Мальчик Серёжа и пёс Дымок

     В посёлке Заречье жил мальчик Серёжа, которому было десять лет, и пёс Дымок, которому тоже было десять. Дымка принесли в дом щенком в тот самый день, когда родился Серёжа, и с тех пор они росли вместе. Только росли по-разному: один вверх, другой к закату.

     Когда Серёжа был совсем маленьким, Дымок спал под его кроваткой. Когда научился ходить, держался за собачий хвост и топал следом. Когда пошёл в школу, пёс провожал его до калитки, а к обеду уже сидел там же и ждал, положив морду на лапы.

     В то лето Дымок стал плохо видеть. Белёсые облачка затянули его тёмные глаза, и он всё чаще натыкался на углы. Лапы подводили. Ходил медленно, с трудом поднимался по ступенькам крыльца.

     — Пап, а что с ним? — спросил Серёжа.

     Отец долго молчал, потом присел рядом и сказал тихо:

     — Он стареет, сынок. Собаки живут меньше людей. Это не болезнь. Это просто время.

     — А можно его вылечить?

     — От времени нельзя.

     Серёжа ничего не ответил. Ушёл в сад и просидел там до темноты.

     С того дня он изменился. Перестал бегать по улицам с мальчишками. Сидел возле Дымка и рассказывал ему всё подряд: про школу, про двойку по математике, про то, как у соседской Машки выпал зуб. Дымок слушал, шевеля ушами, и иногда слабо стучал хвостом по полу.

     Когда пёс совсем перестал выходить за калитку, Серёжа придумал, как быть. Он приносил ему мир сам. Тащил в дом охапки осенних листьев, чтобы Дымок мог их понюхать. Приносил с речки мокрый камешек. Однажды принёс в ладонях снег, первый в том году, и пёс, потыкавшись в него носом, смешно фыркнул.

     В ноябре Дымок перестал есть. Лежал на своей подстилке у печки и только дышал. Серёжа не пошёл в школу, и никто не стал его ругать.

     Он лёг рядом на пол, обнял тёплую седую шею и зашептал:

     — Дымок, ты не бойся. Я здесь. Помнишь, как мы на речку ходили? Помнишь, как ты меня из лужи вытащил, когда я маленький был? Ты же всегда меня охранял. Теперь я тебя посторожу.

     Пёс с трудом приоткрыл глаза. Он ничего уже не видел, но повернул голову на знакомый голос и лизнул мальчика в щёку. Один раз, неловко, как умел.

     Ночью он тихо умер. Без боли, во сне, у печки, под детской рукой.

     Серёжа проснулся на рассвете и сразу всё понял. Он не закричал. Только прижался лбом к тёплой ещё шерсти и долго сидел так, пока не подошла мать.

     Похоронили Дымка под старой яблоней в саду, где он любил лежать летом. Серёжа сам выкопал ямку, хотя отец предлагал помочь. Положил туда любимый мяч и красную варежку, которую пёс когда-то утащил и не отдавал.

     — Спасибо тебе, — сказал мальчик, и голос его сломался. — За всё спасибо.

     Прошла зима. Весной яблоня зацвела так буйно, как не цвела никогда, вся белая, будто в снегу. Серёжа сидел под ней с книжкой, и вдруг сверху ему на плечо упал лепесток. Потом ещё один. Он поднял голову, и ему показалось, что кто-то тёплый и добрый дышит рядом.

     — Я знаю, что ты тут, — улыбнулся он.

     Через год родители спросили, не хочет ли он завести щенка. Серёжа подумал и покачал головой.

     — Не сейчас. Дымка никто не заменит. Но когда-нибудь, может быть, я возьму собаку, которая никому не нужна. И буду любить её так же, как Дымок любил меня.

     Отец обнял его за плечи и ничего не сказал. Только отвернулся к окну, чтобы сын не увидел, что у него влажные глаза.

     А в саду, над цветущей яблоней, шумел тёплый майский ветер...