты в порядке?» - спросил Глиф.
  Холодная вода слегка приглушила боль, но не убрала её совсем. Я всё ещё чувствовал, что эти отголоски Теней не рассеялись, но дышать стало немного легче.
  Я хотел привычно сказать, что «да, я в порядке», но понял, что, если совру сейчас, этим тоже покажу слабость, а в вопросе Глифа не было упрёка, а слышалось беспокойство.
  - Нет, - тихо ответил я, решив ответить почти правду. - Но я могу идти.
  Глиф промолчал, потом медленно кивнул.
  Он был Стражем, а Саргас – его орудием, но он видел, что ему тяжело и оценил то, что парень всё равно готов продолжать.
  «Хорошо, - сказал он. - Выступаем через полчаса».
  Я слабо улыбнулся, понимая, что Глиф меня не подгоняет, не приказывает, а даёт время прийти в себя.
  Взяв сумку, я достал блокнот и задумался.

  «... Тени реальны, Сил нет, но я иду.
  ... Бахчисарай. Ханский дворец.
  Старые Легенды оживают и камень учится плакать.
  Может и я когда-нибудь смогу...»

  Сжав зубы, я зачеркнул последнюю фразу несколько раз, что карандаш прорвал страницу и со злостью захлопнул блокнот.
  Глиф посмотрел на Саргаса, но промолчал.
  Прикрыв на миг глаза, я глубоко выдохнул и взглянув на грифона, понял, что время ещё есть и достал путеводитель.
  Виски ещё ломило и читая про Ханский дворец, я пытался зацепиться за что-то реальное, что уже незыблемое, надеясь, что это поможет мне удержаться на ногах.

... Ханский дворец в Бахчисарае – бывшая резиденция крымских ханов, единственный в мире сохранившейся образец крымскотатарской архитектуры... сейчас это музейный комплекс, входящий в состав Бахчисарайского историко-культурного и археологического музея-заповедника... с 2015 года – памятник культурного наследия федерального значения...

... строительство дворца началось в начале XVI по указу хана Сахиба I Герая... вместе с этим была перенесена столица Крымского ханства в долину реки Чурук-Су...
... комплекс неоднократно перестраивался, подвергался пожарам и разрушениям...
... в 1736 году во время русско-турецкой войны войска фельдмаршала Кристофа Миниха захватили Бахчисарай и сожгли большую часть деревянный строений – от оригинальных построек XIV века остались Зал Совета и Суда, Малая и Большая дворцовые мечети, Портал Алевиза.
После пожара дворец был почти полностью перестроен – дворец восстанавливали ханы Селямет и Кырым Гирай, пригласив мастеров из Константинополя...
... после присоединения Крыма к Российской империи в 1783 году, дворец не утратил своего значения и в 1787 году его посетила Екатерина II, которая приказала сохранить его, как памятник архитектуры и позже под руководством Григория Потёмкина была проведена масштабная реконструкция...
... дворец выполнен в традициях средневековой османской архитектуры с элементами исламского, персидского и среднеазиатского зодчества... главная идея – воплощение мусульманского представления о райском саде на земле...

  Хрипло выдохнув, я посмотрел на изображение дворца и слегка улыбнулся, понимая, что вскоре увижу его своими глазами.
  «Что ты делаешь?» - спросил Глиф, задумчиво наблюдая за парнем.
  - Читаю, - ответил я. - Про Дворец и Фонтан Слёз.
  «Если хочешь, то я могу рассказать тебе».
  Уже взявшись за страницу, я посмотрел на грифона.
  - Прости, Глиф, - подумав, тихо сказал я, переворачивая страницу. - Но мне нужно это прочитать.
  «Зачем?»
  Вопрос Глифа был не приказом, а именно, что заинтересованностью и я слегка улыбнулся и провёл пальцами по странице.
  - Так, я понимаю, что в мире есть что-то реальное, - Что весь этот мир реален.
  «А ты сомневаешься в этом?» - слегка удивлённо спросил Глиф.
  - Мне всё же сложно признать то, что тени это не просто тени, а что-то большее, - подумав, ответил я и тихо добавил. - Я знаю, что это такое, но...
  Я замолчал, не понимая, как это объяснить.
  «Хорошо, Саргас, - слегка склонив голову, сказал Глиф. - Читай. Время ещё есть».
  Кивнув, я погрузился в чтение.

