Непутёвые заметки. Повороты судеб. Андрияныч

«Никто не сравнится с Донцовой моей…»


«Как нельзя кстати»

8 августа 20… года.
На улице Мира.
16 часов 30 минут.

Навстречу ветерану бравой походкой вышагивал местный участковый, прижимая к телу весьма пухлую и увесистую папку с рабочими материалами.
Надо сказать, у всякой форменной одежды имеется удивительная особенность. Любой подросток, нахлобучив фуражку с высокой тульей, моментально становится не только выше на несколько сантиметров, но и одновременно вырастает в глазах народа, от неприметного паренька до представителя власти. А эффект пущей важности удваивается у обладателя пусть небольших и жиденьких усов.
- Лёня? Беленьков?! Здравствуй, сынок! Я ж тебя с пелёнок знаю. На моих глазах рос. Ты послан судьбой, как нельзя кстати! Сам планировал в опорный пункт на приём прийти, а тут такая удача! – старик рефлекторно протянул руку для крепкого мужского приветствия.
Сотрудник милиции явно не хотел афишировать факт проживания в младенчестве на одной лестничной клетке с Андриянычем. Он быстро оглянулся, затем нервно поправил козырёк головного убора, и только после энергичного рукопожатия, вступил в диалог с престарелым оппонентом, хитро щурясь от палящего августовского солнца:
- Добрый день, дядя Паша!
Несмотря на значительную разницу в возрасте, назвать его «дедом» язык не поворачивался.
- У Вас проблемы?! Я немного спешу. К семнадцати часам в отдел необходимо успеть, совещание у руководства, – продолжал Леонид, нарочито поглядывая на циферблат механических наручных часов.
- Успеешь. Целая жизнь впереди. Давай присядем ненадолго. В ногах правды нет. Скоро восемьдесят лет исполнится. Стоять подолгу в одном положении не могу.
Оба мужчины расположились на пустующей деревянной лавочке около ближайшего подъезда.
- Ну, ты бравый вымахал, и форма явно к лицу! – начал издалека ветеран. В голосе чувствовалась некая неуверенность. В такие моменты из уст частенько вылетало характерное высказывание, которое ругательством нельзя назвать. И сейчас не обошлось без крылатой фразы, знакомой не только родственникам и друзьям, но и дальнему окружению:
- Едришкин Гришкин, даже не знаю, с чего разговор-то начать?!
- Рассказывайте с самого начала. Обязуюсь уловить суть Вашей просьбы.
- Чур «от самой печки». Слушай и не перебивай. На старости лет нам с бабкой приходится проживать в своей квартире вместе с сыном. Старшего похоронили в прошлом году. А младший – Славка, ну ты ж его знаешь как облупленного, по-прежнему холостякует, ни черта не работает, спит под общей крышей, ест и пьёт за наш счёт, «профукивая» две стариковские пенсии. Нет, врать не буду, он изредка перебивается случайными заработками, металлолом собирает и сдаёт непонятным барыгам, а вырученные деньги тут же спускает на выпивку. А когда сам «на мели», то выпрашивает наличность у нас. Видите ли, «трубы горят»! Отвечать отказом – себе дороже.  Может вынести из дома ценные, или памятные вещи и пропить их. Бывало, руку на родителей поднимал, при отказе помочь финансами. С утра до ночи проводит время, лёжа на диване. Обломовщина, одним словом. Я прекрасно понимаю, сами виноваты и перевоспитывать такого охламона на сорок шестом году жизни поздно. Верно говорят: «Отец перестаёт воспитывать сына тогда, когда тот становится выше и сильнее его». Поговорил бы с ним по-соседски, а?! Приструнил бы паршивца! Участкового он точно послушает. Буду признателен! Договорились, Лёня?
- Понял, дядя Паша. Так и быть. Проведу со Славкой профилактическую беседу. Официально ведь заявление в милицию писать откажетесь?
- Верно подметил, – подытожил дед. 
- Мне пора. Опаздываю, а Ваш вопрос решим непременно, – отрапортовал Беленьков, затем поднялся с многократно крашеной скамьи, установленной ещё в эпоху застоя, отряхнул придорожную пыль с форменных брюк и спешно удалился.
- Не затягивай с беседой, сынок! – крикнул вслед уходящему милиционеру Андрияныч.


«Человечный человек»

8 августа 20… года.
В квартире Андрияныча.
Около 20 часов.

