Золотая книга увядания

Осень входит в мир неторопливо,
Не ломая летнего хребта,
А скользя по кромке нив и нивы,
Где застыла неба чистота.
Воздух стал прозрачней и строже,
Словно выпит зной до самого дна,
И на тонкой, побледневшей коже
Мира проступила седина.

Первый иней, мастер ювелирный,
Ночью выткал кружево на мху,
И застыл в тиши безмолвно-мирной,
Словно шёпот в ледяном меху.
Каждый лист, подёрнутый морозом,
Хрупким стал, как древнее стекло,
И трава, склонившись под угрозой,
Помнит лишь вчерашнее тепло.

Свет теперь не падает, а льётся
Тонкой нитью вдоль седых стволов,
И в глубоких, брошенных колодцах
Отражает тайну вечных снов.
Тени стали длинными, как мысли,
Что приходят в предвечерний час,
И плоды на ветках так повисли,
Будто смотрят пристально на нас.

Это время мудрого покоя,
Время сбросить лишнее во прах,
Чтобы сердце, чистое, нагое,
Не хранило горечи и страх.
Золото течёт по венам леса,
Бронза застывает на прудах,
И туман - прозрачная завеса -
Прячет вечность в сонных камышах.

Запах осени - нектар особый:
Горький дух полыни и коры,
В нём земли испытанные пробы,
В нём финал божественной игры.
Пахнет прелью, сыростью и камнем,
Остывающей в реке водой,
И каким-то чувством очень давним,
Светлой и щемящей пустотой.

Берёзы зажигают свечи тихо,
Внутри стволов храня янтарный свет,
А осина - ветреная лихо
В пурпур красит свой прощальный след.
Дуб стоит, как воин в медных латах,
Не желая золото ронять,
И в его ветвях, узлом зажатых,
Спит веков невидимая рать.

Дождь приходит мелким, серым шагом,
Застилая дали пеленой,
Он ложится на траву к оврагам
Бесконечной тонкою струной.
И земля смиренно принимает
Всю печаль остынувших полей,
А туман заботливо скрывает
Гордый путь далёких журавлей.

Посмотри, как зеркало затона
Стало глубже, строже и темней,
В нём не видно летнего поклона
Гибких ив и солнечных теней.
Там теперь, лишь небо в серой стали,
Да листок, плывущий как челнок,
В те края, где мы ещё не знали,
Как бывает мир наш одинок.

Слышишь шорох? Это лист кленовый
Совершает свой прощальный круг,
Он летит, свободный и суровый,
Вырываясь из древесных рук.
Он находит ласковое место,
Где земля слагает свой покой,
Словно в платье золотом невеста,
Укрываясь павшею листвой.

Это время мудрого покоя,
Время сбросить лишнее во прах,
Чтобы сердце, чистое, нагое,
Не хранило горечи и страх.
Золото течёт по венам леса,
Бронза застывает на прудах,
И туман - прозрачная завеса
Прячет вечность в сонных камышах.

Свинцовый купол неба стал бездонным,
Размылись грани облачных завес,
И в преклонении тихом и наклонном
Застыл уснувший до весны навес.
Там, в вышине, где веют злые стужи,
Чернеют клинья гордых птичьих стай,
Они летят, минуя лед и лужи,
В далёкий, тёплый и манящий край.

Их крик летит, как ясная депеша,
Над ширью долов, речек и дубрав,
И путник в поле, шаг невольно спеша,
Стоит среди поблекших мёртвых трав.
Он смотрит вверх, забыв свои заботы,
Внимая строгой поступи веков,
Где птичий строй, не нарушая счеты,
Пронзает толщу серых облаков.

В садах остывших яблоки упали
В глухую траву, словно янтари,
Их терпкий сок в прозрачной тонкой шали
Впитал оттенки утренней зари.
Кусты шиповника горят рубином,
Готовя пир для зимних снегирей,
И дремлет пасека в логу глубинном
Среди пустых, утихших аллей.

Это время мудрого покоя,
Время сбросить лишнее во прах,
Чтобы сердце, чистое, нагое,
Не хранило горечи и страх.
Золото течёт по венам леса,
Бронза застывает на прудах,
И туман - прозрачная завеса -
Прячет вечность в сонных камышах.

А по ночам спускается прохлада,
И звёзды светят ярче во сто крат,
Земле уставшей не нужна награда,
Она вкушает дивный листопад.
Луна глядит холодным круглым оком
На крыши изб, на стынущий погост,
И в тишине, величием глубоком,
К зиме протянут серебристый мост.

Заснул камыш, затихли перекаты,
Укрылся мох в хрустальную броню,
И гаснут тускло поздние закаты,
Смиряя свет к грядущему огню.
Природа пишет строгую страницу,
Где нет ошибок, фальши и греха,
И опускает длинную ресницу
Под мерный такт осеннего стиха.

Паутина в воздухе застыла,
Словно нить невидимых дорог,
Всё, что летом пело и любило,
Осень запирает под замок.
Но в корнях, укрытых крепким снегом,
Бьётся жизнь, незримая для глаз,
Чтобы вновь вернуться под ковчегом
Светлых зорь в урочный вешний час.

Ветер стал острее и капризней,
Он играет на сухих стеблях,
Словно гимн иной, нездешней жизни
Распевает в скошенных полях.
Он стирает прежние печали,
Сушит капли на коре берёз,
И манят неведомые дали,
Чистые от суеты и слёз.

Тропинки стёрты в сумрачной чащобе,
Смешался пепел с павшею хвоёй,
В лесной глуши, в таинственной утробе,
Земля накрыта рыжею бронёй.
Стволы вековых сосен и платанов
Стоят на страже вековой тиши,
Сквозь белизну полуденных туманов
Не слышно стона робкого души.

Смотри, как тонок первый лёд на лужах
Он хрупок так, как старое письмо.
В его кристаллах, в предвечерних стужах,
Зима кладёт морозное клеймо.
Уже не слышно пересвиста птичьих песен,
Лишь дятел глухо бьёт в сухую ель,
И каждый шорох в тишине чудесен,
Пока не скрыла белый свет метель.

В оврагах мгла клубится синим дымом,
Дыханье трав смывает свежий наст,
И мир предстал в величии незримом,
Какое осень щедро нам отдаст.
Мы учимся у этого ухода
Прощать долги, сжигать пустую спесь,
Ведь знает точно мудрая природа,
Зачем и как мы оказались здесь.

Это время мудрого покоя,
Время сбросить лишнее во прах,
Чтобы сердце, чистое, нагое,
Не хранило горечи и страх.
Золото течёт по венам леса,
Бронза застывает на прудах,
И туман - прозрачная завеса -
Прячет вечность в сонных камышах.

Слетает первый, самый робкий снег,
Ложится плавно на сухой тростник,
Он замедляет быстрых речек бег
И охлаждает бьющий в тьме родник.
Он не спешит засыпать эти долы,
Лишь тронет пухом ягодный наряд,
И ветви яблонь, стынущи и голы,
Под белым кружевом спокойно спят.

Закончен круг щедрот и расцвета,
Пора сомкнуть усталые веки,
И золотого, царственного света
Померкли в вышине прямые реки.
Но не конец, лишь сладкая дремота,
Пока земля покоится в плену,
И пишет осень звуками банкнота
Молитву, чтоб приблизить нам весну.

Сквозь толщу льда, сквозь сон и холода
Живой родник пробьётся без труда!

Спи, роща, спи... Под пологом снегов...
Храни тепло незримых берегов...
Наступит час и возродится вновь
Живой огонь, надежда и любовь...