... Фонтан слёз – памятник архитектуры XVIII века, расположенный в Фонтанном дворике Ханского дворца в Бахчисарае... фонтан-сельсебиль – декоративный каскадный фонтан, который в мусульманской традиции ассоциируется с райским источником...
... фонтан был создан в 1764 году иранским мастером Омером по приказу хана Кырым-Гирея... изначально его установили у стены дюбре (усыпальницы) Диляре-бикец – рано умершей возлюбленной хана... со временем источник, питавший фонтан иссяк и в 1784 году, в ходе подготовки к визиту Екатерины II, его перенесли в фонтанный дворик Ханского дворца...
... фонтан выполнен в виде вертикальной мраморной плиты, украшенной резным орнаментом и в центре композиции расположен стилизованный мраморный цветок, из которого вода каплями стекает в каскад чаш...
... Символика фонтана:
- вода, капающая из сердцевины цветка в большую верхнюю чашу («сердце») – олицетворяет слёзы и горе;
- из большой чаши вода переливается в две меньшие, что символизирует временное затихание боли, а затем – снова в большую, демонстрируя новую волну страданий – цикл повторяется;
- у подножия фонтана вырезана спираль – символ бесконечности скорби и вечности бытия...
... фонтан украшен двумя надписями на арабском языке:
- в верхней части – стихотворение поэта Шейхия, прославляющее хана и содержащее хронограмму с датой создания:
Слава Всевышнему! Лицо Бахчисарая опять улыбнулось:
Милость великого Крым-Гирея славно устроила!
Неусыпными стараниями он напоил водой окрестности,
И если будет на то воля Божья, сделает ещё много добрых дел.
Он тонкостью ума нашёл воду и устроил прекрасный фонтан.
Если кто хочет проверить, пусть придёт и посмотрит:
Мы сами видели Дамаск и Багдад и не встретили там ничего похожего!
О Шейхи! Кто будет утолять свою жажду, тому Коран языком своим скажет:
Приди, напейся воды чистейшей из источника исцеляющего!
- в нижней части – цитата из 18-ого стиха 76-й суры Корана - В раю праведные будут пить воду из источника, называемого Сельсебиль.

... мировую известность фонтан приобрёл благодаря Александру Пушкину, который посетил дворец в 1820 году... под впечатлением от услышанной легенды и увиденного памятника, поэт создал поэму «Бахчисарайский фонтан» и стихотворение «Фонтану Бахчисарайского дворца», 1824 года...
... благодаря строкам Пушкина зародилась традиция ежедневно класть в верхнюю чашу фонтана две свежие розы – красную и белую, которые олицетворяют любовь и печаль:
Фонтан любви, фонтан живой!
Принёс я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слёзы...
... позднее у фонтана установили бюст поэта...

  В номере мотеля было тихо, и эта тишина внезапно зазвенела, как натянутая струна.
  Едва дыша, я смотрел на эти чёрные строчки и чувствовал, как мир трещит по швам.
  Грудь сдавило так, что стало невозможно сделать вдох.
  Я закрыл глаза и в нос ударил тот самый запах – густой, сладкий, до боли знакомый... запах роз. Тех самых, что отец дарил матери на праздники, а иногда просто так и наш дом превращался в розовый сад с белыми и красными розами. Они стояли в вазах по всему дому и воздух становился таким плотным от аромата, что казалось, будто счастье можно потрогать руками.
  И сердце будто сжала невидимая рука... когда аромат роз стал не символом радости, а печали, когда всё полетело к чёрту... когда мама заболела. Тогда тоже были розы, но уже тогда их аромат стал невыносимым и тяжёлым. Тогда я стал ненавидеть этот запах, эти цветы, что означали ожидание неизбежного, давящую тишину, когда слова диагноза били набатом по сознанию. Когда мир изменился навсегда.
  Я старался не замечать эти цветы, старался забыть, будто всего этого и не было и вот теперь... этот ненавистный аромат вернулся в мою реальность, прорываясь сквозь старые шрамы.
  В сознании будто прошелестел голос мамы, что рассказывала: «Знаешь, сынок, есть такая традиция. Класть в чашу фонтана красную и белую розу. Любовь и Печаль. Они всегда идут рядом. Так ещё Пушкин писал...»
  Хрипло выдохнув, почти простонав, я закрыл путеводитель и сжал зубы до хруста, запрещая себе показывать слабость.
  Глиф молча смотрел на парня и видел, как он хрипло и тяжело дышит, видел, как он сжимает книжку побелевшими от напряжения пальцами, видел, как он стискивает зубы, будто сдерживает крик и просто сидел рядом.
  Он не понимал, что такого в этой книжке могло Саргаса так встревожить, но понимал, что лучше промолчать и не лезть с вопросами. Да и скорее всего Саргас, как обычно отмолчится или ответит отговоркой.
  Сердце билось где-то в горле, но я пытался прийти в себя, пытался напомнить самому себе, что у нас есть дело и что я не имею право показывать свою слабость.
  Задержав дыхание, я хрипло выдохнул и открыв глаза, посмотрел на книжку в руках. Первой мыслью было отбросить её куда подальше, но слегка дрожащими руками, я просто убрал путеводитель в сумку и закрыл молнию.
  Я видел, что Глиф сидит рядом и с горечью понимал, что он скорее увидел, что со мной опять что-то не так.
  Я ждал, что он начнёт меня подгонять или спрашивать, но он молчал, будто давая мне время в этой молчаливой поддержке снова найти себя. Или же я слишком много думаю.
  «Нам пора идти», - тихо сказал Глиф.
  Я посмотрел на него и молча кивнул. Он не торопил меня, а просто напоминал, что у нас есть дело.
  - Да, - слегка хриплым голосом ответил я, вставая и накидывая ремень сумки на плечо. - Пошли.
  «Я буду ждать тебя внизу», - сказал Глиф.
  Взмахнув крыльями, он вылетел в окно.
  Посмотрев ему вслед, я кинул сумку на кровать и быстро пошёл в ванную.
  Умывшись холодной, почти ледяной водой, я пытался смыть с себя прошлые воспоминания. Не особо помогло, но немного отрезвило, давая возможность снова дышать.
  Вернувшись в комнату, я схватил сумку и вышел из номера.