Тем же вечером старик сел за стол и стал просматривать список дел. Планировал много. Реализовал ещё больше.
«Петровну, бывшую сотрудницу, по телефону с юбилеем поздравил. Вычёркиваю. В поликлинику к терапевту ранним утром сходил. Очередную строку долой. В огороде грядки потихоньку полил. Одним пунктом меньше. В совете ветеранов вопросы удачно порешал. Как-никак – председатель. Та-а-к! Лекарство в аптеке выкупил. О! Даже с участковым пообщался по душам. А ведь такого пункта изначально и не значилось! Растудыт твою через коромысло! Про крайнюю позицию запамятовал». В тетради красовалась единственная не зачёркнутая запись, скрупулёзно выведенная дрожащей рукой: «подготовить информацию для проведения собственного юбилея».
Не откладывая дело в долгий ящик, дед оторвал чистый клетчатый листок и, надев очки в толстой роговой оправе, стянутые на уровне расшатанных дужек засаленной бельевой резинкой, начал описывать краткую автобиографию, перечисляя ключевые вехи. Правая кисть дрожала так сильно, что приходилось то и дело придерживать карандаш обеими руками, дабы информация оставалась читабельной для третьих лиц. В итоге на бумаге появился текст следующего содержания:
«Через несколько месяцев отмечу восьмидесятилетие. Прожито много, но ни о чём не жалею. Трудился добросовестно. Позади шестьдесят два года общего трудового стажа. За отработанное время значимых нарушений и взысканий нет. Имею тридцать две государственные награды, девяносто три похвальных листа. Дома бережно храню сорок восемь различных памятных сувениров и бесчисленное количество благодарностей. Одна из них лично от генералиссимуса Иосифа Виссарионовича Сталина! Не счесть и именных поздравлений. На моём заводе все работники (а их на предприятии свыше девяти тысяч) в знак уважения называли по отчеству: «Вон, мол, идёт Андрияныч». Или ещё одно: «Человечный человек». Прошёл войну, остался жив…».
Последнее предложение от досады пришлось зачеркнуть жирной чертой:
«Пожалуй, я погорячился. До сих пор не могу рассказывать подробностей ни родным, ни на традиционных встречах школьников с ветеранами Великой Отечественной Войны. Приходится манипулировать общими фразами и обходиться туманными объяснениями типа: «Было трудно, но мы победили». Ведь официальная информация о моём боевом пути до сих пор находится под грифом «Совершенно секретно». Надеюсь, когда-нибудь правнуки, или праправнуки узнают подвиги и с гордостью вспомнят бравого деда. А пока оставлю в рукописном варианте трудовую деятельность».
Перечитав получившийся текст, пенсионер уточнил, который час, включил стоящий в углу телевизор, выкрутил звук на максимум, так как слух оставлял желать лучшего, просмотрел выпуск вечерних новостей до конца и, с чувством выполненного долга, отправился «на боковую».


«Мужик сказал – мужик сделал»
 
8 августа 20… года.
В кабинете № 210 ГОВД города N.
Около 19 часов.

Молодой участковый интерпретировал просьбу старика по-своему. После затянувшегося совещания он зашёл в кабинет следственного отдела. 
- Михалыч, приветствую!
- Бравому «Пинкертону» привет! Лёня, какими судьбами?! Не проходи мимо.
- Тут такая тема… Ты занимаешься кражей цветного металла?
- Замечу, не кражей, а раскрытием дела по краже цветного металла. Чувствуешь разницу?
- Не умничай. На районе один тунеядец имеется. Он может быть интересен. Ну а если окажется непричастен, то припугнуть не помешает, тем более его престарелый отец сам сегодня попросил провести с непутёвым сыном профилактическую беседу.
- Отлично. Был бы человек подходящий, а дело всегда найдётся! «Паровозом» мужичок пойдёт, сроки «горят». А признание – не проблема. Добудем привычными методами. «Выбьем»! – почесав кулаки, ответил следователь. - Осталось разузнать, адресок. Подскажешь?
- Записывай.
Лёня охотно продиктовал улицу, номер дома и квартиру гражданина Белобородова.
- Ага! – Михалыч утвердительно кивнул, буркнул под нос, повторяя названные участковым координаты «уважаемого» и прикрепил клочок бумаги на захламлённую подобной информацией доску. - Завтра утром и прокачусь. Рабочий день окончен. Может по пивку?!
Отказа не последовало.


«Под «белы рученьки»

9 августа 20… года.
В квартире Андрияныча.
Ровно в полдень.

Из квартиры Белобородовых на лестничную клетку вырывался неповторимый аромат свежеиспечённого рыбного пирога, приятно раздражая обонятельные рецепторы немногочисленных соседей и невольно возбуждая их аппетит. Домашнее дрожжевое тесто образовало толстую румяную корочку, с ноздреватым мякишем, обильно пропитанным растительным маслом, добавляя сочности и объёма. Именно такой вариант очень любил Андрияныч. Хозяйка каждый раз старалась раскатывать верхний пласт в угоду мужу. Вынутый из духовки противень с выпечкой «отдыхал» на столе, накрытый одеялом, а в самодельную полотняную сумку перекочевали стопки, вилки, «чекушка» с крепкой настойкой и стеклянная банка с нехитрой закуской – традиционным винегретом, который готовился в большой семье по любому поводу, будь-то день рождения, Новый год, или поминки. Квашеной капусты в винегрет не жалели. Вероятно, после очередного поедания блюда родилась крылатая фраза, озвученная Андриянычем: «жирная была капуста – одно сало»!
- Ну, сколько можно на диване валяться без дела и пялиться в телевизор?
- Папка, дык всех дел-то не переделаешь!
- Сделай хотя бы одно.
- А стоит ли ради одного дела вставать?! Меня вполне устраивает такая жизнь.
- Вот и поговорили, мать твою ети! – ругнулся в сердцах оскорблённый отец,
сдвинув к переносице густые брови. - Пойдёшь с нами на кладбище? Сегодня ровно год, как Кости не стало.
- Конечно! Это святое! К тому же я до сих пор не завтракал.
- Вечером позавтракаешь, – пошутил старик.
- И потом несколько дней не пил, а старшего братишку помянуть надо. Сейчас соберусь.
- Нищему собраться – только подпоясаться!
- Ну, переодеться-то могу?
- Да. И помоги матери пирог на улицу вынести.
Спустя десять минут сын вместе с родителями вышел из дому и присел на лавочке. Захотелось выкурить сигарету «на дорожку».
К подъезду тихо подкатил неприметный автомобиль «УАЗ» светло-серого цвета. Из салона стремглав выскочили двое мужчин в штатском. На глазах у изумлённых родственников, они молча подбежали к опешившему Славке, без объяснений заломили руки за спину, надели наручники и небрежно затолкали внутрь, после чего водитель утопил в пол педаль газа, и машина исчезла в неизвестном направлении…


«Допрос с пристрастием»

9 августа 20… года.
В кабинете № 210 ГОВД города N.
12 часов 20 минут.

