Эльтикатура

Аллочка подстриглась. Потом ей захотелось чего-то сладкого. Потом она поняла, что ее жизнь слишком скучна, если не сказать, несчастна.
И начались ее несчастья с отца, который любил вкусно покушать, поэтому готовил сам и готовил много, с каким-то надрывом, поливая всё нещадно горчицей и кидая большими горстями красный обжигающий перец. 
- Это для пищеварения! – смеялся он, и его лицо лоснилось, как блин смазанный маслом.
Очень скоро еда стала основной его страстью и привела к ожирению, отчего он стал пить и водить домой жирных женщин, которые видели в нем неординарную личность. Аллочкина мамаша тоже видела в нем человека, но безвольного, угождающего своему ненасытимому алчному чреву, которое завладело им, подчинило, и сделала рабом. 
Она даже ткнула вилкой в его круглый тугой живот, но он лишь рассмеялся и продолжил обмазывать маринадом свиные ноги.
Тогда мамаша заявила, что не намерена терпеть такое обжорство, и ушла к своему коллеге, с которым они вместе пили коллаген и в перерывах читали Блока.
Вскоре Аллочка вышла замуж и стала Аллочкой Студень. Муж ее, Студень был очень обидчивым, нерешительным и ревнивым.
Он подозревал, что у Аллочки есть несколько покровителей, что она избалована, капризна, вульгарна и далека от его идеала, который умеет жить по средствам.
У Студня потели ладони, сжималось что-то в паху, стыло внутри, под двумя нижними ребрами, но он молча смотрел, как жена красит губы и красит их тщательно, так бессовестно красно, так вызывающе подло, так невероятно бесстыдно и не для него, стоящего тихо за дверью, а для того, кто будет впиваться в ее красно - кровавый рот, а потом смеяться над его чистой, наивной душой.
Видя, как Студень страдает, Аллочка предложила ему взять свою девичью фамилию.
-Анатолий Кухарский, - сказала она. – По-моему прекрасно!
Но муж задрожал от обиды и сказал, что это его оскорбляет. 
- Я не хочу брать фамилию какого-то мужика, - выпалил он. – Это унизительно!
Он даже хотел схватить Аллочку за волосы, но схватил почему-то нож и стал резать сыр.
После этого Аллочка поняла, что Студень слишком меланхоличен, безволен и вял, как  пучок прошлогодней петрушки, и что она его больше не любит.
Аллочка рассталась со Студнем и вышла замуж за Альберта Левшу. Муж её Левша, писал правой рукой и был неплох, а временами даже хорош.
Он любил выпить, любил красивые и бесполезные вещи, любил любоваться собой и замечать,  как женщины все до одной его безумно хотят.
Один раз Левша не пришел домой. Он просто позвонил и сказал, что останется ночевать у Илоны.
Аллочка не поняла. Она стала рыдать и вспоминать Студня, который  был некрасив, зыбок, дрожащ, как каждую ночь он притворялся спящим, думая, что она притворяется спящей, а сама только того и ждет, когда же наконец, он заснет, чтобы поехать к любовнику.
Аллочке стало жалко себя. Она легла на кровать и лежала, и ей казалось, что Левша в шкафу, что он хочет проверить одна она дома или нет.
На следующий день Левша явился вместе с Илоной, они были пьяны и говорили о чем-то возвышенном, то ли о Бродском, то ли о характере твердых тел.
Илона сняла парик, и оказалось, что это Геннадий Витальевич,  профессор физических наук, который хотел быть неузнанным.
Он достал из пакета бутылку красного сухого вина, салат «дамский каприз», кусок пармезана, хрустящий багет, от которого уже успел откусить и нарезку по-девичьи розоватых нежных ветчин.
Аллочка не ожидала гостей, она была заплаканной, бледной, обманутой, тем не менее, муж поцеловал ее в шею, и как ни в чем не бывало, улегся в ванну.
- Все очень неожиданно, - начал извиняться профессор. – Достаньте бокалы, вы же Ильма?
Аллочка кивнула, и полезла за бокалами, а ей очень хотелось выпить. Тем временем Левша лежал в ванной, причем без воды и курил, а курил он всегда красиво, неспешно, как бы пытаясь понять, куда все-таки исчезает дым.
В конце концов, он заговорил и сказал, что эльтикатура превосходит заданный контур.
Профессор не стал с ним спорить, он налил Аллочке вина и, назвав ее красоту антиматериальной, не смешанной с физическим миром, предложил выпить за квант.
Аллочка с радостью согласилась, и чтобы поддержать беседу стала говорить какие-то глупости, о том, что невидимый мир раскрывает мир видимый и у нее как раз есть на то доказательства.
Профессор нисколько не смутился, он взял двумя пальцами кусочек прошутто и, глядя через него на свет, сказал, что ветчина может быть ветчиной. А может и не быть.
- Лишь когда ты на нее смотришь, - сказал он, - она выбирает, кем быть.
Аллочка посмотрела на него, и подумала, что он очень симпатичный и к тому же выбирает быть профессором. Не каким-нибудь там сторожем, или вахтером или сантехником.
Она протянула ему бокал, но тут появился Левша, как всегда эффектный, в длинном черном халате, перехваченным на поясе ярко-желтым платком.
Он был игрив, весел, умен, но Аллочка уже думала о том, как собрать свои вещи и уехать куда-нибудь вместе с профессором, которому она бы, несомненно, пекла блины и варила по утрам овсяную кашу, но оказалось, что профессор женат и у него дочь.
Аллочка подумала, что могла бы стать его интимной подругой, и печатать трактаты о мимической жизни вселенной, о её перепадах.
Она даже представила их тихие вечера у камина и себя, такую робкую, невинную, желающую узнать, так ли бесконечна  бесконечность и есть ли у начала начало.
От этих мыслей ей стало страшно, и она, выпив вина, почувствовала усталость и стыд. За то, что ее жизнь бесцельна, и она не вносит никакой вклад в науку.
В этот момент профессор надел парик и прощаясь, сказал, что она воплощение квантовой элегантности и сингулярно возрастающей роскоши.
Аллочка хотела, чтобы он остался и говорил ей какие-то удивительные слова и рассказывал о чем-то сокрытом от других и открытом ему одному.
Она протянула ему руку, и он взял ее в свою большую теплую ладонь, и ей вдруг показалось, что он сжимает ее пальцы, как бы желая сказать, да. Мы будем вместе. Ты и я.   
Ночью она лежала рядом с Левшой и думала о том, что ее жизнь пуста, лицемерна, лжива, и человек, лежащий с ней рядом ошибка.
Через какое-то время Левша позвонил и сказал, что ночует у Жанны.
- Забери мой пиджак, - вспомнил он. – Тот, что с оранжевой вставкой.
Аллочка хотела сказать, что он козел. Красивый, самовлюбленный козел. Но она сказала, хорошо, а потом расплакалась и пошла в парикмахерскую.
И там она превратилась в женщину с короткой стрижкой, размышляющую о мужчинах, которые давали ей не только свою фамилию, но и судьбу.