Вначале, из-за дверей с табличкой «Следователь Крошкин Иван Михайлович» послышалась щедрая порция глухих ударов и стоны подозреваемого. И лишь потом донеслись слова начавшегося диалога, а точнее, допроса:
- Фамилия, имя, отчество, «уважаемый»? – запыхавшись, произнёс оперуполномоченный, с определённой долей брезгливости вытирая окровавленные руки влажным вафельным полотенцем.
- Белобородов Вячеслав Павлович.
Назвав полное имя, он тайком сплюнул на дощатый пол осколки выбитого зуба и тягучую окрашенную слюну, а затем рукавом старенькой олимпийки промокательными движениями осушил разбитый угол рта и поправил рыжеватые от курева усы. Левую кисть тем временем прочно фиксировали наручники у чугунной батареи отопления.
- Знаешь, за что задержали?
- Откуда же знать, начальник? На кладбище собирался с родителями. Тут меня и «приняли» под белы рученьки.
- А ты не увиливай. В городе зафиксирована кража цветного металла! Твоя личность причастна? Не отрицай! Бери лист бумаги и пиши чистосердечное признание.
- Не, начальник, это не я! Чужой грех на себя не возьму.
- Значит, тебя надо подольше уговаривать?! Ну, тогда получай!
Последовала очередная серия поставленных силовых приёмов. Вначале поддалась грудина, затем отозвались хрустом сломанные рёбра. Хотя избиваемому удалось немного сгруппироваться и отчасти прикрыться, но всё же он пропустил изрядную порцию тумаков по голове. Старший лейтенант Крошкин взял «тайм аут» и отлучился в коридор. Вернулся буквально через пару минут с подмогой. Из кабинета напротив вошёл второй сотрудник по кличке «Удав». Она прилипла давно и надолго из-за безотказного способа воздействия на несговорчивых.
- О! сейчас начнётся игра в доброго и злого мента! – предположил вслух Славка, корчась от боли. - «Козлы»!
- Не угадал, «уважаемый». Перед тобой два злых. – не сдержался Крошкин. - А за «Козла» сейчас ответишь! – и, повернувшись к напарнику, крикнул: - Гаси его, Димон.
Представитель власти в чине лейтенанта воспринял краткое обращение как команду «Фас». Под воздействием физической силы задержанный инстинктивно вскочил со стула, но воронёные браслеты надёжно удерживали пристёгнутую левую кисть. От безуспешных попыток освободиться бранши наручников сомкнулись ещё сильнее и довольно глубоко врезались в плоть, оставив характерные отличительные следы на запястье. «Удав» принял удобную стойку, не раздумывая вынул из накладного кармана тонкий, но достаточно прочный плетёный шнур, набросил на шею впереди сидящему, затянул петлю, пытаясь урезонить и усадить обратно несознающегося вора и вандала. Славка тщетно хватался правой рукой за предмет удушения и в порыве самомосохранения поцарапал кадык, да сорвал дешёвенький нательный крестик. Михалыч поспешил на помощь коллеге, и на пределе человеческих возможностей удерживал правую конечность «горе-арестанта», пока та не ослабла. Эффект насильного усмирения оказался ошеломительным и непредсказуемым. Бездыханное тело внезапно осело, вначале на стул, а затем безвольно сползло на пол. Пристёгнутая к радиатору кисть  неестественно вывернулась, лицо посинело, а зрачки максимально расширились. На мгновение повисла зловещая тишина, и к спёртому воздуху тесного помещения добавился неистребимый запах, возникший в результате непроизвольного опорожнения мочевого пузыря.
- Эй, хватит притворяться! – дрожащим голосом произнёс побагровевший Димон.
- Придурок, вставай! Ещё и на пол «напрудил»! Нам назло?!– крикнул Михалыч и пнул тело ногой в надежде на благоприятный исход, но чуда не произошло. Остекленевшие глаза с укоризной смотрели на оторопевших душегубов.
- Ты обалдел?! Сволочь! – заорал милиционер, обращаясь к обезумевшему напарнику.
- Я? А кто сценарий придумал? Лучше скажи, что теперь делать?! Соображай быстрее, пока ещё погоны «старлея» носишь! Труп в твоём кабинете!!!
- Без начальства возникшую проблему по-любому не решить. Бегом к «Баронессе»!
Оба сотрудника выскочили в коридор в надежде на реальную помощь и поддержку начальника следственного отдела.


«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»

9 августа 20… года.
В прокуренном кабинете начальника следственного отдела ГОВД города N.
Около 13 часов.

- У меня обед! – не разобравшись, рыкнула майорша в момент очередной глубокой затяжки, едва распахнулась казённая дверь.
- А у нас «ЧП»! Валима Раисовна, труп в кабинете!
- Не поняла! Откуда ему взяться?!! Крошкин, я тебя спрашиваю!!!
Негодование «Баронессы» в считанные секунды достигло апогея, а испепеляющий взгляд прочно зафиксировался на лицах вбежавших подчинённых.
- Тарасов, может, ты способен внятно объяснить?
Но, так и не дождавшись вразумительного ответа, она вскочила с кресла и семимильными шагами направилась в конец длинного коридора, к месту разыгравшейся трагедии, дабы лично убедиться в реальности создавшейся ситуации. Мужчины едва поспевали за проворной не по годам дамой в милицейской форме. После увиденной расправы та невольно воскликнула:
- «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» Теперь у нас единственная цель – уцелеть! А для этого будем «целиться» куда попало, лишь бы самим не стать «целью». Так, дверь заперли, телефоны отключили, никому не открываем, никому не отвечаем. «Чапай думать будет».


«Пришла беда, когда не ждали»

9 августа 20… года.
В кабинете № 210 ГОВД города N.
15 часов 50 минут.

- Итак, подытожим. – бросая окурок в переполненную пепельницу, произнесла «Баронесса», – Тело от батареи отстегнули, горизонтально уложили, полы от крови протёрли. Подумав немного добавила: - Наручниками не пользовались, записей в журнале выдачи спецсредств не делали.
- А следы на запястье? – возразил «Удав», указывая пальцем в сторону начавшего коченеть трупа.
- Да мало ли санитаров в морге, крепко вяжущих узлы на конечностях перед погребением! – рыкнула начальница. - Крошкин, к кому обращаюсь?! От неучтённых «браслетов» избавиться немедленно! Чтобы я больше о них никогда не слышала! Понятно?! «Любопытным Варварам» говоришь буквально следующую фразу: «Вышел из кабинета ненадолго, а когда вернулся, то увидел задержанного в петле. Сам повесился». Вопросы есть? Тарасов, ты вообще сюда не заглядывал! Уяснил?!
-Угу.
- Белобородов вёл асоциальный образ жизни. Отлично! Ни жены у него, ни детей, ни профессии.
- Ни Родины, ни флага, как говорится. – вставил заезженную реплику следователь, делая глубокую затяжку и выпуская через нос клубы сизого дыма.
- Прыщавым юнцам слово не давала! – пресекла дискуссию Валима Раисовна и продолжила начатую мысль: - Уверена, замять происшествие удастся быстро. Некому «воду баламутить».
- Так он с родителями живёт, вернее… жил. – внёс уточнение «Удав», переведя взгляд в сторону покойного.
- Думаешь, древний дед способен с нашей «системой» «бодаться»?! Ни силёнок, ни здоровья не хватит. Бесполезно! Дон Кихоту тоже не удалось мельницу одолеть. Наш девиз: «Припугнём, надавим, убедим, заставим!» – озвучила отточенный годами текст властная «Баронесса». - Да, и ещё, с журналистами не общаться, комментарии не давать. На утреннем совещании в администрации города о нашем «ЧП» молчок! Я к начальнику милиции на доклад. Ещё генералу предстоит в область звонить о случившемся. «Ноль три» сама из «дежурки» наберу. Старшему лейтенанту медиков встречать. Это приказ! Возражения имеются? Надеюсь, успею спуститься к приезду «Скорой помощи». А затем на бегу добавила: - М-да! Пришла беда, когда не ждали! В ближайшие дни подмётки будут дымиться, и земля под ногами гореть!!!


«Алло, мужчине плохо»

9 августа 20… года.
В диспетчерской отделения скорой медицинской помощи города N.
16 часов 12 минут.

Громко звякнул служебный телефон, заставивший в очередной раз включить записывающее устройство и покорно фиксировать непродолжительный диалог.
- «Скорая помощь» слушает. Говорите, что случилось?! – отчеканила сотрудница принимающая вызовы.
- Алло, тут у нас человеку плохо, на улице. – тревожно сообщила женщина на дальнем конце провода.
- Он в сознании? Алло! Я Вас спрашиваю! Какие жалобы предъявляет?!
- Напишите: «Плохо, и всё тут». Приедете, сами разберётесь! И быстрее, пожалуйста. – в голосе проскользнуло нескрываемое раздражение и повелительные стальные нотки.
- Назовите адрес.
- Улица Краснознамённая, дом семьдесят восемь.
- О! Отдел внутренних дел! – удивилась диспетчер.
- Ну да! – прозвучало в ответ, после чего раздались гудки прерванного разговора.
Из динамика селектора вырвалась привычная фраза, адресованная выездным фельдшерам: «Третья бригада, поспешите. Общественное место».



«Не твоего ума дело»

9 августа 20… года.
В помещении дежурной части ГОВД города N.
Спустя минуту.

Борзова с удовлетворением бросила трубку казённого аппарата и глубоко выдохнула в сторону панорамного стекла с надписью: «Дежурная часть».
- Валима Раисовна, Очередная «вводная» вклинилась в рабочий процесс?! – удивлённо вскинув брови, произнёс мужчина в погонах.
- Тебе чего?! – рявкнула майорша.
- Я ведь на сутках и должен быть в курсе происходящих событий.
- Слышь, ты, лейтенант, не твоего ума дело!
- Не по уставу всё это.
- От устава болят суставы! Сидишь в прозрачном «аквариуме»  и сиди дальше, «не булькай»! Когда приедет «Скорая помощь», запусти в отдел. После констатации смерти свяжись с ритуальщиками. Труп в машину выносить по-тихому и только со служебного входа, через внутренний двор. Уяснил?
Сотрудник милиции вместо ответа утвердительно кивнул головой и опустился в расшатанное кресло.


«Непонятки какие-то»

9 августа 20… года.
У главного входа в ГОВД города N.
16 часов 19 минут.

Время доезда к искомому адресу составило семь минут. Фельдшер в бланке сделала обязательную запись о прибытии. Вызывающего лица на месте не оказалось, да и сам пациент на улице отсутствовал. Милиционер в дежурной части, куда обратились за разъяснениями прибывшие медики, явно растерялся, и добиться вразумительного ответа не удалось. На лестнице послышались шаги быстро спускающегося человека. Крошкин кратко представился и жестом предложил проследовать за ним. Девушки с недоумением переглянулись, но послушно поднялись на второй этаж.
- Непонятки какие-то! – воскликнула первая из них, вставая с колен, после внимательного осмотра лежащего на полу безжизненного тела.
- Сначала сказали, мол, плохо человеку на улице, а сотрудник на входе ничего знать не знает. Затем нас привели в кабинет, где не один час лежит окоченевший труп с признаками насильственной смерти…
- Какой смерти? – поперхнулся слюной Крошкин.
- На-силь-ствен-ной! – нараспев, по слогам повторила она же. - Вон, смотрите, странгуляционная борозда спереди отчётливая, с характерным плетёным узором, а сзади отсутствует вовсе, след от узла не отпечатался, нет и самой удушающей петли. На шее царапины от ногтей. Крестик с порванной цепочкой на полу валяется. Под стулом фрагменты выбитого зуба. На левой руке глубокий след от наручников. Вокруг рта ссадины  и кровоподтёки, рёбра явно сломаны. Хоть кто-то сможет объяснить, что здесь произошло?
Вторая девушка продолжала озираться по сторонам, не выпуская из рук восьмикилограммовую укладку выездного фельдшера. На выручку к растерявшемуся, с пунцовым лицом следователю подоспела ушлая начальница:
- Много лишних вопросов задаёте, гражданка…
- Иванова. – исправляя недостаточно развёрнутый ответ, добавила: - Наталья Петровна. Моя помощница – фельдшер Костенко Ирина Сергеевна, и нам необходимо знать правду. Полученная информация будет отражена в карте и в выписанном протоколе установления смерти человека.
- В двух словах сама быстренько обрисую, – согласилась возбуждённая женщина в чине майора. – Задержанный на некоторое время остался один в кабинете и покончил жизнь самоубийством. Повесился!
- На чём? – не сдавалась настойчивая фельдшерица.
- На чём, на чём?! – передразнила Борзова и кивком головы указала в сторону попавшего в поле зрения гладкого магнитофонного шнура, мирно покоящегося на рабочем столе.
- Так он даже не деформирован, и плетёного узора на изоляции нет! – удивилась Иванова.
- Старший следователь здесь я! – рассвирипела «Баронесса», показывая прибывшим медикам крутой нрав. - И мне решать подобные ребусы и кроссворды. А ваша прямая обязанность констатировать смерть, выдать соответствующие документы, направление в морг и удалиться, не задавая лишних вопросов! Сегодня же доложу вашей заведующей и главному врачу о хамском поведении бригады! Шерлок Холмс в юбке, мать твою…
Иванова молча дописала протокол, не забыв подробно указать характер увиденных телесных повреждений, и вместе с помощницей спустилась к поджидавшему санитарному автомобилю.
- Вы куда пропали? Мало того что больной на месте не найден, так ещё и сами потерялись. Целых сорок минут отсутствовали, или около того. Табаком провоняли, хоть топор в кабине вешай, – возмутился водитель.
- Лучше не спрашивай, сами в шоке от происходящего.
Наталья по рации доложила диспетчеру о завершении вызова, продублировала время в нужной графе и, услышав ласкающую душу фразу: «Возвращайтесь!», устремила взор за пределы открытого окна, в надежде немного успокоиться после словесной перепалки за стенами отдела внутренних дел.


«Белобородов беспокоит»

9 августа 20… года.
В квартире Андрияныча.
23 часа 30 минут.

Пенсионер разволновался не на шутку. На протяжении битого часа он сидел в любимом кресле перед дисковым аппаратом красного цвета и дрожащей рукой листал телефонный справочник с потёртыми корочками. У закадычных друзей Славки не оказалось. Пришлось набирать традиционные в таких случаях номера. Начал с заветных цифр: «Ноль два».
- Алло! Белобородов беспокоит. К вам доставляли моего сына Вячеслава Павловича?  Как нет таких данных?! Точно помню, в наручниках увозили! Ага, а куда ещё можно обратиться? В больницу, говорите? Спасибо.
- Здравствуйте! Приёмный покой? В течение дня не поступал некий пациент сорока пяти лет в сопровождении милиционеров? Жаль. Извините за беспокойство!
- «Скорая помощь»? Случайно не выезжали в общественное место к молодому мужчине? Не могу найти! Понимаю, что не имеете права посторонним разглашать информацию. Помогите, пожалуйста! Я же не посторонний, я – отец. Дочь моя в больнице работает, её зять в вашем же отделении трудился, пока в зону не устроился. Почему молчите? Куда ещё позвонить? А там, в неурочное время кто-то есть? Тудыт твою в гробину мать! Трубку бросила. Пистимея, одним словом!
- Алло! Это морг? Близкого родственника ищу. Отчаялся совсем. Возраст указать?  Сорок шестой пошёл. Белобородов Вяч…  Нет! Не может быть!!! Умер?!!…
Андрияныч рефлекторно схватился рукой за грудную клетку и стал растирать её шершавой ладонью. После порции нитратов вновь набрал номер милиции:
- И снова я звоню. Должен сказать, откровенным враньём занимаетесь, товарищи! Значит, днём парня в наручниках из квартиры увезли, а затемно тело из дежурной части доставили в морг, и вы не в курсе?! Утром жаловаться буду! На тормозах дело не спущу! О каком начальстве речь? Оно только завтра у вас появится! Обязательно приду и потребую объяснений.
Пенсионер перевёл дух и, собравшись с мыслями, обратился к бабке, мирно дремавшей в спальной комнате:
- Мать, вставай! Нет больше Славки. Сейчас дочерям позвоню.


«Хождение по мукам»

10 августа 20… года.
В квартире Андрияныча.
Где-то после полудня.

- Бессовестные! Ещё правоохранителями называются! Рапортуют, глядя в глаза, мол, призваны людям помогать, а за нашими спинами беззаконие творят – убийц покрывают! Поутру начальник милиции лично убеждал о неизбежности наказания виновных, деньги солидные сулил, типа, на организацию погребения и компенсацию морального вреда! Предлагал разойтись мирно! Хрена лысого! Как суд решит! Я на них управу найду! Дойду до генеральной прокуратуры, в комиссию по правам человека, да что там, самому президенту напишу!!! – сотрясал воздух тесть, расхаживая по квартире от окна к дверям и обратно. - Всего-то попросил побеседовать с сыном, а они его жизни лишили… Сергей, помощь нужна. Ты ведь знаешь мою проблему. Етицкая богомышь! Из-за чёртового паркинсонизма не могу бегло и разборчиво писать, а излагать мысли придётся много и быстро. Тут-то, зятёк, твоя молодая голова и золотые руки потребуются. Нужно правильно и грамотно составлять запросы, жалобы, письма и отправлять их в разные инстанции, от моего имени. Ну, согласен?! Не откажи!
- Пап, можешь на меня рассчитывать.
- Ну, вот и славно. А сейчас к похоронам готовиться надо…


«Я удивлён, дорогая редакция»

13 августа 20…года.
В квартире тестя.
Первая половина дня.

- Смотри, что я вычитал в передовице любимой газеты страны. История на нашу похожа.
Андрияныч охотно протянул зятю обведённую шариковой ручкой статью для ознакомления.
«… По установленным данным пятеро сотрудников уголовного розыска N-ской области задержали подозреваемого в тяжкой статье, после чего доставили в милицию, где с целью получения признательных показаний применили пытки. От полученных телесных повреждений потерпевший скончался. Суд, учитывая указанные обстоятельства, избрал для пятерых сотрудников меру пресечения в виде заключения под стражу. А уголовные дела по факту превышения должностных полномочий с применением насилия и пыток группой лиц по предварительному сговору и по факту умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, соединены в одно производство…».
Тесть, воодушевлённый неизбежностью «карающего меча» справедливой Фемиды, покончив с похоронами Славки отправил в редакцию местной газеты «N-ский рабочий» безотказного зятя с пятью листами текста, написанного под диктовку. Он искренне хотел непосредственного вмешательства «четвёртой власти» на обнародование материала о гибели сына. Теплилась надежда, что дело станет таким же резонансным, к расследованию подойдут непредвзято, а виновные в убийстве будут установлены и наказаны по всей строгости закона.
Вера в торжество справедливости на территории небольшого городишки слепила глаза. Да, спустя два дня после встречи с главным редактором статья увидела свет. Но включённый журналистский диктофон оказался бесполезен. От подробного эмоционального рассказа остались исключительно сухие информационные строки, опубликованные на четвёртой странице. Оно и понятно – газета хоть и считалась независимой, но финансировалась из городской казны. Поэтому рычаги давления имелись надёжные. Тем не менее, заголовок получился кричащим: «Повесился в милиции».
Тесть держал в руках свежий номер «N-ского рабочего» от 15 августа 20… года, а на лице читались смешанные чувства.
« В минувший четверг, в местном ГОВД произошло «ЧП». В. Белобородова вызвали в кабинет следователя для беседы по обстоятельствам уголовного дела. На какое-то время (по одной версии на пятнадцать минут, по другой – на полчаса) следователь из кабинета вышел, оставив Белобородова одного. Когда вернулся, то увидел недавнего собеседника висящим на оконной решётке. Горло сорокапятилетнего мужчины оказалось перехвачено магнитофонным шнуром. По словам родственников в суицид никто не верит. Ими написано заявление в прокуратуру о привлечении сотрудников милиции к уголовной ответственности. В отделе внутренних дел наотрез отказались дать комментарии о произошедшем «ЧП» и пролить свет на обстоятельства трагического случая».


«Мимо мышка не проскочит и комар не пролетит»

16 августа … года.
Около главного входа в здание ГОВД.
9 часов 15 минут.

«Разбор полётов» был ожидаем и неминуем. Совпадение или случайность? Вряд ли! О знаковом событии «растрезвонила на всю Ивановскую» местная газета, но на печатных страницах приезд генерала скромно окрестила «запланированным визитом». Сотрудники милиции готовились к встрече на высшем уровне тщательнейшим образом. Кто служил, то знает, до какого абсурда могут дойти руководители ради мимолётного прохода проверяющих лиц по заранее выверенному и спланированному маршруту. Вот и нынешним утром «на верхах» принято спешное решение временно закрыть медицинский пункт на пятом этаже и ограничить доступ лиц в здание отдела внутренних дел.
Попал «под раздачу» и Крылов. Руководство зоны отправило молодого старлея к начальнику медсанчасти с поручениями, не требующими отлагательств. На верхних ступенях главного входа нервно прохаживалась «Баронесса». Вероятно, её мозг моментально выстроил следующую логическую цепочку: «Так-так! Знаю юнца в зелёной форме. Он медиком служит в колонии строгого режима. А ещё является зятем того самого Андрияныча. Вместе с ним развил активную деятельность против правоохранительных органов на фоне громкого «ЧП». А вдруг старик специально подослал сердобольного родственника для передачи устной, или письменной жалобы без посредников? Нет, нельзя допустить проникновения! Встрече с генералом не бывать».
- Чего тебе надо?!
- По служебному поручению в медпункт подняться необходимо.
- Нет! Не пущу!!!
- Прекратите самоуправство! Я по службе, а не по личной прихоти.
- Не положено!
Властная дама встала у входа, расставив ноги на ширине плеч и демонстративно подбоченилась, преграждая путь пышными формами.
- Товарищ майор, я имею полное право беспрепятственно войти в государственное учреждение!
- Не имеешь! Мимо мышка не проскочит и комар не пролетит!!! – перешла на крик «Баронесса».
- Данная организация не является частной собственностью, и с моей стороны никаких нарушений нет!
- Ещё чего! Тогда узнал бы на собственной шкуре «Кузькину мать».
В глазах майорши сверкнул адский «огонёк». На миг отчётливо представилась допросная комната. Ведь работая на «Скорой», Сергею неоднократно доводилось входить внутрь мрачного помещения с привинченным к полу табуретом, для оказания помощи задержанным, минимизируя последствия незаконных методов убеждения. Поёжившись от жутких воспоминаний, он спешно попрощался с «Баронессой» и направился в расположение зоны.
Борзова осталась довольна тем, что закрыла необъятной грудью «амбразуру» и не допустила проникновения «лазутчика» в отдел внутренних дел. Валима Раисовна машинально похлопала по карманам в надежде закурить, но с досадой вспомнила о начатой пачке сигарет в выдвигающемся ящике стола: «Пора готовиться к получению «всем сёстрам по серьгам».
Время ожидания пролетело незаметно. Помимо внезапно запланированных «разборок», следовали чёткие и недвусмысленные указания из уст человека в лампасах.
Во-первых, местной милиции предстояло собрать как можно больше свидетельских показаний, указывающих на суицидальный настрой задержанного в последние дни жизни.
Во-вторых, в отделе не должно оставаться прямых и косвенных доказательств физического и психического давления со стороны правоохранительных органов.
В-третьих, требовалось раз и навсегда урезонить родственников, проявляющих чрезмерную активность в попытках поиска правды и справедливости. А свежую информацию следовало докладывать напрямую самому генералу, который держал инцидент на личном контроле.


«По горячим следам»

17 августа 20… года.
Отделение скорой медицинской помощи
10 часов утра.

Долгожданный выходной Крылов планировал провести с пользой для дела. Намеревался, так сказать по горячим следам собрать максимальное количество доказательств и подтверждений правоты версии тестя, да и всей родни. С этой целью он предварительно высчитал график бригады, выезжавшей на констатацию смерти. «Повезло! Сегодня как раз их смена». Сергей позвонил диспетчеру и договорился о встрече, но зайдя в помещение, чётко осознал: «Чёрт, опоздал немного». Десятью минутами ранее кабинет заведующей заполнили представители власти, точнее, зашли двое, но квадратура явно не позволяла вместить столь габаритных граждан в форме. Выражение «в тесноте, да не в обиде» в данном случае прозвучало бы неуместно.
- Иванова, спустись, к тебе пришли, – раздалось в громкоговорителе селектора.
- Ты чего к нам пожаловал? – едва слышно начала разговор Наталья, легко и  непринуждённо сбежав по ступеням в холл.
- Хотел подробности узнать про криминальный случай в милиции.
- Поздно. Видишь сам, ходят и ходят целыми днями. Аудиозаписи поступающих звонков за девятое число пропали таинственным образом, якобы технический сбой возник, хотя накануне аппаратура работала исправно. Журнал обращений изъяли, затребовали карту вызова на проверку. Из протокола установления смерти исчезло подробное описание видимых телесных повреждений, да и подпись явно не моя, не надо даже графологическую экспертизу делать. Нас с Иринкой Костенко на «ковёр» к главному врачу таскали, внушение сделали и сказали: «Чтобы не разглашали сведения, которые стали известны в результате профессиональной деятельности, в противном случае сами попадаем под статью». Помощницу запугиваниями до слёз довели. Оказывается, Слава Белобородов – твой родственник?! Догадалась только когда услышала разговор по телефону. Отец сына в тот день разыскивал и на тебя ссылался. Сергей, если необходимо, то мы в свидетели можем пойти и рассказать, как всё было на самом деле. И диспетчер согласна выступить в суде со стороны истца. Представляешь, раньше по разной ерунде милиционеры нас опрашивали прямо на смене, а здесь – тишина гробовая! Никто ни с кем не беседовал, будто и не происходило противоправных действий.
- Спасибо, Наталья. Поблагодари девчонок за готовность помочь, но подвергать вас риску и гонениям сейчас ни к чему.
- Напоследок могу дать дельный совет – зайди в морг к судмедэксперту. Вы же с Савелием Петровичем знакомы. Возможно, он готов по-тихому поделиться ценной информацией.
- Пожалуй, я так и поступлю.


«Верной дорогой идёте, товарищ!»

17 августа 20…года
Паталогоанатомическое отделение
Спустя полчаса.

Крылатое высказывание, приписываемое вождю пролетариата, вспомнилось Сергею ещё на дальних подступах к паталого-анатомическому отделению. Вновь на полшага впереди оказалась парочка «неразлучников». Войдя в кабинет Адамова, он столкнулся лицом к лицу с «уважаемыми официальными лицами». Дабы не ставить коллегу в неловкую ситуацию, произнёс первую, пришедшую на ум фразу:
- Савелий Петрович, добрый день! Наши гистологические исследования ещё не готовы? Начальник поторапливает.
- Начальство всегда поторапливает! – вклинился в диалог человек в форме.
- Крылов, подожди немного или зайди попозже. Я немного занят.
Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы не успеть во время короткого общения прочесть на лежащих бумагах искомую фамилию Белобородов.
«Опять опоздал. Теперь даже возвращаться не стоит. Под влиянием сотрудников правоохранительных органов любая правда зачастую начинает приобретать новые, порой извращённые формы. А в помощь оперативникам сила внушения и убеждения».
За закрытыми дверями тем временем начинался тяжёлый разговор в требуемом и нужном направлении.
-  Мы, собственно, вот по какому вопросу. В ранее выданном заключении Вами зафиксировано: «Два кровоподтёка на туловище, перелом рёбер и грудины с кровоизлиянием в мягкие ткани, которые образовались за несколько часов до наступления смерти». Процитировав напечатанную формулировку до конца, милиционер толстым, похожим на сосиску пальцем демонстративно указал на официальный документ, затем навис над поскрипывающим от возросшей нагрузки столом, опираясь на сжатые кулаки с побелевшими от злобы костяшками и недвусмысленно произнёс:
- Неверная фраза должна звучать приблизительно так. Одновременно со сказанными словами человек в форме хрустнул пальцами и передал в руки специалиста небольшой лист бумаги. На нём значилось буквально следующее: «Телесные повреждения могли быть получены в результате проведения реанимационных мероприятий».
- Насколько мне известно, никто из ваших сотрудников ничего подобного не делал и не помышлял, вплоть до приезда «Скорой», и потом – выводы эксперта должны оставаться чёткими и ясными, не допускающими различных толкований и суждений.
- А это вообще Вас не касается, Савелий Петрович! Делайте, что говорят! Иначе с лёгкостью попадёте под ряд статей. Напомнить, кому в феврале оказывали услугу и оказались в щекотливой ситуации? Чья подпись стоит под тем злополучным заключением и сколько денег упало на ваш счёт в банке в качестве вознаграждения?!
- Но, позвольте… Вы же сами…
- Возражения не принимаются. Ждём нужные бумаги как можно скорее! Один из милиционеров схватил испуганного врача за халат и на мгновение притянул к себе. - Всё ясно?!
Вместо ответа Адамов утвердительно закивал головой и с облегчением опустился на стул, поправляя смявшийся воротник и вытирая вспотевшую лысину.
- Да, и не забудьте указать, что Белобородов был пьян!
«Неразлучники» поспешили на выход, громко хлопнув дверью. От резкого звука доктор подпрыгнул на месте, залпом осушил стакан воды, поморщился при виде графина и повторно смахнул выступившие капли пота носовым платком, затем стал шарить по стеклянным шкафам в поисках склянки с надписью «С2 Н5ОН».
Вскоре в стенах паталого-анатомического отделения родился нужный документ, подписанный судмедэкспертом, с требуемой выше формулировкой. В нём, словно по мановению волшебной палочки, исчезло упоминание о характерном следе от наручников на левом запястье. Вдобавок к первой бумаге появилось заключение судебно-химического исследования трупа с записью: «Концентрация спирта в крови составляет две целых одна десятая промилле, что при жизни соответствует алкогольному опьянению средней степени тяжести».


«Неотправленное письмо, или крик души»

Остальные дни потеряли смысл и походили один на другой.
Время остановилось.
В квартире Андрияныча

На протяжении долгих полутора лет старик в одиночку противостоял неповоротливой, но довольно мощной машине правосудия и, преодолевая многочисленные бюрократические барьеры, любой ценой пытался добиться соблюдения законности и справедливости. Предпринятые ранее попытки оказались тщетными и были заведомо обречены на провал. Вероятно, в момент полного отчаяния Андрияныч и составил гневное письмо, случайно обнаруженное зятем в ящике письменного стола. Хотя конкретный адресат на конверте не значился, гадать не пришлось. На тетрадном листе в клеточку вытянулись пружинистые горизонтальные нити заранее продуманных и многократно выверенных предложений, из которых сложился полновесный текст, сравнимый с криком души пожилого человека.
«Я не согласен с решением о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления, так как полностью уверен: факты, улики, свидетельские показания и прочие материалы сфабрикованы и подтасованы таким образом, чтобы всё смахивало на самоубийство. Но ведь законодатель, подобно сапёру, не имеет права на ошибку, а на исход дела может повлиять любая грамматическая неточность! Здесь же бросается в глаза масса грубых несоответствий! По совокупности имеющихся объективных данных имело место явное и циничное убийство моего сына в кабинете следователя.
Я предполагал и в очередной раз убедился, что широкая огласка чрезвычайного происшествия в стенах милиции спровоцирует шквал телефонных звонков с угрозами лично в мой адрес и в адрес моих родных, включая подростков. Это лишний раз подтверждает нашу правоту, а значит, собственная версия произошедшего имеет право на жизнь и является единственно верной и неоспоримой!
Увы, мать не перенесла тяжёлой утраты и долгих разбирательств. От горя и эмоциональных переживаний вначале потеряла рассудок, а затем (через год) её вовсе парализовало, после чего ушла в мир иной для воссоединения с погибшим сыном и обретения вечного покоя. В конкретной смерти, пусть и опосредованно, виню именно вас и проклинаю!
На бумаге правоохранительные органы призваны соблюдать законность и защищать граждан, а на деле получается совершенно иное. Честь мундира оказалась важнее загубленной человеческой жизни! В погоне за рейтингами, за ростом показателей по раскрытым преступлениям вы потеряли собственное лицо! Где же совесть? Где справедливость, в конце концов? С каким чувством продолжите свою служебную деятельность? Разве не понимаете, что, уйдя от уголовной ответственности сейчас, в дальнейшем неумолимо попадёте под полное влияние руководства, которое при необходимости сможет тотально контролировать, а также свободно манипулировать вашими действиями? Хрен редьки не слаще! Вы попросту станете марионетками в руках высших чинов, знающих и скрывающих до поры до времени страшную тайну! Задумайтесь, впредь вышестоящие командиры будут властвовать над вашими умами!
 Говорят, преступников в кошмарных снах до конца своих дней преследуют многочисленные жертвы. В связи с этим хотелось бы посмотреть в «честные» глаза и напрямую задать главный вопрос: «Как вам спится? И какие вам снятся сны?». Сожалею, что вы по-прежнему будете продолжать гнусные делишки в отношении сограждан, дискредитируя честь и достоинство честных сотрудников милиции, добросовестно исполняющих профессиональные обязанности. Рано или поздно, (пусть не перед судом, так перед Богом), придётся ответить за содеянное и сокрытое преступление.
Вкладываю в конверт семейную фотографию, для напоминания о разрушенных человеческих судьбах».

Андрияныч до последних дней не смог смириться с ложью, пережить несправедливость и умер, так и не отметив долгожданный восьмидесятилетний юбилей. Как и не удалось прочесть официальный ответ на очередное обращение в Генеральную прокуратуру: «…По результатам проверки постановление о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления отменено, а уголовное дело направлено на дополнительное расследование…».

 
05.08.2026 год